август между нами

На следующее утро Чимин проснулся только ближе к десяти. Солнечный свет уже давно хозяйничал в комнате, золотистыми полосами растекаясь по деревянному полу, старому шкафу и смятому одеялу, под которым омега всё ещё упрямо прятался от наступившего дня. За приоткрытым окном слышалось ленивое пение птиц, шелест листвы и какие-то далёкие деревенские звуки, однако после бесконечного городского шума эта утренняя жизнь ощущалась настолько ненавязчивой, что совершенно не мешала спать. Чимин сонно нахмурился и перевернулся на другой бок, машинально натягивая одеяло выше. За последние несколько месяцев ему настолько редко удавалось высыпаться, что сейчас организм с жадностью наверстывал всё украденное работой время. Не нужно было никуда спешить, не нужно было проверять телефон каждые несколько минут, отвечать на сообщения коллег или мысленно прокручивать список дел на следующий день. Впервые за долгое время он мог позволить себе просто лежать. Именно поэтому появление Тэхёна в комнате вызвало у него искреннее желание притвориться мёртвым. — Даже не думай снова засыпать, — заявил светловолосый омега, останавливаясь в дверях с таким довольным видом, будто пришёл сообщить исключительно хорошие новости. Чимин лишь недовольно приоткрыл один глаз. Сонное лицо, растрёпанные светлые волосы и след от подушки на щеке совершенно не сочетались с образом строгого врача, которого привыкли видеть пациенты и коллеги, но сейчас ему было абсолютно всё равно. — Если это не пожар и не конец света, то уходи. Тэхён только рассмеялся. — Я сварил кофе. На несколько секунд в комнате повисла задумчивая тишина. — Кофе можно принести сюда. — Нет. — Почему? — Потому что ты приехал в деревню, а не собираешься провести весь отпуск в кровати. Чимин тяжело вздохнул, уже заранее понимая, что спорить бесполезно. Тэхён слишком любил свою деревню. Любил её утренний воздух, длинные прогулки, речку, старые тропинки через лес и почему-то был искренне убеждён, что все остальные обязаны разделять этот восторг. — Накинь что-нибудь сверху и выходи на улицу, — уже мягче добавил он. — Я сейчас вынесу кофе. Когда дверь за ним закрылась, Чимин ещё несколько секунд неподвижно смотрел в потолок, после чего всё-таки заставил себя подняться. Через несколько минут он уже сидел на старой деревянной лавочке возле дома Кимов, кутаясь в лёгкую кофту и всё ещё выглядя человеком, которого слишком рано вытащили из постели. Утро оказалось неожиданно красивым. Солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы прогреть землю и деревянные заборы, однако летняя жара ещё не успела вступить в свои права. По тихой улице медленно скользили длинные тени деревьев, в палисадниках цвели яркие цветы, а лёгкий ветер приносил запах травы, нагретой древесины и чего-то сладкого, доносившегося из соседних садов. Самым непривычным оставалась тишина. Настоящая. Живая. Не та, которую иногда удавалось поймать поздней ночью в городе. Здесь не гудели бесконечные машины. Не выли сирены. Не гремел общественный транспорт. Лишь изредка по дороге проезжал чей-то старенький автомобиль, после чего деревня снова погружалась в своё неспешное утреннее спокойствие. Чимин глубоко вдохнул полной грудью. Раз. Потом ещё раз. Свежий воздух приятно холодил лёгкие. И только сейчас он неожиданно понял, насколько сильно устал за последние месяцы. Устал от постоянного шума. От бесконечной спешки. От ощущения, будто жизнь непрерывно несётся вперёд и не даёт остановиться ни на минуту. А здесь всё было иначе. Будто сама деревня существовала в каком-то собственном ритме, где никто никуда не торопился и никому ничего не нужно было доказывать. — Ну что, — донёсся голос Тэхёна, который появился на крыльце с двумя кружками ароматного кофе в руках, — начинаешь понимать, почему я не хочу отсюда уезжать? Чимин принял горячую кружку и снова посмотрел на залитую солнцем улицу, где лениво покачивались ветви деревьев, а в высокой траве стрекотали первые проснувшиеся кузнечики. На этот раз он ответил не сразу. Потому что впервые за долгое время действительно чувствовал себя спокойно. Настолько спокойно, что это даже казалось непривычным. — Возможно, — наконец произнёс он, делая первый глоток кофе и пряча лёгкую улыбку за краем кружки, — в этой вашей деревне всё-таки есть что-то хорошее. Чимин как раз сделал очередной неспешный глоток крепкого кофе, наслаждаясь редким для себя состоянием абсолютного покоя, когда заметил, что сидевший рядом Тэхён неожиданно притих и как будто немного напрягся. Любой другой человек, вероятно, даже не обратил бы на это внимания, однако Чимин слишком хорошо знал своего брата, чтобы не заметить подобных мелочей. Поэтому он почти сразу перевёл взгляд на его лицо и проследил за направлением его взгляда. По залитой тёплым июльским солнцем деревенской улице в их сторону неторопливо шли двое альф. И если одного из них было слышно ещё за несколько десятков метров, то второй, напротив, почти не привлекал к себе внимания лишними словами. — Ой, — протянул Чимин с лёгкой насмешкой, сразу замечая едва уловимый румянец, появившийся на щеках Тэхёна. — Даже не начинай, — обречённо вздохнул тот, прекрасно понимая, какие выводы уже успел сделать его слишком наблюдательный родственник. Чимин только усмехнулся, потому что теперь всё действительно выглядело предельно очевидно. Светловолосый Хосок, как всегда, что-то эмоционально рассказывал своему другу, размахивая руками так активно, словно выступал перед огромной аудиторией, а не просто шёл по тихой деревенской дороге. От него буквально исходила живая, заразительная энергия человека, который сначала говорит, потом смеётся, затем говорит ещё больше и только после этого начинает задумываться о последствиях собственных слов. Рядом с ним шагал Чонгук. На первый взгляд он казался полной противоположностью своему другу. Высокий, широкоплечий, удивительно спокойный и уверенный в каждом движении, он почти всё время молчал, лишь изредка отвечая на очередную реплику Хосока короткой усмешкой или ленивым замечанием. Чимин мысленно закатил глаза, потому что Чонгук, совершенно не смущаясь, смотрел именно на него.