Чёрный бархат, белый снег

Наш пафосный Тэхён, который на экране монитора толкал речи о высшей справедливости, теперь лежит связанный на диване в лавандовом пару, тяжело дышит и пытается испепелить меня взглядом. И самое забавное — его тело по-прежнему выдает его с потрохами, как бы сильно он ни сжимал зубы от унижения. Я медленно разрываю поцелуй, смахивая тыльной стороной ладони каплю крови со своей губы. Мой длинный пятнистый хвост расслабленно и хищно скользит по ткани дивана, а уши на макушке довольно подрагивают. Приятно видеть, как ломаются каноны. — Ну и где теперь твоя праведная мораль, чистоплюй? — тихо, с вкрадчивой хрипотой шепчу я, опираясь ладонями по обе стороны от его головы и заставляя его смотреть мне прямо в глаза. — Ты так отчаянно рвался в мой замок, чтобы перерезать мне глотку, а в итоге сам приполз в мою постель, да еще и привязал себя к моему расписанию. Тэхён дергает связанными руками, веревка натягивается, врезаясь в его запястья, но узлы держат намертво. Его янтарные глаза горят такой концентрированной, темной злостью, что мне физически хочется попробовать эту ярость на вкус еще раз. — Я убью тебя... — хрипит он, срывая голос, но в его интонации больше нет той уверенности лидера клана, только дикое, загоняющее в угол вожделение, которое он так отчаянно пытается замаскировать под ненависть. — Клянусь, Снежный Барс, если я выберусь... — «Если», — перебиваю я его, хищно усмехаясь и касаясь острым когтем его подбородка, заставляя замолчать. — Ты до сих пор не понял? Твой святой сюжет сдох. Ты проиграл эту битву в тот самый момент, когда позволил себе заглядеться на меня в купальне. А теперь... теперь я возьму то, что принадлежит мне по праву хозяина этого замка. Моя рука медленно, с тяжелым и собственническим давлением скользит вниз по его подтянутому, влажному от пара животу, заставляя его мышцы судорожно сокращаться, а дыхание — окончательно сбиться на рваные всхлипы. Я наклоняюсь ниже, вдыхая смешанный с дождем и лавандой запах его тела, и прикусываю мочку его уха, заставляя его глухо застонать против воли. Моя рука замирает на его влажном животе, а пальцы рефлекторно сжимаются, сминая ткань. Внутри, прямо под ребрами, на секунду вспыхивает холодная, отрезвляющая волна реальности. Стоп. Что я делаю? Этот туманный, тяжелый морок страсти, который только что заставлял меня действовать на чистых инстинктах хищника, на мгновение рассеивается. Я застываю, нависая над Тэхёном, и тупо смотрю на его тяжело вздымающуюся грудь, на его искусанные, влажные губы. До меня вдруг доходит вся абсурдность и дикость момента. В реальной жизни я никогда, блядь, вообще никогда не смотрел на парней в этом смысле. У меня не было такого опыта, и мыслей подобных не возникало. Я — гетеросексуальный парень, который сейчас сидит верхом на другом мужике и едва не задыхается от желания его трахнуть. Внутри поднимается секундная растерянность. Я застываю, как вкопанный, а мой пятнистый хвост замирает, перестав гипнотически ходить из стороны в сторону. Тэхён, почувствовав эту заминку, резко вскидывает на меня взгляд. В его глазах — смесь ярости и непонимания. Он ждет удара, продолжения пытки, чего угодно, но не этой внезапной паузы. — Что... замер? — хрипит он, пытаясь дернуться, но узлы на запястьях не дают ему свободы. — Передумал, Барс? Кишка тонка? Его дерзкий, хриплый голос бьет по моим натянутым нервам, но вместо того, чтобы разозлиться, я вдруг начинаю... соображать. Подожди. Какая, к черту, разница, кем я был там, в реальности? В голове щелкает четкое, циничное осознание: я в игре. Это чертов виртуальный мир, огромная песочница, где нет моих настоящих табу, обязательств и рамок. Здесь всё — просто пиксели, симуляция, идеальный полигон для того, чтобы сойти с ума и попробовать то, на что в реальной жизни у меня никогда бы не хватило смелости или желания. Никто не узнает. Никто не осудит. Здесь я могу полностью окунуться в свои самые темные, скрытые желания и экспериментировать так, как мне вздумается. Растерянность мгновенно сменяется азартной, порочной уверенностью. Губы сами собой растягиваются в сытой, хищной усмешке. Практического опыта с парнями у меня нет, это факт. Но у меня есть отличная визуальная память. Я довольно много смотрел порно, и в моей голове слишком ярко отпечатались кадры того, как технично и грязно девушки ублажали мужчин ртом. Я до мельчайших деталей помню эти движения, этот наклон головы, то, как они использовали пальцы, как глубоко принимали в себя, заставляя парней на экранах выгибаться от удовольствия. Если это работает там, то почему я не смогу повторить это здесь? Тем более на теле этого гордого Чёрного Пантера, который сейчас так удачно связан и полностью в моей власти. Я хочу проверить это прямо сейчас. Хочу посмотреть, смогу ли я довести его до безумия своими руками и губами, используя те самые грязные приемы. — Кишка тонка, говоришь? — тихо, с опасной усмешкой переспрашиваю я, и в мои глаза возвращается тот самый голодный, темный блеск, только теперь он подкреплен холодным, расчетливым любопытством экспериментатора. — Я просто думал, с чего лучше начать твое окончательное падение, киса. Я медленно спускаюсь с его бедер, но не отпускаю его. Мои колени упираются в диван по обе стороны от его ног. Тэхён напрягается, его янтарные глаза испуганно расширяются, когда он понимает, что я меняю позицию и оказываюсь прямо между его разведенных коленей. Я протягиваю руку, грубо, но уверенно хватаюсь за пояс его форменных штанов и одним резким движением дергаю вниз, обнажая его напряженное, уже полностью готовое к продолжению тело. Лавандовый пар вокруг нас кажется еще горячее, а мое дыхание снова становится тяжелым, когда я наклоняюсь ниже, фиксируя взгляд на его паху и вспоминая первое движение из тех видео, что крутились в моей голове. Посмотрим, как запоет этот командир клана, когда я начну. Я перехватываю его бедра, разводя их еще шире и сильнее фиксируя Тэхёна на диване. Он пытается дернуться, сжимает зубы, но деваться ему некуда — его тело полностью открыто для меня, напряженное, пульсирующее от долгого ожидания и лавандового жара. В голове четко всплывают те самые кадры. Я наклоняюсь ниже, чувствуя лицом его горячее, рваное дыхание и тяжелый, мускусный запах. Сначала я действую медленно, проверяя реакцию: обхватываю основание его плоти ладонью, сжимая достаточно крепко, и провожу влажным кончиком языка по всей длине снизу вверх, собирая выступившие капли смазки. Тэхён резко выгибается в пояснице, его пальцы судорожно сжимаются в кулаки, а из горла вырывается хриплый, задушенный стон. На его бледной шее вздуваются вены. Работает. Еще как работает. Элемент эксперимента срывает у меня остатки тормозов. Я открываю рот и плавно, но глубоко насаживаюсь на него, проталкивая его плоть внутрь, пока его головка не упирается в самое горло. Горловой рефлекс на секунду бьет по рецепторам, но я подавляю его, сжимая губы вокруг него так плотно, как только могу, создавая сильный вакуум. Я начинаю двигаться — вверх и вниз, ритмично, насаживаясь все глубже и интенсивнее. Я использую руку у основания, чтобы помогать себе, стимулируя его по всей длине, и одновременно совершаю круговые движения головой, как те девицы на экранах. Тэхён под мной буквально сходит с ума. Его гордость трещит по швам: он судорожно дышит, запрокидывает голову назад, вжимаясь затылком в подушки дивана, и его бедра начинают непроизвольно дергаться мне навстречу, ловя этот грязный, порочный ритм. — Х-хватит... Б-барс, стой... — хрипит он, теряя контроль, но его тело говорит об обратном. Он только сильнее подается вперед, когда я ускоряюсь, заглатывая его почти до самого основания, чувствуя губами жесткие волосы внизу его живота. Я чувствую, как его мышцы под моими руками каменеют, а пульсация внутри моего рта становится невыносимо частой и сильной. Он на самом пределе. Я не уменьшаю темп, наоборот — сжимаю пальцы на его бедре до синяков и делаю несколько последних, максимально глубоких и быстрых толчков, буквально высасывая из него всё. Тэхён громко, срываясь на хриплый крик, стонет, его тело прошибает мощная судорога, и он кончает прямо мне в горло. Горячая, густая волна бьет несколькими сильными толчками. Я не отстраняюсь. Помня свою цель и полностью отдавшись этой виртуальной вседозволенности, я делаю несколько тяжелых глотков, полностью, до последней капли проглатывая его семя, чувствуя его солоноватый, терпкий вкус. Я медленно выпускаю его изо рта. Тэхён лежит абсолютно обессиленный, его тяжело вздымающаяся грудь блестит от пота, глаза затуманены, а по подбородку катится капля лавандового конденсата. Он тяжело дышит через открытый рот, уверенный, что пытка окончена. Но я еще не закончил эксперимент. Хищно прищурившись, я резко подаюсь вверх, нависая над его лицом. Мои губы влажные, на них еще остался блеск его оргазма. Прежде чем он успевает сообразить и отвернуться, я грубо перехватываю его подбородок пальцами, заставляя открыть рот, и с силой впиваюсь в его губы грязным, мокрым поцелуем. Я по-хозяйски проталкиваю свой язык внутрь, сминая его губы, размазывая остатки его же собственного семени по его небу, языку и зубам. Тэхён мычит от шока, его глаза распахиваются, в них вспыхивает дикое осознание того, что именно сейчас происходит. Он вынужден глотать и чувствовать этот вкус вместе со мной, пока я глубоко и порочно целую его, заставляя его попробовать самого себя на вкус. Внизу живота у меня самого полыхает такой адский пожар, что дышать становится тяжело. Поэкспериментировал, блядь, на свою голову — собственное возбуждение теперь разрывает штаны, требуя немедленной, грубой разрядки. Картинка перед глазами плывет от адреналина и похоти. Я разрываю этот грязный поцелуй, оставляя губы Тэхёна влажными и припухшими. Он все еще пытается сглотнуть, в его глазах мешается дикий шок, унижение и... вспыхнувший с новой силой порочный голод. Оргазм не остудил его, а только сломал последние барьеры. — Теперь моя очередь, киса, — хриплю я прямо ему в губы. Я хватаю его за бедра и одним мощным, бесцеремонным рывком переворачиваю со спины на живот. Тэхён глухо рычит, утыкаясь лицом в подушки дивана. Я грубо тяну его за таз на себя, заставляя встать на колени в эту откровенную, позорную позу. Его округлые, подтянутые ягодицы теперь прямо передо мной, и они судорожно вздрагивают от лавандового сквозняка. Времени на долгие нежности у меня нет. Я обильно плюю себе на ладонь, собирая пальцами вязкую слюну, и без предупреждения толкаю два пальца прямо в его сжатую, горячую плоть. Тэхён резко выгибается, из его горла вырывается громкий, задушенный крик. Его узкая дырочка отчаянно пульсирует, пытаясь вытолкнуть чужеродное тело. — Расслабься, сука, иначе порву, — рычу я, нависая со спины и кусая его за холку, прямо между лопаток, чувствуя, как под кожей перекатываются его напряженные мышцы. Я начинаю быстро, интенсивно разводить пальцы внутри него, растягивая эластичные стенки, добавляя еще больше слюны. Тэхён — сильный боец, глава клана, но сейчас его тело, никогда не знавшее мужчины, ломается под моим напором. Сперва скованный паникой и шоком, он начинает плавиться. Я чувствую, как его плоть внутри становится горячее, влажнее, как она начинает не сжиматься от боли, а судорожно всасывать мои пальцы, подстраиваясь под ритм. Его член, только что разрядившийся, снова стремительно каменеет, пачкая обильной смазкой обивку дивана. Он готов. Больше сдерживаться я физически не могу. Я одним движением избавляюсь от штанов, освобождая свой тяжелый, пульсирующий член. Схватив Тэхёна за подвздошные кости, я упираюсь головкой в его растянутый вход и плавно, с тяжелым давлением толкаю бедра вперед. — А-а-ах!.. — Тэхён срывается на крик, задирая голову, его пальцы судорожно пытаются впиться в простыни, хотя руки связаны. Я вхожу в него наполовину. Ощущение такое, будто меня сжало раскаленными тисками. Невероятная, глухая теснина. Я замираю на пару секунд, давая его девственному телу привыкнуть к моему объему, а затем делаю еще один мощный толчок, вбиваясь до самого основания, так, что мои лобковые кости с глухим стуком врезаются в его ягодицы. Тэхён стонет — громко, протяжно, и в этом звуке уже нет чистой боли. Это дикая, первобытная страсть, шок от того, как глубоко в него проникли, и осознание, что его телу это, блядь, безумно нравится. Он полностью подчиняется моему натиску, его бедра сами непроизвольно подаются назад, насаживаясь на меня еще глубже. — Да, вот так, хорошая девочка... — выплевываю я грязные слова, окончательно теряя контроль, и начинаю двигаться. Сперва медленно, вытягивая член почти полностью и толкая обратно, а затем все жестче, быстрее, беспощаднее. Замок вокруг нас будто исчезает, остается только этот бешеный, животный ритм. Мой пятнистый хвост яростно хлещет по воздуху. Каждым толчком я вышибаю из него рваные, громкие крики, упиваясь его вокалом. Тэхён стонет навзрыд, его голос срывается, он плачет от переизбытка ощущений, ловя головой подушку, пока я засаживаю ему по самые яйца, превращая его гордость в руины. Внутри него становится невыносимо горячо, трение доводит нас обоих до точки кипения. Я чувствую, как его стенки начинают судорожно, спазмами сжимать мой член — это преддверие оргазма. — Я сейчас... — впервые за все время хрипит он, и этот его сорванный, умоляющий всхлип становится детонатором. — Кончай со мной! — рычу я. Я перехвачу его за горло одной рукой, прижимая его лицом к дивану, и делаю три финальных, максимально глубоких, разрывающих толчка. Тэхён заходится в оглушительном, хриплом крике, и его член выстреливает густыми струями прямо под него, пачкая все вокруг. В ту же секунду меня накрывает мощнейшая, ослепительная вспышка. Я изгибаюсь, сжимая его бедра мертвой хваткой, и с рыком изливаюсь глубоко внутрь него. Потоки горячей, густой спермы бьют толчками, наполняя его до самых краев. Я кончаю долго, шумно, отдавая игре все свои накопленные соки, чувствуя, как его дырочка судорожно пытается удержать этот огромный, избыточный объем. Когда все заканчивается, я тяжело падаю прямо на его мокрую от пота спину, задыхаясь. Я медленно выхожу из него, и между его бедер тут же начинает лениво, густо вытекать белая пена, пачкая его кожу. Мы оба лежим без сил, слушая только наше бешеное, загнанное дыхание в оседающем лавандовом пару. Эксперимент удался на все сто.