Be afraid

Крыльцо было сырым, пахло лужами и осенью. Осень для Фиркла пахла гниющими листьями и мокрыми бычками. Он всё ещё приходил сюда, на этот задний двор; проржавелые перила и слякоть, никогда не подсыхающая в тени крыши. Теперь он тут один. Майкл давно уже закончил школу, а с ним, не дождавшись выпуска, ушёл и Пит. И они оба уехали. Генриетта выпустилась в том же году, но осталась зачем-то в этой забытом Дьяволом дыре. Иногда они с Генриеттой виделись с Маршем на кладбище. Иногда пили кофе в забегаловке. Но в последнее время Фирклу казалось, что Генриетта недолго ещё пробудет такой. Она стала меняться. Становиться...нормальной. Долбанной конформисткой. И Фиркл был здесь один. Иногда кто-то пытался вписаться в компанию его одинокой-несчастной роже, но он отрезал это на корню. Не нужны ему эти долбанные-обдолбанные конформисты. Ему пятнадцать, он знает уже многое об этом мире. Он знает ответы на вопросы, преподносимые жизнью. И сейчас он думал, снова думал над этими вопросами, думал над ответами, облокотившись о пачкающие перила. Затянулся сигареткой в погоне за мрачной мыслью. Дверь за его спиной с неприятным скрипом ржавого метала о метал медленно открылась. Фиркл обернулся. - Ого! Здарова! - С ходу громким, уже сломавшимся голосом, обозначил своё появление высокий, черноволосый парнишка, докучавший последнее время Фирклу. Денно и нощно пытавшемуся отравить его и без того поганую жизнь. - Хули тебе тут надо, Брофловски? - Фиркл огрызнулся. Он вообще любил огрызаться в знак приветствия. Экое дружелюбие. - Да так, - Айк всё же прошёл, задвинул поддавшуюся дверь, - решил вот составить тебе компанию. - Ты не куришь. - Фиркл с вызовом затянулся. - Да, не курю, - Айк присел на ступеньку рядом, совершенно не обращая внимания на то, что пачкает свои штаны, - но, знаешь, запах сигарет всегда мне напоминал барбекю. А кто не любит барбекю? - Я не люблю. - Снова огрызнулся Фиркл. - Ну это и неважно. - Айк оглядел глазами крыльцо. - А тут миленько. Тихо и спокойно. - Здесь было тихо и спокойно. - Фиркл зло зыркнул на Айка. Тот его непомерно раздражал. - Что тебе от меня надо? - Пойдём на свидание? - Айк заглянул прямо в светлые серо-голубые, злые глаза Фиркла. Глаза самого Айка были настолько тёмно-серыми, почти чёрными, что Фиркл увидел в них своё недовольное отражение. - Вот, блять, нахуя? Просто зачем оно тебе? - Фиркл начинал натурально закипать. Сделал нервную затяжку. Почти выплюнул дым в воздух. - В чём проблема найти тебе девку-давалку, косящую под готку, да отыметь её? Таких в наше время навалом! - Я не хочу давалок-недоготок. Я хочу тебя, Фиркл. - А мне похуй. - Фиркл нервно откинул чёлку с лица, задел подводку, размазал её, посмотрел на свои перепачканные пальцы и выругался. - Блять. Небо, серое и низкое с утра, потяжелело. Послышался гром. - Валить бы тебе пора. - Фиркл жадно втянул носом запах надвигающегося дождя. Он любил жодь. И любил то, как он пах. - Промокнешь. - А ты не промокнешь? - Айк смешливо склонил голову. - А мне пофигу. - Фиркл встал, спустился со ступенек, наступил прямо в сырую, густую грязь. Показательно поковырял в ней чёрными кедами. - Тебя за такое уборщик в жопу шваброй отымеет. - Хихикнул Айк. Фиркл кинул под ноги бычок, затоптал его грязью. С пафосом открыл пачку и закурил новую. - Ну как знаешь. - Айк пожал широкими плечами. Поднялся на ноги и покинул задний двор. Фиркл выдохнул. - Ну наконец-то. Он опустил свой взгляд на свои изгвазданные кеды. Со злобой стал вытирать подошвы о пыльные ступени. Медленно полил дождь. Заморосил, обещая грозу. У Фиркла была одна отдушина в этой жизни. Можно было бы назвать две - но сигареты уже перестали быть отдушиной, стали чем-то, вроде части его собственной души. Кружок искусства. Совсем непопулярный. Не театральный кружок и не кружок современного искусства. Поэтому их было там совсем мало. Поэтому Фиркл и любил его. Всего пять человек, включая его. Не то, чтобы они ему нравились или были его друзьями. Совсем нет. Те, кого он мог назвать друзьями, не стали бы посещать кружки. Ведь они и не были одиноки в глобальном смысле. А Фиркл остался один. И с теми, из кружка искусства, он общался без такой неприязни, которую испытывал ко всем вокруг. Хоть что-то. Да и если копать глубже, если рассматривать тонкости, то искусство, пожалуй, единственно было тем, от чего его собственная душа не хотела выблевать саму себя. Он любил созидать, обличая мрак, ощущаемый им в масштабах, пронзённой иглами, бесконечности, во что-то физическое. Иногда он рисовал. Иногда играл на ударных. Но больше всего ему нравилось создавать мизансцены. Выставки, создающие момент. Рисующие что-то недостигаемое, но максимально близкое. И как бы то ни было, в кружке его экспериментальные работы действительно нравились другим. Конечно, ему было всё равно. Но и суть была не в этом. - Здравствуй, Фиркл. - Только он открыл дверь и отодвинул чёрные ширмы, которыми они сами завесили все стены, его поприветствовала Карен. Они с Тришей Такер уже сидели над какой-то странной мозаикой. Витражное стекло отдавало блики под их пальчиками. Они были на год младше Фиркла. И он против воли, воспринимал их совсем как маленьких девочек. Но и на это ему, на самом деле, было всё равно. - Джимми сегодня снова не придёт, - вздохнула старшеклассница, воздушная Хайди, поправляя короткую стрижку пепельных волос. Джимми, мальчик-калека, панк-хохмач, в последнее время вообще редко приходил. Появлялся примерно раз в месяц. Но и на него Фирклу было всё равно. И теперь Хайди была их негласной старостой. Хайди даже нравилась Фирклу. Ему нравились её татуировки на лице. Цветы, лишь на пару тонов темнее её собственной кожи, опутывали её курносый нос. И её непоказная холодность тоже подкупала его. - Но у нас новенький. - Тихо сказала Хайди. С какой-то никому ненужной ноткой воодушевления в голосе. Фиркл даже не посмотрел в её сторону. Не его это дело. У него на сегодня уже есть планы. Непреодолимая сырость души, навеянная дождём, просила дать ей выход. - Карен, Триша, - обратилась к занятым витражами девочкам Хайди, - это ваш одноклассник, вроде бы. Айк Брофловски.