Вне протокола

      В это время в доме Фила атмосфера была натянутой. Медвежонок, который был чуть старше и крупнее Эрика, сидел на широком деревянном стуле, утопая в нём от охватившего его чувства вины. Его мощные лапы, обычно уверенно держащие футбольный мяч, сейчас нервно комкали край футболки.       Марк вошёл в комнату после Чинка. Он не стал садиться, чтобы не терять преимущества в росте, но и не подходил слишком близко, давая ребёнку пространство. Чинк же, напротив, сразу присел на корточки рядом с другом, положив лапку ему на колено.       — Фил, дружище, посмотри на меня, — тихо произнёс Чинк. — Это Марк, он приехал, чтобы помочь нам найти Эрика. Мы знаем, что ты напуган, но ты — единственный, кто видел его последним.       Медвежонок поднял затуманенные слезами глаза на волка в белом костюме. Марк кивнул ему — серьёзно, без лишних улыбок, как взрослому. Достав планшет, Марк вывел на экран фото Эрика, которое уже успел изучить до мельчайших деталей.       — Фил, я знаю, как выглядит твой друг, — ровным голосом начал Марк. — Но мне нужно, чтобы ты подтвердил приметы на момент вашего расставания. Это очень важно для поиска. Сегодня утром на Эрике была ярко-желтая толстовка с принтом «Капитан Медведь»?       — Д-да… — Фил шмыгнул носом, голос его звучал глухо. — Она была такая яркая, что её издалека видно. Он еще капюшон надевал, когда ветер дул.       — Хорошо. Темно-синие джинсы с потертостями и красные кроссовки? — продолжал Марк, сверяясь со своим внутренним списком. — Те самые, которые светятся при ходьбе?       — Да, они мигали красным каждый раз, когда он ходил, — подтвердил медвежонок, и на мгновение в его глазах мелькнуло воспоминание о том, как они весело бежали из школы. — И зеленый рюкзак с брелоком… мячиком. Всё было так, как вы говорите.       Марк сделал пометку в планшете. Приметы подтвердились полностью. Теперь наступил самый сложный момент допроса.       — Фил, — Чинк чуть понизил голос, делая его более доверительным. — Ты сказал Мари, что видел, как он зашёл во двор. Ты уверен, что дверь калитки закрылась за его спиной?       — Абсолютно! — Фил даже выпрямился. — Он помахал мне, зашел и задвинул засов. Я слышал этот звук… щелчок. Я еще постоял секунду, а потом пошел к себе. Но…       — Но? — Чинк подался вперед, чувствуя, что друг подходит к самому главному.       — Но там был этот запах, Чинк. Приторный, как на ярмарке. Я сначала подумал, что Мари дома печет что-то особенное, но пахло не выпечкой, а… жженым сахаром. Сахарной ватой. И фургон… — Фил замялся. — Я видел только его заднюю часть, когда он сворачивал за угол. Белый, старый, с какими-то заклеенными окнами. Он уехал очень тихо, почти бесшумно.       Марк мгновенно выпрямился. Его инстинкты оперативника буквально взвыли.       Чинк посмотрел на Фила, а затем на Марка.       — Марк Андреевич… если он зашел за калитку и закрыл её… как они могли его забрать?       Марк посмотрел на бельчонка тяжелым взглядом.       — Либо они уже были внутри двора и ждали его, либо у них был способ заставить его выйти снова. И судя по запаху сладостей, они знали, чем приманить ребенка.       Он снова повернулся к медведю.       — Ты молодец, Фил. Ты очень помог. Сиди дома и никуда не выходи без родителей.       Выйдя на крыльцо, Марк на мгновение остановился, поправляя воротник.       — Ну что, Чинк… Кажется, твоя «дружеская беседа» дала нам больше, чем все отчеты мэрии. Поехали к девчонкам, посмотрим, что они нашли у этой самой калитки.

***

      Когда Марк и Чинк подкатили к дому Мари, Софи и Анна уже заканчивали осмотр территории у калитки. Анна стояла, выпрямившись и отряхивая колени своего безупречного костюма, а Софи сосредоточенно изучала засов.       — Вы вовремя, — коротко бросила Анна, даже не оборачиваясь на звук мотора. — Что сказал медвежонок?       Марк вышел из машины, его лицо было непривычно серьезным.       — Всё подтвердилось. Эрик был в желтой толстовке и светящихся кроссовках. Фил видел, как он зашел во двор и закрыл калитку. Но самое паршивое — запах. Фил клянется, что пахло сахарной ватой. И он видел старый белый фургон, который тихо отъехал от угла сразу после того, как Эрик скрылся за забором.       Софи резко обернулась.       — Белый фургон? В нашем городе все машины на пересчете, особенно фургоны. Чинк, пробей по базе всех владельцев белых микроавтобусов за последние два года.       — Уже в процессе, Софи! — Чинк уткнулся в планшет, его пальцы так и летали по экрану.       — Погоди, — Анна остановила их властным жестом. Она подошла к калитке и указала на внутреннюю сторону забора. — Посмотрите сюда.       Софи и Марк склонились над деревом. На высоте примерно метра от земли, прямо над засовом, из щели в дереве торчал крошечный лоскуток ярко-желтой ткани. Ткань была синтетической и очень яркой — лимонного цвета.       — Нити от толстовки, — констатировала Анна. — Но посмотрите на засов. Он закрыт изнутри. Если бы Эрика схватили здесь, засов остался бы открытым или висел на одной петле. А он закрыт. Аккуратно и плотно.       — Значит, он зашел, закрыл дверь… а потом его что-то заставило подойти к забору снова? — предположила Софи. — Или кто-то уже был во дворе?       — Нет, — Анна прищурилась, глядя на пустую улицу. — Если бы кто-то был внутри, были бы следы борьбы на газоне. Но трава примята только у калитки. Его выманили. Кто-то позвал его через забор. Эрик встал на цыпочки, чтобы заглянуть за калитку или дотянуться до чего-то… Толстовка зацепилась за щепу. В этот момент его перекинули через забор.       — Перекинули? — Чинк ахнул. — Но это же… это должен быть кто-то очень сильный!       — Необязательно. Мари сказала, что он весит немного, так что любой взрослый смог бы это сделать, — добавил Марк, осматривая дорожное покрытие. — Смотрите, здесь свежие следы шин. Широкие, тяжелые. Явно не легковой автомобиль.       Софи почувствовала, как внутри всё сжимается. Её город, её безопасный «идеальный мир» трещал по швам.       — Сахарная вата… — прошептала она. — Это была приманка. Они знали, что он любит сладкое. Они следили за ним.       Анна посмотрела на Софи. В её взгляде не было жалости, только холодный расчет.       — Это профессионалы, Софи. Они не просто воруют детей, они изучают их привычки. И если фургон уехал «бесшумно», как сказал Фил, значит, у него либо очень хороший двигатель, либо это электрокар. В любом случае, он не местный.       — Чинк! — голос Софи сорвался. — Камеры на выезде из города! Сейчас же!       — Я… я смотрю! — голос бельчонка дрожал. — Вот! Пять пятнадцать вечера. Белый фургон без номеров… то есть, номера заляпаны грязью. Он проехал через южный пост и скрылся в сторону леса.       Марк уже прыгнул за руль.       — Садитесь! Мы можем их нагнать, если они остановились в лесу, чтобы сменить номера или перекрасить машину.       Анна села на переднее сиденье, Софи — назад. Пока машина срывалась с места, Анна открыла свой телефон и начала быстро искать нужный номер.       — Кому ты звонишь? — спросила Софи, стараясь удержаться на повороте.       — Своему отделу в столице, —невозмутимо ответила Анна. — У них есть доступ к спутникам реального времени. Если этот фургон еще на дороге, мы его увидим. Софи, пристегнись. Сейчас нам понадобится не твой контроль, а твоя ярость. Потому что те, кто пахнет сахарной ватой и крадет детей, не сдаются просто так.       Софи посмотрела в окно на удаляющиеся домики Медовой Долины. В её голове всё еще звучала фраза Анны: «Мы очень схожи». Теперь она понимала, что имела в виду лисица. Когда дело касалось охоты, они обе превращались в хищников, у которых была одна цель. И в эту минуту Софи была готова признать: ей плевать на проверку, ей плевать на правила. Она найдет Эрика, даже если ей придется разнести этот белый фургон на куски.       Машина Марка неслась по лесному шоссе, разрезая сгущающиеся сумерки мощными лучами фар. В салоне царило напряженное молчание, нарушаемое лишь приглушенным писком планшета Чинка и сухими щелчками клавиш на телефоне Анны.       — Спутник зафиксировал тепловой след в квадрате 44-12, — подала голос Анна. Её лицо, подсвеченное экраном, казалось высеченным из мрамора. — Фургон свернул с основной трассы на старую просеку. Там густой подлесок, сигнал становится нестабильным.       — Это дорога к заброшенному известняковому карьеру! — воскликнула Софи, подавшись вперед. — Там тупик и несколько старых складов. Если они там застрянут, им некуда будет бежать.       — Или они этого и хотят, — пробормотал Марк, крепче вцепляясь в руль. — Тупик — идеальное место для засады.       Марк резко крутанул руль, и машина, взвизгнув шинами, свернула на грунтовую дорогу. Тряска началась нешуточная. Чинк судорожно вцепился в поручень, стараясь не выпустить планшет.       — Они остановились! — крикнул бельчонок. — Точка замерла в двух километрах отсюда.       — Гаси огни, Марк, — скомандовала Анна. — Дальше пойдем в темноте. Мы не должны дать им фору.       Марк выключил фары, перейдя на подфарники. Лес мгновенно сомкнулся вокруг них черной стеной. Софи чувствовала, как сердце колотится в груди — не от страха, а от той самой ярости, о которой говорила Анна. Её город. Её жители. И какой-то чужак посмел принести сюда запах жженого сахара и страха.       Через десять минут Марк плавно затормозил. Впереди, за густыми кустами орешника, виднелся серый бетонный остов старого склада. Рядом с ним, едва различимый в лунном свете, стоял тот самый белый фургон. Его двери были распахнуты настежь.       — План такой, — Анна быстро обратилась к остальным, её голос звучал приглушенно, но властно. — Марк ты обходишь склад справа. Прикрываешь все выходы. Софи, ты со мной. Мы заходим через главный вход. Чинк, оставайся у машины, вызывай подкрепление и следи за периметром. Если увидишь движение — два коротких гудка. Наша главная цель — ребенок. Но будьте начеку. Мы не знаем, кто там.       Она достала из небольшого кофра два пистолета — блестящие, тяжелые. Один протянула Софи.       — Это табельное оружие. Оно с глушителем. Надеюсь, что оно не пригодится, но лучше иметь под рукой, — Анна заговорила ровно, будто передавая обычные документы. — Не вступайте в бой без крайней необходимости. Мы здесь не для демонстрации силы, а для спасения.       Софи взяла пистолет. Он был холодным и непривычно тяжелым в её лапе. Она кивнула, чувствуя, как адреналин смешивается с нарастающей тревогой.       — Чинк, — Анна посмотрела на бельчонка. — Ты молод, но твоя задача — быть начеку. Если что-то пойдет не так, сразу связь.       Чинк кивнул, его глаза горели решимостью.       — Приготовились. Через три минуты.

***

      Внутри склада пахло сыростью и тем самым приторным, удушающим запахом сахарной ваты. Анна замерла у бетонной колонны, и луч её фонаря на мгновение выхватил на стене грубый рисунок: золотой лев, терзающий змею.       Анна резко выключила свет, и Софи услышала, как её дыхание на секунду сбилось.       — Что это? — шепнула Софи, её острое зрение зафиксировало, как напряглись плечи Анны.       — «Виверна»… — едва слышно ответила Анна. — Мой старый «долг».       В этот момент в голове Анны всё сложилось в одну страшную, леденящую кровь картину. В её разуме мелькнула жуткая мысль: Виверна пришла вовсе не за ребёнком. Они пришли за ней.       «Маленький Эрик был лишь безупречно разыгранной приманкой. Тот, кто пахнет сахарной ватой, просчитал всё до мелочей. Он знал, что исчезновение мальчика поднимет на ноги всё местное управление, а министерство отправит на инспекцию именно меня. Но откуда они узнали, что я здесь, в этой затерянной на карте Медовой Долине? О её плановой проверке знали лишь единицы в самом верху столичного департамента. Неужели произошла утечка информации? Или…»       Холодный пот проступил у неё на затылке, но Анна не выдала своего ужаса ни единым звуком. Она не могла поделиться этим с Софи. Только не сейчас, когда они зажаты в угол. Паника сделает их уязвимыми, а Софи должна оставаться сосредоточенной. Лисица лишь сильнее сжала кулаки, заставляя себя дышать ровно, пока внутри всё кричало о смертельной опасности.       Софи мгновенно почувствовала, как изменилось состояние напарницы. Всегда собранная, ледяная Анна вдруг застыла, превратившись в каменное изваяние, а её взгляд остекленел, уставившись в пустоту.       — Анна? Что с тобой? Ты что-то нашла? — тихо, с нарастающей тревогой спросила сова, инстинктивно делая шаг к ней.       Но ответить Анна не успела.       Из непроглядной темноты заброшенного склада раздался медленный, издевательский хлопок ладоней.       — Какая поразительная немая сцена. По вашему лицу вижу, Анна Михайловна, вы всё поняли. Столичное чутье не подвело, — хриплый, торжествующий голос эхом отразился от бетонных стен.        — Кондитер.       — Все верно, Стерлинг. Жаль только, что ваша проницательность не поможет вам выйти отсюда живыми.       — Софи, вниз! — крик Анны разрезал густую, пахнущую сахаром и плесенью тишину склада.       Кондитер не собирался вести переговоры. Он вскинул руку, и в тусклом свете блеснуло вороненое дуло пистолета. Анна не раздумывала — в её голове сработал инстинкт, вбитый годами оперативной службы. Она рванулась вперёд, вспенив тишину своим движением, и буквально сбила Софи с ног, закрывая её собой.       Резкий, сухой грохот выстрела оглушил их обеих. В ту же секунду Анна почувствовала, как её левое плечо прошила острая, ледяная игла, которая через мгновение взорвалась обжигающим, пульсирующим жаром. Удар был такой силы, что лисицу развернуло, и они обе тяжело рухнули на бетонный пол.       «Только не в голову. Только не Софи», — единственная мысль пронеслась в голове Анны, вспыхнув ярче боли.       Закусив губу до крови, она судорожно прижала правую руку к левому плечу, пытаясь удержать хлещущий жар, пока перед глазами плыли багровые круги. Каждое движение теперь отзывалось тошнотой, но она не могла позволить себе отключиться. Не сейчас.       — Анна! — вскрикнула Софи, пытаясь подхватить напарницу. Её пальцы коснулись липкой, стремительно темнеющей шерсти лисицы. — Ты… ты ранена!       — Работай, детектив! — прошипела Анна сквозь плотно сжатые зубы, её глаза лихорадочно горели от боли и ярости. — Найди мальчика! Я их задержу!       Анна выхватила свой табельный пистолет правой рукой. Её вела не логика, а чистая, концентрированная ненависть к теням своего прошлого. Она сделала два ответных выстрела, заставляя Кондитера и его головорезов скрыться за массивными контейнерами.       — Назад! Уходим! — рявкнул Кондитер. — Мы получили, что хотели!       В глубине склада взревел мощный мотор. Белый фургон, взвизгнув шинами по бетону, рванул к запасному выходу. Софи, бросив последний полный боли взгляд на Анну, метнулась в сторону подсобки. Там, за запертой железной дверью, раздавался тихий, прерывистый плач.       Одним мощным выстрелом Софи выбила замок. В углу, на грязном брезенте, свернувшись в тугой колючий клубок, лежал ежонок Эрик. Его иголки мелко дрожали.       — Маленький мой, всё хорошо… — Софи подхватила ежонка, не обращая внимания на то, как острые колючки впиваются в её перья. — Ты в безопасности. Мы здесь.       Они выбирались из здания, которое уже окутывал едкий дым от брошенной бандитами шашки. Анна шла последней, её походка стала тяжелой, а безупречная серая блузка пропиталась кровью. В её голове пульсировал вопрос: почему Кондитер ушел так легко? Он ведь хотел её смерти. Почему он просто сбежал? Откуда у него информация, что она здесь?       У патрульной машины их ждал Марк. Но Софи похолодела, едва увидев его. Статный волк стоял, прислонившись к капоту, его белый костюм был разорван на плече, а лицо — в глубоких ссадинах. Он не смотрел на них. Он смотрел в пустоту, сжимая в руках разбитую камеру Чинка.       — Марк! — Софи опустила Эрика на землю. — Марк, где он? Где Чинк?       Марк медленно поднял голову. В его глазах, всегда уверенных и спокойных, застыл ужас и невыносимое чувство вины.       — Это была двойная ловушка, — его голос сорвался в хрип. — Пока вы искали ежонка, Кондитер разделил нас. Чинк… он увидел, как к вам сзади заходят со склада. Он отвлек их на себя. Я не успел, Софи… Их было слишком много.       Анна пошатнулась, её лицо стало мертвенно-бледным. Осознание ударило сильнее пули.       «Эрик — приманка для Софи. Я — цель для Кондитера. А Чинк… Чинк стал их заложником».       — Марк, скажи это, — прошептала Софи, её голос дрожал от нарастающей истерики. — Где мой помощник?!       — Они забрали его, Софи, — Марк сокрушенно опустил голову. — Кондитер затащил его в фургон перед тем, как уехать. Он знал, что мы спасём Эрика. Чинк был их планом «Б».       Анна пошатнулась. Раненая рука отозвалась вспышкой боли, но это было ничто по сравнению с тем, как резануло по сердцу. Она вспомнила упрямый взгляд бельчонка в кабинете, его слова о «ключе к двери страха». Она предупреждала его. Она говорила, что эмоции — это фильтр.       И теперь её маленький, талантливый «инструмент для контакта» был в руках у монстров, которые пришли за ней.       Софи медленно повернулась к Анне. Тишина между ними стала невыносимой, звенящей. Сова смотрела на раненую лисицу, и в этом взгляде больше не было уважения. В нём была только чёрная, беспросветная бездна отчаяния.       — Ты была права, Стерлинг, — прошептала Софи, и по её щеке скатилась слеза. — Эмоции — это фильтр. Моя привязанность к этому мальчику стоила ему свободы. А твоё прошлое… оно проклято, Анна. Из-за тебя я потеряла самое дорогое, что у меня было.       Анна хотела что-то ответить, хотела сказать, что она всё исправит, но слова застряли в горле. Она смотрела на разбитую камеру на асфальте и понимала: партия перешла в эндшпиль. И в этой игре она готова пожертвовать собой, чтобы вернуть Софи её мир.       Далеко в заливе завыл гудок уходящего катера, уносящего Чинка в логово Виверны. Время пошло на минуты.