Якорь для мечтателя

Тишина в квартире Кэпа была густой и бархатной, как сама ночь. Часы на стене показывали что-то около трёх, но ни один из них не смотрел на циферблат. Бан проснулся первым от того, что у него затекла шея, а в комнате стало прохладно. Он открыл глаза и пару секунд не мог понять, где находится. Мягкий свет ночника, знакомый запах красок и книг... И тёплое, мерно вздымающееся тело под ним. Он всё ещё сидел на коленях у Кэпа. Бан почувствовал, как щёки заливаются жаром. Он заснул. Прямо на нём. Как какой-то... кот. Это было неловко, но в то же время невероятно уютно. Он осторожно, миллиметр за миллиметром, поднял голову, стараясь не потревожить спящего друга. Кэп спал, привалившись к стене. Его книга давно лежала на полу, а на лице застыло безмятежное выражение. Бан аккуратно встал, разминая затёкшие ноги. Кэп даже не пошевелился. Бан на цыпочках прокрался на кухню. Здесь было темно, и он включил лишь маленькую подсветку над столешницей. Он знал, где что лежит — бывал здесь достаточно часто. Его пальцы безошибочно нащупали любимую кружку Кэпа — большую, с нарисованным на ней космическим кораблём. Вода в чайнике зашумела слишком громко в ночной тишине, и Бан вздрогнул, боясь, что разбудил друга. Но из комнаты не донеслось ни звука. Тем временем в комнате Кэп дёрнулся во сне. Ему снилось что-то приятное: тепло и безопасность. Но это тепло вдруг исчезло, оставив после себя холодную пустоту. Он нахмурился во сне и приоткрыл один глаз. Комната была пуста. Бана не было. Кэп резко сел, отчего в голове немного зашумело от резкого движения. Он огляделся. На кухне горел свет. «Он что, ушёл?» — мелькнула первая паническая мысль. Но нет. Из-за двери доносился тихий звон ложки о керамику. Кэп облегчённо выдохнул и, потирая сонные глаза, поплёлся на кухню. Бан как раз заливал кипяток в заварочный чайник с мятой. Услышав шаги за спиной, он чуть не уронил чайник от неожиданности и резко обернулся. — Ты чего не спишь? — прошептал он хриплым со сна голосом, стараясь скрыть смущение. — Ты куда-то уходил? — так же тихо спросил Кэп, сонно щурясь от света. Бан молча кивнул в сторону кружки. — Решил... ну... сделать тебе чай. Ты любишь чёрный с мятой перед сном. Вместо ответа Кэп просто улыбнулся — сонно и тепло. Бан почувствовал, как сердце пропустило удар от этой простой улыбки. — Иди в комнату, — скомандовал он, пытаясь вернуть себе привычную ворчливую манеру, хотя голос предательски дрогнул. — Я.. сейчас принесу. Он вернулся в гостиную с двумя дымящимися кружками. Кэп уже сидел на диване, завернувшись в тот самый плед, под которым они спали. Бан протянул ему кружку и сел рядом, плотно прижавшись плечом к плечу друга. Они сидели так в тишине, укрывшись одним пледом на двоих. Пар от чая смешивался с их дыханием в холодном воздухе комнаты. Им не нужны были слова. Было просто хорошо сидеть вот так: пить горячий чай, чувствовать тепло друг друга и знать, что эта ночь принадлежит только им двоим. Тишина была почти звенящей. В кружках остывал чай, но никто из них не спешил его пить. Запах мяты и чёрного чая смешивался с запахом сонной, тёплой квартиры. Кэп, всё ещё немного сонный, сделал маленький глоток и блаженно прикрыл глаза. Бан, сидевший рядом, напряжённо следил за ним из-под полуопущенных ресниц. Он ждал реакции. Ждал, что Кэп сейчас скажет своё обычное «спасибо» и уткнётся обратно в книгу или телефон. Но Кэп молчал. Вместо этого он вдруг отставил свою кружку на журнальный столик. Бан напрягся, не понимая, что происходит. А затем Кэп, всё так же не говоря ни слова, просто потянулся к нему. Он забрал кружку и из рук Бана, поставив её рядом со своей. — Эй, ты чего? — прошептал Бан, чувствуя, как сердце начинает колотиться где-то в горле. Кэп не ответил. Он просто подался вперёд и, обхватив Бана за шею одной рукой, притянул к себе. Это не был страстный поцелуй из кино. Это был мягкий, сонный, невероятно нежный поцелуй в уголок губ. Тёплый и уютный, как сам плед, которым они были укрыты. Бан замер. Он боялся пошевелиться, боялся спугнуть этот момент. Его руки безвольно повисли в воздухе, а глаза широко распахнулись. Кэп отстранился на сантиметр, заглядывая ему в глаза. В его взгляде не было ни капли насмешки или ехидства — только безграничная нежность и та самая сонная улыбка. — Ты такой милый, когда пытаешься быть ворчливым ради меня, — прошептал Кэп прямо ему в губы. И тут что-то щёлкнуло. Напряжение внутри Бана лопнуло, как мыльный пузырь. Он шумно выдохнул и, больше не сдерживаясь, обхватил Кэпа обеими руками, притягивая к себе так крепко, как только мог. Он уткнулся носом в его плечо, вдыхая знакомый запах. — Я думал... я думал, ты разозлишься, что я на тебе уснул... как мешок с картошкой... — пробормотал он куда-то в воротник толстовки Кэпа. Кэп тихо рассмеялся, и его смех вибрацией прошёлся по телу Бана. — Ты не мешок с картошкой. Ты... ты как большая, тёплая грелка. И я не злюсь. Я... мне понравилось. Бан поднял голову и посмотрел на него с такой щенячьей преданностью во взгляде, что Кэп не выдержал и снова поцеловал его — на этот раз прямо в губы, нежно и успокаивающе. Они снова устроились на диване. Теперь уже не просто рядом под пледом, а сплетясь в один уютный клубок. Голова Кэпа лежала на плече у Бана, а тот крепко обнимал его одной рукой, второй поглаживая по спине. Чай был окончательно забыт и остыл. Им было всё равно. Сейчас весь мир сузился до размеров этого дивана и ощущения тепла друг друга под мягким пледом. И это было самое лучшее чувство на свете