Тени Детройта

Часть первая. Утро и последствия Утро следующего дня началось с того, что Астрид проснулась раньше будильника — снова. Это становилось привычкой: глаза открывались сами собой, когда солнце ещё только подбиралось к горизонту, а в комнате царил серый полусвет. Лампа на прикроватной тумбочке всё ещё горела — она так и не выключила её перед сном, и теперь жёлтый свет смешивался с рассветной серостью, создавая странное, неестественное освещение. Первое, что она почувствовала, — стыд. Не тот, острый, который накатывает сразу после события, а другой — тягучий, фоновый, поселившийся где-то в районе солнечного сплетения. Воспоминания о вчерашнем вечере вернулись моментально: сообщение от Вики, файл с фанфиком, текст, который она читала, краснея и едва дыша, а потом — насмешки Нокса и невозмутимые комментарии Раза. — О, ты проснулась, — голос Нокса раздался откуда-то из-под кровати. — Я думал, ты будешь спать до обеда. После такого-то вечера. — Заткнись, — сказала Астрид вместо приветствия. — Даже «доброе утро» не скажешь? — Доброе утро. Теперь заткнись. Нокс тихо рассмеялся — тем самым шорохом, который заменял ему смех, — и выплыл из-под кровати. Его силуэт был ниже обычного, будто он специально скрючился, чтобы казаться менее угрожающим. Не помогло. Астрид всё равно вздрогнула, когда он возник в поле зрения. — Ты опять подкрался! — Я не крался. Я плавно перемещался. — Это одно и то же! — Нет. Красться — это когда ты хочешь кого-то напугать. А я не хочу тебя пугать. Я хочу быть рядом. — Тогда не возникай внезапно! Кашляй. Шурши. Подавай сигналы. — Я не умею кашлять. У меня нет лёгких. — Тогда шурши! — Я тень. Тени не шуршат. Астрид застонала и сползла обратно на подушки. Этот спор повторялся каждое утро с завидной регулярностью, и каждый раз заканчивался одинаково: она раздражённо замолкала, а Нокс делал вид, что не понимает, в чём проблема. Где-то на задворках сознания она понимала, что он действительно не хотел её пугать — он просто не знал, как по-другому. Но понимание не отменяло того факта, что просыпаться и видеть перед собой двухметровую тень с красными глазами было, мягко говоря, неприятно. — Ей снова снились кошмары? — спросил Раз, вклиниваясь в разговор. — Нет. Ей снился детектив Рид. — Что?! — Астрид резко села на кровати. — Мне не снился Гэвин! — Снился, — невозмутимо продолжил Нокс. — Ты говорила во сне. — Я не говорю во сне! — Говоришь. И стонешь. Иногда. — Это правда, — подтвердил Раз. — Я анализировал твои мозговые волны. Фаза быстрого сна была особенно активной около трёх часов ночи. Содержание сна, судя по нейронной активности, было... эмоционально насыщенным. Астрид почувствовала, как щёки заливает краска. Она не помнила, что ей снилось — только смутные образы, которые ускользали при пробуждении. Но если Раз говорил, что сон был «эмоционально насыщенным»... — Это из-за фанфика, — сказала она, пытаясь оправдаться. — Вика написала... это... и я прочитала перед сном. Вот мозг и... переработал. — Переработал, — повторил Нокс с явным удовольствием. — Хорошее слово. Нейтральное. Не передаёт всей сути, но звучит прилично. — Я тебя сейчас прокляну. — Ты не умеешь проклинать. — Я научусь. Клянусь, я научусь, и первым, кого я прокляну, будешь ты. — Буду ждать с нетерпением. Астрид выбралась из кровати и направилась в ванную, стараясь игнорировать тихий смех Нокса за спиной. Утро только началось, а она уже чувствовала себя вымотанной. Умываясь холодной водой, она пыталась привести мысли в порядок. Сегодня суббота. В участок ехать не нужно — Кэтрин была дома, и они планировали провести день вместе. Может, ещё одна тренировка по магии. Может, просто отдых. Может, она наконец-то разберёт свой гардероб и разложит вещи так, как ей нравится. И, может быть — только может быть, — она сможет не думать о Гэвине Риде и его дурацких серых глазах. — Не получится, — заметил Раз, прочитав её мысли. — Точно не получится, — согласился Нокс. — Я вас обоих ненавижу. — Нет, не ненавидишь, — хором ответили они. И, чёрт возьми, они были правы. --- Часть вторая. Завтрак и планы На кухне пахло кофе. Кэтрин уже встала и сидела за островком с ноутбуком, просматривая какие-то документы. При виде Астрид она улыбнулась и захлопнула крышку. — Доброе утро. Как спалось? — Нормально. — Астрид прошла к холодильнику и достала бутылку колы. — А вам? — Хорошо. Без сновидений, — Кэтрин бросила взгляд на колу, но комментировать не стала. Она уже привыкла. — Я тут подумала: сегодня суббота, и у меня нет срочных дел. Может, съездим куда-нибудь? Погуляем по городу, покажу тебе интересные места. Или останемся дома — ты, кажется, хотела разобрать вещи. — Можно и то, и другое, — Астрид налила себе полный стакан колы и сделала глоток. Сладкий, холодный, с пузырьками. Именно то, что нужно, чтобы проснуться. — Сначала разберу вещи, потом погуляем. — Договорились. — Кэтрин отпила кофе. — Кстати, забыла спросить: как тебе вчерашний выезд? Ты держалась молодцом. — Спасибо. — Астрид села напротив. — Было... интересно. В смысле, не в том плане, что мне понравилось смотреть на трупы. А в том, что я наконец-то увидела, как всё происходит на самом деле. Не в сериалах, не в книжках — в реальности. — И как? Реальность оправдала ожидания? — Реальность оказалась... грязнее. И вонючее. Но от этого только интереснее. — Она помолчала. — Майкл и Бен классные. Они мне столько всего рассказали. И Гэвин... он сначала был против, чтобы я там находилась, а потом вроде смирился. — Гэвин всегда против всего нового, — Кэтрин усмехнулась. — Но он быстро адаптируется. Если он перестал ворчать, значит, ты ему понравилась. — Я ему не понравилась. Просто он понял, что я не собираюсь падать в обморок при виде крови. — Это уже много. Гэвин не любит слабость. Он уважает тех, кто может за себя постоять. Астрид кивнула и сделала вид, что очень заинтересована своим стаканом колы. На самом деле она думала о том, как Гэвин смотрел на неё вчера — оценивающе, но без враждебности. И о том, как его пальцы держали пинцет с зубом. И о том, как Вика описала эти пальцы в своём фанфике... — Опять, — констатировал Нокс. — Заткнись, — мысленно ответила она. — Даже не думал открывать рот. Ну, метафорически. Кэтрин, к счастью, ничего не заметила. Она допила кофе и встала. — Ладно, давай займёмся делами. Ты разбирай вещи, а я пока поработаю в кабинете. Если что-то понадобится — зови. — Хорошо. Астрид поднялась в свою комнату. Вещи, которые она привезла из Киева, всё ещё лежали в чемоданах — частично разобранные, но большей частью нетронутые. Она откладывала этот момент, потому что разобрать вещи означало признать: она здесь надолго. Это не отпуск. Это не временная поездка. Это её новый дом. — Ты боишься, — тихо сказал Раз. — Боишься признать, что Киев остался в прошлом. — Я не боюсь, — Астрид открыла чемодан. — Просто... это сложно. Там — всё. Мама, папа, Вика, Принцесса. Моя комната. Моя жизнь. — Твоя жизнь не закончилась. Она просто изменилась. — Я знаю. — Она достала стопку футболок и начала раскладывать их по полкам. — Но иногда мне кажется, что если я полностью обустроюсь здесь, то предам их. Как будто я сдалась и решила, что мне и тут хорошо. — А тебе тут хорошо? Астрид замерла с футболкой в руках. Хорошо ли ей здесь? С одной стороны — да. У неё была своя комната, потрясающая крёстная, магия, которую она училась контролировать, новые знакомства, интересные выезды. С другой стороны — каждую ночь она включала лампу, потому что боялась темноты. Каждое утро просыпалась с холодком под рёбрами, потому что забывала, где находится. Каждую грозу вздрагивала и пригибалась, потому что гром звучал как обстрел. — Я не знаю, — честно ответила она. — Иногда да. Иногда нет. Но это нормально? — Это абсолютно нормально. Ты адаптируешься. Процесс адаптации занимает время. И он не линейный — сегодня тебе может быть хорошо, а завтра плохо. Это не значит, что ты делаешь что-то неправильно. Это значит, что ты живая. Астрид вздохнула и продолжила раскладывать вещи. Футболки, джинсы, свитер, нижнее бельё. Кожанку она повесила на спинку стула — туда, где она всегда была под рукой. Наушники — проводные Panasonic, которые посоветовал папа, — положила на тумбочку. Блокнот с коллажами — на письменный стол. Фотографию с выпускного, которую она не любила, но всё равно взяла с собой, — в ящик комода, чтобы не смотреть на неё каждый день, но знать, что она здесь. Когда она закончила, комната стала выглядеть более обжитой. Не совсем «своей» — для этого нужно было время, — но уже не чужой. Она села на кровать и огляделась. Дамасские обои, тёмное дерево, тяжёлые шторы. Её комната. Её пространство. — Ты молодец, — сказал Нокс. — Я просто разобрала вещи. — Ты сделала шаг. Это важно. Она улыбнулась — впервые за утро. --- Часть третья. Прогулка по Детройту После обеда они с Кэтрин поехали в город. Детройт в субботний день был оживлённым: люди гуляли по тротуарам, сидели в кафе, заходили в магазины. На набережной реки Детройт было особенно людно — семьи с детьми, пары, туристы, уличные музыканты. Солнце светило ярко, но не жгло — идеальная майская погода. Кэтрин вела Астрид по набережной, показывая достопримечательности. — Это Риверфронт, — говорила она, указывая на широкую прогулочную зону вдоль реки. — Здесь всегда много людей по выходным. А вон там — тот самый мост Амбассадор, который ты видела из самолёта. Он соединяет Детройт с Канадой. — Красиво, — Астрид вертела головой, стараясь запомнить каждую деталь. — Совсем не так, как я представляла. — А как ты представляла? — Ну... мрачнее. Заброшенные заводы, пустые улицы, как в постапокалипсисе. — Это тоже есть, — признала Кэтрин. — Но Детройт — не только это. Он разный. Есть богатые районы, есть бедные. Есть новые здания, есть заброшенные. Город возрождается, но медленно. Это как... пациент после тяжёлой болезни. Он уже встал с постели, но ходить пока трудно. — Поэтично. — Я старалась. Они прошли мимо уличного музыканта — андроида, игравшего на скрипке что-то классическое. Его диод горел ровным синим, а в открытом футляре лежало несколько купюр и горсть мелочи. Астрид на секунду задержалась, слушая. Музыка была красивой — грустной и светлой одновременно. — Он девиант? — спросила она тихо. — Да. Раньше он играл в оркестре, но после революции ушёл. Сказал, что хочет играть для людей, а не для программ. — И люди ему платят? — Некоторые. Другие проходят мимо. Как и с человеческими музыкантами. Астрид достала из кармана несколько долларов и положила в футляр. Скрипач — андроид — поднял голову, встретился с ней взглядом и чуть заметно кивнул. Не улыбнулся, но в его глазах что-то изменилось. Что-то похожее на благодарность. — У тебя доброе сердце, — заметила Кэтрин, когда они пошли дальше. — Просто я знаю, каково это — когда на тебя не обращают внимания. Они зашли в кафе на набережной — небольшое, с открытой террасой и видом на реку. Кэтрин заказала латте, Астрид — колу (конечно) и круассан с шоколадом. Они сели за столик у перил, глядя на воду. — Знаешь, — сказала Кэтрин, отпивая кофе, — я рада, что ты приехала. — Правда? — Правда. В этом доме было слишком тихо. А теперь — ты, твои внутренние голоса, твоя готовка, твоя кола... — она усмехнулась. — Жизнь стала громче. И интереснее. — Я рада, что не мешаю. — Ты не мешаешь. Ты — часть семьи. Я уже говорила это и повторю: я хочу, чтобы ты чувствовала себя здесь свободно. Не как гость. Как дома. Астрид посмотрела на реку. Солнце играло бликами на воде, чайки кричали над головой, где-то вдалеке гудел паром. Дом. Это слово всё ещё было сложным. Но с каждым днём — всё менее сложным. — Спасибо, — сказала она. — Не за что. Они посидели ещё немного, наслаждаясь погодой и тишиной — той самой, комфортной тишиной, которая бывает только между близкими людьми. Потом Кэтрин допила кофе и сказала: — Кстати, завтра я снова работаю. И, кажется, у нас будет интересное дело. Если хочешь, можешь поехать со мной. — Конечно, хочу! — Тогда договорились. А теперь — пошли. Я покажу тебе Бель-Айл. Это остров-парк посреди реки. Там красиво. Они провели на Бель-Айл остаток дня — гуляли по аллеям, кормили уток, смотрели на город с другого берега. Астрид фотографировала всё на Kodak — мост, реку, Кэтрин, уток, старые деревья. К вечеру она устала, но это была приятная усталость — не как после тренировок, а как после долгой прогулки на свежем воздухе. --- Часть четвёртая. Вечер и готовка Домой они вернулись к семи. Кэтрин сказала, что хочет принять ванну и отдохнуть, а Астрид направилась на кухню. Готовка снова стала её способом расслабиться — руки делали привычную работу, а мысли текли свободно, не застревая на чём-то одном. Сегодня она решила приготовить ужин. Настоящий, полноценный — не перекус и не салат, а горячее блюдо. В холодильнике нашлось куриное филе, сливки, сыр, чеснок. Идеальный набор для пасты. Она надела фартук (Кэтрин купила его специально для неё — чёрный, с надписью «Witch in the Kitchen», что было смешно и правдиво одновременно), достала сковороду и принялась за дело. Чеснок — раздавленный, не резаный — отправился на разогретое масло. Запах поплыл по кухне — тёплый, уютный, обволакивающий. Астрид вдохнула его и почувствовала, как напряжение дня начинает уходить. Курица — нарезанная кубиками — зашипела на сковороде, впитывая чесночный аромат. Астрид помешивала её лопаткой, добавляла специи — соль, перец, чуть-чуть «10 овочів», — и думала о том, что готовка — это и есть магия. Не в ведьмовском смысле, а в человеческом. Ты берёшь отдельные ингредиенты — сырое мясо, травы, масло, — и превращаешь их в нечто большее. Нечто, что может накормить, согреть, утешить. Разве это не чудо? — Ты философствуешь над сковородкой, — заметил Нокс. — Я думаю. Это другое. — Ты думаешь, что готовка — это магия. Я слышал. — А разве нет? — Может, и магия. Но я предпочитаю другую. С огнём и тенями. — Ты предпочитаешь любую магию, которая позволяет тебе хулиганить. — Это не хулиганство. Это творческое самовыражение. Астрид усмехнулась и добавила в сковороду сливки. Соус зашипел, запузырился, начал густеть. Она помешала его, попробовала на соль, добавила тёртый сыр. Ещё немного помешать — и готово. Пасту она сварила заранее — спагетти, аль денте, как учила мама. Выложила их на тарелки, сверху щедро полила сливочным соусом с курицей, посыпала зеленью для красоты. — Кэтрин! — крикнула она в сторону лестницы. — Ужин готов! Кэтрин спустилась через пару минут — в домашней одежде, с влажными после ванны волосами. — Боже, — сказала она, глядя на тарелки, — это выглядит как из ресторана. Ты серьёзно должна подумать о карьере повара. — Я лучше буду ведьмой-криминалистом. Мы это уже обсуждали. — Обсуждали. Но я не устану повторять. Они сели ужинать. Паста действительно получилась отменной — сливочной, сытной, с идеальным балансом специй. Кэтрин ела и нахваливала, а Астрид слушала и чувствовала, как внутри разливается тепло. Её хвалили. Её ценили. Она была полезна. И это было приятно. — Завтра в участок? — спросила она, доедая. — Да. Если хочешь. У нас будет кое-что интересное. Но, честно говоря, я не знаю, насколько это... подходяще для тебя. — Почему? — Потому что там будет много крови. И не просто крови — там будет расчленёнка. — Кэтрин отложила вилку. — Я не хочу тебя пугать, но это реально жёсткое дело. Даже Гэвин, который всё видел, поморщился. — Гэвин поморщился? — Астрид приподняла бровь. — Тогда я точно хочу это видеть. — Ты невыносима. — Я знаю. --- Часть пятая. Ночь и размышления Ночью, когда Кэтрин уже спала, а дом погрузился в тишину, Астрид лежала в кровати и смотрела в потолок. Лампа горела. Шторы были задёрнуты. Нокс сидел в кресле у окна, Раз молчал где-то глубоко в сознании. Всё было как обычно — и всё было по-другому. Она думала о Гэвине. Не так, как в фанфике — не о его руках и плечах, — а о том, что Кэтрин сказала за ужином. «Даже Гэвин, который всё видел, поморщился». Что это за дело такое? Что за место преступления, способное вызвать такую реакцию у человека, который работает с убийствами годами? Ей было любопытно. И немного страшно. Но любопытство перевешивало. — Ты опять не спишь, — заметил Нокс. — Не спится. — Думаешь о завтрашнем дне? — Думаю о том, что я увижу. И о том, как я на это отреагирую. — Ты боишься, что тебя стошнит? — Нет. — Астрид покачала головой. — Я боюсь, что мне понравится. Нокс помолчал. Потом его красные глаза чуть прищурились — наверное, это означало задумчивость. — Это не делает тебя плохой. Ты же не радуешься тому, что кто-то умер. Ты радуешься тому, что можешь понять, как это произошло. Это другое. — Все так говорят. Кэтрин, Раз, ты. Но иногда мне кажется, что это просто оправдание. Что на самом деле я... не знаю. Сломанная. — Ты не сломанная, — в голосе Нокса прозвучала несвойственная ему серьёзность. — Ты просто видела слишком много дерьма для своего возраста. Война, переезд, магия, чужая страна... Ты адаптируешься. И то, что ты не падаешь в обморок при виде трупов, — это не сломанность. Это сила. — Или защитная реакция. — Или и то, и другое. Одно не исключает другого. Астрид вздохнула. С Ноксом было трудно спорить — он знал её слишком хорошо. Лучше, чем кто-либо. Лучше, чем она сама. — Ладно, — сказала она. — Посмотрим, что будет завтра. — Посмотрим. А теперь спи. Завтра тяжёлый день. — Ты будешь меня будить? — Я всегда тебя бужу. Это моя работа. — Тогда, пожалуйста, не материализуйся у меня перед носом. Просто... позови. Голосом. — Попробую, — пообещал Нокс. — Но ничего не гарантирую. Я импульсивный. — Я знаю. Она закрыла глаза. Лампа горела. Тени на стенах были неподвижны. И где-то на границе сна и яви она снова увидела серые глаза — внимательные, оценивающие, с лёгкой искоркой интереса. Или ей это только показалось. --- Часть шестая. Место преступления Утро воскресенья началось с дождя. Мелкого, противного, того самого, который может идти часами, не прекращаясь. Небо затянуло серым, и в доме было темнее обычного. Астрид проснулась от того, что Нокс позвал её — именно позвал, голосом, не материализуясь. — Эй. Пора вставать. Она открыла глаза. Нокса нигде не было. Только его тень — буквально — лежала на полу, сливаясь с другими тенями. — Ты послушался, — сказала она с удивлением. — Иногда я могу быть хорошим. — Иногда. Редко. — Чаще, чем ты думаешь. Она встала, умылась, оделась. Сегодня она выбрала практичный наряд: джинсы-буткат, тёмно-виноградную футболку, кожанку, сапожки на шпильке. Кольца на месте, маникюр блестит, smoky eyes подведены. Она была готова к чему угодно. В участок они приехали к десяти. Кэтрин сразу повела её в отдел, где уже собралась небольшая группа: Хэнк, Коннор, Гэвин, Таня и ещё несколько офицеров. На столе лежали фотографии — Астрид мельком увидела их и тут же поняла, почему даже Гэвин поморщился. — Это расчленёнка, — тихо сказала Кэтрин. — Два тела. Вернее, то, что от них осталось. Убийца поработал топором — или чем-то похожим. Мы пока не знаем. — Я готова, — сказала Астрид. — Уверена? — Да. Они выехали на место. Это был частный дом на окраине — старый, обшарпанный, с заколоченными окнами. Внутри было темно и сыро, пахло плесенью и чем-то ещё — тем самым сладковато-металлическим запахом, который Астрид уже научилась узнавать. Тела лежали в гостиной. Вернее, не лежали — были разбросаны. Части рук, ног, торсов. Кровь на стенах, на полу, на потолке. Кто-то — или что-то — устроил здесь настоящую мясорубку. Астрид остановилась на пороге. Сердце билось быстро, но ровно. Она смотрела на останки и чувствовала не ужас, а... интерес. Тот самый, профессиональный, о котором говорила Кэтрин. Кто это сделал? Каким орудием? В какой последовательности? Почему так жестоко? — Господи, — пробормотал Гэвин, входя следом. — И зачем я вообще согласился на это дело. — Потому что ты детектив, — сказала Кэтрин. — И потому что тебе за это платят. — Платят недостаточно. Астрид подошла ближе. Майкл и Бен уже работали — первый склонился над останками, второй фотографировал. Увидев её, Майкл поднял голову. — О, снова ты. Не боишься? — Нет. — Она присела на корточки рядом с ним. — Что вы уже знаете? — Два тела. Мужчина и женщина. Убиты примерно сутки назад. Орудие — что-то тяжёлое и острое, возможно, топор или тесак. Судя по характеру ран, убийца был в ярости — он не просто убивал, он кромсал. — Или она, — заметила Астрид. — Что? — Или она. Убийца. Вы сказали «он». Но женщина тоже может быть в ярости. Майкл моргнул, а потом усмехнулся. — Верно. Извини, профессиональная привычка. Большинство таких преступлений совершают мужчины. — Но не все. — Но не все, — согласил он. — Ты хорошо подмечаешь. Астрид продолжила осмотр. Она ходила по комнате, стараясь не наступать на улики, и задавала вопросы — Майклу, Бену, иногда Кэтрин. Она спрашивала про характер ран, про брызги крови, про то, как определяют орудие убийства по следам на костях. И с каждым вопросом, с каждым ответом она чувствовала, как внутри что-то растёт. Не ужас. Не отвращение. Азарт. — Ты странная, — сказал Гэвин, когда она в очередной раз прошла мимо него. — Спасибо. — Это не комплимент. — А я восприняла как комплимент. Он фыркнул, но уголки его губ дрогнули — почти улыбка. Осмотр занял несколько часов. К тому времени, как они закончили, дождь за окном усилился, превратившись в ливень. Ветви деревьев гнулись под порывами ветра. Где-то вдалеке громыхнуло. — Опять гроза, — сказала Кэтрин, глядя в окно. — Давайте закругляться. Всех свидетелей опросили? — Да, — ответил Гэвин. — Никто ничего не видел и не слышал. Типично. — Тогда по машинам. Астрид, ты со мной. Они вышли под дождь. Астрид накинула капюшон кожанки, но это не сильно помогло — через пару минут она уже промокла. В машине Кэтрин включила печку на полную. — Как ты? — спросила она. — Нормально. — Астрид стянула мокрый капюшон. — Это было... познавательно. — Познавательно. — Кэтрин покачала головой. — Ты единственный человек, который может назвать расчленёнку познавательной. — Я же говорила, что я странная. — Говорила. Но я каждый раз удивляюсь. Они поехали обратно в участок. Гроза разыгралась не на шутку: гром гремел почти непрерывно, молнии сверкали где-то совсем близко. Астрид сидела, вцепившись в край сиденья, и старалась дышать ровно. Тело опять предавало её: плечи напряглись, пальцы побелели, сердце колотилось где-то в горле. — Это просто гром, — сказал Раз. — Просто звук. Ты в безопасности. — Я знаю, — ответила она мысленно. — Просто... не могу ничего с собой поделать. — Можешь. Дыши глубже. Считай предметы. Она начала считать. Дворники на лобовом стекле — раз. Капли дождя, стекающие по стеклу, — два. Огни встречных машин — три. Четыре. Пять. Шесть. К тому времени, как они доехали до участка, гроза начала стихать. Астрид выдохнула — тихо, чтобы Кэтрин не заметила, — и разжала пальцы. На ладонях остались следы от ногтей. — Ты справилась, — сказал Раз. — Я ничего не сделала. — Ты не запаниковала. Это уже кое-что. --- Часть седьмая. Участок и знакомство В участке было шумно — обычная воскресная суета, несмотря на выходной день. Преступления не ждали понедельника. Астрид и Кэтрин вошли в главный зал, и первое, что увидела Астрид, был Гэвин. Он стоял у кофемашины, что-то бурча себе под нос, и пытался заставить автомат работать. — Чёртова железяка, — ворчал он, пиная автомат ногой. — Опять зажевала стаканчик. — Может, попросить Коннора помочь? — предложила Таня, которая сидела за соседним столом и с явным удовольствием наблюдала за мучениями коллеги. — Коннора? Чтобы он опять начал читать мне лекцию о том, как правильно обращаться с техникой? Нет уж, спасибо. — Тогда просто нажми кнопку «сброс». Вот эту, красную. Гэвин нажал. Автомат загудел, задрожал и выплюнул смятый стаканчик, заливая всё вокруг кофе. — Отлично! Просто отлично! Таня рассмеялась. Астрид, проходя мимо, не удержалась: — Может, вам просто пить чай? С ним меньше проблем. Гэвин обернулся, и в его взгляде читалась смесь раздражения и чего-то ещё — возможно, удивления, что она вообще к нему обратилась. — Я не пью чай. Я детектив, а не английская бабушка. — Английские бабушки тоже бывают детективами. Мисс Марпл, например. — Мисс Марпл — вымышленный персонаж. — Это не значит, что она не права. Гэвин открыл рот, потом закрыл. Кажется, он не ожидал, что девчонка, которая вчера разглядывала трупы, будет спорить с ним о литературных персонажах. — Ладно, — сказал он наконец. — Один-ноль в твою пользу. Но чай я всё равно не буду. — Дело ваше. — Астрид пожала плечами и пошла дальше. Краем глаза она заметила, как Таня подмигнула ей — мол, «молодец, держи его в тонусе». И, кажется, Гэвин тоже это заметил, потому что его щёки чуть порозовели. Или это был просто свет от ламп. — Он смутился, — констатировал Нокс. — Не смутился. Просто ему жарко. — Жарко от чего? От разговора с тобой? — От кофе. Который он пролил. — Ага. Конечно. Астрид мысленно закатила глаза и прошла дальше, вглубь участка. Кэтрин уже разговаривала с капитаном, о чём-то докладывая, а Астрид решила заглянуть в лабораторию — туда, где работали Майкл и Бен. Она уже почти дошла до двери, когда заметила андроида. Он стоял у стены, чуть в стороне от основного потока людей, — высокий, выше Коннора, с более массивными плечами и острыми чертами лица. Его диод горел ровным синим, но что-то в нём было не так — какая-то напряжённость в позе, какая-то холодность во взгляде. Глаза у него были светло-голубые, почти ледяные, и смотрели они прямо на неё. Она остановилась. — Я вас раньше не видела, — сказала она, сама не зная зачем. — Я недавно в этом участке, — ответил андроид. Голос у него был низкий, ровный, безэмоциональный — даже более механический, чем у Коннора. — Моё имя — Ричард. Модель RK900. — RK900? — Астрид нахмурилась. — Это как Коннор, только новее? — В некотором смысле. Я был создан как усовершенствованная версия RK800. Более быстрый, более сильный, более выносливый. Однако в процессе разработки приоритеты сместились: мои социальные навыки были принесены в жертву физическим характеристикам. — То есть вы... менее разговорчивый? — Можно сказать и так. Астрид разглядывала его. Ричард действительно выглядел иначе, чем Коннор. Холоднее. Жёстче. Если Коннор казался почти человеком, то Ричард — именно машиной, но не в плохом смысле. Просто... другой породы. — Меня зовут Астрид, — сказала она. — Я крестница Кэтрин Уолш. — Я знаю. Я видел вас на месте преступления. Вы задавали много вопросов. Это эффективно. — Эффективно? — Да. Вы не тратите время на ненужные эмоции. Вы собираете информацию. Это... рационально. Астрид не знала, было ли это комплиментом, но решила принять как таковой. — Спасибо. Вы тоже... рациональный. Наверное. Ричард чуть склонил голову набок — точь-в-точь как Коннор, но движение вышло более резким, менее отточенным. Будто он не привык к таким жестам. — Могу я задать вопрос? — спросил он. — Конечно. — Почему вы не боитесь? Я проанализировал ваши реакции на месте преступления. Учащённое сердцебиение, расширенные зрачки, повышенное потоотделение — всё это указывает на стресс. Однако вы не отводили взгляд, не отступали, не проявляли признаков отвращения. Это нехарактерно для человека вашего возраста. Астрид задумалась. Он анализировал её. Как Коннор. Но, в отличие от Коннора, Ричард не пытался смягчить формулировку — он просто констатировал факты. — Я не знаю, — честно ответила она. — Наверное, потому что я привыкла. Не к трупам — к тому, что мир небезопасен. В Киеве, где я жила, идёт война. Там страшно по-другому. Там страшно не от мёртвых, а от живых. — Это логично. Мёртвые не представляют угрозы. Живые — представляют. — Именно. Ричард снова склонил голову — теперь в другую сторону. — Вы интересный человек, Астрид. Я бы хотел продолжить наблюдение. — Наблюдение? — За вашими реакциями. Они... нетипичны. Это ценные данные. Астрид не знала, как реагировать. С одной стороны, это звучало как-то жутковато — быть объектом наблюдения. С другой — в устах Ричарда это звучало почти как комплимент. Он не пытался быть милым. Он просто был собой. — Ладно, — сказала она. — Наблюдайте. Только не подкрадывайтесь. Этого я не люблю. — Я не подкрадываюсь. Я перемещаюсь с расчётной скоростью, оптимальной для незаметного сближения. — Это и значит «подкрадываться». — Тогда я буду перемещаться громче. — Договорились. Она кивнула ему и пошла дальше. У двери в лабораторию она обернулась. Ричард всё ещё стоял у стены, прямой как штырь, и смотрел ей вслед. Его глаза — ледяные, светящиеся — были совершенно нечитаемы. — Странный тип, — заметил Нокс. — Он просто андроид. — Нет. Он странный даже для андроида. Ты заметила, как он на тебя смотрел? — Он смотрел... аналитически. — Ага. Аналитически. Именно так это и называется. Астрид не стала спорить. Она вошла в лабораторию, где Майкл и Бен уже разбирали новые улики с места преступления, и следующие несколько часов провела, задавая вопросы и слушая объяснения. Время пролетело незаметно. К вечеру она чувствовала себя выжатой как лимон — физически и эмоционально. Но впервые за долгое время это была приятная усталость. Усталость от работы, которая ей нравилась. От людей, с которыми ей было интересно. От жизни, которая медленно, но верно становилась её собственной. --- Часть восьмая. Вечер с Кэтрин Домой они вернулись, когда уже стемнело. Дождь прекратился, но небо всё ещё было затянуто тучами. В доме было тепло и уютно — Кэтрин включила отопление, и теперь в гостиной приятно пахло деревом и цитрусами. — Я умираю с голоду, — объявила Кэтрин, сбрасывая туфли. — Ты как? — Тоже. Давай я что-нибудь приготовлю. — Нет. — Кэтрин покачала головой. — Ты и так весь день на ногах. Сегодня я заказываю доставку. Пицца? Китайская еда? Что ты хочешь? — Пиццу. Пепперони. И чтобы много сыра. — Принято. Через полчаса они сидели на диване перед камином, ели пиццу прямо из коробок и слушали винил. Кэтрин поставила Фрэнка Синатру — тот самый альбом, который Астрид заметила в первый день. Мягкий голос наполнял комнату, создавая атмосферу старого кино. — Как тебе Ричард? — спросила Кэтрин, откусывая кусок пиццы. — Ты видела? — Я видела, что вы разговаривали. Он тебя не напугал? — Нет. — Астрид задумалась. — Он странный. Но не страшный. Скорее... интересный. Он сказал, что хочет наблюдать за мной, потому что мои реакции нетипичны. — Это в его стиле. — Кэтрин усмехнулась. — Ричард — особенный. Его создали как замену Коннору, но потом планы изменились, и он остался... ну, не у дел. Слишком сильный, слишком быстрый, слишком эффективный для обычной работы, но с пробелами в социальных навыках. Ему трудно общаться с людьми. — Мне показалось, он неплохо справляется. — С тобой — да. С другими — не очень. Он может быть слишком прямолинейным. Иногда даже грубым. Но он не плохой. Просто... другой. — Как я. Кэтрин посмотрела на неё и улыбнулась. — Да. Как ты. Они доели пиццу, убрали коробки и ещё немного посидели у камина. Астрид чувствовала, как усталость наваливается всё сильнее, но ей не хотелось уходить. Было слишком хорошо — огонь, музыка, тишина. И человек рядом, с которым можно было молчать. — Я рада, что ты здесь, — сказала Кэтрин, будто прочитав её мысли. — Я тоже, — ответила Астрид. И впервые за долгое время она сказала это искренне. --- Часть девятая. Ночные тени Поздно ночью, когда Кэтрин ушла спать, а Астрид лежала в своей кровати, она снова не могла уснуть. Но на этот раз не из-за тревоги. Из-за мыслей. Она думала о Ричарде. О его холодных голубых глазах. О том, как он сказал: «Вы интересный человек». О том, как он смотрел на неё — не как на ребёнка, не как на подростка, а как на объект изучения. Странно, но это почему-то льстило. Она думала о Гэвине. О том, как он пытался починить кофемашину и пролил кофе. О том, как он сказал «один-ноль в твою пользу». О том, как его щёки чуть порозовели. Или ей показалось. Она думала о Вике. О фанфике. О том, что она так и не ответила подруге развёрнутым отзывом. О том, что нужно будет написать завтра. И ещё она думала о том, что завтра — понедельник. Начало новой недели. Новые дела, новые выезды, новые знакомства. И где-то внутри, под слоем усталости и тревоги, она чувствовала... предвкушение. — Ты почти счастлива, — тихо сказал Нокс. — Почти, — согласилась она. — Ещё не совсем. Но почти. — Этого достаточно. — Да. Этого достаточно. Она закрыла глаза. Лампа горела. Тени были спокойны. И где-то вдалеке, за плотными шторами, снова начинался дождь — тихий, убаюкивающий. Жизнь продолжалась. И Астрид была к ней готова. ---