Дом Дракона

      Одна луна после Великого Совета и две недели после возвращения Дейнерис Таргариен. 305 год от З.Э.       — Я не буду, — туфли Рейнис стучали по гладкому черному камню, когда она быстро шла по коридору, а Эйгон следовал за ней.       — Рей…       — Эгг, я не буду. Просто не буду.       — Она его ненавидит.       — Мне все равно, что она чувствует. Я люблю их обоих. Элиаррона и… его.       — Ты даже не можешь назвать его. Это карлик. Уродец. Он вообще не должен был родиться. Я впервые узнаю, что из одного яйца может вылупиться два дракона, — Эйгон вздохнул в знак поражения. — Я знаю, это не совсем логично, но ты видела, как она отреагировала, увидев его. Не знаю, может, дело в окраске или в глазах. Как будто она увидела… не знаю, призрака.       Рейнис усмехнулась.       — Призрак — неплохое имя. Или Толиморгон на валирийском.       — Тогда почему ты не дала ему имя? — спросил Эйгон.       — Не знаю, как-то это не правильно.       Эйгон закатил глаза.       — Ты ждешь, пока появится его всадник и сделает это за тебя?       Рейнис ничего не ответила. Что-то подсказывало ей, что она именно этого и ждет, даже если сама не была уверена, в том, что для этого дракона когда-либо появится всадник.       — Сестра, Дейнерис не перестанет его ненавидеть. Жрецы считают его мерзостью. Серый Призрак был серо-белым, как утренний туман, а Мераксес, Квиксилвер и другие были серебристо-белыми… Но никогда не было снежно-белого дракона с такими кроваво-красными глазами.       — И что эти фанатики-поклонники огня знают о драконах? — презрительно спросила Рэйнис. — Эгг, он брат Элиаррона. Я сожгу Асшай дотла, прежде чем позволю что-либо случиться с ñuha byka mēre.       — Хорошо, — вздохнул Эйгон, потирая лицо руками. — Но держи его подальше от неё. И не подпускай к Дрогону.       — Дрогон не причинит ему вреда. А вот она… — Рейнис горько замолчала.

***

      Две луны после Великого Совета. 305 год от З.Э.       Рейнис изо всех сил старалась не ерзать на своем месте, пока она, Эйгон и Бенерро ждали прибытия Дейнерис. Когда та появилась, Рейнис замерла.       Они находились в небольшой, темной, но богато обставленной комнате, перед ними стоял большой стол из ясеня, тщательно вырезанный в форме Вестероса. К столу были придвинуты удобные черные стулья. Рэйнис только вообразила себе, или Дейнерис действительно гневно смотрела на неё? Её тетя заняла место во главе стола, с Эйгоном справа и Бенерро слева.       Рейнис села в нескольких креслах от них.       — Так мы договорились высадиться в Дорне? — спросил Эйгон.       Дейнерис смотрела на неё с угрозой, в этом Рейнис теперь была уверена. Её взгляд не отрывался от неё. Рейнис ответила ей тем же.       Пусть эта сучка смотрит, сколько хочет. Она никогда не прикоснется к белому дракону, пока я дышу.       Рейнис знала, что шпионы, верные Дейнерис, прочёсывают город в его поисках, но Асшай был достаточно большим и в основном пустым. А те немногие, кто был ей верен, скрывали белого дракона под страхом смерти. Рейнис также сочла целесообразным спрятать Элиаррона вместе с ним. Она не могла быть уверена, что Дейнерис не возьмет её дракона в заложники, чтобы узнать местонахождение белого дракона.       Но почему она так настаивает на его поиске? В чём причина её одержимости? Рейнис заставила себя сосредоточиться на разговоре, а не на ненавистном взгляде тети.       — Дорн — естественное место, Эгг, — Рейнис встала и подошла к концу стола, где был вырезан Дорн. — Кузина Арианна окажет нам поддержку, после того как посадит в тюрьму Манфри Мартелла.       — Манфри Мартелл не должен был получить право на престол Дорна, — сказала Дейнерис. — Почему это вообще произошло?       Рейнис холодно посмотрела на тетю.       — Потому что Дорн, похоже, утратил веру в правление женщин после провала с Элларией Сэнд и Песчаными Змейками. Но Арианна — не Эллария. Она знает, как играть в эту игру.       Дейенерис подняла бровь.       — А ты откуда это знаешь? Ты когда-нибудь играла в эту игру — или в любую другую, если на то пошло? Может, в кайвассу?       Эйгон вмешался, как будто почувствовав назревающий спор.       — Сестра, тетя, то, что произошло в Дорне, уже не изменить. Вместо этого нам следует сосредоточиться на наших планах после Дорна.       Бенерро кашлянул.       — Некоторые из наших шпионов уже связались с Арианной Мартелл. У неё всё готово для переворота — бескровного, если Манфри Мартелл будет согласен. Вы получите Дорн, Ваши Высочества. Более важно то, что будет после.       — Простор, — сказала Дейенерис. — Нам понадобится житница для наших армий. Кто там правит?       — После уничтожения дома Тирелл, похоже, разразилась открытая война между Хайтауэрами из Староместа и Редвинами, — сказал Эйгон. Он подошел ближе к Рейнис, стоящей возле берега Закатного моря. — Наши шпионы сообщают, что Редвины захватили все к северу от Мандера, а Хайтауэры захватили Хайгарден и всё к югу от Мандера, кроме этого места, — он указал на Горький Мост. — Касвеллы присягнули дому Редвинов, и всё к югу от Синего Ручья и к северу от Зыбкой превратилось в кровавую баню. Мерривезеры и Медоузы также присягнули Редвинам, а Хайтауэрам — Фоссовеи и Эшфорды. Земли между Сидрхоллом, Эшфордом, Длинным Столом и Луговым Долом являются предметом ожесточенной борьбы.       Дейенерис презрительно усмехнулась. — Неважно, какой дом сражается за какую землю. Тот, кого мы поддержим, выиграет войну. В конце концов, у нас у каждого есть по дракону, — её взгляд вернулся к Рейнис, как будто молча напоминая ей, что она найдёт белого дракона. Рейнис возмутилась.       — Вопрос в том, какой дом мы поддержим? — спросил Эйгон.       — Редвины, — сразу ответила Рейнис. Эйгон удивленно посмотрел на нее.       — Хайтауэры командуют самыми многочисленными войсками и…       — Войска не имеют значения, не для наших целей, — прервала его Рейнис. — Армия Дорна практически не пострадала в войнах. Армии Хайтауэров сражаются вдоль Мандера. Когда они узнают, что мы высадились в Дорне и планируем завоевание Вестероса, они окажутся между Редвинами и Дорном. Мы будем работать с Редвинами, приговорим Хайтауэров к переговорам, а затем убедим их преклонить колени перед Редвинами как Верховными Лордами. Мы можем обсудить детали — ведь немало домов Простора было разрушено в ходе войн, не так ли? — она посмотрела на Дейнерис, чей пламенный взгляд не ослабевал. — Мы умиротворим Хайтауэров землями, отдадим Хайгарден Редвинам, а затем получим и армию, и флот Простора.       — Драконы не идут на уступки, — прорычала Дейенерис. — Мы берём всё огнем и кровью.       Рейнис скрестила руки. — Интересно. Похоже, с возвращением из Вестероса ты изменила свою точку зрения, дорогая тетя. Каким был твой девиз раньше? «Разрушить колесо», если я не ошибаюсь?       — И я сделаю это, даже если вестеросцы этого не хотят. Они заблуждающиеся глупцы, и я освобожу их от их иллюзий, — отрезала Дейенерис. — Я бы сделала это после Королевской Гавани, если бы не… — внезапно она замолчала, и её глаза как будто потеряли блеск, словно она погрузилась в пелену воспоминаний.       — Если бы не что? Если бы не кто? — подумала Рейнис.       Сжечь их всех. Джон Сноу.       С тех пор она слышала, как Дейенерис шепнула ещё одно имя, когда думала, что никто не слышит.       Эймон.       Кем были эти люди? Джон было северным именем. Эймон, конечно, было валирийским, но в этой комнате не было других Таргариенов, хотя Рейнис знала, что когда-то в Ночном Дозоре был мейстер по имени Эймон Таргариен, прапрадед или ещё какой дальний радственник. Но, конечно, он уже не мог быть тем, о ком говорила Дейенерис. Тот Эймон наверняка уже умер. И почему её так интересует его имя?       Джон. Северное имя. Эймон. Мейстер Таргариен из Ночного Дозора. Что-то здесь не сходилось. Кем был этот Джон?       Она набралась смелости спросить.       — Кого ты имеешь ввиду, под именем Джон?       Дейенерис мгновенно вернулась к реальности. — Не произноси это имя в моём присутствии, — прошипела она. Она встала и в ярости вышла из комнаты.       Рейнис и Эйгон переглянулись. Раздраженный, Эйгон потёр лицо руками.       — Рей, что за черт…       — Верховный жрец, кто этот Джон и какое отношение он имеет к смерти нашей тети? — настаивала Рейнис.       Бенерро оглядел комнату и облизнул губы, прежде чем ответить. — Джон… Сноу — бывший король Севера. Он — бастард Эддарда Старка…       — Бывший король Севера? — спросил Эйгон. — Разве наши глаза и уши не сообщили нам, что Санса Старк правит Севером и Трезубцом? Этот Джон Сноу… был королем до неё?       Бенерро показался Рейнис странно нервным. Лысый мужчина, казалось, неловко ерзал на своем месте. — Сноу отвоевал Север у дома Болтонов после Красной свадьбы. Он был провозглашён королем Севера северными лордами, и как только он узнал, что королева Дейнерис — обещанная принцесса, возрожденная Азор Ахай, он заключил с ней союз против угрозы Белых Ходоков из-за Стены. Он преклонил колено и был провозглашен верховным лордом Севера при королеве Дейнерис, но он был завистлив и хотел вернуть себе корону короля. После того как королева захватила Королевскую Гавань, этот Сноу предал её и убил. После этого наши глаза и уши сообщили, что он ушел за Стену, даже когда Вестерос разделился на первоначальные королевства, а его законнорождённая сестра, Санса Старк, взяла на себя правление. Вся семья Старков предала королеву Дейнерис. Все они предатели и будут наказаны как таковые за заговор против избранницы Владыки Света во имя своих старых деревянных демонов, тех же демонов, которые создали великого врага…       Рейнис чувствовала в глубине души, что Бенерро… может быть, и не лгал, но определенно умалчивал часть истории.       Однако Эйгон, казалось, принял эту историю без особого недоверия.       — Мы слышали только слухи о том, что произошло на Севере. Но Дейнерис победила их? Белых Ходоков?       — Да. И всё же Север всё равно предал её.       Что они говорили о Севере — «Север помнит»? Если они не забыли Таргариенов со времен Восстания Роберта, то их воспоминания действительно долгие и горькие.       — Как бастард был провозглашён королём Севера? — громко задалась вопросом Рейнис. — В Дорне это не такое большое препятствие, но Север и остальная часть Вестероса — это совсем другая история. Он, должно быть, совершил что-то великое, раз они дали ему корону.       — Я не знаю ответа на этот вопрос, принцесса, — ответил Бенерро. — Возможно, они не сочли целесообразным короновать одну из его сестер, а его единственный выживший брат, по слухам, инвалид.       — Нет, это не может быть так. Они короновали Сансу Старк, не так ли? Нет, он, должно быть, что-то сделал, — Рейнис заинтересовалась этим Джоном Сноу и его связью с Эймоном Таргариеном. — И вы говорите, что он ушел за Стену после битвы за Королевскую Гавань?       Бенерро потёр руки.       — Наши глаза и уши сообщают, что в последний раз он направлялся в том направлении, хотя прошло всего две луны с момента так называемого Великого Совета. Его судили, и лорды проголосовали за его приговор. Север, Западные Земли, Штормовые земли и Долина Аррен проголосовали за помилование. Простор, Дорн и Железные острова проголосовали за смерть. Командир королевы, Торго Нудхо, проголосовал за смерть. Когда голосование зашло в тупик, Сноу был подвергнут суду через поединок с Торго Нудхо. Он убил командира Безупречных и покинул Королевскую Гавань. С тех пор мы его не видели, но королева твердо убеждена, что он направился за Стену.       Эйгон ходил взад-вперёд.       — Все это интересно, но бессмысленно. Дейнерис рассказала мне о своих планах в отношении Севера. Все королевства Вестероса получат милость и пощаду, даже Западные земли, хотя Дейнерис намерена наказать Тириона Ланнистера за его роль в покушении на неё. Север же будет наказан. Измена у них в крови. Дома Старков и Ланнистеров будут уничтожены за их преступления против дома Таргариенов, — Эйгон холодно посмотрел на Рейнис. — Ланнистеры убили мать, Рей. Они заслуживают этого.       — Я не оспариваю судьбу Ланнистеров, но наш дед убил Рикарда Старка и Брандона Старка, — ответила Рейнис. — Отец сбежал с Лианной Старк, и королевство поплатилось кровью за это. Мы пролили достаточно крови Старков, а они пролили достаточно нашей. Если Север преклонит колено, ты действительно думаешь, что мы должны по-прежнему сжигать их драконьим огнем? Если Санса Старк будет подражать Торрену Старку?       — Почему это должна быть Санса Старк? Любой дом может править Севером, — сказал Эйгон.       — Брат, ты же лучше помнишь наши уроки — а даже если нет, история этого Джона Сноу должна показать тебе, что нет, северяне всегда будут смотреть на Волков. Они предпочли бастарда Старков Болтонам, которые были старым, могущественным северным Домом, — Рейнис подавила внутреннюю дрожь при мысли о Красной Свадьбе. Даже эта история дошла до Асшая, и она вызывала у Рейнис отвращение. Она не испытывала любви к Старкам или Роббу Старку, но торговцы и шпионы шептались о том, как Болтоны, Ланнистеры и Фреи снова и снова наносили удары Роббу Старку и его беременной жене в живот. Никто не заслуживал такой смерти.       — Тогда мы сожжём их всех, пока один из родов не преклонит колено, а если ни один лорд этого не сделает, то, возможно, пришло время Первым Людям умереть, — жестоко сказал Эйгон.       Рейнис была ошеломлена.       — Две луны назад, брат, ты хотел стать королем всего королевства, Андалов, Ройнаров и Первых Людей. А теперь ты предлагаешь убить их всех? Это не похоже на тебя, Эгг. Ты никогда таким не был.       Эйгон напрягся.       — Мы — драконы, Рей. Я проявлю милосердие к Северу, если они преклонят колени. Но это не значит, что я должен быть милосерден к Старкам. Они дважды показали своё истинное лицо.       Рейнис недоверчиво покачала головой. — Эгг, это Дейнерис говорит твоими устами.       — Нет. Я веду себя так, как должен. Как Таргариен. Дейнерис напомнила мне, кто я — потомок Старой Валирии.       — Я тоже из Старой Валирии, Эгг, но я не разделяю твоих чувств, — ответила она.       Ее брат бросил на неё уничтожающий взгляд, которого она никогда раньше не видела, и это разбило ей сердце. Как будто желая еще больше ранить её, его слова были еще более жестокими. — Ты слишком похожа на дорнийцев, сестра.       Рейнис отшатнулась. От неё воняет дорном, сказал Эйрис Таргариен.

***

      Три луны после Великого Совета. 305 год от З.Э.       Рейнис с яростью наблюдала, как её брат женился на их тете и как их провозгласили королем и королевой, пусть даже в изгнании.       Церемония была странной. Рейнис всегда представляла, что выйдет замуж за Эйгона в септе — возможно, в Великой Септе Бейлора, когда они торжественно вернутся в Вестерос. Она не представляла себе свадьбу в стиле служителей Рглора.       Часть её горела. Она любила Эйгона — не страстно, не как любовница, но она никогда не была против того, чтобы выйти за него замуж и продолжить их род. Так поступали Таргариены. В этом не было ничего странного или отвратительного — они были потомками Старой Валирии, последними Драконами — кто такие люди, чтобы судить Драконов? Она не была ревнива, как забытая любовница.       Но она ревновала. Она ревновала, когда её брат взял себе в жены серебряноволосую, фиолетовоглазую невесту, чьи черты лица, чисто таргариенские, идеально подходили к его собственным. Рейнис бушевала внутри, когда Эйгон и Дейнерис перепрыгнули через священное пламя верховного жреца, и она снова почувствовала себя неполноценной. Старая ревность, старые горячие желания и мечты ребёнка внезапно проснуться серебряноволосой вернулись к ней.       Конечно, Эйгон планировал взять ее в жены и сделать королевой. Он сказал ей об этом, когда радостно сообщил, что женится на Дейнерис, и поцеловал её в щеку по-братски. Эйгон считал себя возрожденным Завоевателем. Конечно, он хотел, чтобы его Рейнис пошла по стопам его Висеньи — только Рейнис знала, что она здесь Висенья. Она была второй, второй женой, менее значимой. Она не была бледной и не имела серебристых волос. Единственной чертой Таргариенов, которая у нее действительно была, были фиолетовые глаза — глаза, которые она всегда любила, глаза, подаренные ей отцом.       Она знала, что Дейнерис родит Эйгону красивых детей с чертами Таргариенов. А она — может и нет. Её дети от Эйгона могут выглядеть совсем как дорнийцы.       От неё воняет дорном.       Слова, которые она никогда не слышала лично, а только от других, глубоко задевали её.       Только во время пира Рейнис заметила, что кто-то всунул ей в руки бумажку. Когда Эйгон и Дейнерис закончили танцевать и удалились на ночь, Рейнис тихонько ускользнула с праздника и спряталась в тени коридора, подальше от Большого зала Чёрной Башни, когда мимо неё пробежали шаги. Она наблюдала, как мимо прошли два красных жреца, оживленно обсуждая что-то. Когда они наконец оказались вне зоны слышимости, она выдохнула, не осознавая, что задерживала дыхание.       В тусклом свете заброшенного коридора она снова посмотрела на записку.

      Rhaenagon nyke isse se ñāqa tistālion va se byllie vestriarzir tolī rȳbantis.

      Её сердце забилось быстрее, когда она несколько раз перечитывала эти слова. Была ли это ловушка? Было ли это каким-то испытанием? Она содрогнулась при мысли о мести Дейнерис, если это действительно было каким-то испытанием, чтобы проверить надежность Рейнис. Возможно, это имело отношение к белому дракону, которому она всё ещё не могла дать имя, хотя на данный момент она называла его Призраком на общепринятом языке. Она перемещалась из тени в тень, теперь благодарна за свои черты Мартелл и явное отсутствие серебристых волос. Ирония ситуации вызвала небольшую улыбку на её губах.       Должно быть, было уже немного после полуночи, когда она вошла в комнату, хотя в Асшае никогда нельзя было точно определить время. Она тихо закрыла за собой дверь и огляделась.       Комната напоминала большой кладовой шкаф. На полу валялись пыльные ящики, покрытые паутиной, из которых доносился зловонный запах. Рейнис сморщила нос и дышала ртом, стараясь не вдыхать зловоние.       — Принцесса, — прогремел глубокий, но мягкий голос из противоположной части комнаты. Из тени вышел мужчина — красный жрец, закутанный в чёрный плащ, который до этого момента сливался с темнотой комнаты. Его кожа была черная, как уголь, но волосы и борода были белые, как снег, как у Призрака. Он был высоким, и на его лице были татуировки в виде пламени. Рейнис осторожно сделала шаг назад, её глаза метнулись к входной двери.       — Не бойтесь, Рейнис из дома Таргариен. Я не собирался причинять вам вреда, — его голос загремел в веселом смехе. — На самом деле, я, пожалуй, единственный, кто может сказать это искренне здесь, в Асшае.       — Назови себя, — приказала Рейнис, стараясь, чтобы её голос звучал уверенно.       — Я Моккоро, — сказал он, слегка поклонившись ей. — Я принёс новости и вести.       — Ты оставил мне записку. Зачем?       — Я вижу, вы не хотите тратить время на любезности. Хорошо, принцесса. Я буду откровенен. Почти все красные жрецы здесь, кажется, верят, что Дейнерис Таргариен — это обещанная принцесса, возрожденная Азор Ахай. Но это ложь.       Рейнис невольно рассмеялась.       — Это уловка. Дейнерис послала тебя сюда, чтобы вычислить меня как предателя.       — Я не могу быть предателем, потому что она не избранная Владыкой. Я не обязан ей верностью, — просто сказал Моккоро. Чистая честность его слов застала Рейнис врасплох.       Она резко вдохнула.       — Что ты имеешь в виду? Дейнерис спасла Вестерос от Белых Ходоков. Она захватила Королевскую Гавань и была убита…       Моккоро снова тихо рассмеялся.       — Иногда я действительно забываю, как далеко от мира находится Асшай. И как легко отгородиться от правды. Хотя, честно говоря, я полагаю, что твоя версия истории не является полной ложью. Это скорее… полуправда, если можно так сказать.       — Так в чем же заключается полная правда, Моккоро? — спросила Рэйнис.       Моккоро сел на один из ящиков и указал на ящик напротив него.                    — Возможно, вы захотите сесть. Это не короткая история, — Рейнис осторожно приблизилась и села, как будто ожидая, что мужчина в любой момент может наброситься на неё или ударить.       Я дракон. Я не буду бояться.       Моккоро улыбнулся, когда она наконец села.       — Вы не знаете ужасной правды. Но я оставлю её на потом, потому что боюсь, что вы ожесточите своё сердце и не поверите мне, если я начну с неё. Видите ли, многие красные жрецы и жрицы искали Обещанного Принца. Одна жрица, Мелисандра из Асшая, верила, что нашла его в Станнисе Баратеоне.       Рейнис с трудом сдержала смех от недоверия. Станнис Баратеон — спаситель? Она слышала, что Станнис Баратеон путешествовал с красной жрицей и что он принял веру во Владыку Света, хотя красная жрица исчезла после поражения Станниса Баратеона.       — Я говорю вам это, потому что хочу, чтобы вы знали, что мы не всегда ясно видим в пламени. Иногда знаки Владыки… трудно расшифровать нашими слабыми глазами. Я сам верил, что нашел Принца в образе лорда Грейджоя, который давно умер, — Моккоро усмехнулся, как будто с теплотой вспоминая старую неудачу. — Однако видения Мелисандры о Станнисе Баратеоне не были полностью ошибочными. Во время Войны пяти королей — вы слышали об этом, не так ли?       Рейнис кивнула.       — Мы не получили много информации, но я в целом осведомлена о событиях. Дейнерис и Верховный Жрец восполнили пробелы. У узурпатора, Роберта Баратеона, не было наследников, а все его дети, были бастардами его жены, и его наследником был чистый Ланнистер. Узурпатор погиб на охоте, лорд Эддард Старк, который узнал правду, попытался посадить Станниса на трон и был за это обезглавлен Ланнистерами. В результате Робб Старк, Ренли и Станнис Баратеоны и Джоффри… Уотерс? Ланнистер? Неважно — и король одичалых поджгли королевство. Война пяти королей.       — Хорошо, хорошо, — сказал Мокорро, видимо довольный тем, что она знает основы. — Конечно, как вы знаете, когда Станнис потерпел поражение при Черноводной, он под руководством Мелисандры повернул свои паруса на север. Однако вы, возможно, не слышали, что произошло дальше. Станнис высадился на Севере, когда молодой парень по имени Джон Сноу собрал Ночной Дозор для отражения вторжения одичалых. Имея всего сто двадцать человек, он сдерживал сто тысяч одичалых в течение одной ночи. На следующий день прибыл Станнис и разгромил армию одичалых, победив Манса Налётчика, Короля за Стеной. Но там, видите ли, они узнали правду — одичалые пришли не как завоеватели, а как беженцы, спасаясь от ужаса Земель Вечной Зимы. Белые Ходоки, Другие — у них было много имен.       Сердце Рейнис забилось чаще. Джон Сноу. Все кусочки были на месте, сложенные перед ней, как пазл. Мог ли Моккоро сложить их для неё?       — Я слышала это имя, — сказала Рейнис. По какой-то причине она не хотела говорить, откуда именно она его слышала — возможно, чтобы проверить Мокорро. Крик Дейенерис, произнесший это имя, по-прежнему потрясал её до глубины души по ночам.       Мокорро усмехнулся. Её знания — или их отсутствие — казались ему бесконечно забавными.       — Моя дорогая принцесса… почти все слышали это имя.       — Кто он? — спросила Рейнис.       — Это важный вопрос, не так ли? Но я к нему перейду. Видите ли, этот Джон Сноу был бастардом дома Старков — бастардом лорда Эддарда Старка. В молодости он отправился на Стену и принес клятву как член Ночного Дозора. Там Ночной Дозор обнаружил, что мертвые больше не остаются мертвыми.       Рейнис невольно задрожала. Она видела извращенные вещи в Асшае, попытки некромантии, но то, что она слышала от некоторых Красных Жрецов и Дейнерис о Белых Ходоках, их упырях и Короле Ночи, все еще леденило её до костей.       — Ночной Дозор отправился на север, и многие были убиты, включая их Лорда Командующего. Джон Сноу выжил, став шпионом у одичалых. Он жил среди них, изучал их обычаи, заводил друзей — даже взял себе любовницу из числа одичалых, несмотря на свою клятву, если верить рассказам. Он предал их — или, я полагаю, с точки зрения Ночного Дозора, выполнил свою миссию — и сдержал их у Стены. После их поражения Станнис Баратеон предложил Джону Сноу стать Старком и помочь ему вернуть Север.       — После того, как был убит Робб Старк, — вставила Рейнис.       — Да, именно так.       — А этот Джон Сноу… он согласился?       — Нет, не согласился.       Рейнис нахмурилась. Разве Бенерро не говорил, что Джон Сноу был бывшим королем Севера? Если он не принял предложение Станниса Баратеона, как же он стал королем? Как ему удалось уклониться от своих обетов как страж Ночного Дозора? Дозор всегда завораживал Рейнис во время уроков — мужчины, которые смело принимали на себя тяжелую жизнь у Стены, чтобы искупить свои преступления, или потому что искали приключений, или потому что мир не давал им других возможностей. Но она знала, что обеты были на всю жизнь. Дезертирство каралось смертью.       — Почему нет? — любопытство овладело ею. Она много лет не была в Вестеросе, но хорошо знала, как там относятся к бастардам. Получить рыцарский титул было одним из лучших исходов, на которые мог надеяться бастард. Получить титул лорда было мечтой. Но стать верховным лордом — владеть самым большим королевством из семи? Какой человек откажется от такой чести?       Глаза Моккоро заблестели.       — Я не знаком со Сноу лично, но… он, по-видимому, очень честный человек. Он серьезно отнесся к своим клятвам, отказавшись от всех прав и титулов. Станнис отправился в Винтерфелл после того, как сжёг свою дочь в жертву Владыке из-за ошибочного совета Мелисандры, и погиб в снегу. А Джон Сноу был назначен лордом-командующим Ночного Дозора. Он позволил одичалым пройти за стену, надеясь сделать их частью армии живых, прежде чем они станут армией мертвых. За это его братья убили его.       — Что? Убили его? Но вы все говорите о нем, как будто он жив! — сказала Рейнис, но как только слова сорвались с её губ, в горле поднялась желчь, и она снова увидела зеленое пламя и горящие жертвы. — О нет…       — Нет, это было совсем не то, что произошло здесь. Понимаете, когда Мелисандра воскресила Джона Сноу, для этого не потребовалось почти ничего. Видите ли, в отличие от Дейнерис, он не был насильно возвращен из царства мертвых, а был отправлен обратно Владыкой Света. Не потребовалось никаких жертв, только слова и ритуал. Джон Сноу вернулся к жизни, освобождённый от своих клятв, и больше не был человеком Ночного Дозора. Он собрал несколько верных домов Севера вместе с Долиной, с помощью своей сестры, и отнял Винтерфелл у дома Болтонов. Северяне провозгласили его королем Севера.       — И так он познакомился с Дейнерис, — пробормотала Рейнис.       — Да, именно так. Дейнерис Таргариен высадилась в Вестеросе, когда Джон Сноу был провозглашен королем. Они провели переговоры, но королева Дейнерис не поверила Сноу, и Серсея Ланнистер тоже вряд ли ему поверила. Поэтому он снова отправился на Север, за Стену, чтобы поймать упыря. Там, во время спасательной операции, Дейнерис потеряла одного дракона, который был убит Белыми Ходоками. Она и Джон Сноу влюбились друг в друга, как это обычно бывает с молодыми и красивыми людьми, — сказал он со смехом. — И она согласилась защищать королевство от мертвых. Именно тогда Джон Сноу узнал правду.       — И какая же это была правда? — спросила она.       — Что он все-таки не был незаконнорожденным сыном Эддарда Старка, а законным сыном Лианны Старк и Рейгара Таргариена, которого при рождении назвали Эймон Таргариен. Похоже, у вас появился еще один младший брат, принцесса.       От этих слов у Рейнис закружилась голова. Ей пришлось ухватиться за край ящика, чтобы не упасть.       — Вы лжете, — прохрипела она, но нет. Разве Дейенерис не произнесла имя «Эймон»? — Отец не отверг бы мою мать.       Джон. Эймон. Один и тот же человек. Конечно.       — Я не могу ничего сказать по этому поводу, принцесса, но, конечно, это не значит, что он не ваш брат. Во всяком случае, это сделало бы его бастардом Таргариенов, но его кровь все равно ваша кровь. Драконы не заботятся о человеческих определениях брака. Однако есть доказательства того, что Сноу — законнорожденный, и более того, слуга Старых Богов подтвердил это своим собственным видением. Помимо этого, были и другие признаки. Видите ли, Джон Сноу мог летать на драконах. Он сблизился с Рейгалем, драконом, названным в честь вашего отца, хотя казался всего лишь северным бастардом. Он — кровь Старой Валирии, так же как и вы, смешанная с магической кровью величайшего из оставшихся родов Первых Людей, Старков. Он — Обещанный Принц, воплощение надежды и желания твоего отца. Это дало ему власть над белым лютоволком с кроваво-красными глазами и над драконом.       Рейнис хотелось кричать. Белый лютоволк с кроваво-красными глазами. И у меня есть такой же дракон. Он его. Он… Джона. Эймона.       Нет. Это была ложь. Я не могу в это поверить. У меня нет другого брата. Другого младшего братика.       — Джон Сноу и Дейнерис победили Долгую Ночь, навсегда покончив с Белыми Ходоками, — продолжил свой рассказ Моккоро, не обращая внимания на отчаяние Рейнис или оставаясь к нему равнодушным. — Королевство было спасено, и Сноу с Дейнерис двинулись на юг, чтобы отнять Королевскую Гавань у Серсеи Ланнистер. Именно тогда все пошло наперекосяк. Кузина Джона Сноу, Санса Старк, замыслила вбить клин между ними. Рейгаль был убит флотом Грейджоя. Дейнерис потеряла своего гвардейца и друга в Винтерфелле, а затем одного из своих драконьих детей, а у ворот Королевской Гавани — своего ближайшего советника. Она не смогла оправиться ни от этого, ни от осознания того, что именно Эймон был истинным претендентом на трон и пророчество. Она почувствовала себя отверженной и одинокой, и после капитуляции города сожгла его. То, что когда-то было одним из самых густонаселенных городов в мире, теперь имеет население среднего городка.       Сжечь их всех. Она почувствовала, как у неё скрутило живот.       — В конце концов, Джон Сноу убил женщину, которую любил, чтобы спасти королевство от её безумия. И за это он был изгнан. Вестерос был раздроблен. Это правда, которую от вас скрывали, правда, которую Бенерро не хочет, чтобы вы знали, — закончил Моккоро.       — Значит, красные жрецы лгут. А почему ты не лжёшь? Как я могу знать, что все, что ты мне рассказал, правда?       Моккоро пожал плечами.       — Никак. Но скажите мне честно. Если бы Дейнерис действительно была бы изранницей Владыки Света, вернулась бы она такой, какой вернулась?       Рейнис ничего не ответила, но правда в его словах укоренилась в её сознании. Она не любила ни богов, ни Рглора, но Дейнерис действительно не казалась избранницей бога.       — По правде говоря, я верю, что Бенерро и другие жрецы действительно считают Дейнерис Таргариен обещанной принцессой. Но в конце концов, ни она, ни Джон Сноу не были теми, кто на самом деле победил Короля Ночи, лидера Белых Ходоков — эта честь принадлежит другому. Но именно Джон Сноу был предсказан в пророчестве. Беннеро и другие цепляются за Дейнерис Таргариен в надежде, что она принесет веру Владыки в Вестерос. Некоторые не одобряли предсказания Мелисандры, а её ошибки со Станнисом Баратеоном не помогли её делу. Но я, по крайней мере, верю, что она была права, когда дело касалось Джона Сноу.       Рейнис прошептала.       — Он же не похож на Таргариенов, верно? Как он мог бы? Роберт Баратеон убил бы его, если то, что ты говоришь, правда.       — Нет, принцесса. По внешнему виду он в основном похож на северянина. Но вы же в основном похожи на дорнийку, верно? Тем не менее, он дракон, такой же, как и вы. Он ваша кровь, — сказал Моккоро.       — Эйгон имеет право на престол, — сказала она. Но она знала не хуже других, что если Эйгон займёт трон… нет, он не будет худшим королем из рода Таргариенов. Он не был дедушкой. Но с влиянием Дейнерис, кто мог сказать, как сложится его правление? Всё, что Рейнис знала наверняка — чем дольше её тетя будет держать Эйгона в своих когтях, тем хуже и хуже будет становиться ситуация. А у неё не было сил противостоять её влиянию. Эйгон был очарован ею с того момента, как она выскочила из огня. Красивые черты Таргариенов, такие же, как у самого Эйгона. Черты, которые подарят ему прекрасных детей Таргариенов. Рейнис не могла надеяться противостоять этому. Эйгон никогда не жаждал её, никогда не любил её больше, чем сестру, так же как она не любила его больше, чем брата, хотя они оба знали и намеревались продолжить свой род друг в друге.       — Да. Но это не имеет значения по сравнению с Обещанным Принцем, не так ли?       — Почему ты мне это рассказываешь? Что я должна с этим делать? — спросила Рейнис. — Сидеть здесь, зная, что мой брат и моя тетя планируют вторгнуться в нашу родину и принести с собой Пламя и Кровь? Думать об этом предполагаемом сводном брате, которого я никогда не знала? — в ней пробудилось страшное любопытство. Какой он, Джон? Он добрый? Он хороший человек?       Моккоро просто улыбнулся.       — Один из ваших драконов принадлежит ему. Белый, верно?       Мысли Рейнис вернулись в настоящее.       — Призраку что-то угрожает? Дейнерис знает, где он? Где Элиаррон? — Она прикусила губу. — Он отличается от Элиаррона. Он слушает меня, но с трудом. Как будто он ищет кого-то другого.       — Потому что так и есть. Вы должны отдать этого дракона Джону, если хочете, чтобы ваша родина пережила грядущую бурю.       — Я не могу предать своего брата. Свою семью, — резко ответила Рейнис. — Не будет никакой грядущей бури. Мы вернем себе наше по праву крови, но я позабочусь о том, чтобы это произошло с минимальным кровопролитием.       Моккоро поднял бровь.       — Вы позаботитесь? Как? Вы заставите своего дракона напасть на короля и королеву, когда они будут поджигать один город за другим?       — Эйгон не позволит ей этого сделать, — отрезала Рейнис.       — Вы сами в это не верите.       — А тебе-то какое дело, красный жрец? Почему ты не хочешь, чтобы твоя вера распространилась по всему Вестеросу? Если Эйгон и Дейнерис принесут веру Владыки Света в Вестерос, разве это не хорошо для тебя?       В глазах Моккоро мелькнула ярость.       — Бенерро и другие амбициозны, но они забыли о воле Владыки. Если Он желает, чтобы Его вера распространилась в Вестеросе, так и будет. Но они грешат, выступая против истинного Принца, который был обещан, из-за своей амбиции и жадности. Я служу воле Владыки Света. Я делаю только то, что Он велит. Его вера укоренится в Вестеросе, когда Он того пожелает, а не когда того захотят люди.       — Как бы то ни было, я верна своей семье, — сказала Рейнис. Её протесты звучали слабо даже в её собственных ушах. Она не хотела быть верной Дейнерис Таргариен, как бы сильно ни любила Эйгона. Она слезла с ящика и направилась к двери.       Моккоро смотрел на неё с неразгадываемым выражением лица.       — Я слышу то, что вы говорите, и то, что вы не говорите, принцесса. Джон Сноу тоже ваша семья. Придёт время, когда вам предстоит сделать выбор. Когда он будет вам дан, я надеюсь, что вы выберете правильный путь, — улыбнувшись, он надел плащ и снова исчез в тени комнаты. Рейнис задрожала и ушла.       Какой выбор? Когда ей придется его сделать?       Брат. У меня есть еще один младший братик.       Хотя вся её рациональная часть ума утверждала, что нет, Моккоро, наверное, лжёт, и что это ложь, придуманная, чтобы проверить её лояльность, в глубине души она знала, что это правда.       Оставалось только решить, что с этим делать.