Вне протокола

      Следующие два дня превратились в медленную пытку. Медовая Долина, обычно сонная и приветливая, застыла в тревожном ожидании. Полицейские патрули на выездах, бесконечные допросы случайных прохожих и гнетущее молчание радиоэфира.       Софи сидела за столом, вцепившись ногтями в края дубовой столешницы. Её янтарные глаза, обычно пронзительные, помутнели от усталости. Каждое движение стоило ей колоссальных усилий.       «Я не имею права закрыть глаза», — пульсировало в её голове в такт ноющей боли в висках. — «Каждое мгновение моей слабости — это шанс для них причинить Чинку боль. Он доверял мне. Он смотрел на меня как на ту, кто может исправить всё на свете. А я позволила им увести его прямо из-под носа. Моя безупречность оказалась пустышкой».       Софи чувствовала, как вина медленно разъедает её изнутри, становясь тяжелее любого груза. Город, который она знала до каждого камешка, теперь казался ей чужим и враждебным, скрывающим в своих тенях похитителей.       Анна наблюдала за ней, стоя у окна. Её раненная рука, туго перебинтованная под рукавом свежей блузки, поднывала, напоминая о близости врага. Анна тоже не спала, но в отличие от Софи, она умела превращать усталость в холодную, острую концентрацию.       «Она ломается», — с горечью думала Анна, глядя на поникшие плечи совы. — «Я смотрю на неё и вижу себя десять лет назад. Та же ярость, та же нелепая вера в то, что можно спасти всех, если просто не спать. Но мафия «Виверна» питается такими, как она. Они ждут, когда её воля истончится, как старая нить. Я привела эту чуму в её дом, и теперь её боль — это мой долг».       Анна подошла к столу и поставила перед Софи чашку черного кофе.       — Софи, — негромко произнесла она. — Твоё упрямство сейчас работает на врага. Ты не спала сорок восемь часов. Твой организм просто откажет.       Софи отмахнулась, не поднимая головы.       — Я не могу спать, Анна. Не тогда, когда Чинк… где-то там. Он мой помощник. Моя ответственность.       — И тем более тебе нельзя отключаться, — настаивала Анна, поставив кружку перед Софи. — Я понимаю, что ты чувствуешь. Но если ты сейчас потеряешь сознание, мы останемся без одного из самых ценных ресурсов — твоих знаний о городе.       В комнате на мгновение повисла тишина — не та рабочая, когда все погружены в мониторы, а тяжёлая, почти материальная пауза, где слышно было только равномерное дыхание и тихий тик часов. Софи подождала, будто собираясь с силами, чтобы вытянуть из Анны ещё одну правду.       — Почему ты это сделала? — голос совы был хриплым. — В складе… ты толкнула меня. Ты приняла пулю, которая предназначалась мне. Почему? Ведь ты сама говорила, что эмоции мешают объективности. Что нельзя верить никому. Зачем тебе это самопожертвование?       Анна медленно опустилась на край стола, её взгляд стал еще более пронзительным.       — Самопожертвование? — она почти усмехнулась, но в этой усмешке не было ни капли веселья, лишь усталость. — Софи, я не настолько глупа, чтобы подставляться под пули ради «эмоций». Ты — детектив этого города. Ты знаешь все его тайны, его закоулки, его людей. Если бы погибла ты, мы бы остались вслепую. Я не могла этого допустить. Это был чистый расчет.       — Расчет? — Софи покачала головой, её янтарные глаза смотрели в самую душу лисицы. — Расчет не объясняет той секунды, когда ты среагировала, не думая. Расчет не объясняет той боли, которую ты скрываешь. Ты могла бы просто отпрыгнуть. Но ты закрыла меня собой.       Анна отвела взгляд, её лицо на мгновение стало непроницаемым. Внутри у неё бушевал целый вихрь. «Как объяснить ей то, что сама не до конца понимаешь? Как признаться, что в тот момент инстинкт защитить что-то новое, что-то ценное, оказался сильнее любого расчета? Что в её ярости, в её преданности этому маленькому городку Анна увидела ту часть себя, которую давно похоронила? Нет. Нельзя. Слабость — это смерть».       — Это была доля секунды, Софи, — наконец произнесла Анна, её голос снова стал ровным, лишенным эмоций. — И в тот момент я оценивала потенциальный урон. Твоя смерть была бы слишком дорогим уроном для всего расследования. А моя рука… она заживет.       Софи промолчала, переваривая ответ. Он был логичен, холоден и идеально вписывался в образ Анны. Но сова чувствовала, что за этими словами скрывается нечто большее, нечто, что Анна не хотела или не могла показать. И в этом был свой собственный, пугающий вид доверия.       — Нам нельзя отключаться, — продолжала Анна, возвращаясь к первоначальной теме. — Я предлагаю сменять друг друга. Мы обе на пределе. Если ты поспишь пару часов, я поработаю. Затем я лягу, а ты меня сменишь. Так мы сохраним боеспособность. В одиночку мы ничего не добьемся. Тем более, они не будут звонить, пока не увидят, что мы достаточно измотаны.       Софи медленно перевела взгляд на кружку с кофе, потом на Анну. Мысль о сне была невероятно заманчивой, но чувство вины не отпускало. Однако Анна говорила дело. Они обе были на грани. И теперь, после увиденного, Софи верила, что Анна не оставит её одну.       — Хорошо, — наконец выдавила из себя Софи. — Но не больше трёх часов. Разбуди меня.       Анна кивнула.       — Считай, что я на посту. А теперь иди и попробуй хотя бы забыться на время.       Софи, покачиваясь, поднялась и, не глядя, пошла в соседнюю комнату, где был её диван. Едва голова коснулась подушки, она провалилась в тяжелое, лишенное сновидений забытье.       Анна осталась одна. Тишина в кабинете давила. Её собственное тело гудело от напряжения, но лисица была непоколебима. Она открыла новые сводки, включила радиоперехват, пытаясь уловить хоть малейший сигнал.       Телефон Анны, лежавший на столе, внезапно завибрировал, нарушая мертвую тишину. Неизвестный номер. Анна медленно потянулась к нему.       — Стерлинг слушает, — её голос был ровным, без единой эмоции.       В трубке послышался хриплый, обработанный голос, тот самый, что они слышали на складе.       — Анна Михайловна. Наконец-то. Мы уж думали, вы совсем забыли о нашем маленьком обмене.       Анна сжала челюсти.       — Чего вы хотите?       — О, мы хотим справедливости, — прозвучал насмешливый ответ. — И она требует личной встречи. Один на один, Анна. Без вашей совы, без вашего волка. Только вы и я. Иначе… ваш бельчонок закончит свои дни гораздо быстрее, чем успеет понять, что происходит. Место встречи скину смс. Приходи одна. Даю тебе час.       Анна отключилась. Её рука с телефоном повисла в воздухе. Звонок был расчетливым, точным. Это была не просто месть. Это была игра, в которой Анна была главной фигурой. Она медленно подняла глаза на закрытую дверь, за которой спала Софи. Сейчас нельзя было будить её. Сейчас она должна принять решение, которое касалось только её самой.       «Это ловушка. Очевидная, грубая, смертельная ловушка», — думала она. — «Если я пойду — я, скорее всего, не вернусь. Если я разбужу Софи — они убьют Чинка. Софи никогда не простит мне, если я уйду молча. Но она еще больше не простит мне, если из-за её вмешательства погибнет ребенок».       Анна поднялась, бросив последний взгляд на спящую Софи. В душе лисицы боролись два чувства: холодный профессиональный расчет и странная, непривычная теплота к этой сове, которая стала ей ближе, чем кто-либо за последние годы.       «Прости, Софи», — подумала Анна. — «Я не могу поступить иначе. Думаю ты бы поступила также».       Анна бесшумно вышла из кабинета, оставив Софи в тяжелом сне, и шагнула в ночную прохладу Медовой Долины, навстречу своей тени.

***

      Софи резко села на диване, едва не задохнувшись от внезапного порыва паники. Сердце бешено колотилось в грудную клетку, а в воздухе кабинета витал странный, тревожный запах — густой аромат остывшего кофе смешался с резким, химическим запахом антисептика и холодной ночной сыростью из приоткрытого окна.       Она взглянула на настенные часы. Пять часов утра.       Сон длился больше четырёх часов. Не три, как они договаривались.       «Анна…» — мысль обожгла мозг изнутри. Сонная одурь мгновенно улетучилась. Софи бросилась к рабочему столу — кресло напарницы было пусто, а на мониторе светилась открытая карта Медовой Долины с выделенным красным кругом в районе «Лесного Квартала». Рядом с клавиатурой лежала пустая ампула от сильного обезболивающего, которое врачи скорой оставили Анне «на крайний случай».       В этот момент дверь кабинета резко распахнулась, и на пороге появился Марк. В руках он держал стопку свежих распечаток, но, бросив быстрый взгляд на пустующее кресло лисицы, замер.       — Софи? — волк нахмурился. — А где Анна? Я думал, она здесь, с тобой.       — Она была со мной, — голос Софи сорвался, пальцы судорожно сжали край стола.       — Она пообещала разбудить меня через три часа. Марк, где её машина?       Марк изменился в лице. Он бросил бумаги на ближайший стул и бросился к окну, выходящему на внутренний двор управления.       — На парковке пусто, — глухо выговорил он, и его челюсти сжались. — Чёрт… Она забрала ключи от резервного внедорожника.       Они поняли всё мгновенно. Им не нужны были лишние слова. Анна Стерлинг разыграла идеальную партию: дождалась, пока Софи исчерпает последние силы, усыпила её бдительность ложной покорностью, заглушила боль ударной дозой медикаментов и ушла. Одна. Туда, откуда возвращаются только в пластиковых мешках.       — Она знала, где они, — прошептала Софи, её глаза расширились от подступающей ярости и страха. — Она нашла это место в «Лесном Квартале» ещё до того, как отправила меня спать. Она скрыла координаты. Марк, оружие! Быстро! Мы должны настигнуть её, пока она не сделала самую большую глупость в своей жизни!       — Я за машиной, — Марк уже на бегу выхватывал из кобуры пистолет, проверяя обойму. — Две минуты, Софи. Мы перехватим её на въезде в промзону.       Софи схватила плащ и бросилась вслед за ним по длинному, гулкому коридору управления. Каждый шаг отдавался в голове набатом. Она злилась на Анну, злилась на себя за то, что позволила убаюкать свою бдительность, но сильнее всего был липкий, удушающий страх. Она не могла позволить этой ледяной лисице погибнуть из-за чужих грехов.       Они ворвались в холл первого этажа, стремясь к стеклянным дверям выхода, как вдруг тяжелые створки медленно, со скрипом поползли в стороны.       Софи резко затормозила, едва не врезавшись в Марка.       На пороге управления, освещённый первыми бледными лучами рассвета, стоял Чинк.       Его упрямый бежевый плащ был разорван на плече, пушистый хвост испачкан в мазуте, а на левой щеке красовалась огромная, наливающаяся синевой ссадина. Бельчонок тяжело дышал, его лапки мелко дрожали от холода и пережитого ужаса, но взгляд был абсолютно ясным.       — Чинк! — вскрикнула Софи. Этот крик облегчения вырвался у неё против воли. Она упала на колени перед помощником, прижимая его к себе, не обращая внимания на грязь и запах бензина, исходящий от его шерсти. — Ты жив… О боже, ты цел! Как ты здесь оказался?       Чинк судорожно выдохнул, утыкаясь носом в её плечо, но тут же отстранился, его глаза испуганно округлились.       — Софи… Марк… — его голос дрожал, срываясь на свист. — Они… они выбросили меня из машины прямо у моста. Они сказали, что «товар» доставлен, и я им больше не нужен.       — О чём ты говоришь? Какой товар? — Марк навис над ними, его лицо побледнело.       Чинк поднял на них полные отчаяния глаза:       — Они обменяли меня. Анна… Она приехала сама. Прямо к их фургону. Я пытался кричать, пытался вырваться, но меня ударили . Анна подошла к ним… без оружия. С поднятыми руками. Она сказала им: «Отпустите мальчишку, и я ваша». И они… они выбросили меня на обочину. Она... она даже улыбнулась мне. Сказала: «Иди домой, Чинк. Скоро увидимся». И они сразу же затащили её в фургон. Их там было не меньше шести.       Слова Чинка, словно ледяные осколки, пронзили Софи до самого сердца. Улыбнулась. Улыбнулась, зная, куда идёт. Улыбнулась, чтобы он не видел её страха. Это была Анна Стерлинг во всей своей смертоносной, безупречной самоотверженности.       Это осознание окончательно вернуло Софи в суровую реальность. Никаких координат на карте в своём кабинете Анна не оставляла — тот обведённый сектор на мониторе был лишь старым рабочим следом, который никуда не вёл. Лисица ушла в полную темноту, не оставив ни единой подсказки.       — Она ничего не говорила про место, Софи, — тихо, сквозь подступающие слёзы прошептал бельчонок, судорожно сжимая её рукав. — Но когда меня выбрасывали на обочину, я услышал, как один из них крикнул водителю: «Гони во весь опор в заброшенный порт, катер уже ждёт!» Чёрный фургон сразу рванул туда.       Марк среагировал мгновенно. Оценив состояние Чинка — его дрожащие лапы, глубокую ссадину на щеке и явные признаки шока, — волк жестко скомандовал подбежавшему дежурному:       — Срочно вызывай скорую и отправляй парня к врачам! Пусть осмотрят голову и обработают раны. Бегом!       Чинк попытался возразить, рванувшись назад к Софи:       — Нет, я должен с вами! Я знаю, как выглядит их катер!..       — Ты сделал больше, чем мог, Чинк, — Софи бережно, но крепко прижала его к себе на секунду, а затем передала в руки подоспевшему дежурному. — Теперь предоставь это нам. Обещаю, я верну её.       Как только Чинка увели, Софи и Марк, не сговариваясь, бросились к выходу. Горячие следы были их единственным, призрачным шансом перехватить фургон до того, как Анна окажется на борту катера, отрезанная от суши и любой надежды на спасение.

***

      Дорога до заброшенного порта заняла не больше десяти минут, но для Софи они показались вечностью. Марк выжимал из патрульного внедорожника всё возможное, шины визжали на крутых поворотах сонной Медовой Долины. Софи молча сжимала в руках рукоятку пистолета, глядя на занимающийся над морем бледный, холодный рассвет.       «Только бы успеть. Пожалуйста, пусть они застрянут на погрузке. Анна, держись…» — билась в её голове одна-единственная мысль.       Внедорожник с заносом влетел на разбитую территорию старого порта. Ржавые портовые краны высились над водой, как скелеты доисторических чудовищ. Вокруг царила мёртвая, зловещая тишина, нарушаемая лишь криками чаек и мерным плеском волн о бетонные плиты.       — Марк, туда! — Софи указала на свежие, глубокие следы протекторов на влажном песке и мазуте, ведущие к самому дальнему причалу.       Они выскочили из машины, держа оружие наготове, и короткими перебежками двинулись вперед, укрываясь за полусгнившими деревянными ящиками. Сердце Софи колотилось так сильно, что заглушало шаги. Каждая секунда промедления казалась физической болью.       Но когда они выбежали на край девятого пирса, Софи замерла. Её пистолет медленно опустился.       Причал был пуст.       На мокром бетоне чернели свежие следы торможения тяжёлого фургона. Рядом валялась брошенная, смятая пачка из-под сигарет и пустая бутылка. А далеко в море, уже окутанном утренним туманом, едва заметным тёмным силуэтом таял быстроходный катер. Шум его мощного мотора глухим эхом доносился до берега, стремительно затихая.       Слишком поздно. Они опоздали.       — Нет… Нет! — Софи бросилась к самому краю пирса, всматриваясь в серую гладь воды, словно надеясь силой взгляда вернуть судно назад. — Анна!       Марк подошёл сзади, его тяжёлая лапа опустилась ей на плечо. Волк молчал, его лицо осунулось и потемнело. Он понимал: мафия ушла, забрав свою главную цель. Анна Стерлинг осталась один на один с синдикатом, который она уничтожала годами. И на этот раз у неё не было ни оружия, ни поддержки, ни единого шанса выжить, если они не найдут способ выследить их в открытом море.

      Марк стоял на краю пирса, тяжело дыша. Его взгляд был прикован к серой полосе тумана, в которой только что исчез катер мафии.       — Чёрт… Чёрт! — волк резко развернулся и выхватил из кармана рацию и мобильный телефон. — Я звоню руководству. Нам нужен перехват, вертолёты, береговая охрана. В одиночку мы упустим её в нейтральных водах.       Софи молча смотрела на воду, её плечи дрожали от подступающего бессилия.       Марк быстро набрал зашифрованный номер столичного управления. На том конце провода после нескольких гудков ответил сухой, строгий голос генерала. Марк заговорил быстро, чётко докладывая ситуацию: похищение старшего следователя Стерлинг, причастность мафии «Виверна», уходящий быстроходный катер.       Однако ответ руководства заставил Марка измениться в лице. Его челюсть сжалась.       — Я понял… Да, товарищ генерал. Но… Хорошо. Конец связи.       Он медленно опустил руку с телефоном. Софи резко повернулась к нему:       — Ну? Что они сказали? Где поддержка?       — Никакой поддержки не будет, Софи, — глухо произнёс Марк, и в его голосе послышалась опасная хрипота. — Официально министерство не может отправить катера береговой охраны без точных координат цели. Район скалистых архипелагов за пределами Медовой Долины — это слепая зона. Если мы отправим туда флот наугад, мафия заметит активность и просто ликвидирует Анну как лишний балласт. Генерал сказал: «Найдите точное место. Как только будет адрес — мы вышлем спецназ. До этого момента вы действуете сами».       — Сами… — прошептала Софи, сжимая кулаки. — Но мы даже не знаем, куда они её везут! Мы потеряли след!       Марк посмотрел в сторону города, где на горизонте уже занимался бледный рассвет.       — Нам нужны зацепки. Чинк. Он провёл с ними почти два дня. Едем к нему.

***

      В местной больнице Медовой Долины было тихо и пахло хлоркой. Чинка уже перевели в отдельную палату. Когда Софи и Марк тихо приоткрыли дверь, они увидели бельчонка, сидящего на кровати. На его щеке красовался огромный пластырь, левое ушко было забинтовано, но он не спал.       — Чинк… — мягко позвала Софи.       Бельчонок вздрогнул, поднял голову, и в его глазах мгновенно вспыхнула надежда, которая тут же сменилась горьким осознанием.       — Софи! Марк! Вы… вы поймали их? Где Анна Михайловна?       Софи подошла и аккуратно села на край кровати, накрывая его дрожащие лапки своими крыльями.       — Они ушли по воде, Чинк. Мы опоздали.       Чинк зажмурился, и по его раненой щеке покатилась слеза.       — Это из-за меня… Я хотел помочь, я думал, что справлюсь…       — Прекрати, — твердо прервал его Марк, подходя ближе. Его голос звучал строго, но в глазах читалось сочувствие. — Ты спас нам жизнь, отвлекая их на себя. Но сейчас нам нужна твоя помощь. Вспомни всё, что происходило, пока ты был у них. О чём они говорили? Что ты видел или слышал? Любая деталь.       Чинк шмыгнул носом, изо всех сил стараясь сосредоточиться. Он закрыл глаза, восстанавливая в памяти хронологию своего кошмара.       — Я его не знал конкретно, — повторил Чинк. — Там был кто‑то, кого называли Кондитер. Кто‑то командовал. А кто‑то по рации сказал: «Эвелина всё уладит, Слепому понравится». Я ничего не видел, только слышал.       Софи нахмурилась, пытаясь сложить воедино обрывки разговора, но в её взгляде не было уверенности:       — Эвелина… Это имя или кодовое обозначение? Может, женщина‑помощница? Может, какой‑то объект?       Марк отбросил догадки в сторону и сказал ровно то, что знал наверняка.       — «Слепой» — это не просто прозвище, — сказал он ровно. — Восемь лет назад он был одной из фигур, вокруг которых строилась вся «Виверна». Его боялись не потому, что он много говорил, а потому, что он оставлял за собой след — он расправлялся с должниками и врагами жестоко: вырывал глаза тем, кто, по его мнению, «видел лишнего». Отсюда и имя — чтобы пугать. После той операции по разгону синдиката о нём как будто потерялся след — считали, что он мёртв или исчез.       Он сделал паузу и добавил тихо, но так, чтобы это услышали все в палате:       — Кондитер же — скорее шестерка Слепого. Он не тот, кто принимает решения. Он провоцирует, насмехается, отвлекает и выполняет грязную работу — тот, кто делает шоу, пока Слепой остаётся в тени. Если Чинк слышал именно эти имена в связке, значит кто‑то пытается вернуть прежний страховый знак или использовать его легенду, а может Слепой и в правду жив.       — Они упоминали какое-то конкретное место? — спросила Софи, подаваясь вперёд.       — Прямого названия они не называли, — Чинк нахмурился. — Но кто-то сказал водителю: «Гони к старой сушилке у Драконьего клыка». И ещё… он смеялся и говорил, что там «отличный подвал, где чайки заглушают любые крики, а прилив скрывает все следы».       Софи и Марк переглянулись.       — Драконий клык, — быстро произнесла Софи, её детективный разум мгновенно включился в работу. — Это группа скал на самом севере залива. Там действительно есть заброшенный рыбокомбинат и старая сушилка для сетей. Но это место закрыто уже лет двадцать из-за опасных течений!       — Ещё кое-что, — добавил Чинк, вспомнив важную деталь. — Я слышал, как один из громил ворчал, что им придётся ждать отлива до семи утра, чтобы катер мог подойти к внутренней платформе сушилки. Они планируют пересадить её на другое судно и уйти в нейтральные воды.       Марк взглянул на часы. На циферблате было 6:20 утра.       — У нас меньше сорока минут, — Марк стиснул зубы. — Если они пересадят её на большой корабль в нейтральных водах, мы потеряем её навсегда. Министерство не успеет перебросить туда силы.       — Тогда мы идём сами, — Софи поднялась, её взгляд стал ледяным и решительным. Напряжение последних дней словно испарилось, уступив место чистой концентрации.       — Чинк, ты остаёшься здесь, под присмотром врачей. Марк — звони своему генералу, дай ему точные координаты: Драконий клык, заброшенная сушилка. Пусть высылают группу захват.       Софи впилась взглядом в Марка, и он, словно выбирая слова, отвлёкся на телефон.       — Подожди здесь, — коротко сказал он Чинку. — Тебя ещё осмотрят, и потом ты останешься под охраной. Мы вернёмся как можно скорее.       Марк вытянул телефон. Голос в наушнике был коротким — тон начальника не терпел промедления.       — Товарищ генерал, — сжатый, чёткий доклад. — Координаты: Драконий клык, заброшенная сушилка у северного мыса. Приливной коридор, подход с северо‑запада. Нужен перехват — катер и вертолёт.       На другом конце провода в ответ прозвучала долгая пауза, затем ровный, но напряжённый голос:       — Принято. Отправляю ближайшую малую группу. Будут один скоростной катер и вертолётное прикрытие. Выдерживайте позицию, не ввязывайтесь в открытый штурм до их прибытия. Передвигайтесь тихо и сообщайте координаты при каждом изменении. Помните о возможности утечки — никаких громких каналов связи.             Марк кивнул, хотя Генерал этого не видел.       — Понял. Сообщаю по защищённому каналу все координаты и держу вас в курсе. Мы не будем ждать просто так.       Линия прервалась. Время поджимало: по словам Чинка, до пересадки оставалось меньше сорока минут, и даже если штаб вышлет силы — они в лучшем случае успеют через полчаса. Марк убрал телефон и шепотом сообщил остальным:       — Они высылают тихую поддержку — катер и вертолёт. Прибытие через тридцать‑сорок минут. Это может спасти нас, но пока рассчитываем только на себя.       Марк набрал другой номер — знакомого из штаба, с кем у него был неофициальный канал связи (он назвал его майор Григорьев, чтобы не афишировать). Голос в ответ был усталым, но рабочим. Марк не скрывал срочности и просил только одно: найти хоть какую‑нибудь информацию по имени Эвелина, проверить закрытые базы, списки возвращённых сотрудников, недавние перемещения по портам и любые зацепки по кличке «Слепой». Он предупредил, что действовать нужно тихо — никакой официальной тревоги, пока они не найдут Анну.       — Понял, — ответил майор Григорьев. — Я проверю базы и передам все найденные зацепки. Если что‑то всплывёт — сразу выдам по защищённому каналу. Удачи вам.       Не дожидаясь результатов, Марк повесил трубку, бросил последний взгляд на Чинка и кивнул Софи:       — Он займётся Эвелиной. Мы едем к сушилке у Драконьего Клыка. Быстро.       Они вышли из больницы — за ними оставались вопросы и пустые места в ответах, которые им ещё предстояло заполнить. Марк сделал шаг, уже мысленно расписывая план: преследовать Анну — и параллельно иметь наготове любые штыри информации, которые штаб сумеет выдернуть по имени, которое пока значило для них ровно ничего.