Сердце из стали

Люциан Смит «Неожиданный союз» Вор проснулся в тепле, но это тепло не приносило утешения. Скорее, оно казалось обманчивой пеленой, скрывающей холодную реальность. Знание о том, что его поймали, ударило в голову, как удар молота. Это был первый истинный факт, пробившийся сквозь туман боли и дезориентации. Люциан приоткрыл глаза, и мир предстал размытым, искажённым. Вскоре фокус вернулся, и он почувствовал, что запястья плотно стянуты холодным металлом наручников. Горькая волна ярости и бессилия захлестнула его. Он не мог поверить, что оказался в такой ситуации: ни укрытия, ни шанса на побег. Только сталь, сковывающая движения, и ощущение полной беспомощности. Внезапно его мысли были прерваны пронзительным голосом. — Ой, ты очнулся? Приветик, мой дорогой! — произнесла девушка, сидевшая напротив него, отрываясь от стопки документов. Её голос был полон притворной заботы, от которой по коже пробегали мурашки. Она выглядела игриво и озорно — лиса, играющая с пойманной мышью. Её улыбка сверкала, как лунный свет, на поверхности тёмной воды: манящая, но опасная красота. Она походила на лису и в прямом, и в переносном смысле. Красная огненная чёлка прикрывала её левый глаз, а на макушке, сливаясь с волосами, виднелись лисьи уши. Хищница, знающая, когда охотиться, а когда прятаться. Её бирюзовый глаз изучал Люциана с холодным любопытством, не выдавая ни единой мысли. Он не мог рассмотреть её истинные намерения — они были скрыты за маской очарования. Мозг вора отчаянно пытался проанализировать ситуацию, собрать воедино обрывки воспоминаний, но тело всё ещё реагировало на недавний урон, посылая волны боли по всему телу. — Голова не болит? — продолжила она, наклонив голову набок. — А то Виктор сильно тебя ударил, пока ловил. Говорила же — быть понежней, — она произнесла это с лёгкой укоризной, бросив взгляд на киборга, стоявшего позади Люциана, будто он был непослушным щенком. Присутствие Виктора ощущалось ещё сильнее — тяжёлое, давящее, как гранитная плита. Когда киборг наконец заговорил своим басом, голос прозвучал, как скрежет металла. — Он брыкался, — коротко ответил Виктор. Девушка закатила глаза, изображая раздражение, а после, словно переключаясь на более важную тему, продолжила: — Я Верона Ларсон, — обратилась она к Люциану. Её голос сочетал игривую доброту и грацию. — И с этого дня ты будешь членом нашего агентства, — она проворковала это так мило, словно предлагала чашку чая, а не новое место работы. — ЧЁ?! — вырвалось у Люциана. Слова застряли в горле, не в силах вырваться наружу, но по его лицу и так было всё понятно. Её слова прозвучали дерзко — она даже не собиралась давать выбора. Мысли вора, как потерянные мячи, бесцельно катились по стенам сознания, не находя выхода. Тело сковал холод, но разум оставался сильным и стремился к свободе. В нём нарастали гнев и одновременно упрямое желание сбежать из этого места. Верона, мастер кукольных манипуляций, продолжала управлять театром, в который втянули Люциана. Она двигалась плавно и грациозно, а каждое её слово было тщательно выверено. Она казалась лукавой и сладкой, но поймать её было не так просто. Она поднялась с места, вышла из-за стола и встала прямо перед Люцианом. Аромат — смесь дорогих духов и чего‑то металлического —ударил в ноздри. — Викусь, сними наручники. Смелость или, скорее, ликование нарастали в груди Люциана. Хотя он понимал, что это может быть ловушка, навязанные обстоятельства вдруг стали казаться возможностью — пусть и сомнительной. Он должен был использовать этот шанс в свою пользу и, выждав момент, найти слабое место. Киборг встал позади него. Последний браслет соскользнул с руки, и Люциан на мгновение потёр покрасневшее запястье. А после тело автоматически двинулось, чтобы напасть на лису. Инстинкт взял верх над разумом, заставляя его броситься вперёд, сжав кулаки. Но киборг, оказался быстрее. Словно тень, метнулся к Люциану, перехватив его руку в полёте. Не просто схватил — а заломил её за спину. Резкая боль пронзила плечо, выбивая дыхание. Люциана с силой повалили на пол, колено впилось в лопатку, лишая возможности сопротивляться. Виктор удерживал руку вора в неестественном положении, заставляя чувствовать, как хрустят суставы. Его вес давил на Люциана, как гранитная глыба. Вор заскрежетал зубами от боли, пытаясь вырваться, но хватка киборга была мёртвой. Мысль промелькнула в сознании Люциана, обостряя разочарование: он всё ещё находился в теле женщины, и яркое платье, обтягивающее фигуру, совсем не сочеталось с атмосферой происходящего. Улыбка Вероны, холодная и неизменная, не дрогнула. Она присела на корточки рядом с Люцианом, взгляд бирюзовых глаз устремился вниз, считывая каждую микроэкспрессию на его лице. — Ладно, я согласен, — промямлил Люциан, прижатый щекой к ковру. Слова вырвались сквозь стиснутые зубы. Улыбка Вероны расцвела, но это был не знак радости, а скорее завершение сложной логической операции. В её глазах вспыхнул мерцающий хищный блеск. — Ну вот и славно, — промурлыкала она, поднимаясь. — Я как раз знаю, с кем ты будешь в паре, — её взгляд, словно лазерный луч, переместился на киборга. — Вик, — её голос приобрёл лёгкий, насмешливый оттенок, — надеюсь, ты присмотришь за нашим щеночком? Люциан почувствовал, как кулак киборга сжался. Видимо, этот кусок металла был не очень рад такому предложению. — В каком смысле? — голос Виктора впервые за долгое время потерял свою безупречную монотонность. - Я не буду с ним в паре, — холодным тоном произнёс он, всё так же держа Люциана лицом к полу. Было заметно, что киборг раздражён, и вора это даже забавляло. — А я, — её голос стал холодным, как ледяная глыба, — тебя не спрашивала, — сказала лиса и, развернувшись, направилась к своему месту. Движения её были завершёнными и окончательными. Она вернулась за свой ониксовый стол. — Ключи от его комнаты возьми на первом этаже, на ресепшене, а мы пока пообщаемся, — бросила она. Виктор, закатив глаза, убрал руки от Люциана, встал и вышел из кабинета, оставив их вдвоём. *** Спустя несколько мгновений, когда киборг наконец исчез из виду, Люциан медленно поднялся с пола, ощущая ноющую боль в плече и запястьях. Потирая покрасневшую кожу на руках, он посмотрел на Верону. Сердце забилось быстрее — эта женщина, роковая и независимая, была полна загадок, и это притягивало, словно магнит. В то же время он отчётливо улавливал вокруг неё ауру власти — она будто управляла невидимыми нитями бесконечной игры, в которую он только начинал втягиваться. Заметив кресло позади себя — то самое, на котором он сидел до попытки нападения, — Люциан неторопливо подвинул его и уселся напротив. Этот жест означал теперь что он не беспомощная жертва, прижатая к полу, а скорее равный собеседник, который взял ситуацию под контроль — пусть и на мгновение. — Если я теперь работаю тут, то в чём заключается моя работа? Что я должен делать и какая будет выгода? — выдал он, задавая вопросы один за другим. Между ними повисла напряжённость, ощутимая, как электрический разряд перед грозой. Он ждал чётких, ясных ответов, которых так не хватало в этой запутанной ситуации. — А также, — добавил он с кривой ухмылкой, надеясь, что капля юмора поможет разрядить обстановку, — всегда ли этот красавец, который меня чуть не отрубил второй раз, такой с недовольным хлебцем? Верона медленно подняла взгляд. Лёгкая, едва заметная улыбка тронула уголки её губ, а кончик лисьего ушка едва заметно дёрнулся — она уловила какую‑то невидимую ноту в голосе Смита. Девушка откинулась на спинку кресла, сохраняя безупречную осанку. — Твоя работа, Люциан, в том, чтобы быть полезным и делать то, что требуют, — произнесла она, свев пальцы в замок. — И я уверена на все сто процентов, что ты не подведёшь. А понять, что именно это значит, тебе предстоит самому. Ты ведь дал согласие, не так ли? — она чуть наклонила голову, и одна из прядей, выбившихся из причёски, скользнула по плечу, словно язык пламени. — Выгода… выгода, мой дорогой, — это власть, — продолжила она, и её голос зазвучал мягче, но не менее весомо. — И не только над ситуацией, но и над самим собой. Ты уже сделал первый шаг к ней, сев напротив меня и задав эти вопросы. Но истинная ценность редко лежит на поверхности, верно? — Заметив, что лицо Люциана не скрывает недовольства, Верона усмехнулась, понимая: ему нужен конкретный ответ. Её губы изогнулись в улыбке. — О, поверь мне, ты получишь свою прибыль. Более чем достойную. Я не из тех, кто пользуется чужим временем и талантами даром, — она выдержала короткую паузу, а затем, словно вспомнив что-то, рассмеялась — Ах да, Виктор… На первый взгляд он серьёзный дядька, но редко и пошутить любит. Ты только найди к нему подход, — подмигнула она. — Он моя правая рука, Люциан. И он очень… предан. Иногда даже слишком. Но поверь, он тебе не враг — если только ты сам не решишь им стать. Его «недовольный хлебец», как ты это назвал, всего лишь отражение его сосредоточенности. Виктор не любит тратить время на пустые разговоры. Люциан не смог удержаться от улыбки, слушая её описание. Мысль пронеслась в его голове: видимо, логично будет доверять ему, но тут же сменилась кривой усмешкой. Он отчаянно пытался забыть, как совсем недавно оказался под его железным хватом. Но когда Верона заговорила о том, что этот «серьёзный дядька» вовсе не враг, в сознании вора пронеслось: да этот чувак сам скорее к нему в враги запишется, чем он ему. Верона выдержала паузу, позволяя своим словам осесть в воздухе. — Итак, Люциан Смит… — она чуть подалась вперёд, и в её голосе прозвучали стальные нотки, полностью нивелирующие всю предыдущую игривость. Её тонкие, изящные пальцы скользнули по поверхности стола — и вдруг, словно из ниоткуда, на столешнице появился небольшой, на удивление компактный раскладной телефон. Корпус матовый, без лишних деталей, строго функциональный. — Вот, — Верона пододвинула его к Люциану. — Твой новый спутник. Никаких лишних функций, никаких соцсетей, никаких игр. Только то, что нужно. Он предназначен исключительно для наших сообщений. Люциан лениво окинул взглядом гаджет. Пальцы невольно коснулись гладкой поверхности — металл оказался прохладным и неожиданно лёгким. — Знаешь, Люциан, — Она понизила голос до шёпота, но каждое слово отчётливо звучало в тишине кабинета. — Ты мне… нравишься. Ты очень интересный человек. Не так много людей способны так долго ускользать от нашей сети. Мы искали тебя. Долгое время. Ты был как призрак, как тень, которую невозможно уловить, скользящая между пальцев. Это, безусловно, говорит о твоей исключительности. И о том, что ты умеешь выживать. Она улыбнулась, и на этот раз улыбка была более открытой, хотя и не менее хищной. В бирюзовых глазах вспыхнула искра. Она уже видела, как Люциан вписывается в её планы. — Ха! Ну что вы, — махнул он рукой, перекинув одну ногу на другую. — Я не ускользал от вашей «сети». Я просто не видел смысла в ней участвовать. Ваша сеть — это паутина, в которой застревают слабые и глупые. Я же предпочитаю летать. Сказанное Люцианом было попыткой задеть девушку, но она лишь рассмеялась — что его почти не удивило. — Я и не сомневалась, — кивнула Верона. — Ну ладно, я уверена, что ты справишься. Твои поручения будут приходить на этот аппарат. Не теряй его. А, и да, — она вытащила из шкафчика документ и положила его перед Люцианом, — подпиши контракт. Люциан уставился на бумагу. Плотная, почти пергаментная, с тиснёным логотипом агентства в верхнем углу. Строки текста казались угрожающе чёткими. В голове у него пронеслось: «Мать вашу, куда я влип…» Медленно, будто в замедленной съёмке, он взял ручку, лежавшую рядом с контрактом. Кончик металлической ручки замер над строчкой для подписи. Отказаться он не мог. Люциан был опытным вором и знал: за его поимку назначат очень высокую награду. В криминальных кругах уже ходили слухи о каком‑то новом заказчике, который платит тройной тариф за «особо неуловимых». Если он сейчас откажется — агентство девушки перед ним просто сдаст его. Глубоко вздохнув, Люциан поставил размашистую подпись, и тогда он даже представить не мог, что его ждёт…