Класс убийц: Красавица и Садист

      Карма Акабане никогда не был героем в сияющих доспехах. Он был хищником, который любил наблюдать за копошением "низших форм жизни". И Наоми Куракава была его любимым объектом наблюдения.       Она была слишком красивой и слишком беззащитной из-за своей «памяти золотой рыбки» – Имена одноклассников, лица случайных людей, события вчерашнего дня, всё это стиралось, освобождая место для партитур и формул. Она жила в густом, сером тумане усталости. Об этом узнал сам Акабане, наблюдая за девушкой.

***

      Акабане наблюдал за ней, по его мнению она была как опасный и чертовски красивый феномен. Но самым пугающим в Наоми был не её талант и не её «хрустальная» память, а её Взгляд.       Карма называл это «оптической иллюзией любви». Наоми обладала пугающей способностью впадать в эстетический транс. Стоило ей заметить в человеке какую-то безупречную деталь — изгиб ключицы, игру света на волосах или редкий оттенок глаз, — как она замирала, и её лицо озарялось таким глубоким, искренним обожанием, что у случайной «жертвы» подгибались колени.

***

      Впервые это случилось во время подготовки к спортивному фестивалю. Карма, прогуливавший уборку территории, развалился на ветке старой сакуры, откуда открывался отличный вид на стадион. Там участник бейсбольного клуба, Шиндо, раздавал указания первокурсникам. Он был зол, потел и орал так, что жилы на шее вздулись.       Наоми проходила мимо с коробкой эскизов. Она остановилась. Не из-за криков, она их, скорее всего, даже не слышала сквозь свой «серый туман» усталости. Карма сверху затаил дыхание. Он увидел, как лицо Наоми внезапно разгладилось. Она смотрела на Шиндо, и в её больших карих глазах плескался такой восторг, словно она видела перед собой не потного бейсболиста, а сошествие божества на землю. Её губы приоткрылись, а дыхание стало прерывистым и нежным. Она смотрела на него с такой влюбленной преданностью, что любой свидетель этой сцены поклялся бы: она готова умереть за этого парня.       Шиндо замолчал на полуслове. Гнев испарился, сменившись идиотским оцепенением. Он замер, завороженный этим потоком чистейшего восхищения. Его сердце, пропустило удар. Он влюбился. Это понять не составило бы труда любому кто захотел присмотреться. Он влюбился бесповоротно и сразу, не понимая, что Наоми в этот момент не видит его самого, она лишь завороженно изучала, как идеально золотистый свет заката ложится на его напряженное плечо, создавая анатомически безупречную линию.

***

      Карма не был бы Кармой, если бы не знал лазеек во все уголки школы. Но ему пришлось все равно поити на физкультуру. В этот день на удивление обьединили А и Д класс. Стоя рядом с Шиотой после пробежки, оба парня застали интересную картину. Вторая староста Д класса, Айка яростно сражалась со своими волосами. Волосы не поддавалась, Айка краснела от ярости, и её авторитет таял на глазах у хихикающих подруг.       — Может ей помочь? – неуверенно спросил Нагиса, пальцем указывая на одноклассницу, Акабане же поматал головой.       — Хочешь чтобы она тебя от злости ударила?       — Ты прав, она злая. Не хочеться отхватить.– они бы продолжили беседу но Карма и остальные ученики которые были не заняты увидел как Наоми, стоящая рядом с Асано и несколькими парнями и девушками из А класса, повернула голову и заметила злую девушку из паралельного класса, которая не могла собрать волосы. Лишь красноволосый заметил как в её глазах зажегся тот самый «влюбленный» огонек. Она подошла к Айке почти вплотную. Сзади нее послышался громкий вскрик одного из парней А класса, но брюнетка проигнорировала это.       — Какие красивые волосы.. — прошептала Наоми с придыханием, её голос вибрировал от нежности. Она протянула руки и начала плести косу. Её взгляд был прикован к лицу Айки с такой благоговейной теплотой, будто староста была её единственным спасением в этом холодном мире. Наоми смотрела на неё так, словно Айка была самой прекрасной девушкой, которую она встречала за всю свою жизнь. Айка замерла. Её ярость сменилась густым румянцем, а дыхание сбилось. Она смотрела в сияющие глаза Наоми и чувствовала, как внутри всё переворачивается. Когда коса была готова, Наоми ласково погладила её волосам и отошла к компании «элиты», уже теряя интерес. Айка осталась стоять, потерянная и абсолютно влюбленная, не осознавая, что Наоми просто восхитилась тем, как цвет волос, выделил редкий серый оттенок её глаз.       —Вау..– раздался восхищенный голос голубоглазого. Акабане отвел глаза от спины кареглазки которая как ни в чем не бывало уже болтала с другими учениками. Ему было видно что она сама того не осознавая умела привлечь внимание к себе – Она такая воздушная. Как свобода.       — Сравниваешь ее с свободой? Забавно Шиота-кун – стал шутливо дергать друга янтароглазый. В его мыслях проскользнула мысль.       «Она как свобода..забавно так называть девушку что помогает и забывает того или ту с кем познакомилась несколько минут назад. Или помниться она говорила что у нее плохая память на лица, а на моменты может и нет? »

***

      Через месяц в столовой Главного корпуса Карма выбрал стратегическую позицию за столиком которая находилась за колонной, он сидел и попивая свое любимое клубничное молоко и печенье купленное до школы. В центре зала Асано Гакушу, сын председателя школы, читал лекцию первокурсникам. Не глядя на него можно было понять, он был воплощением власти и порядка. Наоми сидела напротив, подперев щеку рукой. И она смотрела на него. Это был Взгляд с большой буквы. Карма почувствовал, как внутри него закипает что-то острое и неприятное. Наоми смотрела на Асано так, будто он был венцом творения. В её глазах была такая смесь обожания, восторга и тихой радости, что окружающие начали переглядываться и шептаться. Сам Асано, поймав этот взгляд, на секунду сбился с мысли, его непробиваемая уверенность дрогнула, а эго взлетело до небес. Он начал говорить еще громче, еще властнее, подпитываясь этим «влюбленным» светом.       Карма сжал коробку молока так, что она жалобно хрустнула, заставиы рядом стоящего Шиоту дрогнуть и перевезти взгляд туда куда смотрит его друг.       —«Ты просто смотришь на него как на удачный натюрморт, Куракава», — убеждая себя, злорадно хмыкнул Акабане. — «А этот придурок уже придумывает имена вашим будущим детям».       Для Кармы эти моменты были высшим проявлением её иронии. Наоми Куракава очаровывала мир, не осознавая своей силы, влюбляя в себя и парней, и девушек одним лишь коротким мгновением эстетического восторга. Она жила в своем тумане, полном учебы, помощи случайных учеников, оставляя за собой шлейф разбитых сердец тех, кто принял её любовь к искусству за любовь к себе.

***

      Через еще один месяц, перед экзаменами Карма задержался, из за того что уснул. Идя медленно по коридору, он замер, услышав голоса из актового зала. Дверь была приоткрыта. В центре пустого зала, залитого лишь светом ламп, стояли двое. Асано держал в руках тяжелую папку со сметами, а Куракава стояла перед огромным недорисованным задником сцены. Акабане лишь закатил глаза, но стал наблюдать.       — Музыкальный департамент требует больше места для оркестра, — Асано потер переносицу, выглядя непривычно уставшим. — Это значит, что твои инсталляции по бокам придется убрать.       — Нельзя, — прошептала она, покачивая головой. На её лице была другая, непривычная улыбка. Она подошла к Асано и, коснулась его рукава. Карма прищурился, Асано даже не вздрогнул — Если убрать инсталляции, сцена станет пустой. Дай мне три часа, я перерисую эскизы так, чтобы они занимали меньше места, но сохранили объем.       — Ты сама спишь по три часа, Наоми. Твой мозг отключится раньше, чем ты закончишь, — отрезал Асано, но в его голосе проскользнула странная, почти человеческая нотка заботы, которую Карма никогда не слышал раньше. И он назвал её без суффикса.       —«Смотрите-ка, у нашего робота-председателя нашлись датчики сочувствия», — с сарказмом присвиснул янтароглазый и бесшумно скользнул назад в тень коридора. –« И откуда ему знать что она спит 3 часа?». Наблюдать за тем, как двое перфекционистов сжигают себя ради «идеального мероприятия», было по-своему завораживающе и... раздражающе.

***

      Через несколько недель, кто то разбил окно в классе Д. Пока Асано отчитывал старосту Д-класса, Сакибара стоял сзади Асано и поддерживающе кивал, Наоми же отошла в сторону, рассматривая окно. А вот остальные ученики смотрели на неё, но она не замечала этого, либо делала вид. Карма, развалившись на своей парте, и Нагиса который держал в руках журнал наблюдали за ними.       — Куракава-сан, зафиксируй: починка окна до начала летнего фестиваля, — бросил Асано, не оборачиваясь. Брюнетка послушно чиркнула в блокноте, но потом вдруг подняла взгляд на Карму. Он в это время обратил внимание что сейчас они обращаться к друг другу исключительно по фамилии, в прошлый раз они называли друг друга по имени, красноволосого легонько поддел друг, и красноволосый удивленно вздрогнул поимав ее взгяд, думая что она наконец вспомнила его, на секунду её глаза сфокусировались, и она едва заметно улыбнулась, но в глазах снова понявился хрустальный взор и отвела взгляд на остальных учеников в классе. — «Интересно..волосы цвета кармина»– похлопывая ресницами подумала она и отвела взгляд и одновременно пригнувшись отошла от Сакибары который хотел прикоснуться к ней.       — Асано-кун, если Д класс будет проводить квест на летний фестиваль, то кабинет подоидет.– мягко сказала она, обернувшись к рыжему. Тот же отвернувшись от краснеющиегося старосты кивнул ей, соглашаясь. После слабо махнул рукой к выходу.       —Идемте, у нас еще совещание по бюджету.–Асано на мгновение остановился, и посмотрел на Карму, потом на Наоми. Староста снова извинился и они ушли так же стремительно, как и появились.       — Мы только заканчиваем первый год, а они уже такие ответсвенные. Так же Асано-кун правда очень похож на директора..– смотря на удаляющиеся спины, повернувшись и обращаясь к красноволосому сказал Нагиса.       — А что ты от учеников А класса ждал? – с усмешкой спросил Карма у голубоглазого, но смотрел вслед тем самых учеников, крутя в руках ручку. Эти двое были спаяны общими целями, графиками и обязанностями Студсовета. Они понимали друг друга с полуслова, когда речь шла о «структуре» и «порядке». И именно эта их общность, этот их закрытый мир «идеальных исполнителей» заставлял Акабане чувствовать странный укол азарта. Ему хотелось разрушить эту гармонию. Красноволосого раздражала сама мысль что они оба проводят время вместе, даже если они лишь одноклассники и участники студ.совета. Но откуда же Акабане было знать что тех связывают более близкие отношения благодаря их отцам..?

***

      В столовой стоя в очереди, Карма ждал когда наконец купит те мясные булочки которые он хотел поесть с начала первого урока. Когда очередь дошла, выяснилось неприятное. Они закончились. Настроение испортилось и Акабане сел за дальний столик. Живот неприятно завурчал. И сзади послышались шаги.       — Держи! – он обернулся и столкнулся с темно карими глазами. Наоми стояла перед ним, протягивая в левой руке мясную булочку. – Я все равно есть не хочу. А ты кажется голодный. Бери скорее! Остынет же!       — Я не голоден. – бесразлично отмахнулся он, но вурчание стало сильнее.       — Да, конечно, – шутливо сказала она и впухнула ему в руки булку. – Ешь! И Приятного аппетита! И пока!       — Спасибо. Пока. – сказал он смотря ей вслед, когда она вышла в коридор. Он услышал как у неё самой вурчит живот. Она сама не ела и заметив его, отдала свою булочку.       — Такая добрая, и наивная – проборматал Карма под нос и помахал рукой Шиоте который искал того с подносом, осмотривая всю столовую.

***

      Закат окрашивал небо в оранжево-розовый цвет. Попращавшись с Нагисой, и возвращался домой коротким путем через пустырь, место где обычно ошивались либо прогульщики, либо те, кто хотел скрыть что-то некрасивое. Он заметил их издалека. Наоми, всё такая же безупречная в своей форме А-класса, и какой-то парень, судя по одежде старшеклассник. И кажется, один из тех «мотыльков», что кружили вокруг неё после школы. Парень выглядел взвинченным: он активно жестикулировал, преграждая ей дорогу. Карма притормозил, укрывшись в тени бетонного забора.       — Куракава–сан! Я же серьезно! — голос парня дрожал от плохо скрываемого вожделения. — Я пишу тебе стихи, я ношу за тобой сумки... Ты ведь видишь, как я на тебя смотрю? Давай просто пропустим всю эту романтическую чушь. В конце концов, мы животные, и всё сводится к инстинкту размножения. Я хочу тебя, и я уверен, ты тоже хочешь почувствовать что-то настоящее, а не эти свои цветочки.– он схватил ее за плечи и стал трести, Карма почувствовал, как внутри него что-то холодно щелкнуло. Он уже приготовился выйти, чтобы сломать этому придурку челюсть, но замер. Наоми подняла взгляд. Её обычный «влюбленный» транс мгновенно испарился. Она смотрела на парня в упор, и её лицо было мертвенно-бледным. На губах появилась странная, горькая улыбка.       — Это... мерзко, — тихо произнесла она. — Ты говоришь о любви, но пахнешь как нечто гнилое. Это действительно мерзко– она посмотрела наклонив голову, как пощечина была такой силы, что звук удара эхом разнесся по пустырю. Наоми не удержалась на ногах и упала на гравий. Её аккуратная прическа рассыпалась, а ладони ободрались о камни, и стакан кофе который она держала облил ей руку. Парень, сорвавшись с катушек от отказа, навис над ней, брызгая слюной.       — Ах ты дрянь! Строишь из себя святую? Должно быть приятно да? Глазками похлопала и все! Да ты просто подстилка, которая кормит всех надеждами, а потом вытирает об нас ноги! Тебе ведь нравится это, да? Нравится издеваться над нами, смотреть, как мы унижаемся? Ты лицемерная, грязная кукла! Вся твоя доброта, это фальшь!– брюнетка молча сидела на земле, сжимая в руках уже пустой стакан от кофе. Её плечи мелко дрожали. Карма ожидал чего угодно: крика, слез, удара в ответ. Но то, что произошло дальше, ударило его самого под дых.       — Прости... — прошептала она, глядя в землю. — Прости меня. Я... я не хотела причинить тебе боль. Я, наверное, правда что-то сделала не так, раз ты так злишься. Прости... совсем забыла, мне надо идти! — она резко вскочила и, не оборачиваясь, бросилась бежать. Она бежала неуклюже, спотыкаясь, прижимая запастье к лицу, и вскоре скрылась за поворотом.       — Погоди! Стой! Всмысле прости !? – парень остался стоять на месте, тяжело дыша и потирая ушибленную руку. Он еще не знал, что его вечер только начинается.       — Ты знал, что поднимать руку на девушку это низко? — голос Кармы звучал почти ласково. — У меня сегодня был плохой день. Но ты... ты только что сделал его намного интереснее.       — Это не твое дело, эта сучка сама...– договорить он не успел. Карма сорвался с места, и первый же удар в солнечное сплетение заставил Като согнуться пополам. Карма схватил его за волосы, заставляя смотреть себе в глаза.       — Ты назвал её «грязной»? — прошипел Карма, нанося второй удар, от которого у парня хрустнул нос. — Девушку, которая извинилась перед тобой после того, как ты её ударил? – он стал бить методично, профессионально, превращая лицо в кровавое месиво. Он вкладывал в каждый удар всю ту злость, которую ощутил за ту его пощечину ей. — Она не помнит твоего имени, потому что ты, ничто. А вот мое ты запомни. Карма. — Карма отбросил обмякшее тело на гравий и вытер руки о свои брюки. — И если я еще раз услышу, что ты хотя бы дышишь в её сторону, я научу тебя размножаться почкованием. Потому что другого способа у тебя не останется. Понял? – тот что-то невнятно промычал в ответ. Карма развернулся и пошел в ту сторону, куда убежала Наоми. Он нашел её через два квартала, в маленьком сквере. Она сидела на качелях, сжавшись в комок, и пыталась оттереть кровь с разбитой коленки окровавленной салфеткой. Карма остановился в нескольких шагах. Он хотел подойти, накинуть свой пиджак на её плечи, сказать, что он разобрался с тем ублюдком...но сделал другое. Подоидя он присел перед ней, как и она к нему до этого.       — У тебя есть перекись?– спросил он, смотря на нее. Она кивнула и указала на свою сумку. Красноволосый открыв ее, и стал обрабатывать ее колено. Кареглазка жалобно пискнула, а Акабане про себя посмеялся. – Почему ты позволяешь себя бить? – спросил он сидя перед ней, как бы он не пытался спросить как можно мягко, хотя он был уверен что сказанное звучало с издевкой. По ее лицу было понятно что она стала представять, как она сопротивляется.       – По-твоему, это что-то даст?       – Больше, чем ты думаешь.       – Ага. Он так развеселится, что ослабеет и не сможет махать кулаками?       – Или так удивится, что перестал бы обзывать тебя.       – Брось – сказала она – Это просто смешно. Что я, по-твоему, должна успеть сделать? Оцарапать ему колено? Наши силы не равны.       – Да что угодно. Даже котенок или щенок может укусить, когда его обижают. А у тебя в руках был стаканчик с горячим кофе. Ты, кажется, даже обжеглась им, когда падала.       – Я должна была облить его своим кофе? – Карма прикрыл глаза.       – Лучше так, чем обжигаться самой. – он сделал паузу.– Ты сможешь сама доити ? Или..       — Смогу, и ты подрался?– встав на носочки к янтароглазому спросила она тихо. Тот промолчал и она с сумки достала набор пластырей– Вот. Я их недавно купила, но возьми себе. Я кажется помню тебя, ты часто дерешься вроде бы.       — Может ты обозналась, и окей, спасибо – пожал плечами Акабане показывая безразличие, но внутри все пылало. Она слабо улыбнулась, и схватив сумку за не ту ручку, из за чего та упала. С нее выпали большое количество различных таблеток. От сердца. Он удивленно вскинул брови как она присела, и стала стремительно собирать и складывать все в сумку – Это твое? Ты больна?       — Нет, это не мне. Это...моему родному человеку..– ответила она и встала, крепко держа сумку.– Это может странно прозвучать, но...ты знал что пациент не может быть человеком? Что это два совершенно разных понятия. Делаясь пациентом, человек утрачивает свое «я». Стирается личность, остается животная оболочка, смесь страха и надежды, боли и сна. Человеком так и не пахнет. Человек где-то за пределами пациента дожидается возможного воскрешения. А ведь для духа нет страшнее, чем стать просто телом.       — Что? – не ожидавший именно такого монолога недоуменно посмотрел Акабане. На это кареглазая лишь слабо усмехнулась, заставляя того вовсе нахмурился в недоумении.       — Прости, но объяснения повлекут за собой только новые вопросы, ответить на которые я уже не смогу. Да и выговореться хотелось. – поправила она свои волосы и помахала рукой.– Спасибо что выслушал, и пока.       — Пока.– подождав несколько минут, янтароглазый последовал за ней. Мало ли тот придурок подкараулит ее. Увидев как она зашла во двор массивного коттеджа, тот пошел дальше, к своему дому. —«Мда, она протягивает себя на раскрытой ладони, всю целиком, и вручает тебе.. Кажется её сила в этой страшной открытости»– думал Акабане идя домои сквозь другие котеджи.

***

      Вечернее солнце заливало гостиную семьи Куракава мягким оранжевым светом. В доме стояла уютная, почти медитативная тишина, которую нарушил лишь тихий щелчок входной двери.       — Я дома, — негромко произнесла Наоми, снимая обувь. Щека еще горела, но уже была не так видна. Она не стала задерживаться в прихожей и сразу прошла вглубь дома, к комнате брата. Кейджи сидел у окна в кресле-мешке, укрыв ноги легким пледом. Перед ним работал телевизор, но звук был убавлен почти до минимума. Наоми на мгновение задержалась в дверном проеме, глядя на своего близнеца. Они были похожи как две капли воды — те же черты лица, та же копна темных волос, — но Кейджи всегда казался чуть более прозрачным, хрупким, словно его образ был написан акварелью.       — Опять засиделся у окна? — Наоми подошла ближе и положила на столик рядом с ним небольшую горстку таблеток. — Вот, зашла в аптеку по дороге. Твои таблетки для поддержки ритма. – Кейджи повернул к ней голову и улыбнулся, его улыбка была такой же светлой, как у сестры, но в ней всегда читалась легкая затаенная грусть человека, привыкшего ограничивать себя во всем.       — Спасибо, Нао. Что у тебя с лицом? Как прошел день? — его голос звучал ровно, одышки почти не было, что не могло не радовать. В последнее время сердечная недостаточность перешла в легкую форму, и врачи наконец разрешили ему чуть больше активности.       — Я так торопилась к тебе что упала, и в школе все хорошо. — Наоми присела на край его кресла и начала рассказывать о моментах, но она не упоминала лица, ведь не помнила их. Большенство её рассказов было с Гакушу, с которым Кейджи давно не виделся, но те часто переписывались. Кейджи слушал ее, затаив дыхание, а потом медленно перевел взгляд на экран телевизора. Там шел повтор какого-то волейбольного матча. Игроки в ярких формах взмывали над сеткой, казалось, полностью игнорируя гравитацию.       — Нао, — Кейджи вдруг прервал ее рассказ, и его взгляд стал необычайно серьезным. — Я много думал, пока тебя не было. Раз мне стало лучше... раз врач сказал, что сердце крепнет...– он указал на экран, где один из игроков как раз пробивал мощный диагональный удар. — Я хочу начать играть в волейбол. Хотя бы понемногу. Я смотрел на них все утро... то, как они прыгают, как они чувствуют этот полет. Я всю жизнь провел, наблюдая за миром из этого кресла. Я хочу тоже почувствовать, что значит, парить над площадкой, хотя бы один раз.– брюнетка замерла. Её первой реакцией был страх, привычный страх за его сердце, которое могло подвести в любой момент. Но, глядя в его горящие глаза, в которых впервые за долгое время появилась настоящая цель, она почувствовала, как её собственное сердце сжимается от нежности.       — Волейбол, это очень тяжело, Кейджи... — тихо сказала она, накрыв его ладонь своей.       — Я знаю. Но я буду осторожен. Я просто хочу... хочу быть как они. Не просто зрителем, а участником. Наоми посмотрела на него, потом на таблетки на столе, и наконец решительно кивнула.       — Хорошо. Но с одним условии, если я замечу, что ты побледнел хоть на тон, тренировка заканчивается. Идет? – Кейджи просиял так ярко, что комната, казалось, стала еще светлее.       — Идет!       В этот вечер в доме Куракава к запаху лекарств и благовоний примешалось нечто новое, запах надежды и азарта, который бывает только у тех, кто решил бросить вызов собственной судьбе.

***

                    За все время сочетание всего вышеперечисленного притягивало к ней самых разных парней, как свет лампы притягивает мотыльков. Карма, не раз скрываясь за углом коридора, на крыше или в тени деревьев школьного двора прогуливая уроки, часто наблюдал за тем, как группа старшеклассников или самовлюбленных атлетов из разных классов и школ обхаживают Наоми.       Они выделывались, хвастались своими достижениями, дарили нелепые подарки, соревнуясь друг с другом за её улыбку или хотя бы взгляд. Карма находил это до безумия забавным. Ему было смешно смотреть, как взрослые парни готовы унижаться ради капли внимания девушки, которая, скорее всего, завтра даже не вспомнит, как их зовут. Наоми же, в своей обычной манере, вежливо улыбалась, принимала комплименты, но в её глазах читалось легкое недоумение. Но ему было непонятна её реакция, и одновременно понятна её реакция на эти прищнания, с одной она могла подсознательно бояться повторения того случая и отвечать мягко, скрываясь за маской доброжелательности. С другой она могла бы замкнуться и никого не подпускать. Но она подпускала. Ей было настолько все равно? Неужели её мысли забиты этим другим человеком? Несмотря на некую жалость к её персоне, Карма подсознательно сравнивал её как принцесса, которая не подозревает о своей власти над подданными.       Карма не вмешивался. Ему нравилось, что она остается недосягаемой для них, несмотря на все их усилия. А потом, после школы, он выслеживал самых наглых и настойчивых ухажеров в темных переулках и "объяснял" им, почему не стоит так сильно донимать Куракаву, ведь это достойная причина драки. Защита невинной девушки. Это была его собственная, извращенная форма защиты, он не спасал её у всех на глазах, а устранял угрозу тайно, наслаждаясь своей силой и контролем над ситуацией. Но однажды всё изменилось.

***

      Это был хмурый осенний день. Карма прогуливал последний урок, сидя на скамейке в парке недалеко от школы. Мимо проходила группа парней из футбольной команды, громко обсуждая что-то и смеясь. Карма сразу узнал их — они были одними из тех, кто постоянно крутился вокруг Наоми. Один из них, высокий и плечистый, хвастался:       — Вчера я её до метро проводил. Она, конечно, ничего не помнит, но это даже весело. Каждый раз как первый! Я ей говорю: «Мы же договаривались сегодня встретиться!», а она пугается, извиняется.       — А давайте ее на интим уломим?       — Без проблем!       — Да она все равно не вспомнит.       — Да! С ней так легко манипулировать..–остальные загоготали. Карма застыл. Мир вокруг него вдруг сузился до этой группы парней. Шутки про её память, про манипуляцию... Это больше не было забавно. Это было мерзко. Это было как удар под дых. Он вдруг понял, что его «игра», это не просто развлечение. Его бездействие позволяло этим подонкам пользоваться её слабостью, смеяться над ней за её спиной.             Наблюдая за компанией, красноволосый чувствовал странное колющее чувство, которое до этого не чувствовал.

***

      После школы он, как обычно, пошел к западному выходу, где Наоми часто ждала подруг. И он увидел её. Она стояла у стены, закрыв лицо руками. И её плечи мелко дрожали.       Она плакала.       Впервые за первый год наблюдении, он увидел как эта девушка плачет. Ни когда её обзывали, но когда на неё кричали. Ни когда её ударил тот ублюдок. Никогда он не видел больше обычной вежливой улыбки и максимум пустого взгляда. Но сегодня...это не были слезы обиды от того, что кто-то толкнул её в коридоре. Это были безмолвные, горькие слезы отчаяния. Те слезы, которые проливают, когда чувствуют свое полное бессилие. В её руке была зажата порванная записка. Карма бесшумно подошел к ней. На этот раз он не стал стебаться. Он просто протянул руку и забрал записку. Это было приглашение на свидание, написанное тем самым футболистом, который хвастался . На обратной стороне чьей-то грубой рукой было приписано: «Светлая голова, а внутри — пустота. Ты даже не вспомнишь, с кем переспала вчера. Дешевая шлюшка.»       Карма почувствовал, как внутри него закипает ледяная ярость. Не та вспышка гнева, которая заставляла его лезть в драку, а глубокая, осознанная ненависть.       — Куракава-сан... — позвал он её тихо. Наоми вздрогнула, резко подняла голову. Её лицо было заплаканным, глаза, красными и опухшими. Она посмотрела на него, и Карма увидел в её взгляде не обычное недоумение, а страх и мольбу.       — Да?.. — она впервые посмотрела на него пытаясь улыбнуться «как обычно», но её голос сорвался. — Я... я не знаю, что я сделала не так... Я просто... я просто вежливо отказала, а они... они написали это...–она снова закрыла лицо руками. Карма стоял перед ней, сжимая в руке клочок бумаги. – Погоди, ты случаем не тот мальчик который дрался? Как твое самочувствие? Я должно быть сама виновата..раз мне так написали. Но я не понимаю..за что? – он посмотрел на её хрупкие плечи, на её заплаканное лицо, и вдруг вся его циничная картина мира рухнула. Даже в таком состоянии, она пыталась заботиться о нем, хотя даже не помнила не его лица, ни имени. Это было несправедливо. Это было подло. Она была доброй, доверчивой и беззащитной перед этой грязью. И он, тот, кто считал себя её «защитником», позволял этому происходить, потому что ему было «забавно». Он шагнул ближе и, не задумываясь, прижал её к себе. Наоми, ошеломленная, замерла, но потом ткнулась лицом в его плечо, продолжая плакать. Её слезы мочили его школьный пиджак.       — Тише, они больше тебя не тронут— прошептал Карма, поглаживая её по голове. Он нашел ту группу футболистов в баре «Золотой лев». Он не просто избил их. Он заставил их жрать их же слова, заставил их извиняться на коленях перед пустым местом, пока они не осознали всю глубину своей низости. Он был жестоким, беспощадным, настоящим демоном. И когда он закончил, он посмотрел на них, валяющихся на полу в крови и соплях, и его улыбка была страшнее любого оружия.       — Если хоть один из вас, — прошипел он, — посмеет хотя бы взглянуть в сторону Куракавы, я заставлю вас забыть, что такое спокойная жизнь.

***

      Церемония начала второго учебного года в Куногигаоке всегда была торжеством безупречного порядка и подавляющей дисциплины. Тысячи учеников в идеально отглаженной форме застыли ровными шеренгами на плацу перед Главным корпусом. Воздух был неподвижен, пропитан запахом свежескошенной травы и официоза. На трибуне Асано Гакухо толкал очередную речь о «вершине» и «ответственности», и его голос, усиленный динамиками, разносился над толпой. Карма стоял в задних рядах своего Д-класса, лениво прислонившись к стволу старой сакуры. Ему было плевать на речи Председателя. Его взгляд, как всегда, блуждал по шеренгам А-класса, выискивая знакомый силуэт.       Он нашел её быстро. Наоми стояла чуть в стороне от центра, в окружении своей неизменной свиты из отличников и обожателей. Солнце золотило её шоколадные локоны, а на лице блуждала та самая вежливая, отрешенная улыбка. Карма прищурился, пытаясь разглядеть детали, синяки под глазами пропали, а вот манжеты рубашки были опущены еще ниже, чем обычно. Карма перевел взгляд чуть правее, на шеренгу соседнего Б-класса, и замер. Мир вокруг него словно качнулся, а голос Асано превратился в невнятный гул.       Всего в нескольких метрах от Наоми, но в другом классе, стоял парень. Он был... удивительной, почти неестественной красоты. Высокий, тонкий, с такой же фарфорово-бледной кожей и темными, густыми волосами, зачесанными назад. Но потрясало не это.       Парень был один в один похож на Наоми. Тот же разлет бровей, та же форма носа, те же чуть пухлые губы. Если бы не мужская форма и более резкие линии подбородка, их можно было бы принять за одного человека. Это было пугающее, гипнотическое сходство.       —«Это... это не может быть правдой», — Карма сжал кулаки так, что костяшки побелели. — «Брат и сестра? Почему тогда я его в течении прошлого года не видел. Если они родные, он по идее должен хвостом ходить за сестренкой. Хотя..это не мое дело.»        Но Акабане было интересно и стал смотреть на брюнета, парень стоял неподвижно, глядя прямо перед собой. В его больших карих глазах, точь-в-точь как у Наоми, не было ни капли той вежливой отрешенности, которую демонстрировала его сестра.В них читалась ледяная, беспросветная пустота. Он казался тенью, материализовавшейся прямо на солнцепеке. Окружающие его ученики Б-класса держались от него на почтительном расстоянии, словно чувствуя исходящий от него холод. Акабане снова посмотрел на Наоми. Она стояла всё так же, улыбаясь, но вдруг... она вздрогнула, и она посмотрела на того с такой заботой и переживанием. Её взгляд метнулся в сторону Б-класса, сфокусировался на этом парне.

***

Pov Karma Akabane       Когда я стоял на том холме, потягивая клубничное молоко, мир казался мне на редкость однообразным. Старое здание, знакомые лица из класса нового и этот нелепый желтый осьминог, который возомнил себя учителем. Я лениво перевел взгляд на группу учеников, застывших внизу. Мое внимание привлекла длиноволосая брюнетка. Она шла рядом с блондинкой и та что то говорила про её волосы, мол они похожи на шоколадную сахарную вату. Ну точно. Это у нее свои такие? Должно быть морока, помыть и расчесать. Длиноволосая с усмешкой наблюдала за блондинкой. И тут она врезалась в спину Сугино.       —«Ай», — донеслось до меня. Она потерла нос, смешно нахмурившись, и сделала шаг назад. Я невольно замер, чувствуя, как внутри что-то щелкнуло. Наоми. Та самая «правильная» девочка из главного корпуса, которая умудрялась смотреть на мир своими огромными глазами так, будто в нем еще осталось что-то хорошее. Та, которая мне помогла и в последующие несколько раз в течение первого учебного года забыла обо мне, та которой я помог когда-то, просто чтобы посмотреть на её реакцию, а в итоге запомнил её запах и то, как она упрямо поджимает губы. Я начал спускаться по лестнице. Нагиса что-то лепетал, Коро-сенсей менял цвета, как неисправный светофор, но всё это было фоном. Проходя мимо неё, я специально замедлил шаг. Я не смотрел прямо, только краем глаза, ловя её ошеломленный, почти неверующий взгляд. Я чувствовал, как она провожает меня глазами, как её корпус разворачивается вслед за моим движением.       —«Помнишь меня, Сакура-тян? Или думала, что я исчез навсегда?» — пронеслось в голове. До школы я разрезал один антиучительский нож Я валял дурака перед осьминогом, раздавливал щупальца, спрятав полоски антисенсейского ножа в ладони, но часть моего внимания всё равно была прикована к ней. Она выглядела растерянной. Наверное, решила, что я её забыл, раз не поздоровался сразу. Наивная. Я никогда не забываю тех, кто заставляет моё сердце биться чуть быстрее от предвкушения хорошей встряски.

***

      Во время теста обстановка была еще более нелепой. Коро-сенсей хлюпал щупальцами у стенки, впав в очередную депрессию. Терасака, этот примитивный кусок мяса, решил, что может безнаказанно орать.       — Терасака, успокойся. Остальные пытаются тест решить, — раздался её голос. Спокойный, правильный, до боли знакомый.       — Ц, вечно ты такая правильная, Наоми, — огрызнулся этот идиот. Я почувствовал, как внутри закипает раздражение. Не ему её судить.       — В отличии от кое-кого, кто провалился и наложил в штаны... — я вставил свою шпильку, с удовольствием наблюдая, как Терасака начинает багроветь. Его крики и угрозы были мне до лампочки. Пока Коро-сенсей пытался навести порядок, я медленно повернулся к ней. Наоми смотрела на меня, удивленно, настороженно. Она всё еще сомневалась. Я оперся рукой о парту и лениво опустил голову на ладонь, сокращая расстояние.       — Привет, Сакура-тян, — я специально использовал это обращение. — Я только на время перестал за тобой приглядывать, а ты уже здесь. Ничего без меня не можешь.– её молчание было красноречивее любых слов. Она замерла, глядя на меня, и я видел, как в её глазах мелькает осознание, не забыл. Чтобы окончательно добить её самообладание, я постучал пальцами по дереву парты, привлекая её затуманенный взгляд, и коротко подмигнул. Эффект был мгновенным. Её щеки вспыхнули таким ярким маковым цветом, что я чуть не рассмеялся от триумфа. Наоми резко отвернулась к окну, пряча лицо в ладонях, а я лишь откинулся на спинку стула, чувствуя странное удовлетворение.

***

      После школы слушать треп этих идиотов из главного здания было физически больно.       —«Лучше умереть, чем оказаться в Е-классе»? Серьезно? Моя рука сама потянулась к пустой стеклянной бутылке. Звук бьющегося стекла всегда действовал на таких ничтожеств отрезвляюще.       — Лучше умереть? Может, прямо сейчас? — я выставил «розочку» перед их потными физиономиями. Их визг и пятки, сверкающие в сторону вокзала, немного подняли мне настроение. Но стоило мне подойти к Нагисе и Наоми, как веселье сменилось странным покалыванием в затылке. Наоми и Нагиса так спокойно общались, словно между ними близкая связь. Я почувствовал укол, очень неприятно.       — Ха-ха-ха, будто бы я вас убил, — бросил я, пряча руки в карманы и скрывая это. Пока мы шли к платформе, я выпытывал у них слабости этого осьминога. Октобус-сенсей, значит? Визитная карточка? Понятно. У меня уже созрел план, как стереть эту самодовольную желтую улыбку с его рожи. Но когда мы вышли на перрон, и шум приближающегося поезда заполнил пространство, я на секунду перестал играть роль шутника. Я чувствовал на себе взгляд Наоми. Она боялась.       — И я убью этого учителя... так же, как и предыдущего! — ветер трепал мои волосы, и я знал, что сейчас мой взгляд похож на кошачий, замерший перед броском. Я не врал. В этом мире выживают только хищники или охотники.

***

       Когда мы остались вдвоем по дороге домой, тишина стала слишком... тяжелой. Наоми явно переваривала мои слова об убийстве.       — Скажи, Сакура-тян... почему ты в Е-классе? — я резко сократил дистанцию, заглядывая ей в глаза. — Твоего имени не было в списках провалившихся.– я видел, как она колеблется. Как её пальцы судорожно сжимают лямки рюкзака. И когда она заговорила, моя ухмылка сползла сама собой.       —«Я ранила ученика ножом...»–Слушая её историю про этого ублюдка Сакуноске, я чувствовал, как внутри меня что-то медленно превращается в раскаленный свинец. Насильник, прикрытый папочкиным статусом. Гнилое здание внизу во всей его красе. В какой-то момент мне захотелось вернуться и найти этого выродка, чтобы показать ему, что такое настоящая боль. Но я просто закинул руку ей на плечо. От меня должно быть пахло специями и индийскими благовониями, которые я жег в комнате, чтобы успокоить нервы после отстранения и которые были дома у меня. Родители снова привезли несколько штук. Интересно ей бы понравилось бы этот запах у меня дома? Я не о том думаю. Прикусил щеку внутри, дабы отвлечься.       — Ты сделала правильно, — сказал я, и мой голос прозвучал на удивление твердо даже для меня самого. — Теперь мы в одной лодке, Наоми. Больше тебя никто не тронет.– я похлопал её по спине, подталкивая вперед. Мне нужно было сменить тему, иначе я бы точно сорвался на поиски за головой того придурка.       — Кстати, у тебя красивая прическа. Тебе идет, — ляпнул я первое, что пришло в голову, заметив, как забавно уложены её волосы. — Сама сделала?       Она смутилась, начала рассказывать про брата, а я поймал себя на мысли, что мне нравится этот румянец на её щеках гораздо больше, чем тот испуг на перроне.       — Завтра в восемь жди возле начала улицы, — бросил я, когда мы дошли до её двора. — Пойдем вместе. Мне нужна твоя помощь.– на самом деле, помощь мне была не нужна. Я и сам прекрасно справился бы с любым планом. Но мысль о том, что завтра утром я снова увижу её у начала улицы, делала возвращение в школу не таким уж и скучным занятием.— До завтра, Сакура-тян, — я лениво махнул рукой и зашагал к своему дому, чувствуя, как в кармане приятно холодит сталь ножа.       —«С этого момента, Наоми, твои враги — это мои враги. И поверь, им лучше было бы столкнуться с тем ножом в твоих руках, чем со мной».

***

      Утром я стоял в начале улицы, чувствуя приятную тяжесть пакета в руке. Запах дохлого осьминога был специфическим, но идеальным для моей затеи. Когда я увидел Наоми, кутающуюся в пиджак, внутри что-то невольно потеплело. Её локоны потяжелели от влаги, а взгляд... она всё еще сомневалась. Пришлось взбодрить её парой слов о пунктуальности.       Когда она отпрянула от слизкой тушки в моих руках, я едва сдержал смех. Психологическое давление — вот мой конек. Я объяснял ей план, пока мы поднимались к старому корпусу, и видел, как она тяжело дышит. Ей было непривычно, но она не ныла. Я просто забрал её сумку, не спрашивая разрешения — не хватало еще, чтобы она выдохлась до начала шоу.       — Послушай, Сакура-тян, — я подошел ближе, понизив голос до заговорщицкого шепота. — У меня есть план...– Я смотрел в её темно-карие глаза, похожее на горячий шоколад. Как там...? Вид «невинной жертвы»? Ха. Она и была такой, даже если сама об этом не знала. Я хотел использовать её обаяние как дымовую завесу, пока мой нож будет ждать своего часа у неё за спиной. Это было эффективно. И чертовски весело. Ведь я думаю о ней потому что она мне удобна, удобна для убийства. Не более.

***

      В конце дня, сидя на ветке дерева над обрывом, я что все идет не так как я хотел. Рядом Нагиса и Наоми смотрели на меня с такими взглядами.. Вскоре появился Осминог.       — Готовы ли вы... рискнуть жизнью ради своих учеников? — спросил я у него. Я знал ответ, но мне нужно было доказательство. Когда я начал падать спиной вниз, ветер засвистел в ушах, и мир перевернулся. Это был лучший способ убить его — загнать в угол его же собственной «учительской» моралью. Но когда я оказался в липкой паутине из щупалец, а Наоми через минуту уже вовсю орала на меня на своем странном языке, я понял, что недооценил одну вещь, её гнев.       — Сен куасын ба?! — её крик эхом отозвался в лесу. Она дала мне подзатыльник. Настоящий. Я сидел на земле, глядя на неё снизу вверх, и внутри разливалось странное удовлетворение. Она ругала даже Коро-сенсея, заставив того притихнуть.       — Забавно, что ты его строишь, — усмехнулся я, потирая затылок. Её беспокойство было таким искренним, что мне на секунду стало почти совестно. Почти. Чтобы разрядить обстановку, я стащил кошелек у этого желтого растяпы. Наблюдать за его истерикой из-за пустых карманов было лучшим завершением дня.

***

      После в магазине я посоветовал ей клубничное. Оно подходило к её румянцу. Пока мы шли обратно, я чувствовал себя почти... нормально. До тех пор, пока какой-то парень из старшей школы не перегородил нам дорогу.       Я уже начал разминать пальцы, предвкушая хорошую драку, но этот придурок пришел с... любовным письмом? Серьезно? Наоми слушала его с такой нежностью, что у меня во рту стало горько, и было дикое желание подоити и врезать этому парню. Хотелось избить его, он ведь видит что она идет не одна. Это ведь просто желание защитить, не более. Она лишь девушка которая слишком добра и наивна.       —«Моё сердце сейчас занято другими вещами», — сказала она. Я хмыкнул про себя. Правильный ответ, Сакура-тян.       Когда они ушли, я не удержался от подколки про забор вокруг Е-класса.       — Ты ревнуешь, что ли, Акабане? — она прищурилась, глядя на меня.       — Я? — я зашагал вперед, чувствуя, как сердце предательски ускорило ритм. — Просто не хочу, чтобы посторонние отвлекали моего «партнера». Ложь? Возможно. Но признавать, что вид другого парня рядом с ней вызывает у меня желание использовать настоящий нож по назначению, я пока не собирался. Потом был разговор про её маму-казашку и этот странный язык. Я смотрел, как они с Нагисой делятся мороженым и чаем. Это выглядело слишком уютно.       — Со мной поделиться не хотите? — вклинился я между ними. Когда они одновременно протянули мне свои угощения, я почувствовал, что, пожалуй, этот Е-класс, лучшее место, где я когда-либо оказывался.

***

Pov Author       Комната Кармы была погружена в полумрак, нарушаемый лишь неоновым светом монитора. Родители спали в соседней комнате. На часах было три часа ночи. За окном стрекотали цикады. Карма откинулся на спинку кресла, задумчиво подбрасывая в руке анти-сенсей нож. Прошла всего неделя с его возвращения после отстранения. Е-класс оказался куда забавнее, чем он ожидал: осьминог-учитель, Нагиса, ставший еще более скрытным, и...она Наоми Курокава. Сакура-тян.       Карма открыл свой блокнот, тот самый, который он завел три дня назад, когда понял, что эта девочка с прямой спиной и скрипичными мозолями — самая интересная загадка в этом корпусе. В блокноте уже красовались записи о её псориазе, о сахарном чае и о том, как забавно она ругается под нос, когда он крадет её ручки.       Он пододвинул клавиатуру и вбил в поиске: «казахский язык для начинающих» Его янтарные глаза быстро сканировали строчки. Он не собирался учить язык, чтобы читать классиков. Ему нужны были крючки. Слова, которые заставят её замереть, потерять бдительность, выбить её из образа идеальной отличницы. — Так, посмотрим... — Карма кликнул на аудио-файл с произношением.       «Сәлем» – (Привет). — Слишком просто, фыркнул он.       «Қалайсың?» (Как дела?).— Скучно.       Он прокрутил страницу ниже, к разделу «Термины привязанности и ласковые слова». Его губы тронула та самая ехидная ухмылка дьяволенка.       — О, а вот это уже интереснее. – он нажал на воспроизведение слова «Айналайын». Из динамиков донесся мягкий голос, объясняющий, что у этого слова нет прямого перевода, но оно означает высшую степень заботы и нежности.       — «Ай-на-лай-ын»... — Карма повторил это, стараясь скопировать мягкий акцент. — Сакура-тян, ты же просто взорвешься, если я скажу это тебе на ухо перед всем классом. Он взял ручку и на полях своего блокнота, прямо рядом с рисунком её нахмуренных бровей, вывел:        1. Айналайын        2. Күнім (солнце мое)        3. Жаным(душа моя) И       4. Мен сені сүйемін(я тебя люблю)       Акабане закрыл ноутбук и подошел к окну. В его голове уже выстраивались десятки сценариев на завтрашний день. — Готовься. Дьявол только что выучил пару слов на твоем языке. И поверь, я воспользуюсь ими в самый неподходящий для тебя момент.– он лег в постель, все еще прокручивая в голове гортанные звуки чужого языка. Завтрашний день в школе обещал быть незабываемым. А до поездки в Киото оставалось совсем немного времени, и Карма твердо решил, что к тому моменту он будет знать о Наоми Курокаве всё. Даже то, что она сама о себе еще не знает. End Author

***

      Прошла неделя в этом месте, я успел со всеми познакомиться и, признаться, Сакура-тян, единственная чью реакцию было более приятно получать. Её реакции, это чистый адреналин. Стоит мне надавить на нужную кнопку, и она вспыхивает, как фейерверк, переходя на свой «кочевнический» язык. В один из дней сидя в классе я думал, как я могу снова вывести её на эмоции. В классе были только я, она и горилла Терасака который спал. Она что то очень сосредаточенно писала, зачем читала и перечеркивала и снова писала. С таким упором. С такой сосредаточеностью. Мне было интересно. Она отложив и закрыв, встала и вышла, я же присел на её стол. Не выдержив интереса, я открыл и стал читать.       «Когда становится совсем невмоготу, убираю гармошку и берусь за индийские сказки. Я часто их перечитываю. Очень успокаивающее занятие. Больше всего мне в них импонируют законы Кармы.       «Тот, кто в этой жизни обидел осла, в следующей сам станет ослом».Не говоря уже о коровах. Очень справедливая система. Вот только чем глубже вникаешь, тем интереснее: кого же в прошлой жизни обидел ты?»       Когда она вошла, я быстро закрыл блокнот, и стал вспоминать то слово на казахском которое прочитал в просторах интернета, «Жаным» кажется.       — Слушай, я тут наткнулся на слово «Жаным»... Это ты меня так вчера обзывала за чай?– Надо было видеть её лицо. Она стала пунцовой, как спелая вишня.       — Это значит «душа моя», Карма-кун! — выпалила она. Я спрыгнул с парты и шепнул ей на ухо:       — Так ты называешь меня «душой своей» в тайне от всех? Она толкнула меня в плечо: «Кет бар!» (Уходи!). Значение нескольких слов я знал. Смотрел в интернете дома, но чтобы понимать о чем она говорит. Только ради убийства. Она ведь полезна для меня. Я вернул ей карандаш, смеясь. Обожаю этот «эльфийский». Это значит, что я довел её до нужной кондиции.

***

      Появление этой блондинки, Ирины, превратило класс в зоопарк. Коро-сенсей поплыл, как мороженое на солнце, а пацаны пускали слюни. Но я смотрел не на Бич-сенсей. Я смотрел на Наоми. Её буквально штырило от этой дешевой актерской игры. Я едва сдерживал ржач, глядя, как она пытается не взорваться от негодования. Она заметила мой смех и спряталась в руках. Попалась, Сакура-тян. Позже, когда Окаджима ляпнул свою тупость про «замочек», Наоми выдала шедевр:       —«У меня на сумке всё нормально работает...». – весь класс лег. Она реально настолько святая или просто слишком гордая, чтобы понимать пошлости? Я понимаю на первом году быть настолько невинной, но прошло два года. Рио нависла над ней со своим прозвищем «Бэмби». Я вмешался, чисто чтобы Наоми не перегорела раньше времени.       — Оставь её, Накамура-сан. У неё случится системный сбой.– но в итоге девчонки всё ей разжевали. Звук пощечины в коридоре был просто музыкой для моих ушей. Окаджима получил по заслугам за то, что посмел нести такой бред моей напарнице. Но я заметил как Мимура, смотрел на нее когда она вышла. Я уже знал этот взгляд, как у тупиц из главного корпуса в сторону Наоми, встретившись с Мимурой взглядами я лишь наклонил голову в бок, а он отвел взгляд.

***

      На перемене мы играли в убийственный бадминтон. Наоми мазала, и я видел, как она бесится. А тут еще эта Бич-сенсей приперлась со своими капризами про вьетнамский кофе.       —«Оңбаған қатын», — прошипела Наоми. Я не понял что она сказала но по интонации что то немилое, а подоидя положил руку ей на голову, чувствуя, как она вся напряжена.       — В следующий раз попадешь, — сказал я, просто чтобы она не унывала. Мне нужна её меткость, а не её депрессия. А потом началось шоу. Бич-сенсей включила режим «профессионалки» и... засосала Нагису. На месте Нагисы я бы, наверное, придушил её, но бедный парень просто выпал в осадок. Наоми была в ярости. Она даже фак в спину этой блондинке показала. Забавно. Когда всё улеглось, и девчонки начали обсуждать, кого бы еще поцеловала эта «сучка», Хината спросила Наоми. Та, конечно, в крик. Хах, а сама на первом году неосознанно очеровывала других. Уверен те хотели ее поцеловать, и парни и девушки. В этот момент к ней подошел Окаджима и стал просить прощения. Она сказала ему насчет вишневой колы и подошла к Нагисе.       — Нагиса-кун, 30 ударов, — вдруг сказала Наоми, краснея. — Твоё сердце сделало 30 ударов. Она так мило смутилась этой «замудренной» технике Ирины,но в её глазах проскользнуло любопытство, что я не выдержал. Подошел сзади, глядя на неё сверху вниз:       — Давай попробуем, и тогда узнаем? — я понизил голос, наслаждаясь тем, как она в ужасе отбежала от меня. Её щеки горели, а я довольно зашагал в класс. Знать, что я могу вызвать у неё такую бурю эмоций простым предложением, смешно. Мисс Бич может целовать кого угодно, но только Сакура-тян умеет так «подгорать» от одного моего взгляда. И мне это чертовски нравится. На следующем уроке Я не выдержал и скатал записку. ​      «Что с тобой было на первом уроке?» — выверенный бросок, и бумажный комок приземлился точно ей на стол. Она вздрогнула, будто я кинул в неё гранату, долго всматривалась в текст, а потом черкнула ответ.       ​«Просто голова болела, и отдавало по всему телу».– ​я хмыкнул, поймав записку обратно.

***

      На перемене я нашел её на заднем дворе. Она сидела, прислонившись к деревянной стене, с закрытыми глазами. Выглядела совсем беззащитной, идеальная мишень. Я бесшумно подсел рядом и вытащил один наушник, вставляя его себе в ухо. На её веках были блестки, нежно-розового цвета. Самый настояший стериотип. Её голова тут же повалилась мне на плечо, а когда она открыла глаза и осознала, кто сидит рядом, то отпрыгнула так, будто я, маньяк с бензопилой.       — Испугалась? — я пытался улыбнуться. — Как и сказала Накамура-сан, ты вылитый олененок Бэмби. Такая же пугливая.       — Обычная у меня внешность, — буркнула она, забавно потирая макушку от смущения. И тут я заметил... Опять. Мелкие покраснения на коже головы, которые она так старательно прячет под прической.       — Кстати, что у тебя там? — я кивнул на её волосы. — Ты из-за этого их постоянно заплетаешь? Я же видел уже, за неделю куча возможностей была.       Наоми замерла. Её сердце, кажется, забилось так громко, что я слышал его даже без стетоскопа. И тут её прорвало. Псориаз, четыре года, стресс, наследственность... Она частила, оправдывалась, стоя передо мной, как на допросе.       — И вообще! Для чего тебе это знать?! — закончила она, тяжело дыша. Я поднял брови.       — Для тебя что, внешность, такая больная тема? — я лениво потянулся. Меня удивляло то что при такой внешности у нее есть комплексы, и разумеется я этого ей не скажу — Выглядит так, будто ты потихоньку превращаешься в змею. Сбрасываешь старую шкуру, чтобы стать еще ядовитее? Мне нравится.– я рассмеялся, глядя, как она опешила. Потом бесцеремонно выхватил у неё телефон, листая плейлист. — И ты слушаешь это? Лана Дель Рей, Мелани Мартинес... – я заметил названия песен на непонытным для меня языке – Непонятно, что поется, сплошная меланхолия. Я думал, ты более задродистее, Сакура-тян.– она выхватила телефон обратно, красная как рак. Мы немного помолчали. Я допивал свое молоко, глядя, как она пытается делать вид, что всё в порядке, хотя в глазах всё еще стояла обида на Окаджиму.       — Сильно он тебя задел? — спросил я напрямую.       — Да, но я на него не злюсь. Просто чувствую себя гадко, — она посмотрела на небо. — Буду просто игнорировать. Пусть помучается.– я пожал плечами. Игнор — это скучно, я бы просто подсыпал ему слабительного в бенто, но у каждого свои методы.       — И чего стоишь? Садись, — я похлопал по месту рядом с собой, она села, и мы разделили наушники. В уши полилась какая-то странная, тягучая песня на её языке.       — Про что это? — спросил я, прислушиваясь к мягким звукам «Мен сені сүйемін...», эти слова я случайно нашел, ищя какими словами я могу ее доставать.       — Про любовь... Итальянец выучил казахский ради девушки. Очень нежная песня, — прошептала она. Я промолчал. Ммм, «нежная», не то слово, от неё зубы сводило, но сидеть вот так, в тишине школьного двора, было... сносно. Вспоминая переменцу, мне хотелось подоити к Окаджиме и врезать ему, он растроил мою напарницу.       — Надо было сильнее ударить его, если злишься, — прервал я идиллию. — Или я могу это сделать, но с тебя услуга.       — Нет, насилие не стоит использовать без причины... — она замолчала, а потом посмотрела на меня так, будто я, её последний шанс на спасение, знакомый взгляд, но этот другой. — Карма-кун... ты до экзаменов не занят? Мог бы ты помочь мне с математикой?– О, вот оно.       — Хочешь позвать на свидание? Как мило, — я зевнул, наслаждаясь её возмущением, но в голове проскочила мысль, мол можно было бы сходить с ней куда то — Ладно, Сакура-тян. Я согласен. Но в обмен... ты будешь писать за меня все сочинения, эссе и стихи по японскому. И еще одна услуга и помощь с тебя. Договорились?– я протянул ей руку, хитро щурясь. У меня нет проблем, но мне лень писать самому по литературе. Она понимала, что я её граблю среди бела дня, но выбора у неё не было. Её ладонь легла в мою. Меньше моей, нежная и теплая.       — Договорились. – прозвенел звонок. Я помог ей встать, не выпуская её руки чуть дольше, чем нужно. — Используй свою внешность, Наоми. Посмотри на эту Бич-сенсей — она делает это профессионально.       — Думаешь? Это скорее тебе будет выгодно... просить меня соблазнять твоих врагов, —  мило закатила она глаза. Я захохотал, но в мыслях было что не позволю ей использовать навыки Бич, на ком то.       — Посмотрим. Возможно, так и будет.– мы пошли в класс, и я подумал, что эти дополнительные занятия по математике обещают быть куда интереснее, чем я предполагал. Повернувшись к корпусу лицом первым, в окне я заметил Мимуру что наблюдал за нами. А именно за нашими руками. Я держал ее за руку. Она сама смотрела куда то вглубь леса. Мимуре я натянуто мило улыбнулся. Тот отвел глаза и зашел в класс.

***

      День тянулся лениво, как подтаявшая карамель, пока в класс не ввалилась наша «дорогая» Мисс Бич.       До этого момента я развлекал себя тем, что наблюдал за Наоми. Она стояла рядом с Накамурой, грызла печенье и что-то увлеченно строчила в тетрадке. Вид у неё был сосредоточенный, брови чуть сдвинуты к переносице, шоколадная прядь выбилась и щекотала щеку. Я поймал себя на том, что жду, когда она её поправит, но тут началось шоу с Окаджимой. Этот извращенец буквально ползал у её ног, вымаливая прощение за свои сальные шуточки. Видеть «Бэмби» в роли суровой госпожи было забавно.       — Вставай на колени, — бросила она ему с таким ледяным видом, что я чуть не аплодировал. Оказывается, у олененка прорезаются зубки. Но стоило мисс Бич войти в класс и размашисто написать на доске: «You are incredible in bed», как всё высокомерие Наоми испарилось.       — Повторяйте! — скомандовала блондинка. Класс послушно забормотал эту пошлятину. Я покосился на Наоми: её лицо начало приобретать тот самый нежно-розовый оттенок, который так идеально сочетался с её карими глазами, и за который я и решил называть её Сакурой, и на втором году она стала пользоваться духами с запахом сакуры, то есть весений или же цветочный ароматом. Хотя были еще причины.. Она в это время произнесла фразу с безупречным акцентом, видать, зубрила иностранные языки с детства. Можно после разговаривать с ней чисто на нем, обговаривая планы. Или же обсуждая других. Ну и, я просто не мог пройти мимо такого шанса.       — You are incredible in bed, Sakura-tyan, — выдохнул я, небрежно откинувшись на спинку стула и глядя ей прямо в глаза. Я ожидал всплеска, и я его получил.       — Кетш анау жаққа! — она буквально взорвалась, её голос сорвался на высокую ноту. Я только подмигнул ей, чувствуя, как внутри разливается странное, теплое довольство. Смысл ее слов и фраз можно понять по интонации.       — Ты так мило смущаешься и улыбаешься, — поддел я её снова, просто чтобы продлить этот момент.       — Қумаш! — в меня полетела стирательная резинка. Я перехватил её в воздухе одним движением. Мягкая, теплая от её пальцев. Спрятал её в карман, как трофей. Ирина начала нести чередную чушь про соблазнение телохранителей и «основы красноречия». Я видел, как Наоми притихла. В её глазах мелькнула мысль:       —«Значит, я могу использовать свою внешность, чтобы выживать?»       —«Не вздумай, Сакура-тян», — пронеслось у меня в голове с неожиданной злостью. — «Тебе это не нужно. Для этого у тебя есть я». Но я тут же подавил этот порыв. «Просто не хочу, чтобы она стала такой же фальшивкой, как эта блондинка», — оправдался я перед самим собой. А потом Бич-сенсей... извинилась. Искренне. Смущенно. Это было так нелепо и неожиданно, что мы все просто заржали. Напряжение лопнуло, как мыльный пузырь.       — Что вы такая серьезная? — я усмехнулся, глядя на её ошарашенное лицо. — Только что ведь убить нас хотели.       — Теперь вы больше похожи на учительницу, — добавила Наоми, и в её голосе уже не было того яда. Она оттаяла. Слишком быстро. Я не понимао ход её мыслей.  Когда класс начал выбирать прозвище, я не мог не вставить свои пять иен.       — А давайте «Бич-сенсей»? — предложил я, уже предвкушая её реакцию. И понеслось. Весь класс подхватил. Наоми тоже не удержалась, её глаза задорно блеснули:       — Ну же, Бич-сенсей!       — А-А-А! КАК ЖЕ Я ВАС НЕНАВИЖУ!!! — вопль Ирины разнесся по всей горе. Мы смеялись до колик. Я смотрел на Наоми, она сияла, по-настоящему, без всякого притворства. И в этот момент мне было глубоко плевать на английский, на Коро-сенсея и на всё остальное. —«Наблюдать за ней — это лучшее развлечение», — подумал я, пряча улыбку. Но сердце стучало в ритме её смеха, и это было чертовски сложно игнорировать. Я поправил наушник, всё еще ощущая на губах вкус её смущения, и понял одно…завтрашний урок математики с ней будет самым длинным и самым коротким в моей жизни.

***

      Еще одна прошедшая неделя в Е-классе была похожа на затянувшийся пранк, где главным объектом моих наблюдений оставалась Сакура-тян. Знаете, есть что-то гипнотическое в том, как эта девчонка пытается сочетать в себе манеры отличницы из А-класса и повадки дикого зверька, который готов вцепиться в глотку любому, кто тронет её друзей. Я убеждал себя, что мне просто любопытно. Как энтомологу, изучающему редкую бабочку, у которой внезапно отросли клыки. Утро началось бодро. Коро-сенсей, решил устроить генеральную уборку прямо во время покушения. Маэхара, Окаджима и Мимура летали по классу с ножами, но учитель уворачивался с такой скоростью, что воздух трещал. А потом случилось это.       — Ню-я-а-а-а?! Что это?! Мои ноги! Они... пузырятся! — взвизгнул осьминог, когда его щупальца коснулись влажного пола. Я ухмыльнулся. Коварно. Использовать его маниакальную любовь к чистоте против него самого, это определенно стиль Наоми. Она объединила свои идеи с химическими талантами Окуды, и результат превзошел ожидания. Пока парни тяжело дышали, пытаясь прийти в себя после неудачной атаки, Наоми пробиралась к своему месту. Рио перехватила её первой.       — Что у тебя с лицом? — в голосе Накамуры прорезалась настоящая тревога. Я перевел взгляд на Сакуру-тян. М-да. Зрелище было эпичным. Пластырь на переносице, припухшая губа, ссадины, но это не делало её непривлекательной. Наоборот. Даже так она выгядела... Она пробормотала что-то про «железную трубу», но врала она так же неумело, как Маэхара пытается быть верным одной девушке. Когда она села напротив меня, я не выдержал. Бесцермонно протянул руку и кончиком пальца задел край её пластыря.       — Эй, Наоми-тян. Это что за новый дизайн?       — Я же сказала... труба. Вчера. Случайно упала.– я издал короткий смешок.       — Трубу? Надо же. А припухлость на губе — это, видимо, труба еще и поцеловать тебя решила на прощание? Она одарила меня таким взглядом, что если бы глаза могли стрелять антиучительскими пулями, я бы уже был решетом. Я убрал руку, скрывая усмешку. Коро-сенсей в это время висел на потолке, причитая о «жестоких учениках», но я видел: Сакура-тян заставила его по-настоящему запаниковать. И это было... впечатляюще.

***

      После уроков в старом корпусе повисла та самая тишина, от которой у обычных людей бегут мурашки, а мне она помогает сосредоточиться на чужих слабостях. Наоми сидела, уткнувшись в тетрадь. Её нос почти касался тригонометрии, а вид был такой, будто она пытается расшифровать инопланетный код.       — Опять мимо, Наоми-тян. Косинус 90 градусов — это ноль, а не минус один. Ты так до А-класса не дотянешь, — я лениво навис над её плечом. Я рассматривал её лицо. Консилер плохо скрывал тени под глазами. Плюс это её обострение у корней волос... Я видел, как она нервно поправляет челку. Она выгорала. Скрипка, учеба, вечные разборки.       — Карма, перестань на меня так пялиться. Это мешает. Вместо того чтобы отойти, я осторожно взял её за подбородок, заставляя поднять голову. Её кожа была теплой, а взгляд — затравленным, но упрямым.       — Ты слишком много на себя берешь, — прошептал я, чувствуя, как сокращается расстояние между нами— Скрипка, учеба... а теперь еще и роль защитницы угнетенных. Твой организм рассыпается.       Она попыталась отстраниться, но я не пустил. Внутри ворохнулось что-то похожее на заботу, но я тут же упаковал это в привычный сарказм.       — Если ты сгоришь дотла раньше, чем сдашь мне сочинение по литературе, я достану тебя с того света. А теперь — решай пятый пример. И не ошибайся, иначе мне придется придумать для тебя более «физическое» наказание, чем просто уроки.       — Азғын бала! — выпалила она. — Извращенец!       Я расхохотался. Такая невинная, от любого намека смущается. Но мне нравилось что она запомнила меня.

***

      Перед обедом в классе остались только мы двое. Я накрыл лицо тетрадью, делая вид, что сплю или просто игнорирую реальность. Наоми подошла к своей сумке за ножом. Её шаги отличались от других. Более плавные и тихие. Когда она подходит, все обычно шугаються, по этому она стала носить туфли с небольшим каблучком, у того есть тихий стук который не пугает внезапным появлением других.       — Карма-кун, ты пойдешь? — её голос звучал тише обычного.       — Нет. Лицо у тебя в не лучшем виде. Что поклонники скажут? — отозвался я из-под тетради.       — Я настолько страшная?       — Скорее пугающе отбитая.– она завелась с пол-оборота. Кричала, возмущалась, доказывала, что я ненамного выше и вообще «ленивый». Я поддразнивал её, напоминая про вчерашний дискриминант и её «плачевное» лицо. А потом... я решил, что хватит.       — Держи — я резко кинул ей вещь, которую купил вчера (ладно, я соврал, что это «подарок к покупке», на самом деле я полчаса выбирал этот чертов браслет в магазине). Тонкая цепочка с розовыми бусинами и радужным бантом. Слишком девчачье, слишком приторное, как раз под её нынешний образ «побитого Бэмби».       — Выглядит приторно. Похоже на тебя, — я подмигнул. — Считай это утешительным призом за трещину в твоем самолюбии. Чтобы отвлекать внимание от синяков. – она примерила его. Ей шло. Чертовски шло.       — Да я всего с ученицей из главного корпуса подралась... ничего такого... — Наоми осеклась и тут же закрыла рот руками. Я замер. Удивление на мгновение пробило мою маску.       — Подралась? Зачем?       Оказалось, она вступилась за Окуду. Получила в лицо, врезала в ответ. И всё это ради одноклассницы.       — Похвально, — тихо произнес я, снова накрывая лицо тетрадью. В груди стало как-то странно горячо. Эта девчонка была абсолютно нелогичной, но именно это в ней и цепляло. Наоми вдруг подошла и бросила мне на колени свой плеер с наушниками.       — Раз уж решил косплеить затворника, держи. А то мозг высохнет. Вернешь по дороге домой. Я почувствовал пластик плеера на своих ногах. Я не влюблен, нет. Мне просто... чертовски интересно, что она выкинет в следующую минуту.

***

      После собрания Наоми собирала сумку, а я подпирал дверной косяк, лениво наблюдая за каждым её движением. Браслет, который я ей подарил, поблескивал на её тонком запястье.       — Эй, Сакура-тян, может, подтянешь мозги, а не только остроту ножа? — протянул я. — В главном корпусе завезли новый решебник.       — Решебник — это хорошо, — она прикусила губу. — Но мне нужны кисти для портрета. Так что математика подождет.       Мы спускались по тропе. Я шел впереди, подкалывая её на каждом шагу, предлагая нарисовать портрет Асано, чтобы я использовал его как мишень для дротиков. Может они и общались в А классе, но как её перевели в Е класс, уверен что он перерезал с ней все связи. Я также следил за её реакцией. Она закатывала глаза, но когда мы вышли на дорогу, она вдруг притихла.       — Карма-кун... — тихо позвала она. — Тебе... ну... не противно со мной ходить? И вообще... трогать меня? Ты же видел, что у меня там. Псориаз — это ведь не эстетично.       Я замолчал. Внутри всё перевернулось. Она серьезно? Считает, что я могу брезговать ею? Я сделал шаг к ней, вторгаясь в её пространство, и Наоми затаила дыхание. Я запустил пальцы в её волосы на затылке, слегка потянув их назад, заставляя её смотреть мне прямо в глаза.       — Сакура-тян, ты иногда бываешь такой дурой, — мой голос стал низким. Я чувствовал тепло её кожи под пальцами. — Если бы мне было «противно», я бы не спал у тебя на плече. Твой псориаз — это просто пятна, а не проклятие. Мне нравится трогать твою голову, потому что там рождаются твои безумные идеи, а не потому, что я ищу там «идеальную картинку». Поняла?       Я отпустил её, возвращая на лицо привычную ухмылку. Она моргнула, приходя в себя, и в её глазах снова зажглись искры.       — Ладно, красноволосый дьявол! Но решебник купим. Я буду умнее тебя!       — Ага, мечтай, Бэмби.       — Ты офигел?! Она бросилась вперед, пытаясь меня задеть, а я рассмеялся, чувствуя в кармане холодную ткань старого платка. Теперь она меня точно не забудет. Никогда.

***

      Утро началось с того, что я бомбил телефон Сакуры-тян сообщениями.       «Спащая Красавица»        «Алоо»        «Я сейчас зайду» — я уже почти дошел до её дома, предвкушая, как увижу её заспанную физиономию, но прилетел ответ: её везет отец.       Облом.       Пришлось топать на гору в одиночестве, пиная камни и думая о том, что без её вечных возмущений дорога кажется в три раза длиннее. «Встретимся в школе», значит? Ну-ну.       Наблюдать за Коро-сенсеем, когда он включает режим «турбо-учителя», — это то еще зрелище. По классу летали десятки его копий, в воздухе стоял гул от лекций, а повязки на головах клонов мелькали, как в калейдоскопе. Ко мне прилетел экземпляр с банданой «Математика». Ну да, для него это разминка, а для меня — отличный шанс проверить его реакцию.       Я лениво вытащил нож и, даже не глядя в тетрадь, приставил его прямо к лицу желтого монстра, высунув язык. Люблю смотреть, как он потеет, пытаясь совместить роль идеального педагога и мишени.       — Карма, никаких убийств во время занятий! — прикрикнул он, его лицо на секунду стало багровым. — Мне некогда уворачиваться и поддерживать всех клонов! Раздражать его — отдельный вид искусства, но сейчас пришлось притормозить. Рядом Сакура вовсю обсуждала свои «жалкие» 85–90 баллов. Серьезно? С такими оценками она еще и расстраивается. Хотя, когда Коро-сенсей положил щупальце ей на голову, а она в ответ так искренне улыбнулась... Внутри кольнуло что-то странное. Какая-то глупая досада. Слишком уж она доверчивая.       В обед всё стало еще интереснее.       Девчонки сгрудились у парты Сакуры. Я притворился спящим, подложив руку под голову, но слушал внимательно. Услышал про её брата, который её заплетает... Хм. Почувствовал мимолетное желание узнать, каково это — перебирать её волосы самому, но тут же отогнал эту мысль.       Наконец, Сакура закончила писать. Мой «заказ».       — Держи, Карма-кун. Ровно три страницы, как ты и хотел, — она протянула мне листы.       Я открыл глаза и сел прямо.       — Хорошая девочка... — я пробежал глазами текст. Написано идеально. — Кстати, напомни... — я заглянул ей прямо в глаза, делая голос максимально приторным и нежным, наслаждаясь тем, как она начинает нервничать под моим взглядом. — Ты ведь будешь писать их для меня до самого выпуска, милая моя? Реакция была что надо. Она вскочила, вспыхнула, как спичка, и что-то крикнула на своем языке. Люблю доводить её до этого состояния — когда она настоящая, без этих своих вежливых масок.       — Ха-ха-ха, шучу! Ты та-а-ак мило злишься, мне нравится, — я продолжал играть роль «влюбленного Кармы», хотя где-то глубоко внутри это притворство уже начинало казаться не совсем притворством. Но потом шоу приняло неожиданный оборот. Рио сбила её пенал. Розовый пуант. Балерина, значит?       Пока она смущенно рассказывала про свои занятия, про псориаз и про то, как ей было больно бросать, я почувствовал, как усмешка на моем лице становится менее едкой. Я не люблю, когда ей больно. Но признаться в этом даже самому себе? Ну уж нет.       — Теперь понятно, почему ты так... аккуратно топаешь ногами, когда злишься. Прямо как маленькая, обиженная балерина, — протянул я, маскируя сочувствие привычным ядом.       И тут началось. Маехара, Исогай, Нагиса... Они окружили её, как пчелы мед. Начали расспрашивать про скрипку, про её популярность, просить сыграть.       Я сидел, подперев голову рукой. Какого черта они все так к ней приклеились? Особенно Маехара с его вечными подкатами.       Мне вдруг захотелось рявкнуть, чтобы они все разошлись по местам, но я лишь сильнее сжал в кармане анти-учительский нож. Она улыбалась им — так же мягко, как Коро-сенсею утром. Это раздражало. Она моя «Бемби» для издевательств и сделок, а не общая достопримечательность.       — Типа я так плохо играю, что Коро-Сенсей услышав это должен умереть? — она пошутила, и весь класс дружно заржал.       Я не смеялся. Я просто смотрел на её затылок.       —«Магнит для проблем», — снова подумал я. Но самая большая проблема для всех этих парней в том, что я не люблю делиться своими игрушками.       Звонок прозвенел и Бич-сенсей прервал этот «фестиваль обожания». Наконец-то.       — Рассаживайтесь по местам! — скомандовала она.       —«Да, рассаживайтесь и держитесь от неё подальше», — угрюмо подумал я, убирая сочинение в сумку. На сегодня её внимания мне явно не хватило.

***

      Уроки закончились.Я лениво подбрасывал в руке розовый шарик, наблюдая за тем, как он взлетает и падает — вверх-вниз, вверх-вниз. В этом было что-то успокаивающее, в отличие от того хаоса, который Коро-сенсей устроил сегодня на классном часе. Мозг действительно ощущался так, будто его пропустили через блендер на сверхзвуковой скорости.       — Карма, — услышал я голос Сакуры. Она подошла ближе, поправляя волосы. — Мы сегодня занимаемся? У меня тригонометрия колом стоит, а я как раз закончила твое сочинение по литературе, помнишь?       Я даже не повернул головы. Честно говоря, сейчас мне меньше всего хотелось вникать в синусы и косинусы, даже если в обмен я получал готовое сочинение. Литература подождет, я всегда найду способ выкрутиться, а вот желание поскорее убраться из школы росло с каждой секундой.       — Нет, Сакура-тян, сегодня отбой, — ответил я, чувствуя, как губы сами собой расплываются в этой привычной, немного колючей усмешке. — Коро-сенсей сегодня развил такую скорость, что впихнул в меня недельный запас интегралов. Мой мозг официально перегрет. Не вижу смысла сегодня мучиться. Я усмехнулся, хотя внутри сидело какое-то странное, несвойственное мне раздражение.       — Но мы же договаривались… — начала она. В её голосе послышались те самые нотки обиды, которые обычно заставляют людей чувствовать вину. Но я не «обычный человек». Я резко встал, чувствуя, как моя тень накрывает её стол. Пора заканчивать этот разговор. Мне хотелось бы поити с ней вместе домои, но сегодня придется сделать по другому. Ради нее самой.       — У меня дела в городе, — отрезал я, закидывая сумку на плечо. — Так что топай домой сама, не жди меня сегодня – проходя мимо, я на секунду задержался и привычным жестом потрепал её по волосам, просто чтобы немного сбить этот её серьезный настрой и оставить последнее слово за собой. Не оборачиваясь, я вышел из кабинета. Я кожей чувствовал её взгляд, пригвожденный к моей спине, но останавливаться не собирался. Иногда дистанция — это самое полезное, что я могу ей предложить. Особенно когда у меня в голове зреют планы, которые никак не пересекаются с учебниками тригонометрии.

***

      Иля по улице, я почувствовал, как улыбка, которую я выдавливал последние полчаса, сползает с лица. Словно маска дьявола, которую я носил ради неё, треснула, обнажая бездну ярости внутри. Ледяной покой убийцы привычно накрыл меня. Это было затишье перед бурей. Настоящей, мать её, бурей, которая сотрет с лица земли одного самоуверенного мажорика. Сын чиновника. Неприкасаемый бог в этом захолустье. Он даже не знал, с кем она знакома. Не знал, что его срок истек в ту секунду, когда он посмотрел в её сторону. Я нашел его быстро. Глухой переулок за барами. Идеальное место. Ни камер, ни лишних глаз. Только я, он и его заносчивая ухмылка. Он был один. Видимо, его «шестерки» разбежались, как крысы с тонущего корабля, когда запахло жареным. Когда я вышел из тени, преграждая ему путь, он не испугался. Наоборот, на его окровавленном лице появилась надменная улыбка.       — Акабанэ, че встал. — процедил он, и в его голосе было столько яда, что хватило бы убить слона, я не двинулся и он подоидя замахнулся — Ты чё не понял?!       УДАР        Кулак, тяжелый и неуклюжий, врезался мне в скулу. Боль была острой, но мимолетной. А вот ярость, вспыхнувшая внутри, была вечной. Я медленно повернул голову обратно, глядя ему прямо в глаза. Моя улыбка, должно быть, выглядела жутко. Я чувствовал, как адреналин венами качает чистую ненависть. Теперь можно не сдерживаться.       — Это всё? — тихо спросил я. Мой голос вибрировал от сдерживаемого безумия. — Серьезно? Ты даже бить не умеешь, ублюдок. Ты знал, что к чужим девушкам нельзя подходить? — я сделал шаг вперед, наслаждаясь тем, как страх начинает проступать на его лице — Не то что раздеть и износиловать…– он попытался замахнуться снова, но я был быстрее. Молниеносный удар ногой в живот впечатал его в кирпичную стену. Звук был мерзким, сухим, словно раскололся арбуз. Он рухнул на асфальт, хватаясь за живот и завывая от боли. Я медленно подошел к нему.Внутри меня всё ликовало. Это было не просто избиение. Это был ритуал уничтожения. В каждом ударе была вся та ярость, вся та боль, которую она терпела целый год из-за этого уродца. Я наступил на его запястье. Хруст кости был просто божественным. Я наклонился, хватая его за волосы и поднимая его лицо, которое уже превратилось в кровавое месиво.       УДАР       «Ты тронул её». В голове вспыхнул образ: её улыбка. Светлая, искренняя, такая редкая в последнее время. Улыбка, которая заставляла моё сердце биться в каком-то странном, раздражающем ритме.       УДАР.       «Ты посмел к ней прикоснуться». Я вспомнил, как она рассказывает что-то, активно жестикулируя, и её глаза горят энтузиазмом. Я вспомнил, как она обрабатывала мои раны после очередной драки. Её нежные руки, её сосредоточенное лицо, её тихий голос, упрекающий меня за безрассудство.       УДАР.       «Это за то, что из-за тебя она попала в этот ад». Я вспомнил, как она рассказала мне о том инциденте. Я вспомнил, как её тело дрожало от ужаса, который она пыталась скрыть и как я ненавидел себя за то, что не смог защитить её тогда.       Удары сыпались один за другим. Методично, с леденящей душу жестокостью. Я бил не чтобы запугать. Я бил, чтобы уничтожить. В каждом ударе была вся та ярость, вся та боль, которую я чувствовал за неё. Это была месть.Чистая, концентрированная, безумная месть. Парнишка уже не кричал, он только хрипел, захлебываясь собственной кровью, и его глаза начали закатываться.Я бил его, и в моей голове, словно калейдоскоп, проносились образы. Я не любил её, я не мог любить такую..она слишком светлая, добрая, хрупкая. Я просто… не мог позволить кому-то причинить ей боль. Это было другое. Что-то, от чего у меня в груди горело синим пламенем. Когда я наконец остановился, мои руки дрожали от адреналина и усталости. У моих ног лежало тело, которое едва ли можно было назвать человеком. Это была груда сломанных костей и разорванной плоти, едва подающая признаки жизни. Я брезгливо вытер руки о его рубашку, оставляя на ней кровавые разводы. Я взял его телефон и набрал номер экстренной службы.       — Алло, — мой голос звучал пугающе спокойно, контрастируя с тем безумием, что творилось минуту назад. — Тут парню плохо. Упал... много раз. Переулок за барами. Поторопитесь, у него внутреннего кровотечение и травмы,несовместимые с жизнью.– я сбросил вызов и снова наклонился к парню, прошептав ему на ухо, хотя не был уверен, слышит ли тот меня сквозь пелену боли и шока — Слушай внимательно, гнида. Я тебя не убил только потому, что не хочу, чтобы Моя девушка расстраивалась из-за моих проблем с законом. Но запомни раз и навсегда: если ты, или твой папаша, или кто-то из ваших выродков хоть пальцем тронет её... если ты хоть посмотришь в её сторону... я тебя не просто изобью. Я тебя выпотрошу. И твой отец не успеет даже узнать, куда ты делся. Это твой единственный шанс.       Я поднялся, сплюнул кровь на асфальт и пошел прочь по темному переулку. Я чувствовал дикий адреналин, смешанный с абсолютным, хищным удовлетворением. Главное, она была в безопасности. И я только что поставил на неё свою метку. Тело подонка у моих ног было гарантией того, что никто больше не посмеет причинить ей боль.       Девушка ли она мне? Какая, мать её, разница. Главное — она моя. И я её защитил. И от этой мысли у меня в груди снова затеплилось это странное, непривычное тепло. Тепло, которое я так тщательно пытался скрыть. Тепло, которое заставляло меня вспоминать её улыбку, даже когда мои кулаки были в крови.

***

             В классе стоял непривычный для утра шум, но не тот хаотичный галдеж, к которому я привык, а какое-то странное, приторно-сладкое оживление. Я зашел в кабинет, лениво закинув пиджак за плечо, и первым же делом наткнулся взглядом на это зрелище. У первой парты развернулся настоящий салон красоты на сверхзвуковых скоростях. Коро-сенсей, сияя розовым лицом — верный признак того, что он пребывает в полнейшем восторге, — вовсю орудовал щупальцами над руками Наоми. Маникюр? Серьезно? Этот желтый осьминог готов на все, лишь бы его считали «лучшим учителем», даже если для этого нужно превратиться в профессиональную маникюрщицу.       Я прислонился к дверному косяку, наблюдая за процессом. Наоми выглядела... необычно. От неё больше не пахло тем резким парфюмом, который обычно заполнял пространство, теперь её окружал едва заметный цветочный аромат. Она сидела с самым невинным видом, какой только можно представить, но я-то знал этот взгляд. За этой «прилежной ученицей» всегда скрывается что-то поинтереснее.       — О, эстетика кокетки! — пропищал учитель, и его щупальца задвигались так быстро, что превратились в марево. Наоми мягко улыбалась. Рядом крутилась Накамура, уже успевшая влезть в процесс и распустить Наоми волосы. Ленты, банты, розовые оттенки... Всё это выглядело как кадр из какого-то девчачьего аниме. Я невольно усмехнулся. Видеть, как наш «неубиваемый» монстр с трепетом вырисовывает крошечные жемчужинки на ногтях школьницы — это то еще зрелище.       — Чертовски мило – прокомментировала Рио, вплетая ленты в косы Наоми. Мимо меня проскочил Терасака. Вид у него был такой, будто он лимон целиком проглотил. Он даже не взглянул в их сторону, уткнувшись в телефон. Ну конечно, для него такие нежности, как криптонит. А мне было забавно. Наоми в этом образе «куколки» выглядела на удивление органично, хотя я не мог отделаться от мысли: что именно она задумала на этот раз? Такая идеальная внешность, лучший способ усыпить бдительность. Даже если твоя цель, существо, летающее на 20 Махах.       Когда Наоми закончила с прической Накамуры, закрепив её голубой лентой, и они обе начали хвастаться результатом перед остальными девчонками, после прозвенел звонок.       — Сегодня меня будет еще больше! — бодро объявил Коро-сенсей. И действительно, класс заполнили его двойники. Стандартный прием, но сегодня он выглядел как-то... хаотично. Один из клонов завис перед партой Наоми.       — Тебе нужно подтянуть лишь математику, — произнес он, но я заметил, что этот клон какой-то дерганый, размытый по краям. Неужели маникюр и прически на сверхзвуке так его вымотали? Или он просто слишком сильно вжился в роль «подружки»?       — У вас все хорошо? — Наоми склонила голову набок, разглядывая его. В её голосе звучало сочувствие, но я прищурился. В этом классе каждый жест, это либо попытка убийства, либо подготовка к ней. Интересно, Наоми действительно беспокоится о его самочувствии или проверяет, насколько замедлилась его реакция после этого сеанса «красоты»? Я прошел к своему месту в конце класса, продолжая крутить в кармане антисенсейский нож. Весь этот розовый туман в начале урока определенно добавил перчинки в скучную математику. Если Коро-сенсей расслабится от всей этой милоты, будет жаль не воспользоваться моментом.       — Ню-фу-фу, всё отлично! — отозвался учитель, но я-то видел, что его «многозадачность» сегодня дает сбои.

***

      После первого урока, Коро-сенсей растекся по сиденью бесформенной желтой лужей. Вид у него был жалкий, видать, сеанс гиперопеки с маникюром и обучением на скоростях 20 Маха выжал из него все соки.       — Он даже утомился, — бросил Маэхара.       В классе тут же оживились. Рио, как всегда, в своем репертуаре, уже сжимает в руке нож. Наивные. Неужели они думают, что это чудовище позволит себя прирезать, пока у него хоть одно щупальце шевелится? Наоми, в отличие от остальных, не бросилась в атаку. Она что-то увлеченно черкала в тетради, сражаясь с тригонометрией. Но стоило ей закончить, как она направилась прямиком ко мне. И вид у неё был... решительный.       — Карма-кун. Ты зачем мои черновики брал? — она замерла рядом, сложив руки на груди. Я лениво улыбнулся, стараясь выглядеть как можно более расслабленным.       — Зачем ты их оставляешь на парте? — я покрутил рукой в воздухе, словно это само собой разумеющееся.       — Ты почти все перемены там что-то строчишь, вот мне и любопытно – мне действительно было интересно, что она там прячет. Но Наоми вдруг резко перехватила мою левую руку. Черт.       — Ты подрался? — её голос стал серьезным, а взгляд — цепким. Она смотрела на мои разбитые костяшки. Я почувствовал, как мышцы непроизвольно напряглись. Терпеть не могу, когда меня читают как открытую книгу. Я встал, сокращая дистанцию до минимума. Хотелось сбить её с толку, заставить отступить. Наши лица оказались в паре сантиметров друг от друга. Я видел, как расширились её зрачки, чувствовал запах той самой «Ледяной мяты».       — Нет, я не дрался, — соврал я, глядя ей прямо в глаза. Врать Наоми было почти физически сложно, она слишком внимательная. Я видел, как по её телу пробежал легкий озноб. Испугалась? Или это что-то другое? — Да и ты бы не дала мне прочитать, а мне ведь интересно, Сакура-тян, — добавил я, понизив голос. Она вспыхнула, начала что-то возмущенно доказывать, но тут атмосфера в классе резко изменилась.Температура будто упала на несколько градусов. Коро-сенсей... Нет, сейчас это был не тот добродушный осьминог с бантиками. На его лице проступил фиолетовый крест.       — Вы всё еще не готовы стать убийцами. Выходите на поле, — от его голоса по спине пробежал холодок. Даже у меня.       — Что это с ним? — пробормотал я, провожая его взглядом.       — Білмим, я же с тобой говорила, — бросила Наоми. Я вопросительно выгнул бровь. Иногда она выдавала странные словечки, которые я не понимал, но по интонации было ясно: она в таком же замешательстве, как и все мы. На заднем дворе всё стало еще серьезнее. Коро-сенсей стоял спиной к нам, и от него исходила такая жажда крови, какую я редко видел. Он говорил о дискриминации, об отчаянии Е-класса. Каждое его слово било под дых.       — К чему вы клоните? — не выдержал Маэхара. И тут началось.       — Уверенный убийца всегда имеет в запасе второй клинок! — крикнул он. Воздух завыл. Ветер стал таким сильным, что дышать стало трудно. Я прищурился, стараясь не выпускать учителя из виду, но Наоми... эта девчонка среагировала по-своему. Она подбежала к Рио, закрывая её собой от ветра, придерживая юбку и зажмурившись. Такая хрупкая на фоне этого торнадо, но при этом пытающаяся кого-то защитить. Это было... впечатляюще.       Через десять секунд всё стихло. Я огляделся и не поверил своим глазам. Поле было идеально чистым. Сорняки исчезли, появились беговые дорожки, футбольные ворота... Это был не просто фокус со скоростью. Это была демонстрация силы. Послание.       — Если вы не покажете способность владеть вторым клинком... я сравняю с землей весь корпус, — отчеканил он. Я сжал кулаки. Угроза была реальной, но внутри я чувствовал, что он блефует. Он не уничтожит нас. Он нас провоцирует. Он хочет, чтобы мы перестали ныть и начали кусаться.       — Разумеется... завтра, — его голос снова стал обычным. — Я хочу, чтобы вы все попали в 50 лучших на экзаменах.       — А-А-А?! — взревел класс. Я только усмехнулся. Пятьдесят лучших? Старик задрал планку до небес. Но, глядя на Наоми, которая восторженно смотрела на учителя, я понял: она-то уж точно костьми ляжет, но сделает это. Её браслет сиял на солнце, а в глазах было столько решимости, что мне стало почти завидно. «Второй клинок», значит? Что ж, Коро-сенсей. Ты хочешь, чтобы мы стали убийцами с академическим образованием? Ладно. Посмотрим, чей клинок окажется острее. Я бросил последний взгляд на Наоми. Её восхищение учителем было почти осязаемым.

***

      Воздух в кабинете был настолько плотным, что его можно было резать ножом. Смола, говорите? Да нет, это было похоже на дешевый фильм ужасов, где все застыли в ожидании скримера. Я видел, как ребята дергались от каждого шороха. Наш «смотрящий» из D-класса сидел с такой рожей, будто выиграл в лотерею, наблюдая за нашими страданиями. Мерзкий тип.       Я лениво перелистывал страницы. Задачи были... ну, скажем так, не для средних умов, но для меня это была просто игра. Однако в центре класса разворачивалось настоящее побоище. Десятая задача. Это был уже не тест, а какой-то хренов Левиафан. Я видел, как он буквально втаптывал всех в грязь. Наоми... она держалась до последнего, но этот монстр вцепился ей в волосы. Я почувствовал, как внутри что-то опасно щелкнуло. Видеть её такой — беспомощной, смотрящей на этот дурацкий браслет, который я ей подарил... Это бесило сильнее, чем тупость Терасаки.       — Подвела она меня, как же, — прошипел я про себя. В одно мгновение я сократил дистанцию. Удар, еще один. Я чувствовал, как азарт закипает в крови. Это был мой ритм. Монстр взвыл, когда я заставил его отпустить её.       — Бей его, Сакура-тян! Покажи, что я не просто так с тобой возился! — крикнул я, швыряя ей нож. Внутри я ликовал. Когда она поймала нож и бросилась вперед вместе со мной, я понял — мы его сделаем. Мы читали его движения, как гребаную инструкцию с конца. Слабое место — ноги. Один прыжок, один точный взмах, и голова этого математического чудовища полетела с плеч. Мы справились. Но это было лишь начало.       На следующий день в классе пахло поражением. Коро-сенсей стоял, уткнувшись щупальцами в пол. Виноват он, видите ли. Я достал телефон. Сакура–тян

У тебя сколько?

494 балла. — Я усмехнулся. Моя школа. Одинаковый балл.

Отличный из меня репетитор. И помни, моя милая ученица, с тебя услуга. Помимо сочинений.

Не слишком много хочешь? — «Слишком много» для тебя у меня не бывает, Сакура-тян, но вслух я этого не скажу.       Я кивнул ей. Пора было заканчивать этот траур. Я швырнул нож в учителя — чисто чтобы проверить реакцию. Тот увернулся, классика.       — Сенсей! Нельзя поворачиваться спиной к своим убийцам, — Наоми начала первой, и я мысленно ей аплодировал. В её голосе была та самая нужная доля издевки.       Мы подошли к столу и выложили свои листки. Коро-сенсей выглядел так, будто у него сейчас щупальца завяжутся узлом.       — У меня по математике и японскому по сто баллов! — Наоми сияла, показывая листы ребятам. Я смотрел на неё и чувствовал... гордость? Странно.       — Меня не смутило, что вопросы изменились, — бросил я, глядя на пожелтевшее от шока лицо учителя. — Убивать вас здесь гораздо интереснее, чем возвращаться в тот гадюшник. Когда мы начали всей толпой стебаться над ним — «Мамочка-осьминог, обними меня!» — я едва сдерживал смех. Его рожа стала пунцовой. Вот это я понимаю, атмосфера.       А потом Наоми достала скрипку.       Я замер. Я знал, что она играет, но сейчас... Первый аккорд «Рапунцель» ударил по ушам, как электрический разряд. Она двигалась между парт, смычок летал, волосы рассыпались по плечам. Это было... чертовски красиво. Скрипка буквально хохотала в её руках.       Я хлопал в такт, наблюдая, как класс превращается в безумный танцпол. Даже Терасака подбивал ритм. Наоми кружилась, и мой браслет на её запястье сверкал при каждом движении. В какой-то момент она оказалась совсем рядом, задыхающаяся, счастливая.       Я стоял у окна, стараясь сохранить свой привычный «пофигистичный» вид, но, кажется, маска дала трещину.       Я улыбался. По-настоящему. И когда она обернулась и поймала мой взгляд, я почувствовал, как лицо предательски обдает жаром. Черт, Карма, возьми себя в руки. Но стоило ей отвернуться к Рио, как её телефон пискнул. Я увидел, как она побледнела.       «Сакуноске Хаято в реанимации...» Я почувствовал, как внутри всё заледенело. Хаято. Тот самый. Я медленно перевел взгляд на свои костяшки, которые еще вчера были разбиты в кровь.       «Попал в передрягу с бандитами», значит? Ну-ну. Пусть газеты пишут что хотят. Главное, что этот подонок больше не посмеет подойти к ней и на шаг.       Я снова посмотрел на Наоми. Она еще не знала, кто именно устроил эту «передрягу», и я не собирался ей об этом говорить. Не сейчас. Пусть она еще немного побудет счастливой скрипачкой, а не жертвой чьих-то грязных игр.       Я прислонился к стене, пряча руки в карманах. Мой «второй клинок» всегда был острее, чем думал Коро-сенсей. И я использую его для защиты того, что мне дорого. Даже если это дорого стоит.

***

      Наблюдать за всеми еще две недели было тем еще аттракционом. умудрилась вписаться даже к банде Терасаки. Я-то знаю, что этот дуболом со своими прихвостнями только с виду такие суровые — у одного гараж, у другого лапшичная, сплошная бытовуха под маской хулиганов. Но Наоми... она видит в них какой-то «шарм». Странно, что она находит его в них, а не в ком-то более... интересном.       Сегодня она пришла в этих новых розовых туфлях с бантами. Подарок папаши за четвертое место, так она написала отправив фото после экзамена. Выглядит вызывающе прилежно на фоне серых будней Е-класса, но эти каблучки... каждый их стук по полу отдается у меня где-то в затылке. А еще она начала вязать. Сидит, перебирает крючком, делает какую-то куклу — Лану Дель Рей, кажется. Я видел, как она старается. Интересно, дойдет ли очередь до «одного демона»? Я бы посмотрел, как она воплотит мой хвост в нитках. Но в голове крутилось другое. Тот дурацкий инцидент на тренировке на складе. Flashback       Мы были зажаты в этой узкой щели между лесами. Слишком близко. Я чувствовал запах её шампуня — что-то цветочное, перебивающее запах пыли и бетона. Её волосы рассыпались по моим рукам, и я не удержался — начал перебирать одну прядь. Просто чтобы посмотреть, как она дернется.       — Сакура-чан, тебе не кажется, что здесь слишком тесно для двоих? — я шептал это ей на ухо, наслаждаясь тем, как она напряглась.       Я нес всякую чушь про Бич-сенсей, про «тренировочный манекен», про соблазнение... Внутри я просто хотел увидеть эту её реакцию: густую краску на щеках, возмущенный блеск в глазах. Мне нравилось, как она злится — она тогда выглядит такой... живой. Но я перегнул. Когда она выдала это свое «Жетті... шаршадым» и начала собирать винтовку, я понял, что влез туда, куда не следовало.       Я видел её запястья. Я знал про псориаз. Знал, что эти пятна — её карта стресса. И сейчас, из-за моих идиотских шуток, её плечи дрожали не от смелости, а от обиды.       «Черт... ну я и идиот», — мелькнуло в голове. Увидеть Наоми сломленной из-за моих слов было последним, чего я хотел. Пришлось клоунничать с ножом на носу, лишь бы услышать её смех. И это сработало. Она назвала меня ақымақ — дураком. Ну, в чем-то она права.       Три часа ночи. Я стоял в аптеке и сверлил взглядом заспанную фармацевтшу.       — Мне нужна мазь. Самая лучшая. Дорогая. Без запаха химии. Чтобы впитывалась мгновенно, — я говорил это тоном, не терпящим возражений. Фармацевт что-то мямлила про «индивидуальный подбор», но мой взгляд быстро убедил её, что «индивидуально» — это именно то, что я сейчас куплю за любые деньги. Я шел к её дому с этим пакетом и чувствовал себя распоследним романтиком из дешевой манги. Бросать камни в окно — серьезно, Акабане? Но мне нужно было отдать это сейчас.       Когда она высунулась из окна и получила камнем в лоб, я чуть не заржал.       — Ай-на-лай-ын! Выходи! — крикнул я, коверкая её язык. Это слово было единственным, что я запомнил, чтобы хоть как-то заставить её улыбнуться. Она выбежала в халате, заспанная, с аптечкой. Решила, что я подрался. Наивная. Я бы не стал её будить из-за пары царапин. Пока она обрабатывала мои ссадины (реально упал, пока лез к её забору, хотя ей сказал про трубу, дабы отмазаться как она), я смотрел на её руки. Пальцы были теплыми, а подушечки были в мазолях, внутри себя хмыкнул.       — Это... тебе. Не держи обиду, окей? — я всунул ей пакет с мазью. Внутри всё сжималось от странного чувства. Я не умею извиняться словами, но надеюсь, она поймет.       — Напомнить, что это ты меня разбудил? — она закатила глаза.       — Ради благого дела, — хмыкнул я. Когда она уже уходила, я окликнул её. Сказать «я хочу проводить тебя до школы» было бы слишком просто.       — Завтра в восемь жди. А то вдруг опять попадешь в неприятности. А благородному мне потом спасать тебя. Она подошла и щелкнула меня по носу. Черт. Никто не смеет щелкать Карму Акабане по носу. Кроме неё, видимо.       — Если хотел просто пойти со мной, мог бы просто попросить, — усмехнулась она и зашла. Я стоял и смотрел, как она заходит в дом. Лицо горело. Наверное, от ночного воздуха.       —«Заботишься обо мне», — передразнил я её мысли про себя. Наверное, так это и называется. Но если ты узнаешь, что я готов выкупить всю аптеку, лишь бы твоя кожа снова была гладкой, ты же мне этого вовек не припомнишь.

***

      Через несколько дней состоится поездка в Киото. Половина класса раздумывали кто с кем поедет. Уверен что Накамура и Фува затащат Куракаву к себе. Я лежал на спинку стула, слушая музыку и краем глаза наблюдая за перепалкой Мурамацу с Терасакой  которые лаялись из-за рамена, и я уже подумывал, не подлить ли кому-нибудь из них соуса в сумку для профилактики, но тут Наоми вставила свои пять копеек. «Чехлы для мозгов»? Я невольно усмехнулся. Мне нравится, когда она выпускает когти, это куда интереснее, чем её обычный образ «правильной девочки». Она сидела, уткнувшись в свое вязание, перебирала этот каштановый моток, а Накамура ошивалась рядом, как приклеенная. Рио зарылась пальцами в её волосы, и я почувствовал, как челюсти непроизвольно сжались. Какого черта она их трогает?       — А вот Карма-кун на твою «генетику» поглядывает чаще, чем на справочник... — прошептала Накамура. С этой блондинкой мы нашли общий язык с любовью доставать других, но все равно большую часть времени Накамура и Куракава проводили вместе. Чаще всего я с Сакурой общался только во время того как мы шли и возвращались в школу. Остальное время, её утягивали девчонки. Я услышав слова Накамуры мгновенно надел маску полнейшего равнодушия. Ерунда. Я смотрю на неё просто потому, что она может мне помочь в идеях убийства. Обычно писатели этим и заниматься. Им хватает идеи для раскрытия персонажей и сюжетом. Хм. Может она будет как Агата Кристи? Тоже будет придумывать свои кровожадные сюжеты пока моет посуду? Тогда она такой же садист как и я. И то, что я вчера выспрашивал про её любимое молоко в тетрапаках... это была просто разведка. Хотел знать, чем её можно подкупить в следующий раз, когда она решит на меня обидеться. Накамура стала звать ее к себе, та даже согласилась, но когда Терасака прервал их и позвал её в свою группу «побродить по тихим углам», внутри у меня будто что-то взорвалось. С ним? С этой кучкой дегенератов? Она же там просто задохнется от их тупости. Или, что еще хуже, Терасака решит, что он теперь её защитник. Так не поидет.       — Опередил. Наоми-тян едет со мной.       Я вытащил её в коридор, перехватив за локоть. Её рука была такой тонкой, почти хрупкой под моими пальцами. Пришлось включить режим «заботливого напарника», хотя самого тошнило от этой фальши. Извращенцы в Киото? Да я сам для неё опаснее любого извращенца, но ей об этом знать не обязательно. Я подошел к ней, придерживая за локоть.       — У тебя два варианта, — я шептал ей почти в самые губы, наслаждаясь тем, как она замерла. — Либо ты в моей группе, либо ты целуешь меня в губы прямо сейчас.– я был уверен, она не рискнет. Слишком гордая, слишком боится сплетен. Но когда она на секунду замолчала, глядя мне в глаза, у меня в голове пронеслась шальная мысль: «А вдруг?» Сердце почему-то пропустило удар. Это, должно быть, просто адреналин от удачного шантажа. В итоге она согласилась быть со мной в одной группе.       — Пиши меня к Карма-куну, — крикнула она Исогае. А я победно рассмеялся, хотя внутри почему-то стало непривычно жарко. Она злилась, ругалась на своем странном языке — «Кетші мазамды алмай!» — и это звучало чертовски мило, хотя я ни слова не понял.       — Я принимаю плату в любое время, — бросил я, облокотившись на её парту, пока она дрожащими руками пыталась вернуться к вязанию. В это время Коро-сенсей в костюме гейши вломился в класс, разряжая обстановку, но я не мог оторвать взгляда от Наоми. Она смеялась вместе с Накамурой, а я стоял рядом и убеждал себя, что мне просто нравится её бесить. Да, именно так. Бесить её, моё хобби. А то, что я не хочу, чтобы она была в паре с кем-то другим весь Киото... Ну, это просто потому, что я эгоист и не люблю делиться хорошими напарниками.

***

      Наконец Киото. Три дня вдали от этой пыльной горы, но в компании всё того же желтого осьминога. Карасума-сенсей вещал про снайперов и государственные заказы с таким лицом, будто читал прогноз погоды, а не план убийства.       — Правительство уже наняло стрелков, — чеканил он, я лениво развалился на траве, крутя в пальцах травинку. Снайперы? Ну-ну. Это всё равно что пытаться подстрелить муху, летящую на сверхзвуке, при помощи зубочистки. Но Наоми, конечно, не могла промолчать. Она всегда ищет логику там, где правит абсурд.       — На школьной поездке снайпер? — её голос звучал так искренне обеспокоенно, что я невольно прищурился. —но Коро-сенсей может просто уклониться, а пуля полететь дальше...       — «Какая ты правильная, Сакура-тян», — подумал я, подавляя усмешку.  Она переживала о случайных прохожих, пока Карасума просто отрезал её сомнения на корню. Она кажется растроилась, небось подумала что выгядела глупо, но её по голове потрепала Курахаши и о боже что же я вижу. Накамура бросила на них колкий взгляд. Неужели задорная Рио ревнует? Неужели Наоми стала настолько ей близка? Еще я увидел как Мимура чуть покраснел когда она спросила у Карасумы, она же почувствовала и повернулась к нему, а он стал резко говорить с Окаджимой который любовался Куракавой. Я перевел взгляд на профиль Сакуры, серьезная, сосредоточенная. Она даже не понимает, что в этом классе здравый смысл умер еще в тот момент когда взорвалась луна. После физкультуры начался настоящий аукцион. Девчонки из второй группы облепили Наоми, как пчелы сахар. Фува ныла, Рио зарывалась в её волосы. Хаями молча стояла рядом. Я стоял в стороне, наблюдая за этим «девичником».       — Почему ты должна Карме-куну? — донеслось до меня любопытство Накамуры. Наоми начала что-то лепетать про математику, про 100 баллов, про защиту... Она склонила голову набок, как птица, пытаясь объяснить необъяснимое. В это время Нагиса позвал меня.       — Карма-кун, поидешь в мою группу?       — Окей.       — Ты уверен? Ты ведь не будешь влипать в неприятности?       — Не переживай, но если это и случиться то я знаю как заставить свидетелей молчать – сказал я, показывая фото где был я, девушка свидетель и парень который доигрался. Оба держали свои удостоверения личности. Сугино схватил Нагису и стал отговаривать того, но он отказался. В итоге я в четвертой группе. Вторая группа стала жалеть Наоми и я решил, что пора заканчивать этот допрос. Я подошел сзади к ней. Руки сами собой легли ей на плечи, это уже стало каким-то рефлексом. Она вздрогнула, но не отстранилась. Я навалился на неё всем весом, чувствуя, какая она миниатюрная под моей школьной формой. Макушка её головы идеально подходила под мой подбородок.       — Карма–кун. Ты решил в какую группу поидешь?       — По этому я и пришел – и взяв её за плечи, повел в сторону окна, я видел как она смотрит на девушек, но пусть теперь не жалуется.       — Лично я с собой беру её, — объявил я, когда мы подошли. Нагиса и Каяно уже ждали у окна, те обрадовались когда увидели кого я привел.       — Наоми тебя никто не позвал? – спросил Нагиса, засписывая её в группу.       — Меня звали в две группы, но мне пришлось идти с Кармой–куном. – пока они болтали, я держал Наоми за плечи, мой взгляд упал на мои костяшки. Всё еще садят. Ссадины никак не хотели заживать, но каждый раз, когда я смотрел на них, я вспоминал того ублюдка Хаято и чувствовал глухое удовлетворение. Она думает, что я ввязался в неприятности «просто так»? Пусть думает. Главное, что теперь она в безопасности. Пока остальные расспрашивали и разговаривали, я положил голову ей на левое плечо. Её кожа была прохладной, а запах волос... я специально зарылся в них носом. Я знал, что у неё там, за ушами, кожа особенно чувствительна. Я видел, как она начала ерзать. Псориаз? Я помнил про него. Но вместо того, чтобы остановиться, я начал слегка щекотать её шею. Садист внутри меня довольно мурлыкал.       — Туй! Не стеб жатырсын?! Койшы! — вспыхнула она на своем языке.       — О, это иностранный? — Каяно аж подалась вперед от любопытства. Наоми начала объяснять про казахские корни, про маму... А я продолжал «доставать» её, просто чтобы послушать эти странные, гортанные звуки.       — Не понимаю, о чем ты, — невинно отозвался я, когда она попыталась меня спихнуть. На самом деле я понимал всё без перевода: она злилась, но в этой злости не было ненависти. Только искры, которые я так любил высекать. Потом Сугино притащил Канзаки. «Мадонна класса», все дела. Все заулыбались, засуетились, начали сдвигать парты. Я чувствовал, как Наоми расслабилась под моими руками. Она смотрела на Бич-сенсей, которая пыталась привлечь внимание, а потом её взгляд метнулся к Рио. Ревность? Серьезно? Сакура-тян боится, что её «первая подруга» её бросит? Забавно. Обе ревнуют друг друга.       Я сильнее сжал её плечо, словно говоря: «Никто никуда не уйдет, пока я здесь». Но вслух, конечно, ничего не сказал. И тут ворвался Коро-сенсей. С кирпичами. Когда этот красный фолиант весом в пару килограммов рухнул Наоми в руки, она едва не сложилась пополам. Я подхватил её за локоть, чтобы она не клюнула носом в пол.       — «Война и мир» Толстого?! — заорал Маэхара – я открыл свой экземпляр. Боже, этот осьминог реально настолько помешенный на нас? Теории самозащиты, бумажные модели храмов...       — Вы что, настолько взволнованны?! — хором спросило половина класса. Я же посмотрел на Наоми. Она прижимала этот тяжеленный путеводитель к груди и смотрела на учителя с таким восторгом, что мне стало почти обидно. Киото обещал быть шумным, тяжелым и полным дурацких правил. Но глядя на то, как Наоми увлеченно перелистывает страницы, я понял, я готов вытерпеть даже бумажные модели Кинкаку-дзи, лишь бы она продолжала так же краснеть, когда я кладу голову ей на плечо.       Влюблен? Нет. Просто мне нравится масштаб её терпения. Да, именно так я себе это и объясню.

***

      На вокзале всё было пропитано этим тошнотворным запахом превосходства главного корпуса. Ученики D-класса вовсю красовались своими кепками и билетами в первый класс.       — Чем-то запахло, случайно не бедностью?! — выдал один из этих придурков, затягиваясь сигаретой. Я лениво стоял в стороне, засунув руки в карманы. Если бы этот недоносок знал, как близко он сейчас к тому, чтобы проглотить этот окурок, он бы бежал до самого Киото пешком. Но Наоми... она не стала молчать.       — Чтоб вы знали, вы D-класс и если бы не мы, то вы бы были в самом низу, — отрезала она, глядя им прямо в глаза. Я едва заметно улыбнулся. Моя школа. Обожаю, когда она показывает зубы. Рио рядом тихо хихикнула, явно наслаждаясь тем, как вытянулись рожи у «элиты». Тут прилетела Бич-сенсей в своём наряде для красной дорожки. Очки, золото, декольте — она явно перепутала школьную экскурсию с вербовкой очередного олигарха. Карасума-сенсей, разумеется, устроил ей разнос. Его взгляд в этот момент мог бы прожечь дыру в стальной плите.       — Карасума-сенсей страшен в гневе. Надеюсь, что никогда не разозлю его, — шепнула Наоми девочкам.       «Зря надеешься, Сакура-тян, — подумал я, наблюдая за ней. — Чтобы разозлить мужчину, не обязательно нарушать дисциплину. Иногда достаточно просто быть тобой». В вагоне Наоми, не раздумывая, забила место у окна. Я сел рядом, чувствуя, как ткань её школьной формы задевает моё колено. Сугино, Нагиса, Канзаки, все суетились, обсуждали кожаные диваны, а я просто наслаждался моментом. Когда Коро-сенсей прилип к стеклу снаружи со своим нелепым «Тца-би-би-би-ри», Наоми подпрыгнула так, что едва не впечаталась в меня. Впервые видел, чтобы Нагиса так орал от возмущения. Позже, когда мы уже ехали, Наоми поправляла свои кружевные гольфы — медленно, сосредоточенно. Я смотрел в окно, делая вид, что мне плевать, но на самом деле фиксировал каждое её движение. Изначально мы играли в карты, и оказывается что она плохо играет в них и постоянно проигрывала, я же стебал ее за это, после чего парням пришлось отцеплять ее от моих волос. В итоге у нас забрали карты и она стала слушать музыку. Я же просто забрал у неё один наушник, не спрашивая разрешения. Она возмутилась, но наушник оставила. Сидеть так близко, деля один ритм на двоих... это было опасно комфортно. Когда она ушла с девочками за напитками, я проводил её взглядом.       «Кстати, а помните, как Коро-сенсей сорвал цветы?» — долетел до меня её смех. Внутри что-то кольнуло. Она смеется там, с ними. Без меня.

***

      Первый день в Киото был полон убийственных идей. Каяно мечтала о сладостях, Окуда — о ядах.       — Отличная идея. Отравим местной сладостью, — поддержал я Окуду, просто чтобы посмотреть на реакцию Наоми.       — Чего?! Нет! Это же трата отличных сладостей! — в два голоса закричали они с Каяно. Я смотрел на Наоми. Её глаза горели праведным гневом из-за «траты сладостей». Она такая простая в своих желаниях, и это бесило и притягивало одновременно. Пока мы бродили по местам исторических убийств, ей пришло сообщение. Я прищурился, делая вид, что изучаю путеводитель, но сам следил за выражением её лица. Она что-то быстро печатала, отрицательно качая головой. Интересно с кем.       В глубинке Гиона, среди этих заброшенных домов, всё и случилось. Когда нас окружили те старшеклассники, я инстинктивно шагнул вперед, заслоняя её. Главарь был жирным и самоуверенным. Я впечатал одного в землю одним движением.       — Я же говорил, Нагиса: если свидетелей нет, можно немного подраться.       Второй полез с канцелярским ножом. Жалкое зрелище. Удар, еще один — и он уже не такой смелый. Но пока я упивался своим превосходством, я упустил главное. Их было слишком много. Их схватили.       Очнулся я последним, Сугино и Нагиса выглядили побитыми, единственная невредимая отказалась Окуда.       — Простите, я испугалась и спряталась. – сказала она с виной.       — Ты все правильно сделала. Они не какие то новички в этом деле. Даже полиции пришлось бы с ними повозиться. Но я хочу сам лично их попытать.       — Но как мы их найдем?

***

      Когда мы нашли их по путеводителю, я стоял за дверью и слушал. Главарь кудахтал про «падение» Канзаки и уже тянул свои грязные лапы к Наоми. Мои кулаки сжались до белизны в костяшках. Я готов был разнести это здание по кирпичу.       — На вашем месте я бы переживала не за нас. А за свои жизни, — раздался голос Наоми. — Тот красноволосый... Если он узнает, что вы пытались нас изнасиловать, он вас просто разнесет.       Я замер. Она прикрылась моим именем. Назвала меня своим парнем перед этими ублюдками. В груди разлилось какое-то дикое, первобытное торжество. «Разнесу? О да, Сакура-тян. Ты даже не представляешь, как ты права». Мы вошли. Я смотрел на этих подонков и видел в их глазах страх.       — Вы посмели... тронуть мою девушку. Я поотрываю вам руки. Я не врал. В тот момент я действительно был готов содрать с них кожу. И то, что я назвал её «своей девушкой», не было просто частью плана. Это была правда, которую я пока отказывался признавать даже самому себе. И это позволяло не сдерживаться.       Когда Коро-сенсей закончил свою воспитательную работу и мы развязали девочек, я подошел к ней. Она выглядела помятой, спина болела, но глаза... в них была благодарность.       — Ты в порядке, Сакура-тян? — я протянул ей руку.       — Если честно, то спина болит... — пробурчала она, опираясь на меня.       Мы выходили из логова. Солнце уже садилось, окрашивая Киото в кроваво-красный.       — Знаешь, Сакура-тян, услуги «фиктивного парня» стоят очень дорого, — прошептал я ей на ухо, чувствуя, как она снова вспыхивает.       — Жерге кіріп кете жаздадым... — буркнула она.       — Ты так убедительно врала. Я даже почти поверил, — я не мог перестать подкалывать её.       — Считай это пиаром твоей репутации.       — Ммм, пиар это хорошо, но за эксклюзивные права придется платить. Довяжешь мне тот черный шарф до конца поездки.       — Погоди! Для чего тебе шарф? Только лето наступает! — она побежала за мной.       «Для того, чтобы у меня было что-то, сделанное твоими руками», — пронеслось в голове, но я лишь ухмыльнулся. Я не влюблен. Я просто расчетливый парень, который выбил себе самый ценный трофей в этой поездке. И я его не отдам. Ни Гакушу, ни этим ублюдкам из Гиона. Никогда.

***

      Мы шли к гостинице, и я кожей чувствовал, как за нашими спинами разворачивается целое шоу. Каяно и Канзаки перешептывались, Нагиса с Сугино переглядывались так, будто у них на глазах только что произошло чудо, а не обычная разборка. Ну и, конечно, этот желтый осьминог — розовый от восторга, скрипел своим пером в блокноте. Бесит. Я специально держал руки в карманах, чтобы никто не заметил, как они всё еще подрагивают — то ли от адреналина, то ли от злости на тех уродов. Наоми шла рядом, втянув голову в плечи и пряча руки в рукава. Я косо посмотрел на её запястья. Опять этот её псориаз? Она так отчаянно пытается скрыть свою уязвимость, что это вызывает у меня дикое желание либо защитить её, либо надавить на больное еще сильнее.       — Жерге кіріп кете жаздадым... — пробормотала она снова.       — Сакура-тян, ты что-то сказала? — я придвинулся ближе, почти касаясь её плеча. — Или ты уже репетируешь слова благодарности своему «герою»? Она огрызнулась, назвав меня шантажистом. Мило. Я продолжал играть свою роль, наслаждаясь тем, как она краснеет. Блеф? Конечно, блеф. Но когда она там, в Гионе, заявила тем придуркам: «Он вас разнесет», я почувствовал такой прилив гордости, какой не давала ни одна решенная задача по вышмату. Статус «парня»? Да я за эту фразу готов был переломать руки всей банде дважды. Но ей я об этом не скажу. Никогда.       В коридоре гостиницы она вдруг дернула меня за рукав.       — Погоди. Вот, держи. Она протянула мне брелок. Маленький вязаный Дэдпул. Я крутил его в руках, и внутри что-то странно кольнуло. Она вязала это две ночи? Для меня?       — Зайчик для тебя слишком приличный, — фыркнула она, сравнивая меня с этим безумным красным наемником. Я смотрел на эту фигурку, на мягкую пряжу, и маска садиста на мгновение стала невыносимо тяжелой. Она видит меня насквозь. Безумный, болтливый, красный... и «всегда защищает тех, кто дорог».       Я прицепил его к сумке.       — Раз уж я теперь твой Дэдпул, — прошептал я ей на ухо, — завтра утром жди меня у выхода... Ж-а-ра-й-ды-ма Ай-на-лай-ын?       Я специально тренировал этот выговор. Хотел увидеть этот шок в её глазах. И увидел. Она замерла, а я, насвистывая, пошел к своей двери.       «Влюблен?» — мелькнуло в голове.       «Бред. Просто удачная инвестиция в репутацию». Но сердце почему-то стучало слишком громко для «просто стратега».       Я уже почти дошел до своей двери, когда услышал быстрые шаги сзади.       — Карма-кун!       Я начал оборачиваться, придумывая очередную колкость, но не успел. Она врезалась в меня, как маленькое стихийное бедствие. Её руки сомкнулись на моей талии, и я... я просто превратился в камень. Воздух в легких закончился. От неё пахло лавандой и каким-то теплом, а её щека прижалась к моему плечу.       Мои руки замерли в воздухе. Я хотел её обнять? Или оттолкнуть? В голове был абсолютный вакуум. Был только этот бешеный ритм её сердца, отдающийся в моей груди, и тишина пустого коридора.       — Рахмет, Карма... Шын жүректен. Спасибо за всё, — прошептала она и отпрянула так резко, будто я был под напряжением.       Она убежала, сверкая пятками, а я остался стоять в пустом коридоре.       Я коснулся плеча, где всё еще чувствовалось тепло её лица. Мои уши горели не хуже её собственных.             Влюблен? Да какой там... я просто в шоке от её наглости.       «Ақымақ», — повторил я её слово про себя. Но на лице сама собой расцвела улыбка — не ехидная, не садистская, а какая-то совсем другая. Настоящая.

***

Pov Author       Утро в Киото выдалось солнечным, но для Курокавы оно было окрашено в цвета абсолютной катастрофы. Она вошла в обеденный зал отеля с грацией человека, идущего на эшафот. Каждое вчерашнее мгновение, тепло чужой кофты под щекой, твердость плеча Кармы и этот безумный, импульсивный порыв — прокручивалось в голове бесконечным постыдным фильмом.       Её уши пылали так ярко, что, казалось, могли осветить темные углы коридора. Она не решилась взглянуть на общий стол, где громко спорили ребята, и уж тем более боялась встретиться взглядом с копной ярко-рыжих волос.       Карма Акабане сидел за своим привычным столом, лениво помешивая кофе. У него в голове уже был готов целый арсенал едких замечаний. Он планировал довести её до белого каления, припоминая вчерашние «объятия Дэдпула», и насладиться тем, как она будет забавно злиться. Он уже предвкушал эту победу. Но когда он увидел её — маленькую, притихшую, прячущую лицо за огромным путеводителем в самом дальнем углу зала — его внутренний садист внезапно замолчал. К ней подошел Мимура. — Наоми–сан. Держи, это иогурт, и ты в порядке? Ты выгядишь слишком бледной. — Спасибо большое Мимура–кун. И можно через чан. И да все хорошо. Просто плохо спала.– она слабо улыбнулась тому и села за стол. Карма заметил, как дрожат её пальцы, судорожно сжимающие края книги. Еще он заметил румянец на лице зеленоглазого. Он невольно сжал ложку. Так же он заметил, как она старается стать невидимой. Карма прищурился. Издеваться над тем, кто уже повержен собственным смущением, было ниже его достоинства. Это было бы слишком просто. И, к его собственному удивлению, внутри шевельнулось что-то похожее на... нежность? Хотя сам бы он назвал это «инвестицией в спокойствие напарника». Карма бесшумно поднялся. Вместо того чтобы подойти к ней с колкостью наперевес, он направился к раздаче. Он точно знал, что ей нужно. Не стандартный гостиничный набор, а что-то, что заставит её почувствовать себя в безопасности. Наоми вздрогнула, когда перед её носом на стол опустилась тарелка. Она медленно опустила путеводитель и замерла. На тарелке золотились свежие, еще горячие баурсаки (Карма явно заставил Коро-сенсея попотеть на кухне), а рядом стояла кружка того самого невыносимо сладкого чая.       — Перестань дырявить взглядом книгу, Сакура-тян, — раздался над ухом знакомый голос, лишенный привычного яда. — От того, что ты спрячешься за бумагой, завтрак вкуснее не станет.– она подняла на него глаза огромные, полные недоумения и невысказанного вопроса. Она ждала удара, ждала шутки, от которой захочется провалиться под землю. Но Карма просто сел напротив, небрежно закинув ногу на ногу.       — Ты... ты не будешь смеяться? — едва слышно спросила она. Карма картинно вздохнул, рассматривая свои костяшки.       — Вообще-то, я собирался выставить тебе счет за химчистку кофты. Но, глядя на твои красные уши, я понял, что ты и так на грани самовозгорания. А мне не нужен обгоревший труп вместо напарницы.– Он пододвинул тарелку ближе к ней.       — Ешь. Это приказ твоего «фиктивного парня». И не вздумай благодарить, а то я решу, что ты снова хочешь броситься мне на шею. Мое терпение не безгранично. – Наоми на секунду замерла, а затем её губы тронула слабая, почти невесомая улыбка. Напряжение, сковывавшее её плечи всё утро, наконец исчезло. Она взяла баурсак, чувствуя, как липкий стыд сменяется странным, теплым чувством защищенности. Карма смотрел в сторону, делая вид, что его ужасно интересует вид из окна, но краем глаза он следил за каждым её движением. Он знал, что этот жест стоит тысячи шуток. Он не просто накормил её — он дал ей понять, что её секрет в безопасности. Что он не использует её искренность против неё.

***

      После долгого подъема к храму Киёмидзу-дэра даже у энергичной Каяно начали подкашиваться ноги. Солнце нещадно палило, заставляя Нагису то и дело поправлять лямки сумки, а Сугино, мечтать о ледяной воде. Канзаки, сверяясь с картой, вывела их к небольшому уютному кафе на тенистой улочке, над входом в которое висел манящий макет рожка с матчей. Зайдя и сделав заказ, Каяно и Сугино о чем-то оживленно шептались с Канзаки, стараясь не смотреть в сторону «парочки», а Нагиса лишь понимающе улыбался, попивая свой чай. Через время перед Кармой поставили огромную порцию мороженого с соленой карамелью и шоколадной крошкой. Он пододвинул вазочку на середину стола, но сам даже не прикоснулся к ложке.       — Знаешь, Наоми-тян, — Карма подпер щеку рукой, глядя на нее в упор, — спасение дамы, дело благородное, но использование моего честного имени в качестве щита… это требует компенсации.       — Я же просто хотела, чтобы они отстали, — пробормотала Наоми, не поднимая глаз.       — И у тебя отлично получилось! Я был тронут до глубины души, — в его голосе зазвучали те самые лукавые нотки, которые всегда предвещали подвох. Он взял ложечку и протянул ее девушке. — Раз уж ты взяла на себя роль заботливой девушки, будь добра, доведи ее до конца. Покорми меня. С ложечки.       — Что?! Я думала ты пошутил! — Наоми вскинула голову, столкнувшись с его выжидающим взглядом. — Карма, это же… люди смотрят!       — Ну, мы же в Киото, здесь нас никто не знает, — он широко и невинно улыбнулся, хотя в глазах плясали чертики. — К тому же, «твой парень» так устал, защищая твою честь… Мои руки просто не слушаются. – она побледнела, и услышала как Нагиса тихонько хмыкнул в чашку, а Сугино подавился своим мороженым. Наоми поняла, отступать некуда. Она медленно, почти дрожащей рукой, зачерпнула немного холодного лакомства.       — Только попробуй потом пошутить об этом, — пригрозила она шепотом. Карма послушно приоткрыл рот, принимая угощение с видом побежденного короля. На его губах остался след карамели, и он, не сводя с нее глаз, медленно облизал их, заставив Наоми окончательно залиться краской.       — Знаешь, — прожевав, выдал он с абсолютно довольным видом, — кажется, мне начинает нравиться эта поездка. Может, нам стоит чаще практиковать такое «прикрытие»?– тут в него кинули ложкой, которую он с легкостью поймал.

***

      Выйдя из кафе, компания снова погрузилась в пеструю толчею киотских улиц. Карма шагал чуть впереди, сцепив руки на затылке и с довольным видом насвистывая какой-то мотивчик, в то время как Наоми старалась охладить пылающие щеки, подставляя лицо легкому ветерку. Вскоре их внимание привлекла витрина небольшого, но изысканного магазина текстиля. Сквозь панорамное стекло виднелись сотни аккуратно сложенных платков, отливающих шелком.       — Зайдем? — предложила Канзаки, и девочки дружно поддержали идею.Внутри стояла приятная прохлада и пахло сушеной лавандой. Наоми сразу направилась к стойке с классическими принтами. Ее взгляд зацепился за безупречный аксессуар, шелковый платок, молочно-белый в черный горошек. Она приложила его сначала к шее, завязав кокетливый узел, а затем накинула на голову, придерживая концы у подбородка. Контраст монохромного шелка с ее темными волосами и глубоким взглядом был настолько разительным…что даже Каяно на мгновение замолкла, любуясь подругой.       — Тебе очень идёт Наоми–чан!       — Спасибо Каяно-чан – мягко посмотрев на подругу сказала она и рядом, в стеклянной витрине с украшениями, Наоми заметила два серебристых кулона на тонких цепочках. Один — в форме аккуратного сердечка, другой — лаконичный круг. Оба были с секретом: тонкая резьба по краю указывала на то, что они открываются, скрывая внутри место для крошечного фото или памятной записки. Она наклонилась чуть ниже, рассматривая детали, как вдруг почувствовала чье-то присутствие рядом.       — Этот платок невероятно подчеркивает ваши глаза, — раздался мягкий, бархатистый голос. Наоми выпрямилась и обернулась. Перед ней стоял молодой человек, судя по фартуку, сотрудник магазина. У него была приятная внешность, модная укладка и та самая профессиональная улыбка, которая мгновенно сменилась искренним восхищением, стоило ему рассмотреть лицо девушки вблизи. Она лишь вежливо улыбнулась в ответ, той самой доброй и открытой улыбкой, которая обычно и становилась «ловушкой» для окружающих.       — Благодарю вас, вы очень добры, — ответила она. — У вас чудесный ассортимент. — парень, вдохновленный ее дружелюбием, сделал шаг ближе, полностью игнорируя стоявших неподалеку ребят.       — Знаете, мы скоро получаем новую коллекцию из Франции, — он понизил голос до доверительного полушепота. — Я мог бы написать вам лично, когда они придут, чтобы вы были первой... Не оставите свой номер телефона? Для такого особенного клиента я сделаю исключение. Нагиса, стоявший у соседнего стеллажа, неловко кашлянул. Он уже видел эту картину десятки раз: природная красота Наоми в сочетании с ее неспособностью быть резкой с незнакомцами превращала обычный поход за покупками в сцену из романтического аниме.       — Ой, я... — Наоми чуть растерянно моргнула, ее вежливость не позволяла просто оборвать его, и она начала судорожно соображать, как отказать, не обидев человека. Но договорить ей не дали. Чья-то рука по-хозяйски легла ей на плечо, и в личное пространство продавца бесцеремонно вторгся Карма. Он прищурился, рассматривая парня так, словно тот был особенно скучным лабораторным образцом.       — Надо же, какой сервис, — протянул Карма, и в его голосе зазвенели опасные льдинки. — Но боюсь, список контактов у моей «девушки» уже переполнен. Особенно теми, кто пытается продать ей то, что она и пытается продать ей то, что она и так может купить прямо сейчас.       — Берем платок и эти два кулона, Наоми-чан. Тебе они очень идут. А номер... — он снова посмотрел на побледневшего продавца, — я могу оставить свой. Будешь присылать мне прайс-листы по утрам. Идет? – парень, мгновенно осознав, что «особенный клиент» пришла с очень непростой охраной, поспешил ретироваться к кассе, что-то бормоча о проверке чека.       — Опять ты за свое, — вздохнула Наоми, хотя в глубине души почувствовала облегчение.       — А ты опять слишком добра к тем, кто этого не заслуживает, — хмыкнул Карма, указывая на кулоны. — Давай быстрее, пока еще кто-нибудь не решил, что тебе срочно нужно предложить руку, сердце и скидочную карту. Ха-ха-ха! Видела бы ты свое лицо.       — Наоми-чан! Держи воды! Такое лицо и красное и бледное одновременно! – подбежала к ним обеспокоенная Каеде. После она повернулась к Акабане. — Карма-кун! Наоми-чан сейчас в обморок свалиться!       — Спасибо Каяно-чан...– сдерживая смущение и злость произнесла Наоми и подошла к кассе. Её банковскую карту перехватила другая рука, подставляя на списание чужие деньги.       — Карма–кун! Подожди!       — Поздно. Списание уже прошло. Не благодари. – сзади послышались голоса, после взяв пакет у ошелевшего продавца и девушку за плечи вывел он из магазина. — Дай номер карты! Я скину. — Неа. — Что? Почему? — Если я заплачу за тебя то... — Ты можешь на мне наварить. — Да. — По этому я не хочу быть у тебя в долгу! — Наоми–тян, если ты будешь так усердно пытаться отплатить то – Карма поклонился к кучерявой и тихо прошептал, – то я или кто то другой подумают что ты хочешь "другим способом" отплатить . — КАРМА! – вспыхнула кареглазая, а сзади ребята недоуменно переглянулись. — Карма – кун не правацируй ее! – сказала Каяно, а Окуда согласно кивнула. Нагиса же неловко улыбнулся, но кивнул. — Наоми–чан, остынь – мягко улыбнулась ей Юкико, и Сугино покивал мол согласен. Благодаря этому Куракава успакоилась.

***

Конец третьего дня       Куракава-младшая стояла за ширмой, накидывая на плечи накидку зеленого цвета. В телефоне загружалась сегоднешее интервью Акихиро Куракавы. Распустив волосы, она легла животом на футон и стала смотреть видео. Описание было таким. Акихиро Куракава, политик в сфере культуры, рассказал цель  строительства новых школ интернатов в Токио. Улыбнувшись, она нажала на кнопку воспроизвезти.       — «Господин Куракава, что вы можете сказать про строительство новый школ интернатов в Токио?»       —«Благодарю вас за этот вопрос. Видите ли, госпожа ведущая, когда мы обсуждаем строительство новых интернатов в Токио, мы говорим не о бетоне и архитектурных чертежах. Мы ведем речь о самом хрупком и ценном, что есть у нашей нации — о преемственности духа». – он едва заметно улыбнулся, и эта улыбка была исполнена благородного спокойствия.       – «Наша цель — не просто предоставить кров одаренным молодым людям. Мы стремимся создать пространство, где юный ум будет защищен от шума скоротечного мира. Позвольте мне пояснить: задачи наших школ-интернатов выходят далеко за рамки образовательной программы. Мы ставим перед собой задачу воспитать личность, которая будет одинаково свободно владеть и цифровым кодом, и кистью для каллиграфии. Мы интегрируем эстетическое воспитание в повседневный быт, чтобы культура не была для них сухим параграфом в учебнике, а стала естественной средой обитания. Я искренне убежден, что только в тишине закрытого учебного заведения, в атмосфере глубокого взаимного уважения между учителем и учеником, может зародиться истинный талант. Мы строим фундамент, на котором завтрашняя Япония будет стоять так же твердо и элегантно, как стоят наши древние храмы» – Акихиро на мгновение склонил голову в легком, почтительном поклоне, завершая мысль. Его речь текла подобно спокойной реке, без единой запинки, без лишних слов, выверенная до последнего слога. Он не просто излагал факты; он рисовал картину будущего, в которой каждый элемент был на своем месте, и эта уверенная вежливость действовала на публику гипнотически. Куракава смущенно посмеялась. «Если бы ребята увидили папу, как бы они отреагировали бы?»       — Бемби!       — Да? Что случилось Рио? Юзуки-чан?       — Можно без суффиксов.– подоидя сказала фиолетоволосая.– Мы хотим..       — Мы хотим поити подглядывать за Коро-сенсеем! Мы сможем узнать какое у него тело, и благодаря этому сможем  убить его в ванной, где он точно не ожидает, либо придумать план! Тогда денюжки точно наши! – с звездами в глазах воскликнула блондинка. Фува с такими же горящими глазами закивала. Наоми же тихо посмеялась.       — Но это не слишком? В ванную к учителю..– поклонив голову по птичьи, спросила у девочек она. – Я с вами поиду, но если он будет прям голый то не буду смотреть, ладно? Он старается помочь нам, а меня совесть замучает от того факта что мы пошли и подглядывали.       — Не переживай Нао-тян! – по дружески хлопнула по плечу фиолетоглазая.— Кстати ты не против если я тебя так буду называть? Такое прозвище такое милое!       — Окей.       — Что же..– начала Накамура и схватив обеих девушек за локти вытащила их из комнаты, в сторону ванн. – 10 миллиардов не ждут!

***

      Трое девочек сидели возле двери в мужскую ванную. Поджидая момента вовремя проскользнуть внутрь. То что они не учли, это другие ученики.       — Чего?! – вскрикнул Окаджима и девушки вздрогнули, а после показали пальцами "Ццц"       — Вы что тут делаете? – ошарашенно спросил Шиота не ожидая именно такого поступка, Накамура и Фува, но должно быть Куракаву они с собой взяли? Не моглаа ведь она сама предложить эту идею.       — Не видно что ли? Подглядываем!       — Подглядываете?! – одновременно переспросили Сугино и Шиота.       — Это мы должны! – указав пальцем на себя сказал Тайга не стесняясь. Правда в душе ему было немного страшно, тот случай с камнями врезался в его память.       — Я бы не сказал что, что то должен..       — Посмотрим что ты после этого скажешь. – сказала блондинка и отодвинула седзе. За ним на вешалке весела одежда Коро–сенсея. – Одежда на вешалке, значит тот кто носит её в ванной. Понимаете о чем я? Это наш шанс увидеть Коро–сенсея голым.       — Рио имеет ввиду, что мы сможем узнать, вдруг у него тентакли с головы до ног, или тело как у человека. – смотря на парней продолжила Наоми.       — Ну разве это плохо? Это может помочь убийству!       — Ия, ия, только давай я последней зайду. Меня прямо сейчас совесть замучает.       — Это будет самое ужасная история попытка подсмотреть.       — Хорошо! Стой тут. – ребята прошли в баню, и блондинка подошла к седзе, и стала открывать ее как вскрикнула – Что за?!       — Привет ребятки! – сказал учитель, и блондинка помахала рукой подруге, мол она может подоити, та подошла и заглянула, он был розовым и был в ванной полной пены.       — Сюда нельзя ничего добавлять.       — Это моя слизь. Она нежно и бережно очищает кожу.       — И ваше тело это самое делает ?       — Ха-ха, но вам некуда бежать. Мы стоим перед вами и выходом. – успехнулась Накамура и вытащила нож – Даже если мы вас не убьем, но за то увидим голым.       — Как учитель я против. Ой, кажется я начинаю замерзать. Ну-ру-фу-фу. – сказад осминогообразный и встал с ванны. Вода застыла с ним как холодец, и он сбежал через окно.       — А с ним эти шутки не работают Накамура–сан.       — Но в любом случае мы узнали что то интересное.       — Мхм.

***

      В данный момент, мальчики находились у себя в комнате, а девочки у себя.       —Так и знал, Наоми первая, а Канзаки вторая, обе лидеры. — сказал Маэхара. Мальчики сделали список самых популярных девочек в классе и сейчас, голосуют за лучшую.       —Да, их все любят. — спокойно сказал Мимура. — Ну, ты пригласил Кандзаки, Сугино. Как? — спросил у Сугино Мимура.       —Столько всего случилось за эти дни. Мы так толком и не поболтали. — разачарованно выдохнув сказал Сугино.       —Мда…ну и тяжко вам пришлось. — прокомментировал Маэхара.       —Мне интересно, кто из девочек кому нравятся. — взяв в руки лист с популярностью, сказал Мимура.       —Я не могу выбрать одну единственную. — громко и с разочарованием вселенной сказал Окаджима.       —Как и все остальные. — спокойно сказал Мимура.       —Нагиса, а кто тебе нравится? — спросил у синеволосого Маэхара.       —А? М-мне? — засмущался Нагиса.       —Вот-вот. Ведь, рядом с тобой всегда ходит Каяно. — с ухмылкой поддержал Мимур.       — Она же тебе должна нравится? — также говорил Мимура.       —Что? — удивленно смутился Нагиса.       —А тебе самому кто нравится? — защитил и перевел смущающуюся тему для друга, Сугино.       —Кто мне нравится? Тайна покрытая мраком. — беззаботно сказал Маэхара.       —Достал! К тому же ты популярен у девушек, это ещё бесит! — раздраженно и возмущенно крикнул Мимура.       —О! Да вы тут веселитесь. — входя в комнату с напитком, сказал Карма, одновременно выключая с телефона интервью Акихиро Куракавы.       —Карма, ты вовремя. Кто из девчонок тебе нравится? — спокойно спросил Маэхара. Мимура протянул лист Карме, а он взяв его, посмотрел на лидирующих. —Ого, Наоми-тян на первом. — с доброй ухмылкой сказал Карма. —Наоми-тян? — переспросили парни, кроме недовольного Терасаки и Мимуры. — Ну здесь уже ясно. Я выбираю Наоми–тян. —  ответил Карма, после обратно протянул лист Мимуре.       —Наоми-сан? Она разве не слишком правильная для тебя? — спросил Сугая подняв бровь.       —Да, вы же полные противоположности. — недоуменно сказал Котаро и поправил очки.       —Благодаря её уму, она может сделать столько всего, что поможет мне в моих делишках. Может ответить мне. Да и она начитанная, идеальный напарник. — с садистской ухмылкой сказал Карма и посмотрел на парней сверху вниз.       — Значит ты выбираешь её как не любовный, а скорее как напарницу? – переспросил Кимура, Акабане ему кивнул.       — Что же, раз уж мы заговорили по правде, то мне в любовном смысле нравится Наоми-сан – покраснев признался Мимура. Остальные парни переключились на него.       — Мимура сволочь! – кинулся на того Окаджима и Маехара. – Она нравится не только тебе.       — А я то что?! – психанул на них уже Коки, отбиваясь подушкой.       — Прекратите, Наоми-сан перестанет общаться как либо с вами если узнает что вы поругались или подрались. – неожиданно для всех сказал Йошида.       — Э-э…Йошида, никто не ожидал от тебя это услышать..– посмотрел на того Исогай.       — Да, она тогда перестанет общаться с такими неудачниками – продолжил Терасака наблюдая как у парней побледнели лица.       — Да и верите или нет, но она ведьма! – подключился с друзьям Мурамацу.       — Погодите! – привлек внимание парней Сугая. – Разве не ходили слухи в втором году что Наоми-сан встречается с Асано? Их часто вместе видели.       — Думаешь это правда? – с сомнением спросил Кимура, подвинувшись поближе.       — Ну говорили так..– вспоминая и скрестив руки на груди продолжил Сугая, он хотел еще добавить, но звук сжавшего металла прервал. Все перевели взгляд на Карму, который в это время внимательно смотрел на тех, но безобидно улыбался.       — Ладно, парни, оставим это только между нами. — решил разбавить атмосферу в комнате, с неловкой улыбкой сказал Исогай.       —Конечно, без проблем. — беззаботно, будто ничего и не было ответил Карма, остальные кивнули.       — Никому из нас не хочется огласки, — приставив указательный палец губам, как бы говоря «Цццц», сказал Исогай.       —Не дайте девчонкам или учителям прознать о…— обходя каждого парня в комнате, говорил Исогай и когда его взгляд остановился на Окаджиме, который стоял чуть подаль от двери, то Юма увидел розовую голову Коро-сенсея, который с всунутой внутрь комнаты головой стоял у двери.       —Добрый вечер. Ясненько-ясненько. — с розовым цветом на всей коже, говорил Коро-сенсей и записывал что-то в журнал. Все в ступоре смотрели на него и спустя пять секунд, Коро-сенсей тихо закрыл дверь. Первую секунду парни были в ступоре, а после…       —Он всё записал!       —Убить его! — кричали парни и следом за Коро-сенсем выбежали из комнаты, при этом доставая ножи и пистолеты.       —Моя сверхскорость, то что надо, для сбора информации. — убегая от разъяернных мальчиков на скорости 20 махов, хвастался Коро-сенсей.       —Что? Какие парни нравятся? — переспросила предложение Накамуры Катаока. Рио кивнула.       —Именно! Девчонки всегда говорят о таком в таких поездках. — стоя посередине круга сказала Рио.       —Да! Да! Мне нравится Карасума-сенсей. — подняв руку, влюбленно ответила Курахаши.       —Да-да. Он всем нам нравится. Но, я имела ввиду наших одноклассников. — слегка недовольным тоном сказала Рио.– Исогай и Маэхара…в принципе ничего.       —Да? Ты так думаешь? — спросила у блондинки, вторая староста 3-Е класса.       —Конечно. Правда, Маэхара со многими встречается, так что на первом месте Исогай. — задумчиво ответила Накамура.       —Карма весьма привлекательный парень. — вспоминая улыбаясь сказала Яда. — Если бы только не его характер.       —Согласны. — в унисон ответили девушки. Наоми напряглась, и её лицо и уши покраснели от воспоминаний. Особенно после первого дня, реакция Рио. Flashback Брюнетка сидела возле двери как в комнату зашла Рио, попивая холодную газировку.       — О бемби! Карма–кун! Она ту... – тут кареглазая вскочила и закрыла ей рот ладонью, попутно затаскивая и закрывая дверь.– Кхэ! Ты чего?!       — Рио! Пожалуйста! Ццц!       — Что случилось?! Ты что такая красная?! Это все из за похищения? Ты как себя чувствуешь?       — Рио все хорошо! Пожалуйста давай потише! – приложив палец к своему рту сказала Наоми, и увидев что блондинка кивнула, отпустила её.       – Карма там?       — Был там, он просил посмотреть и сказать если ты в комнате.       — Не говори пожалуйста! – тут до синеглазки стало доходить что к чему.       — Да ну, не верю.       — Нет. – поматала головой Куракава, отрицая все мысли подруги.       – Нет!       — Что между вами было?!       — Ты посмотри он там в коридоре? Если нет то давай выйдем. Сюда скоро другие девочки придут, а мне подышать надо.       — Окей. – вышла она и пришла через 2 минуты.– Пусто. Пошли.       — Угу.       Обе купили по газировке и встали в дальний угол. Газировки пшыкнули и обе сделали большие глотки.       — Рассказывай давай, заинтриговала меня.       — Короче, когда нас похитили... Я тем мудакам сказала что если они нас тронут то мой парень изобьет их – блондинка внимательно слушала и отпивала газировку. – И я сказала что мой парень это Карма. – вот тут синеглазая выплюнула жидкость, и одновременно подавилась. Подруга кинулась её по спине бить.       — Да ну нахуй! – отдышавшись сказала Рио, и Наоми неоднозначно пожала плечами – А потом что было?       — Ну, когда наши пришли то Карма подиграл. Ну и когда мы пришли в отель, я перед тем как уйти обняла в качестве благодарности и убежала. И пока мы шли он говорил что завтра я обязанна буду его покормить мороженным. Щас мне даже стыдно вспоминать!       — Воу воу, ниче ты подруга! Уже обручила! Хотя на месте Кармы...я бы сама за тобой бегала.       — Я что твой типаж?       — А это плохо?       — Неа.       — Вот и я о том же.       — Значит теперь у вас свадьба когда? Мне надо подготовиться вапше то!       — Ты ахринела?!       — Рио...– позвала она подругу, та обернулась, она протягивала в руке брелок зайчика с бантиком– Держи это тебе, сама связала.       — Вааау! Милый какой!       — Прям как ты.– тихо сказала Наоми наблюдая как та любуется зверушкой.       — Спасибо большое! – обняла блондинка и брюнетка обняла в ответ.       – Насчет Кармы я шучу, не обижайся ладно?       — Я знаю Риочка. И не обижаюсь.       — Ну все тогда! Давай на перегонки! – и стартанула первой.       — Эй! Стоять! End flashback       — Когда нас похитили, именно Наоми сказала что Карма её парень – вспоминая сказала Канзаки.       — И Карма еще потвердил! – включилась Каеде.       — Они правда так убедительно говорили об этом – согласилась Манами. Наоми ощутила на себе интерес всей женской аудитории.       — Это было для дела! Мы не встречаемся! – пыталась она отнекаться как её повалили и стали щекотать. – Рио! Помоги!       — Не отвлекаемся! Ну же выкладывай! Ты ведь любишь его! — говорила Яда.       — Нет! — уверенно ответила Куракава, пытаясь увернуться.       —Врешь! А ну колись! — сказала Накамура и повалив Наоми на пол, села на её бедра и начала щекотать. Наоми знала что Рио с ней так играет. И Рио знала что Наоми понимает что именно такие игры нравятся блондинке.       —Ээээ, так не честно! Ха-ха-ха-ха-ха..— пытаясь не смеяться говорила Наоми.       — Вот-вот. Колись. — поддержала Курахаши. Смех Наоми был заразным, иначе как объяснить то, что даже те девушки, которые держали её, начали смеяться?! Затем, из-за движений халат чуть спал с плеч Наоми, оголяя его, а её волосы растрепались, на глаза от смеха наворачивались слезы.       — Честно, я считаю Карму сильным, и умным, парнем. Он не такой плохой, как о нем говорят. Но я думаю он выберет кого то поспокойнее.– лежа призналась Наоми. Девочки отступили.       — А правда, не такой он уж и страшный.       — Часто даже молчаливый.       — А он другим был?       — Эй, соплячки, сейчас типа пора выключать свет и баиньки. — открыв дверь в комнату девочек, лениво и устало сказала Ирина Елавич, в её руках была коробка пива. Девушки прервали свою пытку и с вопросом посмотрели на свою сенсей.       —Типа пора? — неловко повторила слова Ирины-сана Рио.       —Ну вы же и дальше будете болтать. — устало сказала Мисс Елавич. — Только прошу вас, потише. — попросила сенсей и уже собралась уходить, но её остановил вопрос от Курахаши.       —А почему только вы пьёте?! Нечестно. — возмущенно сказала Курахаши.       — Скидывайтесь на общак Бич-сенсей! – сказала Наоми, придерживая голову Накамуры.       — Ну, так я ведь уже взрослая. — спокойно сказала Ирина Елавич.       —Точно! Бич-сенсей, расскажите нам взрослые истории. — с улыбкой попросила Накамура, а Наоми чуть воздухом не подавилась. Она с удивлением, вперемешку со смущением посмотрела на подругу. Та ей шепнула что для сюжетов книг подоидет, тем более на реальных событиях.       —Точно-точно. Они все равно полезнее ваших уроков. — мило и совсем спокойно сказала Курахаши.       —Тоже мне умники! — возмущенно сказала Ирина. В это время, Яда встала позади нее и положив руки на плечи своей учительницы, повела внутрь комнаты.       —Проходите-проходите. — с веселой улыбкой сказала Яда, подталкивая ту.       —Что?! — удивленно крикнули девушки.       — Бич-сенсей, вам всего лишь двадцать?! — удивленно сказала Наоми и положила в рот сладость. Ирина не врала. Это чувствовала Куракава. Рио взглядом спросила у брюнетки, правду говорит Бич сенсей или нет, Наоми кивнула, говоря да, то есть правду. Сейчас, все девочки сидели окружив Ирину, а та сидела у окна. Рядом с ними, на полу, находились всякие вкусности и выпивка.       — Вы такая опытная, что мы подумали, что вы старше двадцати. — честно призналась Яда.       — Да. И ещё эта аура черной вдовы. — согласилась с Ядой Окано.       — Роскошь и сексопильность черной вдовы…— спокойно говорила Ирина. — Кто меня так назвал?! — возмущенно крикнула Ирина и с открытой бутылкой пива, указала на Каяну.       — Реакция запоздалая. — спокойно сказала Катаока.       — Послушайте, у женщин жизнь короче. В отличии от меня, вы родились в относительно безопасной стране. Будьте благодарны и развивайте свою женственность. — откусив кусочек из большого зефира, спокойно и нраваучительно сказала Ирина.       —Бич-сенсей, сказала что-то умное. — слегка удивленно сказала Окано.       — Она должна быть не в себе. — положив голову на плечо Наоми, сказала Рио обхвативая ту за талию.       —Не шутите, малявки! — недовольно крикнула Ирина.       —А знаете что? — обратила на себя внимание Ирины Яда. — Расскажите нам про мужчин, которых вы соблазнили. — восхищенно попросила Яда, тут как бы Наоми не смущало, но ее заинтересовала эта тема. Это какой же сюжет можно заделать!       — Да! Мне тоже интересно! — подняв руку весело сказала Курахаши.       — Хорошо. Осторожно. Эти истории не для детских ушей. — с ухмылкой сказала Ирина и лукаво посмотрела на покрасневших девушек.       — В общем, когда мне было семнадцать…— спокойно начала было Ирина и обводила каждого взглядом, а после заметила розового Коро-сенсея, который смущенно сидел. — Эй ты! Не встревай в наши женские разговоры! — вскочив со своего места, недовольно крикнула Ирина на Осьминога. Девушки аж подпрыгнули от всего этого.       — Почему же нет?! Я тоже хочу услышать про твои любовные похождения. — со смущенным лицом, но с привычной улыбкой сказал Осьминог.       — А сами то, Коро-сенсей?! Вы ничего о себе не рассказываете о своей личной жизни! — сев нормально, возмущенно сказала Накамура.       —Верно! — согласилась с ней Сумирэ.       —Что своих любовных историй нет?! — показав указательным пальцем на Коро-сенсея, возмущенно сказала Курахаши.       —Точно! Вам ведь нравятся сиськи. Наверняка вы влюблялись в кого-то! — возмущенно продолжила Такаока. Теперь, все девушки без исключения, возмущенно смотрели на Коро-сенсей при этом указывая на него. Коро-сенсей разочарованно выдохнул и на скорости 20 махов сбежал от девушек.       —Он сбежал! — вставая со своего места, недовольно крикнула Ирина. — Поймать! Разговорить! Убить! — достав нож из рукава халата отдала приказ Ирина. Все девушки тоже достали ножи и побежали к выходу. Как только Коро-сенсей вышел в коридор, то слева от него раздались голоса девушек, а справа парни.       —Меня окружили. — психованно сказал Коро-сенсей, после на него начали замахиваться ножами ученики Е-класса.       —Вот мы и попробовали убить его. — смотря на то, как ученики Е-класса пытаются убить своего учителя, сказал Карма.       —Да. — кивнув ответил Нагиса, у которого на руках был пистолет. Они оба стояли чуть поодаль от всего этого и со стороны наблюдали за всем этим.       — КУДА ОН ДЕЛСЯ?!?

***

      Наоми ища Коро, успела проскользнуть к коридору где находится комната учителей и за седзе раздались голоса.       — Что это был за шум?       — Ученики хотели узнать мои любовные похождения. Да и нет у меня теперь пальцев, чтобы посчитать кто у меня был.       — Ты о временах когда у тебя были две ноги и две руки? Ладно это не мое дело.       — А ты умный мужик Карасума. Даже после всего что мы пережили, это неправильно спрашивать о прошлом.       —«Времена когда у тебя были две ноги и две руки? Неужели Коро–сенсей был человеком?» тут её отвлек звук открывающегося седзи и она быстро сбежала оттуда к комнате девочек.