Их шумный дом

20 лет назад: — Шин, просыпайся. — Еще пять минуточек, Мичи, — буркнул парень, пытаясь удержать свою теперь уже официально девушку в объятиях. — Мичи, ну полежи со мной. — Какой полежи?! Я есть хочу! — нарочито возмущенно буркнула девушка, пытаясь выпутаться из кольца мужских рук. — Ши-и-ин, пусти-и-и. — Если поцелуешь — отпущу, — улыбнулся парень, когда почувствовал, как лицо защекотали мягкие кудри, а потом его быстро чмокнули в губы. Но ему этого было мало, поэтому вместо того, чтобы отпустить девушку, он повалил ее обратно на кровать и придавил своим весом, после чего углубил поцелуй. — Мошенник, — буркнула смущенная Такемичи, когда наконец-то выпуталась из кокона рук и одеял. Затем, подобрав свою ночнушку с пола и одевшись, потопала на кухню. — Вставай через минут двадцать. Я пошла делать завтрак. — Хорошо, милая, — прозевал Сано, провожая стройную фигуру взглядом, пока та не скрылась за дверным проемом. «Эх, вот что такое счастье!» — с глупой улыбкой на лице подумал парень уже про себя, когда шаги за спальней утихли. Еще месяц назад Вакаса с Такеоми угарали над ним, потому что ему отказала двадцатая девушка подряд, а теперь они кусают локти, потому что самая замечательная девушка на свете готовит ему бенто на работу и шлет милые сообщения. — Поверить не могу, что такая красотка встречается с тобой! — завистливо недоверчиво пробурчал Вакаса, когда Шиничиро показал ему их с Такемичи совместную фотку с третьего свидания. — У нее, случайно, нет сестры? — как бы невзначай уточнил Такеоми. От злорадных мыслей его отвлекла Такемичи, которая снова вернулась в спальню. Девушка лишь молча скинула ночнушку, обнажая тело, покрытое следами, оставшиеся после вчерашней ночи, и, открыв шкаф, начала доставать оттуда вещи. Шиничиро молча очертил взглядом эти изгибы, на которых красовались следы его рук и зубов, и сглотнул, чувствуя предательское тепло то ли в груди, то ли ниже пояса. — Завтрак почти готов, — уведомила его Ханагаки, повернувшись к раздевающему ее взглядом Сано. — Я сейчас приду. — Мичи, ты куда? — вместо этого спросил парень, когда девушка, полностью одевшись, схватила с комода свою сумочку и телефон. — Я быстро, милый, — лишь улыбнулась в ответ брюнетка и, отвесив ему воздушный поцелуй, вышла из комнаты. Уже из коридора Шиничиро услышал звук застегивающейся молнии и скрип двери и снова решил поинтересоваться: — Так куда ты идешь? И в первые на его памяти последовала странная пауза, после чего Такемичи выкрикнула. — Я за хлебом. Шиничиро ее голос показался слегка взволнованным, пусть он и не обратил на это внимание. И лишь спустя час, когда она не вернулась и так не подняла трубку после череды звонков и сообщений, Шиничиро, глядя на подстывший и полностью готовый завтрак на одного человека, огорченно выдохнул. — Никто из нас не ест хлеб.

***

19 лет назад: — Он меня бро-о-о-сил, — рыдала девушка, уткнувшись в подушку на кровати друга, который беспомощно смотрел на то, как оккупировали его место для сна. — Мичи, ну не стоит плакать, — вздохнул Дракен, восемнадцатилетний вице-командир одной из самых влиятельных банд Токио. А на кровати, размазывая сопли и слезы об его подушку, валялась Ханагаки Такемичи — его самая близкая подруга. Рюгуджи, к сожалению, был не самым подходящим человеком, который мог бы оказать эмоциональную помощь, но все же смотреть на рыдающую от горя подругу было не очень приятно. — Ну хочешь мы с пацанами его припугнем? Баджи с Торой только повод дай, они на любого кинутся, — пытался утешить подругу Кен. — Скажи мне, я некрасивая, да? — вдруг шмыгнула девушка. — Это из-за этого он меня бросил? Рюгуджи удрученно вздохнул. Он знает Такемичи сколько себя помнит. В детстве она была ему как старшая сестра (несмотря на то, что была на год младше), но после того как она уехала по обмену на целый год в другую страну, где нашла себе парня, который бросил ее после ее приезда в Токио, она вела себя как капризная младшая сестра, постоянно ошиваясь у него дома (т.е. в борделе) и плача ему в жилетку. — Нет, ты очень-очень красивая, — как можно мягче произнес парень, погладив девушку по голове. — И вообще, зачем он тебе сдался? Давай я познакомлю тебя с пацанами? Ты им точно понравишься. — Не хочу-у-у, — яростно покачала головой брюнетка, судорожно всхлипывая последний слог. — Ну хотя бы с Мицуей? — попытался Кен. — Не-е-ет. Рюгуджи снова вздохнул. Это было бесполезно. И немного грустно. Несмотря на то, что с Такемичи он знаком почти столько же, сколько и со Свастонами (а по факту даже чуть дольше), его подруга почему-то уже почти тринадцать лет категорически отказывается даже встретиться с его друзьями. И несмотря на то, что она сама расспрашивала о них и с интересом слушала об их приключениях, каждый раз, когда он пытался хоть как-то их познакомить, она находила отмазку сбежать со встречи еще до того, как прибывали Свастоны. В банде даже начали его подкалывать, что мол, у него никогда не было подруги, и вообще, он все выдумывает. Так что, неясно чем мотивированными усилиями Ханагаки, его почти что названные братья и самая близкая подруга так до сих пор и не встретились. Хотя в тайне он надеялся познакомить его хотя бы с Мицуей — единственного кандидата из всей этой оравы, которого он одобрил бы в качестве парня Ханагаки. — Кен, я уродливая, да? Я видела его фотку с новой девушкой, она совсем другой типаж, — вдруг спросила Ханагаки с горькой усмешкой, вырвав парня из его мыслей. — Что? Нет! — закатил глаза Рюгуджи. — Мичи, ты у нас такая красавица, уверен, все парни в школе только за тобой и бегают! — Я сейчас на домашнем обучении, — надулась девушка. — Но если бы ты училась в школе… — попытался исправиться парень. — Давай я все-таки тебя познакомлю с Мицуей? — Кен, ты неисправим, — теперь уже вздохнула сама Такемичи. И неожиданно для парня потянула его на кровать и села сверху. — Ми-… — Ты достал со своим Мицуей, — перебила его девушка, посмотрев на него сверху вниз. После чего откинула свои длинные волосы на бок и склонилась ближе. — Неужели ты меня не считаешь привлекательной? — Я… Таке- — Тш-ш. — Кен замолк, когда девушка положила указательный палец ему на губы, не зная, как реагировать. — Пожалуйста, только сегодня, можешь отнестись ко мне не как к подруге?

***

Кен знал, что это плохо закончится. Не стоило ему тогда идти на поводу у расстроенной подруги, которая явно была не в себе, и всего-то хотела забыться в объятиях единственного близкого ей мужчины. Зачем он вообще позволил ей переспать с ним?! — [Набранный вами номер не соответствует действительности. Повторите попозже.] От злости Дракен швырнул телефон на кровать. — Твою ж мать, Такемичи…

***

18 лет назад: — В этом учебнике слишком много воды, советую лучше вон тот. Хару оглянулся, чтобы понять, кто это вообще тут распизделся под его ухом. И, найдя глазами сей объект, закатил глаза, демонстративно раздраженно выдохнув: типичная ванильная старшеклассница, пародирующая героинь седзе-манг. Кукольное лицо, легкие кудри, идеально выглаженная школьная форма и сраные туфельки с закругленным концом. «Чтоб я еще раз помогал Баджи с выбором литературы!» — ругнулся про себя Акаши-средний, отходя от книжной полки в самой популярной библиотеке среди молодежи этого района. — Извини, номер не дам, — небрежно бросил парень и развернулся на носочках, чтобы поскорее свалить из секции. — Тогда держи мой. — Но не тут-то было. Бойкая незнакомка явно не понимала намеков, потому что догнала блондина в два шага и всучила ему — ошалевшему от такой наглости — стикер со своим номером, после чего с улыбкой ему подмигнула. — Будут вопросы касательно химии или биологии, обращайся. Я сама готовлюсь по этому профилю. И ушла, оставив растерянного Хару стоять в проходе между полками.

***

Книгу по ее рекомендации он все же взял. — Хару, приятель, я не знал, что ты такой спец по биологической литературе! — счастливый Баджи был готов плакать от радости находки. Сидящие рядом Чифую и Казутора с облегчением выдохнули, потому что учебник действительно был хорош — он был написан понятным языком, там было много примеров и аналогий, а также рекомендаций по дополнительной литературе. То, что нужно было Баджи, чтобы подготовиться к вступительному экзамену в ветеринарный колледж. — Хару, а ты куда собираешься поступать? — спросил у него Казутора, пока сам названный сидел и прожигал взглядом бедный учебник. — Не знаю, не решил еще, — отмахнулся парень, пожав плечами. И это было правдой. Акаши еще действительно не решил, что он будет делать после школы, а между тем осталось чуть меньше года времени. Да, Такеоми его пилил насчет после школьного образования, пытаясь заставить его взяться за ум, но Хару не было ничего интересно. Все, чем он занимался большую часть своих подростковых лет, — это участвовал в разборках банд в составе Тосвы, которую он с друзьями основали восемь лет тому назад. Только теперь, если почти все основатели решили взяться за ум (даже Баджи!), то он был совершенно апатичен и потерян, просто плывя по течению последние два года старшей школы. — Ну, ты умный, если начнешь заниматься, то поступишь почти куда угодно, — заметил Ханемия. Хару цокнул и хотел было уже ответить, как его перебил удивленный возглас Баджи: — О, гляньте-ка! Тут записка с чьим-то номером! И вытащил тот самый стикер, который пару дней тому назад ему сунула та ванильная старшеклассница. И прежде чем Хару понял, что он сделал, он резко наклонился к брюнету и выхватил бумажку из его рук. — Это моя! — ляпнул парень под удивленные взгляды друзей. Сначала те недоуменно на него посмотрели, не понимая причин такой реакции, но потом Чифую наконец-то поднял брови и с одобряющей ухмылкой спросил: — Оу, к тебе подкатили? Она хоть красивая? — Эй, это я нашел тот номер! — попытался возмутиться Баджи. Казутора же лишь с понимающей усмешкой посмотрел сначала на записку в его руках, а потом на него самого: к нему тоже часто подкатывали и выпрашивали его номер. И лишь сейчас Хару понял, в какое дермище он вляпался. И шумно вздохнул.

***

— Было бы прикольно, если бы стал доктором. Что-то типа хирурга. — Хару обернулся на знакомый голос, и это правда оказалась та самая «ванилька» (как про себя прозвал ее блондин). — Ну представь, пациент просыпается после наркоза, и первое, что он видит, — это ты, весь такой красивый, словно ангел, и пациент начинает задумываться, может, он умер и попал на небеса? Хару был готов кринжануть, хотя в то время такого слова еще никто не знал. — К тому же ты интересовался биологией, разве нет? — продолжила незнакомка, уже присев за столик рядом с ним. — Я выбирал книгу для друга, а не для себя, — ответил парень. А вот в чем он не признается, это то, что он подрался с Баджи за тот номер, неделю терпел издевательства со стороны Свастонов по поводу незнакомки, что дала номер, и что последние четыре дня он все свое свободное время сидел в этой библиотеке, ожидая увидеть ее снова. Зачем? Хару сам не знал ответа на этот вопрос. «Биология,» — подсказало сознание. — «Простая биология. Тебя просто зацепила ее красивая внешность.» — Жаль, — отметила девушка, доставая учебники и тетради из рюкзачка. — Было бы прикольно, если бы мы с тобой готовились вместе, а потом оба пошли учиться на врача. — Да, — на автомате кивнул парень, невольно залюбовавшись ее так раздражающе красивым профилем. А потом резко помахал головой в разные стороны, словно пытаясь отрицать нечаянно ранее сказанное. — То есть нет! Незнакомка с хитринкой посмотрела на него, после чего рассмеялась, видимо, найдя этот жест по-своему милым. А ее смех — звонкий и воздушный — в тот день навсегда отпечатался в памяти блондина.

***

Четыре месяца пролетели незаметно. Занятия с Сакурой теперь были его любимой частью дня. Он был готов заниматься с ней часами, просто чтобы слушать ее звонкий голос, любоваться точеным профилем, слушать ее шутки, большую часть из которых он не понимал, и смотреть на то, как эти полюбившиеся ему голубые глаза искрились восторгом при каждом правильно выполненном задании. — Прости, я кормила Чику и Кенни, — с виноватой улыбкой произнесла девушка, извиняясь за опоздание. Харучие закатил глаза: вечно эти Чика с Кенни требовали столько внимания от Сакуры. Он не знал, были ли это ее коты, или псы, или хомяки, да кто угодно — он не спрашивал детали, Сакура — никогда не проясняла. — У нас экзамен через два дня, ты хотя бы начала финальную подготовку? Или мне снова придется тебе зачитывать все формулы и цепочки? — проворчал Хару, нарочито строго смотря на девушку перед ним. — Ну, Хару, не злись, — попыталась задобрить его брюнетка, в умоляющем жесте сложив руки. — Ага, ты в прошлый раз так тоже говорила. Помнишь, на сколько ты написала свой пробны-. — договорить ему не дали, так как женские руки схватили его за воротник ветровки и потянули вниз, после чего чужие губы, пахнущие спелой вишней, накрыли его собственные. Поцелуй длился недолго. Секунд пять-шесть максимум. Она даже не пыталась зайти глубже, сразу же отпустив ошалевшего парня и посмотрев на него снизу вверх. — Все, заткнулся? — ее щеки очаровательно покраснели. Впрочем, сам Хару выглядел не лучше: прямо как свежесваренный рак. — Нет, — прошептал парень в ответ, медленно покачав головой и опустив взгляд на женские губы, — не заткнулся. И в этот раз поцеловал ее уже сам.

***

— Когда выйдут результаты? — спросила Сакура, сюрпая из чашки фруктовый чай. — Через два дня, — ответил Хару. — Как думаешь, сдал? — Да, было почти легко, — пожал плечами парень. — Молодец, — похвалила его брюнетка, откладывая чашку на кофейный столик перед диваном, где они сидели, пытаясь расслабиться после тяжелого дня за просмотром фильма. Хару даже сбежал от тусовки с ребятами, за что снова наслушался подколов и советов предохраняться. Но оно того стоило: лежать в теплой, уютной квартирке в объятиях самой милый девушки в мире. — Кстати, где эти твои Чика и Кенни? — спросил блондин, не заметив никаких следов живности дома. — У родителей, — коротко ответила девушка. — Подумала, что ты будешь ревновать. — Я? К ним? — усмехнулся Акаши, но в глубине душе все же поблагодарил девушку за предусмотрительность. — Разве нет? — усмехнулась в ответ Сакура, потянувшись чуть повыше, чтобы оказаться лицом прямо напротив лица блондина. — Зато в этот вечер я вся твоя. — И как бы невзначай добавила. — И ты сегодня так хорошо постарался. А потом легонько коснулась его губ своими. И кажется, это была лучшая награда за всю его жизнь.

***

«Я поступил! Я поступил!» — два слова на повторе гремели в его голове. — Нужно срочно позвонить Сакуре! — прошептал блондин, судорожно ища в списке контактов самый часто используемый номер. Он был на седьмом небе от счастья, хотя всего полгода назад даже не думал о том, чтобы поступать в универ. А как обрадуется Сакура, когда узнает, что он поступил в этот престижный медицинский вуз. В том, что поступила она, Хару даже не сомневался. Он вообще никогда в ней не сомневался. До этого момента. — [Набранный вами номер не соответствует действительности. Повторите попозже.] И, возможно, поэтому больше никогда не смог ее увидеть.

***

16 лет назад: — Мне так нравится это место! — небрежно уронив коробку с книгами на пыльный столик, с восхищением в голосе произнесла Мика. Рюсей, который за это же время успел перенести с улицы в пять раз больше коробок, которые еще и были в три раза больше тех, что таскала девушка, лишь с уставшей, но довольной улыбкой проводил скачущую с одного угла в другой брюнетку. Именно Мика вдохновила его на эту идею — открыть свой книжный магазин после школы, когда Сато, не зная, чем заняться — но при этом не желая становится частью зоомагазина друзей — повстречал Мику Ханако, студентку письменного факультета Токийского университета. Они познакомились в книжном, где Рюсей слонялся от безделья, а девушка, увлеченная историей каллиграфии и несшая десять книг в руках, случайно опрокинула на парня все свои фолианты. Глупое знакомство, неловкие переглядывания, взаимный интерес и несколько свиданий — и вот она уже помогала ему сейчас обустраивать это пыльное помещение, которое уже как лет десять не видало арендаторов, под книжную лавку. Они заказали новых книг, также обошли несколько точек и выкупили уже бывшие в использовании книги, привезли мебель, которая почти вся уже была расставлена по местам. Оставалось лишь рассортировать книги, сделать рекламу, провести генеральную уборку и можно будет открываться. — Я так устала, — вздохнула брюнетка, с глухим «пуф» плюхнувшись на диванчик в центре магазина. — Да что ты говоришь, — саркастично подметил Сато, присаживаясь на диванчик рядом с девушкой. — Ты, наверное, так перетрудилась! — Угу, — промычала Ханако, прислонившись головой к крепкому плечу парня. От такой близости девушки тот слегка покраснел. А щекотавшие его шею кудри и цветочно-фруктовый аромат ее духов, ставший слишком осязаемым, лишь раззадорили его сильнее. — М-мика, — слегка кашлянув, произнес Сато. — Я… — Мне холодно, — перебила его Ханако, осторожно проведя руками сначала по мускулистой руке, а затем и твердому прессу парня. Рюсей напрягся. Не от страха, а скорее от предвкушения и приятного волнения, осторожно боковым взглядом обведя полюбившийся ему за последние пару недель женский профиль. Они были знакомые дней двадцать, не больше, но ему казалось, будто он знал ее всю свою сознательную жизнь. Как если бы они были вместе и в прошлых жизнях тоже. А тем временем подсевшая поближе к нему брюнетка, прижавшись щекой к мужской груди и подняв на парня слега влажные глаза, тихо спросила: — Согреешь меня? И как Рюсей мог ей отказать?

***

— Кажется, я люблю тебя, — выдохнул парень в кудрявую макушку, но ответа так и не последовало. Проследив за ровным дыханием девушки, которая лежала на его груди, доверчиво прижавшись к нему всем телом, Сато понял, что та уже уснула. Поэтому брюнет лишь поправил слегка сползший с них плед, чтобы укрыть их обнаженные тела полностью, и покрепче обнял Ханако. Эта была лучшая их ночь вместе. И последняя.

***

3 года назад: У Изаны Курокавы в жизни было все: успех, богатство, статус, влияние. И все же, Курокаве иногда казалось, будто в этой идеальной картине жизни отсутствует один финальный штрих, последний кусочек пазла. Отношения были для него скорее забавой, чем целью остепениться. Зачем ему держаться за одну женщину, если на ее место придут еще десяток таких же? Возможно, из-за этого он никогда не задерживал подле себя ни одну из своих пассий, постоянно ища в каждой то, что могло бы его увлечь и бесповоротно в себя влюбить, только для того, чтобы каждый раз потерять интерес и разочароваться. Возможно, из-за этого Эмма неодобрительно цокает на его отношение к отношениям в целом, а Шин лишь качает головой со слишком печальным выражением лица. «Однажды ты встретишь ее, ту самую,» — как-то сказал старший из братьев Сано, на что Изана лишь усмехнулся. Ага, конечно… Чтобы потом его бросили, и он страдал как кисейная барышня по своей неразделенной любви? От мыслей Изану вырвало резкая боль в икре: мужчина почувствовал, как по штанине расползлось горячее пятно от чая. — Простите, пожалуйста, — сразу же запричитала откуда-то сзади и снизу. Изана обернулся: позади него на коленях сидела девушка. Вокруг нее были разбросаны книги, а в стороне валялся как раз тот самый злополучный стаканчик, из которого угасающей струйкой лились остатки чая. Мужчина видел, что она упала нечаянно и даже слегка растерла руки об асфальт, но собственная пострадавшая нога его беспокоила больше. Поэтому Изана раздраженно кинул: — Будьте осторожнее в следующий раз. — Простите еще раз! Я оплачу вам химчистку, — незнакомка поднялась с дороги и вместе с тем наконец-то подняла голову и окинула его взглядом его штанину. И Изана замер. На него смотрели самые голубые глаза, которые он когда-либо видел. — Однажды ты встретишь ее, ту самую. Теперь же слова Шина в голове прозвучали как издевка. — Я оплачу вашу химчистку, могу я взять ваш номер? — повторила незнакомка, и в этот раз Изана кивнул, даже не внимая в суть вопроса. Он смотрел лишь на ее глаза. Такие чистые, глубокие, яркие, самые-самые голубые глаза, которые он когда-либо встречал в своей жизни. А потом их взгляды встретились. И где-то глубоко в этом взгляде, за небесной радужкой и за чернотой зрачка, Изана увидел то, что он впервые не хотел бы видеть на чужом лице. Ужас. Настоящий животный ужас.

***

Изана Курокава знал эту эмоцию. Кому, как не ему, знать о страхе, плещущемся в чужих глазах, лишь при мимолетном взгляде на него. Он был силен и достаточно жесток, чтобы внушать страх и своим подчиненным, и врагам одним лишь присутствием. И страх в чужом взгляде для него всегда был приемлемой, скорее даже ожидаемой реакцией. Но не в этот раз. Аяко — так звали эту красивую женщину с прекрасными голубыми глазами — не дрожала, не лебезила и не заикалась перед ним. И все же… этот привычный страх в глазах никуда не исчезал. Как бы ласков, как бы чуток не был Изана с ней и во время свиданий, и в переписках, она всегда смотрела на него с этим глубоко спрятанным, но все же не до конца утаенным ужасом в глазах. Она смотрела ему прямо в глаза, улыбалась, смеялась, и вместе с этим как будто бы смотрела сквозь него. Изану это жутко бесило и расстраивало, но он не хотел напугать Аяко своими расспросами и пошатнуть и без того с трудом наложенный контакт. Он просто выжидал. Пока она растает, пока раскроется сама, падёт под его мягким, но уверенным натиском. И непременно ему расскажет о том, что же ее так гложет. — Я люблю тебя, Аяко, — шептал ей мужчина, покрывая ее лицо, шею, грудь нежными поцелуями и прижимая к себе, чтобы согреть. — Я все для тебя сделаю. — Я знаю, Изана, — улыбнулась женщина в ответ. — Но ты мне не веришь, — продолжал настаивать Курокава, то накручивая ее локоны на длинные пальцы, то целуя худые женские костяшки. В этот раз Аяко не ответила. — Все, что ты хочешь, милая. Только не оставляй меня, пожалуйста. — Изана остановил свои ласки и, аккуратно взяв любимую за подбородок, заставил ее посмотреть ему в глаза. Он еще никогда так никому не открывался, не был таким уязвимым перед кем-то. Аяко не отвернулась и не попыталась отвести взгляд, но продолжила молчать. В этот раз на дне двух бездонных озер Изана увидел, как, помимо страха, заплескалась новая эмоция. Чувство вины.

***

Бонус 1: — Ока-сан, а ты знаешь, что значит «ushel za hlebom»? — спросил Тецу у самого знающего — по его скромному мнению — эксперта по русскому языку и культуре, к которому он мог обратиться. То есть, у мамы. — Конечно, сладкий, — ответила Такемичи слегка сконфуженно, при этом вопросительно посмотрев на сына в ответ. — Только ты где таких слов нахватался? — У Шинджи. Я слышал, как он объяснял это в школе своим одноклассникам, — пояснил Тецуо. А потом вдруг резко затих, опустив задумчивый взгляд в пол и, осторожно коснувшись пальцами мамину руку, тихо спросил: — Наш папа тоже, да? Поэтому у нас нет папы? Тецуо всегда был смышленее своих сверстников, но он все еще был ребенком, и глядя на опечаленное выражение лица сына, Такемичи не могла не чувствовать вину перед ним. — Ох, Тецу, — сразу же спохватилась женщина, присев на корточки перед сыном и схватив того за руки. — Твой… ваш папа… просто так получилось, милый, — с тяжелом вздохом вымолвила Ханагаки-старшая, растерянно пожав плечами. — Ваш папа… он не виноват, он вас не бросал и ни за каким хлебом не ходил. — Такемичи попыталась успокоить сына: пусть тот и не плакал, и не истерил, поникший взгляд и поджатые губы говорили яснее слов и разбивали ее материнское сердце. — Он просто не знал, о том что у меня родились вы. Он не виноват, милый. Он вас не бросал. — Он виноват, ока-сан, — покачал головой мальчик, не соглашаясь со словами матери. — Он нас не искал. — Тецу… — Ока-сан, даже если он не бросал нас, он бросил тебя! — бескомпромиссно заявил маленький Ханагаки, хмуро глядя на мать. После чего, увидев растерянное выражение ее лица и покусанные губы, виновато потупил взгляд и, вырвав руки из мягкой хватки, отошел на пару шагов назад. — Прости… И после этих слов выбежал из комнаты. Растерянная Такемичи даже не успела остановить сына. — Это я виновата, Тецу, — прошептала женщина в пустоту. — Это я их бросила.

***

Бонус 2: — А-ха-ха-ха, Кенни такой смешной в детстве был! — сидя в гостиной перед кучей разбросанных альбомов и просматривая детские фотографии братьев, двойняшки на пару с Рюске и близнецами хихикали особенно громко над фотографиями второго по старшинству брата. — Готов поспорить, он с этим покерфейсом и родился! — хмыкнул Рен, сложив обратно фотку, где трехмесячный Кенни сурово глядел в камеру из-под нахмуренных бровей и ширмы своей люльки. — Я все слышу, мелкие засранцы! — донесся с кухни ворчливый бас. — А когда жениться будешь, тоже с таким лицом будешь стоять? — еще сильнее поддразнил его Рюске. — Ну он хотя бы женится, — встал на его защиту Кеша, который показался из все той же кухни, выйдя в гостиную. — А вот кто за вас, бестолочей, выйдет замуж, это еще таких поискать надо. Близнецы, вы не в счет. — Спасибо, Кеша, — улыбнулись ему в ответ Соуки и Наоки, после чего злорадненько ухмыльнулись в сторону старших, тут же с громким смехом убежали, чтобы не схлопотать от них же. — Пацаны, че вы делаете? — после того, как близнецы убежали, в гостиной показались Шинджи с Хейске. Четыре пары глаз — Кеша, Рюске и Рен с Рином — мигом уставились на них как по команде. — Да не, по сравнению с ними, у нас точно есть все шансы, — отмахнулся Рюске, а двойняшки лишь согласно закивали. — Вы о чем? — переглянулись между собой недоумевающие Шинджи и Хейске. — Ну это точно, — добавил Кеша, качая головой.

***

Бонус 3: Ох как Такемичи не любила эти разговоры «о важном». Но, когда ты мать, таких разговоров никак нельзя было избежать. — Хару, тебе уже тринадцать, нам пора поговорить о половом созревании. — Я прочитал все учебники, что есть у нас дома, в школе, и в районной библиотеке. — Отлично, — выдохнула Такемичи, чувствуя радость от облегчения, что одной темой меньше. — А теперь о безопасном сексе. — Спрашивай.

***

Бонус 4: — Мам, почему он черный? Четыре пары голубых глаз с любопытством уставились с Такемичи на новорожденного, которого девушка положила на диван в гостиной. Ханагаки закатила глаза и тихо, но возмущенно пробормотала: — Такие маленькие, а уже расисты.

***

Бонус 5: — Мам, почему он черный? Теперь уже семнадцать пар голубых глаз с любопытством уставились с Такемичи на новорожденного, которого мать-уже-как-в-восемнадцатый-раз положила на диван в гостиной. Ханагаки уже хотела закатить глаза и тихо, но возмущенно пробормотать, как вдруг Рюске, обведя взглядом остальных шестнадцать — и всех поголовно бледнокожих — братьев, обиженно заявил: — Ну и расисты же вы!