Краски твоего сердца

      Ли Ин, присев на обочине деревенской дороги, задумчиво смотрела в безоблачное небо. «Ли Ин» — лишь имя, которое ей дала семья.       Её настоящее имя — Хун Дэ. Фамилия Хун широко распространена в окрестных деревнях и в переводе означает «великий». Семья Хун издавна известна как род ритуальных художников: они владеют несколькими лавками, где продаются картины для самых разных обрядов и событий.       Отец девочки был старшим сыном в семье, рождённым от наложницы, поэтому не имел права наследовать семейное дело. После женитьбы он покинул город и обосновался в деревне.       Однако благодаря своему мастерству художника он обеспечил семье стабильный достаток. Ему не приходилось беспокоиться о еде и одежде, и даже в деревне его уважали.       Ли Ин росла умной и любознательной девочкой. Она любила читать и много размышлять, за что её в деревне считали настоящим чудом. Каждый раз, когда отец слышал похвалы в её адрес, его лицо смягчалось, а морщины расходились в тёплой улыбке.       В свободное от семейного ремесла время Ли Ин рисовала — но её работы сильно отличались от традиционных. Обычно в их семье писали ритуальные сюжеты: пейзажи, свадебные сцены или, чаще, похоронные портреты. Однако ей это казалось слишком однообразным. Она тянулась к иному: изображала мифических существ, придумывала собственных животных и божеств. Хотя эпоха технологий давно принесла камеры и новые способы запечатления реальности, старые традиции всё ещё сохраняли спрос среди консерваторов.       Мать девочки заботилась о ней с большой теплотой. С самого детства Ли Ин жила в окружении родительской любви, зная, что на неё возлагают большие надежды. Пока другие дети работали в поле, она оставалась дома — читала и рисовала.       Как и многие её сверстники, она мечтала о мире за пределами деревни, где бурлила жизнь и развивалась цивилизация. Оторвав взгляд от книги, она посмотрела вдоль дороги, затем закрыла её, поднялась и направилась к дому. Во дворе сидел её отец, держа в руках пачку дешёвых сигарет.       — Какую книгу ты на этот раз взяла из библиотеки? — лениво спросил отец, стряхивая пепел прямо на землю.       Он смотрел на Ли Ин с мягкой теплотой, но девочка в ответ лишь что-то невнятно пробормотала. На мгновение в его взгляде промелькнуло лёгкое недовольство, однако оно быстро исчезло, будто его и не было. — Ли Ин, тебе нужно учиться, — произнёс он уже серьёзнее. — Мы понимаем, ты живёшь в относительном комфорте и, возможно, у тебя нет больших амбиций, но ты должна сдать общеобразовательный экзамен. Иначе ты застрянешь здесь, в деревне, до конца жизни. — Я уверена, что наша дочь справится, — мягко вмешалась мать, осторожно ставя поднос с едой на уличный столик. — Не дави на неё, дорогой.       Ли Ин села рядом с родителями и, взяв несколько кусочков тушёного мяса, спросила, всё ещё не до конца прожевав: — Я слышала, к нам едет третья тётя. Это правда? — Да, — ответил отец, и при упоминании сестры его лицо на мгновение потемнело от скрытой печали. — Приготовь ещё один набор посуды. Она должна приехать через несколько минут. — Ли Ин, твоя тётя — хороший человек, — добавила мать. — Благодаря её помощи твой отец смог продать несколько крупных полотен по выгодной цене. Если ты добьёшься чего-то в жизни, не забывай отплатить ей тем же добром.       Мать уже собиралась встать, чтобы принести ещё одну тарелку, как за оградой раздался тихий гул затухающего двигателя и хлопок дверцы автомобиля. Отец резко поднялся и направился к воротам, мать поспешила в дом за приборами, а Ли Ин с любопытством выглянула во двор. Тётю она не видела много лет — с тех пор, как ей было шесть. Тогда та казалась совсем другой: более уставшей, почти изломанной жизнью. Теперь же перед ней стояла иная женщина — в аккуратной, новой одежде, с подтянутой фигурой и живой, уверенной энергией.       Увидев Ли Ин, тётя улыбнулась и легко коснулась её головы. — Ли Ин, мы не виделись десять лет, а ты уже так выросла, — сказала она с улыбкой и, чуть наклонив голову, добавила: — Ну что, жених уже появился? Или всё ещё прячешься за книгами и рисунками? — Тётя Цзин, меня мальчишки не интересуют, — Ли Ин наигранно скрестила руки на груди и отвернулась. — Они только об одном думают. У меня вся жизнь впереди, спешить некуда. Родители поспешно поклонились гостье. — Сестра, мы знали, что ты скоро приедешь. Проходи, пожалуйста, — сказал отец. — Ли Ин, принеси тёте стул.       Девочка радостно кивнула, быстро вернулась в дом, вынесла скамью и аккуратно поставила её у стола, вытирая рукавом, словно это было что-то особенно важное. Тётя наблюдала за ней с лёгкой улыбкой, а Ли Ин, не скрывая любопытства, смотрела на неё в ответ. — Ли Ин, неужели ты теперь такая старательная? — подмигнула тётя Цзин. — В прошлый раз, когда я приезжала, ты вовсе не была такой усердной. — Я тогда была совсем маленькой, — Ли Ин слегка надулась, отворачивая взгляд в сторону, словно пытаясь скрыть лёгкое смущение. — И многого просто не умела и не понимала.       Отец, наблюдая за этой сценой, тихо усмехнулся и с тёплой иронией произнёс: — Эта маленькая леди в своё время очень часто спрашивала, когда же ты приедешь, и с нетерпением ждала твоего возвращения.       Тётя, заметив, как лицо девушки заметно покраснело лицо от смущения, не удержалась и тихо рассмеялась. — Ли Ин, я своё обещание не забыла, — сказала она, после чего медленно достала из сумки две книги по мифологии и аккуратно положила их на стол перед девочкой. — Хун Цзин, твой брат часто вспоминает о тебе и много рассказывает. Раз уж ты приехала, останься у нас хотя бы на несколько дней. Дому давно не хватало твоего присутствия. Женщина слегка улыбнулась, но в её глазах промелькнула усталость. — Невестка Старшего Брата, я бы с радостью осталась дольше, но сейчас на мне лежит слишком много дел клана. Завтра мне придётся вернуться. Когда всё уладится, я обязательно приеду снова, — тихо ответила она, виновато взглянув на брата.       Отец Ли Ин тяжело выдохнул и покачал головой. — Не обращай внимания на её слова, сестра. Семейные дела всегда стоят на первом месте. Возможность встретиться у нас ещё будет.       Хун Цзин ненадолго замолчала, словно обдумывая что-то важное, а затем перевела взгляд на Ли Ин. — Брат… Ли Ин ведь уже шестнадцать? — Пока шестнадцать, но через год ей исполнится семнадцать, — с лёгкой улыбкой ответил отец. — Время летит слишком быстро. Кажется, ещё вчера она бегала по двору ребёнком. Он посмотрел на дочь, которая уже успела углубиться в новые книги, будто весь остальной мир перестал для неё существовать.       Хун Цзин некоторое время молчала, а затем её лицо стало серьёзным. — Есть один важный вопрос, который я хотела обсудить. Секта Хуалин объявила набор новых учеников. Нашему клану позволено представить трёх кандидатов… и из двух оставшихся мест одно я могу отдать по своему выбору.       Отец Ли Ин нахмурился, явно не ожидая такого. — Секта Хуалин?.. Разве это не Секта Бессмертных Живописцев Духов?       Хун Цзин кивнула. — Именно она. Пусть это и секта Бессмертных, но наш клан имеет достаточно высокую репутацию, чтобы получить такую привилегию. Ты знаешь моего сына — его никогда не интересовала живопись. Всё, что у него есть, это талант к копью. Для пути Бессмертного этого недостаточно.       Она посмотрела на Ли Ин. — Но за этой девочкой я наблюдала с самого детства. Она умна, терпелива и жадна к знаниям. К тому же у неё есть врождённая любовь к искусству. Возможно… именно она сможет воспользоваться этим шансом.       Мать Ли Ин прикрыла рот ладонью, не скрывая волнения. — Цзин… это ведь невероятная возможность…       Отец медленно положил руку на плечо дочери. — Я займусь этим вопросом. Пусть Ли Ин попробует. Если небеса благосклонны к ней, значит, это её судьба.       Ли Ин растерянно переводила взгляд с одного взрослого на другого. Слова о Бессмертных звучали для неё слишком странно и далёко.       Наконец, набравшись смелости, она тихо спросила: — Что… значит быть Бессмертным?       Тётя сразу посерьёзнела. — Бессмертные — это существа, которые могут летать по небу, управлять духовной силой и выходить за пределы человеческой жизни. Для нас, смертных, они подобны легендам, которые невозможно до конца понять.       Ли Ин застыла, не веря услышанному. — Летать?.. — прошептала она. — Как птицы?       Хун Цзин чуть усмехнулась. — Нет. Птицы связаны с небом так же, как мы связаны с землёй. Но Бессмертные свободны от этих оков. Им не нужны дороги, стены или границы. Они ступают туда, куда смертные даже не смеют смотреть. — И… это могут сделать люди? — голос Ли Ин дрогнул.       Тётя покачала головой. — Люди? Нет. Те, кто вступает на этот путь, постепенно перестают быть обычными людьми. В комнате повисла тяжёлая тишина. Даже ветер за окном будто стих.       Ли Ин почувствовала, как сердце начинает биться быстрее. Страх и любопытство переплелись в ней, рождая странное чувство, которого она никогда прежде не испытывала. — Если они больше не люди… тогда кто они? — тихо спросила она.       Хун Цзин долго смотрела на неё, прежде чем ответить: — Это вопрос, ответ на который смертный может услышать лишь однажды… и только если сумеет сам ступить на этот путь.       Эти слова глубоко потрясли Ли Ин. Она ничего не знала о Бессмертных, но, глядя на серьёзные лица родителей и тёти, ясно поняла: этот разговор имеет огромную важность. Не раздумывая больше, она опустилась на колени перед Хун Цзин и несколько раз низко поклонилась, касаясь лбом земли — жестом, в котором смешались уважение, решимость и мольба о шансе изменить свою судьбу. — Ли Ин, ты должна подготовиться до конца лета. Я вернусь за тобой, чтобы отвести тебя в секту от имени клана Хун       В тот день, после долгого разговора с тётей, Ли Ин не могла найти себе покоя. Каждое её слово, каждое упоминание о Бессмертных, о полётах над небесами и о пути, который выводит за пределы человеческой жизни, вновь и вновь всплывали в её мыслях.       Когда в доме всё стихло, а родители были заняты своими делами, Ли Ин тихо выскользнула со двора и направилась к окраине деревни — туда, где редко кто появлялся. За последними домами начинались пустые поля, поросшие высокой травой, а дальше тянулся старый холм, с которого открывался вид на всю деревню.       Она села на прохладную землю, обняв колени, и долго смотрела вдаль. Сердце её было неспокойно. Ли Ин не боялась тех опасностей, о которых рассказывали старики: жестоких испытаний, борьбы за ресурсы, предательства среди культиваторов или даже смерти. Всё это казалось ей чем-то далёким и почти естественным. Если путь к великой силе труден — значит, так и должно быть. Но было то, что пугало её куда сильнее. Талант.       Она боялась не самого пути, а того, что может оказаться недостойной даже сделать первый шаг.       За долгие годы Ли Ин перечитала множество книг — от древних легенд до забытых трактатов, которые пылились на полках деревенской библиотеки. Среди них ей однажды попался старый, потрёпанный свиток, в котором говорилось о природе духовной силы.       В том писании утверждалось, что каждый смертный рождается с так называемым «семенем духа» — крошечным источником силы, скрытым глубоко внутри тела. Однако у большинства людей это семя столь мало, что напоминает виноградную косточку, почти не способную пробудиться. Лишь те, чьё семя духа достигает размера хотя бы вишнёвого зерна, имеют настоящий шанс вступить на путь бессмертия. А те, чьё семя было ещё больше… О таких людях в книгах писали как о благословлённых небом.       Ли Ин крепко сжала кулаки. — А что, если у меня нет этого? — тихо прошептала она самой себе.       Ветер тронул её волосы, но ответа не последовало. Она всегда считала себя особенной лишь потому, что любила читать, рисовать и думать о вещах, о которых другие дети даже не задумывались. Но всё это… разве имело значение перед лицом врождённого таланта? Если у неё нет духовного семени, то все мечты о великом мире за пределами деревни останутся лишь мечтами. Она подняла взгляд к небу. Небо, которое раньше казалось ей просто красивым и бесконечным, теперь выглядело иначе — словно за его пределами скрывался целый мир, о существовании которого она только что узнала.       Мир Бессмертных. Мир силы. Мир свободы.       И впервые за всю свою жизнь Ли Ин почувствовала не просто любопытство… а жгучее желание туда попасть. Даже если её талант окажется слабым. Даже если путь будет труднее, чем она может представить. Она хотела попробовать. Потому что, если она откажется сейчас, то всю оставшуюся жизнь будет сидеть в этой деревне, смотреть на то же самое небо и гадать, что же скрывается за его пределами. И эта мысль пугала её куда больше, чем любая опасность на пути Бессмертного.       На следующее утро тётя уже собралась уезжать из деревни. Ли Ин с её родителями помогли ей погрузить машину несколькими гостинцами для семьи и парой картин, которые отец нарисовал перед приездом тёти, чтобы передать их клану в знак признания и уважения. Было видно, что родители Ли Ин были очень рады тому, что их единственный ребёнок имеет такой уникальный шанс.       В маленькой деревне не существовало настоящих тайн. Здесь даже весть о том, что у соседской кошки появились котята, разлеталась быстрее ветра, и каждый житель знал об этом ещё до захода солнца. Поэтому новость о том, что Ли Ин получила шанс попасть в Секту Хуалин, распространилась почти мгновенно. Более того, сам отец девочки не стал скрывать этого — в его голосе звучала такая гордость, что удержать подобное при себе было бы невозможно. Очень скоро вся деревня только об этом и говорила. И с тех пор взгляды людей на Ли Ин изменились.       Если раньше для большинства она была просто умной дочерью семьи Хун, которая любила книги и постоянно рисовала, то теперь её стали видеть иначе — как человека, стоящего на пороге великой судьбы. Некоторые смотрели на неё с восхищением. Другие — с надеждой. Но были и такие, чьи взгляды были полны зависти.       Особенно это касалось тех, кто когда-то сам мечтал попасть в секту, но оказался отвергнут из-за отсутствия таланта. Для них путь Бессмертного был самой заветной мечтой, которую жестоко отняли. И теперь, видя, что кто-то из их же окружения может ступить туда, куда им вход был закрыт, в их сердцах рождалась тёмная злоба. Для некоторых эта зависть доходила до опасных мыслей. Если они не могли получить это сами… то почему кто-то другой должен? Иногда в чужих глазах мелькало нечто холодное, почти убийственное. Ли Ин этого не замечала, но её отец замечал всё. Поэтому последние дни он всё чаще незаметно следил за дочерью.       По деревне то и дело слышались разговоры: — Хун Мэй действительно родила удивительного ребёнка. Не зря клан выбрал её для Секты Хуалин. — Я видел, как росла эта девочка. С детства было понятно, что она отличается от других. — Если она станет ученицей секты, её будущее будет безграничным. — Ли Ин, у тебя наверняка великий талант. Не забывай нас, когда возвысишься.       Подобные слова сопровождали её повсюду. Куда бы она ни пошла, люди останавливали её, заговаривали, улыбались, расспрашивали. Даже старики, которые раньше едва обращали на неё внимание, теперь смотрели на неё с уважением. Родители Ли Ин не могли скрыть своей радости.       Каждый раз, когда они слышали, как кто-то хвалит их дочь или обсуждает её будущее, их лица светились счастьем. Казалось, даже глубокие морщины, оставленные годами тяжёлой жизни, становились менее заметными. Для них это была не просто возможность для дочери. Это был шанс изменить судьбу всей семьи. Особенно для отца, который когда-то сам был вынужден отказаться от наследия клана из-за своего происхождения. Теперь, глядя на Ли Ин, он словно видел продолжение собственной несбывшейся мечты. Сама же Ли Ин всё ещё не до конца осознавала масштаб происходящего.       Когда она в одиночку проходила по деревенским улицам, жители буквально пытались затащить её к себе домой: угостить чаем, накормить, расспросить о секте или просто проявить благосклонность. Деревенские дети теперь смотрели на неё как на живую легенду. Для них она стала примером — тем, кто сумел дотянуться до небес, ещё даже не покинув землю. А для самой Ли Ин всё это было странным и непривычным. Ещё несколько дней назад она была обычной деревенской девочкой. А теперь… казалось, вся её жизнь уже начала меняться.       Полмесяца пролетело почти незаметно. За это время новость о том, что Ли Ин была выбрана кандидатом в ученики Секты Хуалин, успела разнестись далеко за пределы родной деревни. Слухи, словно ветер, пересекли соседние поселения и достигли ближайших областей. Вскоре в деревню начали приходить люди из окрестных мест — кто из любопытства, кто с искренним желанием поздравить, а кто просто ради того, чтобы хотя бы раз взглянуть на девочку, которой, возможно, было суждено стать Бессмертной.       Никто не приходил с пустыми руками. Одни приносили редкие травы, другие — ткани, домашнее вино, мясо, украшения или даже старинные книги. Родители Ли Ин понимали, что отказаться от подобных даров означало бы оскорбить добрые намерения людей, поэтому принимали всё с благодарностью. Но отец Ли Ин прекрасно знал цену таким подаркам. В его понимании каждый подарок создавал долг. И потому, как только гости расходились, он сразу начинал готовить ответные подношения. Иногда это были резные деревянные изделия его работы, иногда картины или редкие семейные заготовки.       Он не хотел, чтобы в будущем, когда Ли Ин действительно вступит на путь Бессмертных, на её плечах висели обязательства перед сельчанами. Если ей суждено возвыситься, её путь должен быть чистым. В это же время новость дошла и до главной ветви семьи Хун. Когда родственники узнали, что Хун Цзин отдала одно из драгоценных мест не собственному сыну, а именно Ли Ин, они не смогли остаться в стороне.       Один за другим представители клана начали прибывать в деревню, чтобы поздравить новую кандидатуру. Для отца Ли Ин это значило особенно много.       Много лет назад именно эти люди смотрели на него сверху вниз. Некоторые открыто насмехались над ним, когда он покинул клан и поселился в деревне, считая его человеком, утратившим своё будущее. Но теперь… Эти же люди сами переступали порог его дома. Это было словно молчаливое признание его правоты.       Та тяжесть и обида, которую он носил в сердце многие годы, наконец начали рассеиваться. После долгих разговоров с женой они решили устроить большой пир, чтобы достойно принять родственников и гостей. Для этого отец даже заплатил немалую сумму деревенскому учителю, чтобы тот лично написал изящные приглашения для всех членов семьи Хун. Но старый учитель денег не взял.       Вместо этого он лишь улыбнулся и сказал: — Когда Ли Ин станет великой, пусть только не забудет, что первые знания она получила под моей крышей.       Ли Ин не возражала. В конце концов, это была правда. Когда приглашения были доставлены, большая часть семьи Хун действительно прибыла. Из-за огромного количества гостей дом семьи уже не мог вместить всех, поэтому отец арендовал и украсил часть центральной площади деревни. Там были расставлены длинные столы, ломившиеся от еды, рассчитанные на сотни людей. В тот день вся площадь гудела от голосов, смеха и звона чаш. Гости наслаждались щедрым гостеприимством семьи Хун и без конца восхваляли Ли Ин. Отец же велел жене и дочери стоять рядом с ним, чтобы лично встречать каждого важного гостя. Он хотел сам представить Ли Ин всем родственникам.       Поддерживая под руку дряхлого старика, отец подвёл его ближе и тихо сказал: — Ли Ин, это твой Третий Дед. Когда я покинул семью, именно он тайно помогал нам. Запомни это и однажды отплати за его доброту.       Ли Ин сразу почтительно поклонилась. Старик внимательно посмотрел на неё, затем тяжело вздохнул. — Ах… Ян Эр, время действительно беспощадно. Кажется, ещё недавно ты сам стоял передо мной мальчишкой, а теперь твой ребёнок уже вырос… И, похоже, у неё будущее куда ярче твоего.       Щёки отца слегка покраснели — то ли от смущения, то ли от гордости. С улыбкой он ответил: — Третий Дед, Ли Ин с детства отличалась умом. Прошу, не сравнивайте её со мной. Наслаждайтесь банкетом.       Он повернулся к жене. — Дорогая, проводи Третьего Деда к столу.       Мать поспешно поддержала старика и осторожно повела его к главным местам. Когда тот ушёл, отец тихо фыркнул и наклонился к дочери: — Этот старый ворчун когда-то презирал меня и гнал прочь. Но стоило услышать о твоём будущем, как его отношение сразу изменилось.       Ли Ин молча кивнула, сохраняя это в памяти. После короткой паузы она подняла взгляд на отца и тихо спросила: — Пап… тётя сегодня приедет? — тихо спросила Ли Ин, наблюдая, как на площадь всё продолжали прибывать гости.       Отец покачал головой и, помолчав немного, ответил: — Нет. Она прислала письмо. Пишет, что сейчас находится слишком далеко и не успеет вернуться до конца месяца.       В его голосе не было обиды, лишь лёгкое сожаление.       Ли Ин хотела спросить что-то ещё, но в этот момент к площади подъехал ещё один экипаж. Колёса остановились с тихим скрипом, а разговоры вокруг на мгновение стихли. Из машины первым вышел мужчина лет пятидесяти. Его осанка была прямой, движения размеренными, а лицо носило отпечаток прожитых лет и власти. Как только он увидел отца Ли Ин, его взгляд слегка дрогнул. Он тяжело выдохнул, словно вспоминая что-то далёкое, и произнёс: — Ян Эр… поздравляю тебя.       На лице отца промелькнуло сложное выражение — смесь удивления, напряжения и старой боли. Несколько мгновений он молчал, прежде чем ответить: — Старший брат…       Эти два слова прозвучали тихо, но в них было больше эмоций, чем в длинной речи.Мужчина перевёл взгляд на Ли Ин. Некоторое время он внимательно изучал её, а затем слегка улыбнулся. — Значит… это твоя дочь?       Отец кивнул, а его голос стал твёрже, будто он заранее готовился защищать её от любых сомнений. — Пусть у Ли Ин нет за спиной влияния главной ветви семьи или сильной поддержки клана, но с самого детства она отличалась умом и усердием. Она всегда стремилась к знаниям. То, что её выбрали, — не случайность.       Старший брат ещё не успел ответить, как из экипажа донёсся холодный, полный высокомерия голос: — Это ещё ничего, блядь, не значит.       Из машины вышел юноша лет шестнадцати или семнадцати. Он двигался уверенно, с той естественной гордостью, которая появляется у тех, кто с детства знает своё превосходство. Его внешность сразу привлекала внимание: правильные черты лица, острые, словно выточенные, брови, холодный взгляд и природная красота, напоминающая благородных молодых мастеров из старых легенд. Но в его глазах не было доброжелательности. Только презрение.       Он окинул Ли Ин быстрым взглядом и усмехнулся. — Секты Бессмертных выбирают учеников по куда более строгим меркам, чем просто умение читать книги и рисовать картинки и всякой херней заниматься. Даже если её выдвинули кандидатом, это нихрена не значит, что она достойна.       Его взгляд стал ещё холоднее. — Честно говоря… она выглядит слишком туповатой. От такого человека вряд ли стоит ожидать чего-то великого.       На площади повисла напряжённая тишина. Улыбка на лице отца исчезла. Ли Ин же медленно подняла глаза на юношу, впервые почувствовав, как за пределами деревни её ждут не только восхищение и надежды… но и люди, которые будут смотреть на неё сверху вниз.       Отец юноши резко шагнул вперёд, и его голос прозвучал уже не так спокойно, как раньше — в нём мелькнула холодная строгость. — Хун Чжо, как ты смеешь вести себя так грубо! Это твой дядя и сестра, Хун Дэ. Почему ты даже не поприветствовал их должным образом?       Юноша лишь слегка повернул голову, словно услышал что-то несущественное. В его взгляде не появилось ни капли раскаяния. — Поприветствовать? — он усмехнулся уголком губ. — Я сказал правду. Разве в этом есть грубость?       Тишина на площади стала ещё плотнее. Даже шум гостей за столами будто стих.Отец Ли Ин сжал челюсть, но сдержался. Однако в его глазах уже появился опасный блеск. Старший мужчина, вышедший из машины первым, нахмурился. — Хун Чжо, — произнёс он медленно, — ты приехал сюда не для того, чтобы позорить семью. Юноша наконец перевёл взгляд на него, и на мгновение в его лице промелькнуло что-то холодное, почти ленивое раздражение. — Я просто не понимаю, почему вы все так суетитесь вокруг неё, — он кивнул в сторону Ли Ин. — Кандидат в секту? В этой деревне? Серьёзно?       Некоторые из гостей переглянулись. Несколько человек неловко отвели глаза. Ли Ин стояла спокойно и даже слишком спокойно для ребёнка её возраста. Она не отвечала сразу. Просто смотрела на Хун Чжо, будто пыталась запомнить не слова, а саму суть этого человека — его уверенность, его высокомерие, его абсолютную убеждённость в собственной правоте. И только спустя несколько мгновений она тихо спросила: — Ты тоже был выбран?       Вопрос прозвучал ровно, без злости, без обиды — просто как любопытство. Это задело его сильнее, чем любой спор и Хун Чжо прищурился. — Конечно, — холодно ответил он. — И в отличие от тебя, я туда попаду не как “возможный кандидат”.       Он сделал шаг вперёд, слегка наклонившись. — Я попаду туда как тот, кого действительно ждут.       Площадь снова замерла. Отец Ли Ин сделал шаг вперёд, будто хотел вмешаться, но Ли Ин слегка подняла руку, останавливая его. Она всё ещё смотрела на Хун Чжо. И впервые в её взгляде появилось не просто спокойствие. А лёгкая, почти незаметная тень интереса — как у человека, который только что увидел перед собой первую настоящую преграду на своём пути.       Праздник продолжался до самого вечера.       Повсюду мелькали яркие огни фонарей, слышался звон чаш, громкий смех и бесконечные разговоры. Люди пили, ели и обсуждали будущее Ли Ин, словно её судьба уже была решена. Но не все улыбки были искренними. Среди гостей находились и такие, как отец Хун Чжо.       Снаружи он держался вежливо, произносил поздравления, поднимал чашу за будущее семьи и даже несколько раз похвалил Ли Ин перед другими. Однако в глубине души он всё так же смотрел на младшего брата сверху вниз. Для него Ян Эр оставался тем самым человеком, который когда-то ушёл из главной ветви семьи и отказался от своего места.       Теперь же этот человек вдруг оказался в центре внимания. Мужчина невольно сравнивал своего сына и Ли Ин.       Когда его взгляд падал на Хун Чжо, он видел уверенного, талантливого юношу, которого с детства готовили к великому будущему. Когда же он смотрел на Ли Ин, внутри него поднималось недоумение. Он никак не мог понять, почему Хун Цзин решила отдать столь драгоценную возможность именно ей, а не собственному сыну.       Но в конце концов он лишь холодно успокоил себя одной мыслью:       Бессмертные не слепы. Если эта девчонка действительно недостойна, её отсеют сразу. Тем временем отец Ли Ин, явно воодушевлённый происходящим, водил дочь от одного стола к другому, представляя её родственникам и почётным гостям.       За праздничными столами сидели люди самых разных положений: старшие из клана, дальние родственники, деревенские старейшины, учителя и даже простые крестьяне, которым повезло быть приглашёнными.       Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, праздник начал постепенно затихать. Гости один за другим расходились, а площадь пустела. Перед самым отъездом Хун Чжо, всё ещё сохраняя на лице ту же холодную насмешку, незаметно дождался момента, когда рядом с Ли Ин никого не осталось. Он подошёл ближе и склонился к её уху. Его голос был тихим, но полным яда. — Не обольщайся. Ты не будешь выбрана. Такие, как ты, никогда не становятся Бессмертными.       Хун Чжо отстранился, бросил на неё последний презрительный взгляд и усмехнулся, словно уже знал исход. После этого он развернулся и покинул праздник вместе с отцом. Поздно ночью, когда всё стихло, Ли Ин лежала в своей комнате, глядя в тёмный потолок. Слова Хун Чжо вновь и вновь звучали в её голове. Каждое из них будто резало её гордость. Она стиснула зубы. В её груди медленно разгоралось упрямство. Нет. Она не позволит никому смотреть на неё сверху вниз. Не позволит никому решать за неё её судьбу. Этой ночью, лежа в тишине, Ли Ин молча дала себе клятву: какой бы трудной ни была дорога, какой бы слабой ни оказалась её врождённая основа… она всё равно станет ученицей Секты Хуалин.       После великого пира Ли Ин медленно вернулась в свою комнату. За дверью ещё доносились приглушённые голоса гостей, редкий смех и звон убираемой посуды, но праздник уже постепенно затихал, растворяясь в ночной тишине. Закрыв дверь, она тяжело выдохнула, будто только сейчас смогла освободиться от всей тяжести прошедшего дня. Сегодня на неё обрушилось слишком многое: бесконечные поздравления, внимательные взгляды, похвала и зависть, скрытая за чужими улыбками.       Подойдя к кровати, Ли Ин даже не стала переодеваться и просто устало рухнула на неё, чувствуя, как ломит всё тело. Но сильнее усталости её изматывали мысли. Перед глазами снова и снова возникало лицо Хун Чжо — его холодный взгляд, насмешливая улыбка и те слова, которые он шепнул ей перед уходом. Они словно въелись в её сознание и не давали покоя. Девушка стиснула зубы и перевернулась на спину, глядя в потолок.       Она пыталась убедить себя, что слова Хун Чжо ничего не значат, что это всего лишь высокомерие избалованного наследника, привыкшего смотреть на всех сверху вниз. Но чем больше она думала, тем сильнее в сердце поднималась тревога. Что, если он был прав? Что, если она действительно недостаточно талантлива? Что, если её тётя ошиблась, выбрав именно её? Что, если в день отбора Бессмертные лишь взглянут на неё и сразу отвергнут?       Эти мысли тяжёлым грузом давили на сердце. Ли Ин вспомнила старые книги, которые читала в библиотеке, рассказы о духовных корнях и семени духа. Она помнила строки, где говорилось, что лишь те, чьё духовное семя достаточно велико, способны вступить на путь Бессмертных. Всё это казалось ей чем-то далёким и почти нереальным, но теперь этот вопрос касался лично её. И впервые за долгое время Ли Ин почувствовала настоящий страх — не перед опасностями будущего пути, а перед возможностью оказаться недостойной даже сделать первый шаг.       Снаружи ветер тихо касался деревянных ставней, а лунный свет пробивался через щели, наполняя комнату холодным серебристым сиянием. В этом свете привычные вещи казались немного чужими: старый шкаф, стол, заваленный книгами, кисти и баночки с краской, оставленные после недавней работы, и аккуратно сложенные в углу картины. Это были её рисунки — плоды долгих лет. На них были изображены мифические звери, духи, древние божества и странные существа, которых не существовало ни в одной книге. Ли Ин всегда рисовала то, что рождалось в её воображении, даже не задумываясь, почему именно такие образы приходят ей в голову.       Но этой ночью среди сложенных полотен произошло нечто странное. Одна из картин начала излучать слабый свет.       Сначала это было почти незаметно — лёгкое мерцание, словно отражение луны на воде. Но постепенно свет становился ярче. Чёрный и белый оттенки переплетались между собой, словно две противоположные силы, вращающиеся в бесконечном круге. Свет пульсировал медленно и ритмично, будто картина жила собственной жизнью.       Воздух вокруг неё слегка дрожал, а пространство искажалось так, будто сама ткань мира рядом с этим полотном становилась нестабильной. Но Ли Ин ничего этого не замечала.       Она лежала неподвижно, утонув в своих тревогах и размышлениях, продолжая думать лишь о будущем, о Секте Хуалин и о том, как доказать всем — и прежде всего самой себе — что она достойна стать Бессмертной.       И пока её мысли были заняты этим, в углу комнаты медленно пробуждалось нечто древнее, скрытое в её собственном рисунке, что могло изменить её судьбу куда сильнее, чем она могла представить.