Identity Theft

Дождь не прекращался весь день. Тони тяжело навалился на перила балкона, прижавшись грудью к скрещённым рукам и спрятав ладони под мышки. Отсюда открывался вид на все сто акров территории комплекса с высоты птичьего полёта, а сам коридор — напоминающий, в лучшем случае, крытый мост — позволял наблюдать за всем, что происходило внизу. Здесь было хорошо, тихо. Лучшее место, чтобы найти немного уединения. Небо было серым и пасмурным. Отсутствие солнца заставляло Тони чувствовать какую-то пустоту, почти отстранённость. Внизу по траве и асфальту моросил мелкий дождь, и этот шум эхом отдавался от окружающих стальных стен. Тони молча наблюдал за монотонной вознёй: техники в ангаре ковырялись с самолётами и джетами, а снаружи, на поле, несмотря на промозглую погоду, продолжали тренироваться солдаты ЩИТа. Жизнь шла своим чередом — вплоть до садовников, подстригающих кусты и газоны. Это было странно. Мир продолжал вращаться, в то время как Тони чувствовал, что его собственный мир с грохотом остановился. — Эй, привет. Тони оглянулся, слегка удивлённый тем, что стук каблуков не выдал появления Пеппер. Она мягко улыбнулась, подходя к нему с красным стальным термосом в руках. — ПЯТНИЦА сказала, что я найду тебя здесь. Тони промычал что-то в ответ, не зная, что ещё добавить. Стук каблуков затих, когда она встала рядом с ним, и теперь лишь мерная дробь дождя заполняла повисшую между ними тишину. — Принесла тебе кое-что стоящее, — Пеппер протянула ему термос. — Эспрессо Finca El Injerto, свежесваренный. — Мисс Поттс, вы моя спасительница, — Тони без колебаний взял его. Тепло, исходящее от нагретой стали, пустило мурашки по рукам. Где-то в воздухе повисло невысказанное «я знаю», но Пеппер промолчала, одарив его лишь нежной улыбкой. В любое другое время, Тони знал, она бы и секунды не медлила: всегда готовая парировать его язвительность. Он не знал, почему она промолчала. Возможно, дело было в тёмных кругах под его глазами, или в том глубоком напряжении, которым он, казалось, пропитался насквозь. В любом случае, он был ей за это благодарен. Прямо сейчас Тони чувствовал, что совершенно не готов к привычным остроумным перепалкам. Эту черту в ней он не просто любил — он чертовски ей завидовал. У Пеппер всегда находились нужные слова в нужное время и место. А он… что ж, ему везло, если в большинстве случаев социальный фильтр вообще срабатывал. Она всегда находила способ восполнить то, чего ему недоставало. Тони сделал большой глоток кофе, думая о том, насколько он жалок по сравнению с ней. Чёрт, слово «жалок» даже близко не описывало ту степень собственной никчёмности, которую он ощущал. С ней, с пацаном… Господи, спустя столько дней парень наконец-то начал приходить в себя, а всё, что Тони смог выдавить, это: «Да, это было страшно». Тони усмехнулся над самим собой. Куда только делось всё его хвалёное красноречие и харизма? Сейчас он и слова-то связать не мог. Потому что, чёрт возьми, это было не просто «страшно». Это был настоящий кошмар. А заговорить об этом — значило пережить всё заново. То, к чему Тони был совершенно не готов. Поэтому он искал уединения. По крайней мере, до этого момента. — Пару часов назад мне сообщили, что в комплексе официально отменён режим изоляции, — сказала Пеппер, нарушая повисшую между ними тишину. — Сегодня вечером мне придётся улететь в Атланту, где-то часов в восемь. — В Атланту? — Тони поморщился. — Мерзость. Пеппер усмехнулась, дружелюбно фыркнув. — Ну да, вообще-то некоторым из нас нужно заниматься настоящей работой. Он вздохнул, глядя вниз, на термос, который слабо сжимал в руках. В голосе Пеппер не было ни капли враждебности, но Тони всё равно чувствовал, как его душит внутренний конфликт. Тепло, проступающее сквозь сталь, резко отличалось от окружающей его сырой, тяжёлой влажности. Оно обжигало кончики пальцев — не настолько сильное, чтобы оставить ожоги, но достаточное, чтобы удерживать его в реальности. Воздух был слишком тяжёлым, слишком влажным, но сейчас любое место казалось лучше, чем стерильная атмосфера палаты. В то же время чувство вины тяжёлым грузом легло на плечи, проникая глубоко в нервы. Пеппер права: он не сделал ничего полезного с тех пор, как вернулся из… Тони вздрогнул и сделал большой глоток кофе. Он прекрасно понимал, что последние несколько дней наплевательски относился к своим обязанностям. И, само собой разумеется, без неё он бы окончательно пропал. — Спасибо, Пеп. Пеппер нахмурилась. — Ты сам купил эти кофейные зёрна… — Нет, нет… я не про кофе. Спасибо за то, что держишь всё на плаву, пока я тут… — Тони неопределённо махнул рукой в воздухе, надеясь, что этот жест скажет всё то, что он не мог облечь в слова. К его счастью, Пеппер, похоже, всё поняла. Она тоже опёрлась о перила балкона — ровно настолько, чтобы металлические ограждения не испачкали её белый блейзер — и накрыла его руку своей ладонью. Для человека, который никогда бы не назвал себя любителем «нежностей и объятий», этот контакт подействовал как спасение — он буквально смыл всё то глухое напряжение, что растекалось по телу, словно чернила по бумаге. Вдалеке послышался бег солдат: звук их тяжёлых армейских ботинок, бьющих по мокрому асфальту, становился всё ближе к зданию. Снизу донёсся всплеск воды, и Тони вздрогнул, несмотря на то что стоял высоко на балконе. Он поймал себя на мысли: наступит ли когда-нибудь день, когда сама мысль о воде перестанет его тревожить и издевательски напоминать о том, как близок он был к водной могиле. — Ты действительно привязался к нему, — Пеппер шутливо толкнула его локтем в бок, вырывая из размышлений. — Знаешь, тебе вовсе не обязательно было прятать его от меня. — О чём ты? — Тони повернулся к ней, на лице отразилось искреннее недоумение. — Я же рассказывал тебе о нём. Ты прекрасно всё знала. — Да, я знала о нём. Но мне так и не удалось с ним познакомиться. Та пресс-конференция была моим единственным шансом, а после неё ты… запер его ото всех, словно не хотел ни с кем делить, — Пеппер замолчала, задумчиво поджав губы. — Что, впрочем, для тебя вполне естественно. Тони покачал головой, снова переводя взгляд на пар, поднимающийся из открытого термоса. — Неважно. Как только я всё исправлю, как только искуплю то, что произошло… он вернётся в Куинс и останется там. Всё это — проникновение в компанию, то, как они использовали его против меня… это слишком опасно для парня. Мне с самого начала следовало держать его на расстоянии. — И всё? — с губ Пеппер сорвался смешок, и этот звук больно задел его за живое. — Вот так просто выставишь его за дверь? — Я не «выставляю его за дверь», — Тони закатил глаза. — Костюм останется у него, он сможет и дальше играть в Человека-паука. Я не собираюсь этому мешать, это его дело, его методы. Он занимался этим до меня, будет заниматься и после. — Но ты собираешься бросить его? — Да не собираюсь я… Господи, сначала Роуди, теперь ты, — Тони с силой потёр лоб. — Почему я вдруг стал плохим парнем? Я же не выбрасываю его в какую-нибудь захолустную окружную больницу. И я не собираюсь делать вид, будто его никогда не существовало. Чёрт, я делаю всё возможное, чтобы он выжил, чтобы ему стало лучше, я ведь не хочу видеть его в таком состоянии, и… — Успокойся, — мягко, но настойчиво произнесла Пеппер, наклоняя голову, чтобы лучше видеть его лицо. — Ты сам себя накручиваешь, Тони. В чём на самом деле причина? Тони саркастично и излишне драматично пожал плечами, резко разворачиваясь к ней всем телом. — О, не знаю, может, имя сумасшедшего русского шпиона-психопата тебе о чём-то говорит? — спросил он с мрачными нотками в голосе. — Этому больному ублюдку обеспечили VIP-места в первом ряду на всё, что происходит в моей жизни, Пеп. Он видел, как я сблизился с Питом, и… того, что уже произошло с тобой, было более чем достаточно, я не могу… Его голос дрогнул и сорвался. «Проклятье» — мысленно выругался Тони и отвернулся, шумно откашлявшись в попытке взять себя в руки. Он устал, невероятно устал от доходящего до тошноты стресса, от ощущения, что он находится в одном шаге от падения в пропасть с горы, на которую никогда не хотел взбираться. — С ним такого не должно случиться, — Тони провёл дрожащей рукой по губам и глухо добавил: — Он же ещё совсем ребёнок. Казалось нереальным, что всего несколько недель назад он и остальная команда готовы были глотки друг другу перегрызть из-за этой же самой проблемы. Он ведь так яростно доказывал, что защитит пацана от любой подобной беды, что тот сможет спокойно бегать в костюме супергероя, пока Тони его прикрывает. Это была его гордыня — всегда эта чёртова гордыня, ослепляющая и мешающая видеть факты. Он сблизился с Питером. А сближение с кем-то всегда приносило проблемы. Он знал это. Знал с того самого момента, когда посмотрел на спящего в машине мелкого засранца, но предпочёл это проигнорировать. И Питеру пришлось расплачиваться за это. Это было несправедливо. С суперсилами или без, Питер всё ещё учился в старшей школе. Тони не забыл, что юноша уже не один, а два раза отклонял предложение вступить в ряды Мстителей. Он имел полное право быть обычным ребёнком, и Тони не мог отнять это у него. — И ты думаешь, что всё станет лучше, если ты сбежишь до того, как вы двое сблизитесь окончательно? — Пеппер отстранилась и скрестила руки на груди. — Знаешь, я помню, как нечто подобное происходило со мной, и не припоминаю, чтобы была от этого в восторге. Возможно, стоит ещё раз обдумать эту идею. Тони навалился грудью на мокрые металлические перила, чувствуя, как сырость пропитывает помятую футболку с логотипом AC/DC. — Что есть, то есть, — пробормотал он. — Ему придётся с этим смириться. — Тони, ты ведёшь себя… — Он чуть не погиб! — Тони резко выпрямился и повернулся к ней, судорожно сглотнув, чтобы избавиться от болезненного комка в горле. — Он едва не умер, Пеп. Я держал его на руках, когда он… Дрожь прошила его до костей, и Тони пришлось отвести взгляд, отчаянно пытаясь сосредоточиться на чём угодно, лишь бы заглушить отголоски кошмарных воспоминаний, бесцеремонно ворвавшихся в голову. Запах прелой травы, влажность воздуха, морось дождя — что угодно, только не эти мольбы, хрипы и крики. Тони шмыгнул носом и потёр его большим пальцем. — Такие люди, как Дмитрий, не смогут причинить ему вред, если я исчезну из его жизни. Если ради его безопасности мне нужно оборвать все связи, ты можешь быть чертовски уверена — именно это я и собираюсь сделать. Поднеся термос к губам, Тони позволил кофе обжечь горло, делая глоток за глотком в отчаянной попытке успокоить нервы. Он держался из последних сил, убеждая себя, что дальше будет проще, лучше, что всё вернётся к тому, как было полгода назад, и тогда эта дикая тяжесть наконец уйдёт. Прямо сейчас это была единственная мысль, которая удерживала его от полного краха, словно клей, скрепляющий осколки разбитой вазы. Если он не способен защитить парня на расстоянии вытянутой руки, значит, придётся делать это за милю. Прямо сейчас он просто хотел, чтобы Питер был в безопасности. А это, судя по всему, было невозможно, пока Тони находился рядом. — Знаешь, — Пеппер переступила с ноги на ногу. — Ты однажды сказал мне, что хочешь оставить после себя нечто большее, чем просто оружие и технологии. Тони не шевелился, его взгляд застыл на одной точке где-то впереди. — И к чему ты клонишь? Пеппер молча уставилась на него, высоко выгнув бровь. Потребовалось несколько секунд, чтобы в голове наконец щёлкнуло, и он наконец осознал, на что она намекает. В то же мгновение Тони резко развернулся на каблуках, комично округлив глаза. — Он?! — его голос аж пискнул от абсурдности этого предположения. — Пеппер, он же… Она тут же вскинула ладонь вверх. — Погоди минуту, выслушай… — У него есть тётя, у него своя жизнь, он… — Погоди, ты снова забегаешь вперёд, — вздохнула Пеппер. — Как обычно. — Эй! — Тони ткнул в её сторону пальцем. — Это прозвучало оскорбительно. Пеппер закатила глаза. — Тони. Выслушай меня. — Я всегда тебя слушаю, — упрямо настоял он. Она склонила голову набок. — Неужели? — Да, — Тони выпятил грудь и выпрямился. — Ты меня недооцениваешь. Пеппер посмотрела на него в упор, ни на секунду не поверив этому представлению. — То есть ты сейчас не тараторишь на нервной почве, как какой-то шут… — Нисколько. — …только потому, что я намекнула на ничтожно малую вероятность того, что Питер займёт куда более важную роль в твоей жизни? Тони покачал головой. — Понятия не имею, о чём ты. — Роль, похожую на… ну, не знаю, сына? — Он мне не сын, — наконец сорвался Тони, и его голос упал до опасно низкого тона. — Понятно? Нет. Он просто какой-то мальчишка, сопляк, который полез не в своё дело, и ему, честно говоря, чертовски повезло, что появился я и приглядел за его тощей подростковой задницей до того, как он сам умудрился серьёзно облажаться. Пеппер подозрительно прищурилась. — Серьёзно? Тони коротко кивнул. — Да. — Серьёзно? — повторила она. — Именно это я и сказал, — отрезал Тони. Пеппер и не думала отступать. — Значит, тот костюм, который ты ему сделал, все те протоколы, привязанные к ПЯТНИЦЕ — некоторые из которых, я отчётливо помню, будили меня посреди ночи… Тони погрозил ей пальцем. — Да, и я это исправил. — А то, что ты приставил к нему Хэппи? — Пеппер снова наклонила голову. — Как насчёт этого? Тони пожал плечами. — Хэппи, вроде, был не против. Пеппер уставилась на него, и её челюсть едва не коснулась пола. Тони не мог её винить — в эту чушь не верил даже он сам. — Что? — начал защищаться он. — Я не собираюсь заставлять пацана каждый чёртов раз тащиться домой на метро, и это абсолютно нормально, что Хэппи подбрасывает его, когда тот приезжает сюда… — Да! Давай поговорим об этом! — рассмеялась Пеппер. Её, похоже, его упорное отрицание очевидного скорее забавляло, чем раздражало. — А все те свидания, которые ты отменял, чтобы поработать с ним в лаборатории? Это тоже просто…? Тони с абсолютно серьёзным лицом ответил: — Совпадение. Взгляд Пеппер обжигал кожу сильнее, чем горячий термос с кофе. Её лицо помрачнело, а в глазах застыла смесь недоверия и разочарования. — Тони, — укоризненно произнесла она, — ну же. Он стиснул зубы, со странным удовольствием отвлекаясь на напряжение, сковавшее челюсть. В этом и была вся Пеппер: она видела его насквозь, замечая каждую крупицу лжи, каждый фасад, который он пытался использовать в качестве маски. И как бы сильно он ни любил её, как бы искренне ни боготворил, именно из-за неё он так ненавидел, когда люди подбирались к нему слишком близко. Стоило им однажды увидеть его настоящего, и пути назад уже не было. Такая необратимость была ему не по душе. — Почему ты ведёшь себя так, словно сближение с ним — это что-то ужасное? — мягко, сочувственно спросила Пеппер. Тони постучал термосом по металлическим перилам, и мерный звук —клац-клац-клац — эхом разнёсся между ними. — Потому что Старки всё разрушают, — его голос прозвучал резко, холодно, почти горько. — Мы — люди из железа, мы уничтожаем всё, к чему прикасаемся. Мы просто неспособны на то, на что ты намекаешь. — На что именно? — брови Пеппер взлетели почти до линии роста волос. — На любовь к кому-то? Тони хотел было возразить, но слова застряли в горле. Он прекрасно понимал, что крыть ему нечем — он сам загнал себя в слишком глубокую яму. Он был достаточно умён, чтобы понимать: любое его слово либо подтвердит её правоту, либо обесценит их собственные отношения, а он не хотел ни того, ни другого. Поэтому он решил промолчать, лишь нервно притопывая ногой и из последних сил подавляя в себе очередную колкость. Пеппер снова коснулась его, на этот раз мягко обхватив его локоть. Она подошла ближе, поглаживая кожу там, где заканчивался рукав футболки. — Ты не Говард. А он не Старк. Он Паркер, — напомнила она. — Мальчик, которому очень нужны советы и наставления от кого-то, кроме тёти. От кого-то, кто понимает его на том же уровне, что и ты. Тони закрыл глаза, заставляя свои мысли и рвущиеся наружу возражения замолкнуть. Он смотрел куда угодно, только не на неё, в жалкой попытке сохранить отстранённость. — Ты всегда был нацелен на глобальную перспективу, Тони. Инициатива «Мстители», ядерная ракета в небе, броня вокруг планеты — ты никогда не мыслил меньшими масштабами, — Пеппер подвинулась, наклоняясь так близко, что он почувствовал её дыхание на своей коже. — Но иногда весь твой вклад в мир заключается в том, чтобы просто быть рядом с одним-единственным человеком. И порой задача не в том, чтобы защитить наш мир, — в наступившей тишине Пеппер мягко улыбнулась. — А в том, чтобы спасти их собственный. Бип-взззз-бип-взззз. Наручные часы Тони бесцеремонно оборвали момент, заставив их обоих отвлечься на мигающий и пищащий экран. Он коротко коснулся смарт-устройства и ответил: — Да, ПЯТНИЦА? «Босс» — тут же отозвался голос ИИ. — «Вы просили сообщить вам, когда мистеру Паркеру введут следующую интратекальную инъекцию обезболивающего» Тони замер, нахмурившись. — Уже? Клэр Темпл говорила, что этой дозы должно хватить на двенадцать часов. Прошло всего… — он мысленно подсчитал время, шумно вздохнул и зажмурился, получив ответ. — Прекрасно, шесть. Шесть часов. Где, чёрт возьми, это новое чудо-лекарство, которое они должны были ему дать? «Желаете, чтобы я перенаправила этот вопрос доктору Чо и доктору Беннеру?» — Нет, ПЯТНИЦА, это был риторический вопрос, — Тони сильнее сжал металлические перила и опустив голову на предплечья, глухо пробормотал: — Это грёбаный бардак, какого я ещё в жизни не видел. Пеппер сжала его локоть, прежде чем отстраниться. — Послушай, ты должен знать: если дело в шпионе, который подставил компанию, мы справимся. Я почти уверена, что Хэппи уже уволил половину сотрудников Stark Industries чисто для подстраховки. Но если дело действительно в том, что ты боишься взять на себя более важную роль в жизни Питера, то тебе стоит серьёзно подумать, прежде чем что-то предпринимать, — Пеппер развернулась на каблуках, но на секунду замешкалась, прежде чем уйти. — В любом случае, я уверена, что какое бы решение ты ни принял, оно будет правильным. — Да? — Тони вскинул бровь и повернул голову набок, прижавшись щекой к руке. — И почему ты не можешь быть так уверена во мне постоянно, а? — Тебе просто иногда нужно руководство, — Пеппер ткнула пальцем ему в грудь. — Небольшой толчок. И сразу после этого она подалась вперёд и поцеловала его, оставив нежный след на его небритой щеке. Шторм на улице усилился, и налетевший порыв ветра начал задувать капли дождя прямо в коридор, где они стояли. Пеппер ушла прежде, чем её безупречный белый костюм мог пострадать от непогоды. Тони же было всё равно. Уходя, она обернулась и бросила напоследок: — Не бойся сблизиться с ним, Тони. Тони выпрямился и с побеждённым вздохом привалился бедром к перилам балкона. Это было несправедливо — к таким вещам не прилагался путеводитель. Не было никаких инструкций, которым он мог бы следовать, и каждое его решение в итоге оборачивалось против него самого. Теперь, вдобавок к его собственному подсознанию, вечно раздражающему и праведному присутствию Роуди и даже образу Мэй Паркер, засевшему в мыслях, Пеппер ухитрилась посеять свои идеи так глубоко, что от них было не отвязаться. Несмотря на всё раздражение и досаду, он всё же усмехнулся, прекрасно понимая, что она делает. Это было так в духе Пеппер — залезть ему в голову. Она намеренно посадила эти семена в его сознании перед отъездом, зная, что он будет днями, если не неделями, прокручивать этот разговор в мозгу, как заезженную пластинку. Чёрт, эта женщина знала его слишком хорошо. Допивая остатки кофе, он поймал себя на мысли, что не может отрицать её постоянную поддержку. Она всегда была рядом, выполняя роль спасательного круга, всегда вытаскивала из бездны до того, как всё станет совсем паршиво, спасая его от самого себя. «Спасая…» Тони тряхнул головой и поднёс запястье к губам. — ПЯТНИЦА, свяжи меня с Беннером и Галлиевой бандой. Он отошёл от балкона. Дождь тем временем превратился в настоящий ливень, и ветер с силой швырял капли в его сторону. Его нога нервно застучала по полу, и этот звук, эхом отдававшийся от стального потолка, казался вдвое громче в пустом пространстве коридора. Наконец над часами вспыхнуло изображение — перед ним развернулась голографическая прямая трансляция из лаборатории комплекса. — Брюси-и, — нараспев поприветствовал Тони. Брюс едва поднял взгляд, очки съехали на самый кончик носа. Он глухо ответил: — Мы работаем над этим, Тони. Тони не мог понять, чего в его голосе было больше — стресса, нетерпения или нездорового коктейля из того и другого. — Время? Примерные сроки? Дай мне хоть что-нибудь, Беннер, — Тони вздохнул и прислонился к ближайшей, относительно сухой стене, упёршись в неё ногой. — ПЯТНИЦА только что доложила, что они втыкают очередную иглу ему в позвоночник. Парень к этому моменту уже в живую подушечку для иголок превращается. Эта новость, похоже, привлекла внимание Брюса. Он вскинул голову и рукой в латексной перчатке поправил очки в тонкой оправе. — Уже? Боже, это же… — он тряхнул головой, отгоняя очевидные мысли. — Скоро, ладно? Всё будет готово совсем скоро. Тони не стал говорить ему, что в этом ответе нет никакой новой информации. Брюс был достаточно умён, чтобы и самому это понимать. Вместо этого Тони спросил: — В чём причина задержки? Наблюдая за ним через прямую трансляцию, Тони видел, как Брюс смешивает жидкости в двух разных химических стаканах — одна была тёмно-синей, другая мутно-белой. Его внимание было сосредоточено исключительно на измерениях, чем на самом разговоре. — Это… это сложно. Нам пришлось… — Брюс запнулся и с громким вздохом поставил стаканы на стол. — Послушай, нам пришлось начать с нуля. — Начать с… что?! — Тони вытаращился на него, приоткрыв рот от изумления, и резко оттолкнулся от стены. — Какого чёрта, Беннер?! Ты хочешь сказать, что вы просрали столько времени только для того, чтобы выбросить всё на помойку? Где Чо? Позови её. Я хочу знать, за какие такие заслуги я плачу её явно некомпетентной команде баснословные деньги? — Успокойся… успокойся, Тони, — Брюс выставил руки вперёд, подойдя так близко к экрану, что Тони видел лишь бледно-жёлтый латекс перчаток. — Хелен делает всё возможное, чтобы запустить эту формулу, ты сам это знаешь. Но ты забываешь, что она также является лечащим врачом Питера. Так что, чтобы ускорить процесс, мы решили привлечь подкрепление. — Подкрепление… — Тони даже не пытался скрыть своего раздражения. — Потрясающе, подкрепление. И как, интересно, это должно помочь? — Нам нужен был кто-то с более глубокими знаниями и большим практическим опытом в подобных вопросах, — объяснил Брюс. — Ты же знаешь, что с физиологией Питера мы до сих пор действуем вслепую. Тони буквально прикусил язык, желая, что физическая боль не может заглушить ментальный удар под дых от слов Брюса. Одного взгляда на учёного было достаточно, чтобы понять: тот говорил без злого умысла. Но намерения, благие они или нет, уже не имели значения. Брюс был прав. Это настойчивое желание Тони спрятать юношу от всех, не говоря уже о просьбе самого Питера сохранить его личность как Человека-паука в тайне от команды, и загнало их в эту задницу. Стыд обжёг изнутри, но Тони заставил себя отогнать эти мысли. Сейчас его собственные чувства не имели значения. — Ладно. И? Брюс продолжал заниматься несколькими делами одновременно. — Её зовут Мойра Мактаггерт, она блестящий генетик и эксперт по вопросам мутантов. Она помогает нам понять мутацию Питера на совершенно новом уровне, — Брюс прервался, но лишь на мгновение. — Мы пытались улучшить формулу Кэпа, но организм Питера вырабатывает устойчивость к ней слишком быстро. Мы сравнили его кровь с кровью Стива и выяснили, что ферменты печени у них совершенно разные. Их организмы производят схожее количество ферментов-ультраметаболиков, но функционируют они совершенно по-разному. Нам нужно создать препарат конкретно для Питера, а не адаптировать чужой. Как только мы это поняли… то начали всё с нуля. — И вам понадобился кто-то другой, чтобы это понять? — упрекнул его Тони. — Ну, вообще-то нет, мы… мы знали это, — запинаясь, пробормотал Брюс. В его голосе смешались попытка защититься и стыд за то, что они затормозили процесс. — Мы просто пытались обойти эту проблему. Обезболивающее Стива ведь было эффективным. — Ключевое слово здесь, Беннер, — отрезал Тони, — было. — Не паникуй раньше времени, — настаивал Брюс. — Теперь, когда уровень гематокрита у Питера стабилизировался и мы можем чаще брать образцы крови, дело пойдёт быстрее. Мойра уже приступает ко второй фазе тестирования нового препарата. Как только мы подберём правильную терапевтическую дозу, можно будет начать пробное введение уже сегодня вечером. Говорю тебе, Тони, эта женщина — гений во всём, что касается людей с улучшенными способностями. Я ещё не видел никого, кто так хорошо разбирался бы в генетике мутантов. Я уверен, мы во всём разберёмся. Уверения Брюса пролетели мимо ушей. Мысли Тони словно заглушила пелена статических помех, и он отчаянно пытался связать воедино хоть какой-то внятный ответ. Сказать было особо нечего, если вообще стоило. Это была не его стихия, не его область знаний, и как бы сильно он ни хотел помочь и ускорить процесс, толку от него здесь не было никакого. Он ненавидел это чувство. Ненавидел стоять в стороне и ничего не делать. Одним своим существованием он превратился в обузу для самого себя «У-ух» — подумал Тони, проводя ладонью по лицу. Часть его личности, склонная к самобичеванию, снова пыталась заявить о себе, а он сейчас был совершенно не в том настроении. — Ладно, — произнёс он наконец. — Держи меня в курсе. Он уже собирался отключиться, как вдруг Брюс резко вскинул голову — так быстро, что очки снова съехали на кончик носа. — Эй, подожди, — окликнул его Брюс, снова отставляя химические стаканы. — Хелен говорила, что ты создаёшь для ноги Питера какой-то… нанитовый гипс? Это правда? Тони выгнул бровь. — Нанитовый гипс? Она теперь это так называет? — Думаешь, у тебя реально получится? — Брюс поправил очки на переносице. — Изобрести исцеляющих наноботов для костного перелома? Тони тяжело вздохнул, потирая затылок свободной рукой и пожимая плечами. — Не знаю, посмотрим. Я разбираю Марк 37, чтобы использовать оставшиеся рабочие наниты. Думаю, мы сможем заставить их… не знаю, действовать подкожно, чтобы стимулировать заживление тканей. Я без понятия, Беннер, — быстро заговорил он, меряя шагами пустой коридор. — Мне бы очень пригодилась твоя помощь, так что давай-ка запускай своё обезболивающее, чтобы мы могли сообразить что-то вместе. Надо вытащить парня из этой средневековой штуковины как можно скорее. Брюс хмыкнул, и в его голосе послышалось искреннее восхищение. — Это же совершенно новый уровень медицинской биоинженерии, понимаешь? — он отвёл взгляд от экрана, снова сосредотачиваясь на своей задаче. — Если тебе удастся это провернуть. Тони закатил глаза. — Брось, Беннер, тебе должен знать меня лучше, — его рука потянулась к часам, готовая завершить разговор сразу после ответа. — Я не признаю никаких «если».

***

Поразительно, как быстро Тони умел возвращаться к своим базовым инстинктам. Откатываясь назад в кресле на колёсиках и позволяя им крутиться по гладкому полу мастерской, он даже не осознавал, насколько сильно нуждался в перерыве от безотлучного дежурства у постели Питера. Концентрация на чём-то другом — изобретениях, починке — приносила ему то чувство покоя, которого он не испытывал уже несколько дней. Было уже около полуночи, когда он наконец покинул мастерскую. Наниты из его импровизированной брони были полностью демонтированы, и поскольку ПЯТНИЦА уже запустила протоколы обработки, чтобы внедрить их в то, что он позже назовёт «новой кожей», делать ему было больше нечего. В конечном счёте, если всё пойдёт хорошо и расчёты окажутся верны — а они всегда были верны — у него получится гибкое устройство, похожее на носок, которое можно будет надеть на ногу Питера и причинить парню как можно меньше боли. Было поразительно, как быстро он прошёл мимо собственной комнаты, выбрав вместо этого медблок, к которому уже так привык. От старых привычек трудно избавиться. Тони не удивился, увидев, что Мэй не покинула свой пост, свернувшись калачиком в мягком кресле у кровати Питера. В руках она держала планшет, который то и дело листала, время от времени проводя пальцем по экрану. Время было позднее, и, если не считать света медицинских мониторов, аппаратуры и маленькой лампы возле Мэй, в комнате поддерживался полумрак. Для его напряжённых и уставших глаз это стало настоящим облегчением. Входя, Тони застегнул тонкую куртку, почувствовав, как поток прохладного воздуха ударил по коже, когда автоматические стеклянные двери палаты разъехались перед ним. К этому моменту он уже выработал определённый ритуал: проверить мониторы, просмотреть медицинские карты, занять себя чем угодно в отчаянной попытке сбежать от удушающего стресса, который намертво вцепился во всё его существо. Проблема была лишь в том, что за те несколько часов, пока его не было в палате, в картах почти ничего не изменилось. Всё оставшееся время, пока он стоял, уставившись в экраны, Тони ловил себя на том, что осторожно потирает руку — постоянная боль, с которой он уже научился жить, возвращала его к реальности. Мэй нарушила тишину первой, начав с чересчур громкого зевка, который перешёл в невнятную кашу из слов: — Здешнийперсоналпростосупер. Тони обернулся, высоко вскинув бровь. Мэй сразу заметила его замешательство и тихонько рассмеялась над собой. — Прости, день был долгим. Я говорю, что здешний персонал просто супер. Они помыли ему голову, немного привели в порядок. Он снова начинает походить на себя, — говоря это, Мэй провела рукой по волосам Питера. — Мне удалось поболтать с одной медсестрой… Клэр? Приятная женщина. Говорит, что часто имеет дело с такими… особенными людьми, как Питер. Она действительно думает, что он выкарабкается. Тони нахмурился. — А ты нет? Повисла пауза. Мэй посмотрела на Питера; мимолётным жестом она закинула свои длинные волосы за плечо и принялась перебирать секущиеся кончики, свисавшие до самой талии. — Что они будут делать, когда у них закончатся способы вводить ему лекарства, Тони? — спросила она. — Ему теперь вводят иглы в позвоночник, ты же знаешь. — Знаю, — Тони подавил вздох, стараясь, чтобы его раздражение не перекинулось на неё. — Но поверь мне, прогресс есть. Беннер и его команда близки к созданию препарата, который вырубит пацана на несколько дней, я обещаю. Мэй не выглядела убеждённой, и он не мог её винить. Его слова были пустыми, лишёнными какой-либо надежды, лишь отражением того, насколько сильно он устал, и ничего более. Тони нахмурился, уставившись прямо перед собой и глубоко задумавшись. Даже без интубационной трубки Питер почему-то умудрялся выглядеть только хуже. Даже сейчас, после этих грубых процедур, когда лекарство вводили напрямую в позвоночник, глаза Питера беспокойно вращались под закрытыми веками. Юноша не восстанавливался — даже в среднем темпе. Его регенерация не работала на тех мощностях, которые были им необходимы, а отсутствие отдыха лишь усугубляло ситуацию. Ему просто не давали возможности отдохнуть. Общеизвестно, что отдых означает выздоровление, а прямо сейчас Питеру едва ли была доступна эта спасительная милость. Тони скрестил руки на груди, заметив, что кресло, в котором он обычно сидел, так и осталось нетронутым. Однако вместо того, чтобы направиться туда, Тони устроился на стуле прямо напротив Мэй, испытывая странное, зудящее желание быть ближе к парню. Чёрт бы тебя побрал, Пеппер. Смешно: она ведь подталкивала его к тому, чтобы быть ближе к Питеру, да и Роуди твердил, что Тони и дня не продержится, чтобы не навестить эту мелюзгу. И Старк начинал подозревать, что эти двое всё-таки были правы. Тихий смешок Мэй отвлёк его от мыслей. — Дети, — пробормотала она, закатив глаза. — Взгляни на это. Мэй развернула Старкпад экраном к нему и яркое свечение планшета прорезало полумрак палаты. Тони наклонился над кроватью, оперевшись предплечьями о пластиковый бортик, чтобы лучше рассмотреть изображение. Он нахмурился. — Это что…? — Один малолетний придурок пытается свести меня в могилу раньше времени? — Мэй кивнула, на секунду повернула планшет к себе, а затем снова показав его Тони. — Ага, именно он. На самом деле поразительно, что он так долго умудрялся не покалечиться. Сальто назад, сальто вперёд, прыжки с крыши… как он умудрился не сломать ни единой косточки — ума не приложу. — Хм, — буркнул Тони, слегка позабавленный снимком. — Когда это снято? Мэй задумчиво поджала губы. — Где-то в прошлом году, кажется. Точно уже после укуса. Глаза Тони жгло от усталости — сказывался хронический недосып — но он продолжал всматриваться в фотографию, словно изучая её. Снимок едва ли тянул на профессиональный, но автору стоило отдать должное. Хорошая композиция, отличный свет, почти идеальные настройки диафрагмы… Взгляд Тони скользнул к верхней части экрана, и он заметил имя пользователя на странице в Инстаграм, которую листала Мэй. https://clck.ru/3TsSBr @queenspparker. Ну конечно, у пацана были соцсети. И всё же Тони только сейчас осознал, что впервые видит профиль Питера в соцсетях. Правительственное досье, документы, школьные табеля, официальные базы данных — он досконально изучил биографию Питера перед Берлином, но ему никогда не приходило в голову посмотреть, чем подросток занимается за пределами этого досье. Разрыв поколений, не иначе. В конце концов, сам он подобной ерундой не занимался. Для этого у него была оплачиваемая команда пиарщиков. Тони ткнул пальцем в экран. — И Питер сам сделал это фото? — О да, он был просто помешан на фотографии, — Мэй протянула ему Старкпад, и Тони наклонился, чтобы забрать его из её рук. — Бен подарил ему эту старую, допотопную зеркалку на одиннадцатилетие. Видел бы ты его тогда, он с этой камерой не расставался. Даже записался в школьный кружок, чтобы подтянуть навыки. Взгляни, его Инста была забита всякой всячиной. Тони так и сделал. Его пальцы скользили по экрану, пролистывая многочисленные публикации. Первые посты представляли собой типичную подростковую банальщину: друзья, семья, какие-то достопримечательности и всё в таком духе. https://clck.ru/3TsSQa https://clck.ru/3TsSU2 https://clck.ru/3TsSWr https://clck.ru/3TsSZG https://clck.ru/3TsScS Лишь когда Тони пролистал ленту дальше и добрался до более старых публикаций, его внимание зацепилось за детали. Он перестал так быстро крутить ленту и принялся рассматривать каждый отдельный пост с нарастающим интересом. https://clck.ru/3TsSit https://clck.ru/3TsSms https://clck.ru/3TsSpd https://clck.ru/3TsSsf — Не знал, что у него талант к фотографии, — тихо произнёс Тони. — Я видел, как он щёлкает что-то на телефон, но… ничего подобного этому. — Это потому, что он забросил съёмку после смерти Бена. Тони замер с занесённым над экраном пальцем. В животе мгновенно похолодело. — Оу, — только и смог выдавить он. Одно дело — видеть фотографии Питера с матерью; в конце концов, Тони не понаслышке знал всё о трагедии с родителями парня. Но Бен был темой, на которую Питер категорически отказывался говорить. Тони, понимая его как никто другой, никогда и не настаивал. Всегда было очевидно, что Питер и его дядя были близки, и ещё очевиднее — что рана до сих пор не затянулась. Внезапно листать старые снимки в Инстаграм расхотелось. Каждая фотография теперь казалась осколком истории о куда более счастливом мальчишке, у которого в запасе было куда больше солнечного света для этого мира. — Мне кажется, он просто не смог снова взять камеру в руки. Слишком много воспоминаний, — объяснила Мэй и вдруг крепко обняла себя за плечи. — К тому же, сам понимаешь… вся эта история с Человеком-пауком. — Да, — Тони кашлянул, опуская планшет на колени. — Возможно, мы могли бы, ну… поработать над этим. Я тут подумал… наверное, будет лучше, если я сделаю шаг назад. Сделаю так, чтобы он меньше зацикливался на супергеройстве. — Сделаешь шаг назад? — Мэй вскинула брови и быстро покачала головой. — Э-э нет, мистер, это не то, о чём мы договаривались. Тони принялся сосредоточенно разглядывать замелькавшие на экране фотографии, делая вид, что они безумно его интересуют, хотя на самом деле просто пытался подобрать правильные слова. — Я знаю, — это было лучшее, с чего он мог начать. — Но ему нужно снова стать ребёнком, Мэй. Ему нужно вернуться к нормальным вещам, а не… носиться в компании склонных к самопожертвованию суицидальных идиотов вроде нас, — Тони облизнул губы и посмотрел на неё с сухой усмешкой. — Часть про идиотов, очевидно, относится к ним. А вот про самопожертвование и суицидальность — это уже ко мне. У Мэй не нашлось сил даже на дежурную улыбку в ответ на эту слабую попытку пошутить. Она сильнее укуталась в кардиган и выпрямилась в мягком кресле. — Я не спорю, что ему нужно расставить приоритеты, Тони. Выбирать, в какие драки ввязываться, определённо стоит. Ему нужно научиться вовремя возвращаться домой и брать выходные на уик-энд. Но мы оба знаем, что ты никогда не сможешь полностью лишить его этого, — Мэй приподняла бровь, глядя на то, как упорно он избегает её взгляда. — Я потратила почти весь этот год на то, чтобы смириться — ты сам просил меня смириться. Так с чего вдруг такие перемены? Тони опустил взгляд на колени, едва приподнимая Старкпад — так, чтобы Мэй могла видеть экран поверх поручней больничной кровати. — Вот это, — сухо ответил он. — Ему было безопаснее заниматься подобными вещами. Мы не станем причиной… Я не стану причиной того, что он не доживёт до колледжа. К тому же, он… он подросток. Он это переживёт. Тони отмахнулся от темы с тем равнодушием, которое можно приобрести только после того, как повторишь один и тот же разговор несколько раз подряд. Роуди, Пеппер, теперь вот Мэй… Последняя сейчас смотрела на него так, словно у него выросли ещё четыре головы и он заговорил на древнегреческом. Она высоко вскинула бровь, прищурила другой глаз и медленно ослабила хватку на кардигане. — Ладно… — медленно начала Мэй. — Тогда можно спросить, с чего вдруг такая резкая перемена? Почему нужно останавливать его сейчас, а не раньше? Тони не поднимал головы, уставившись в планшет, и легко отбился плоской, лишённой эмоций фразой. — Так будет лучше, Мэй. — М-м-м-гх-х… — простонал Питер, и его голова безвольно качнулась на подушках. Мэй практически подскочила с кресла, а Тони так и остался сидеть низко опустив голову, лишь приподнял взгляд, чтобы убедиться, что всё в порядке. Но даже это отозвалось резким ударом под дых. Они оба, к великому сожалению, уже успели привыкнуть к этим внезапным стонам и хрипам Питера. И всё же момент был выбран как будто в насмешку — словно юноша подслушивал их разговор. — Ш-ш-ш, всё хорошо, милый. Всё в порядке, — успокаивала Мэй. Её голос опустился до едва различимого шёпота, пока она убирала волосы со лба Питера. — Постарайся уснуть, малыш. Ш-ш-ш, просто спи. Это было настоящее чудо, что Тони прикусил язык и не сорвался на неё. Слушать, как Питер давится плачем, уткнувшись в хлопковую наволочку, видеть, как он кривится от боли, так что кислородная маска едва не сползает с лица… как, чёрт возьми, он должен просто спать в таком состоянии? Тони ограничился тем, что покачал головой и снова уткнулся в планшет. Так было проще: держи рот на замке, и проблем не будет. Тем временем Мэй поудобнее устроилась в кресле, не убирая руки с предплечья Питера. — Знаешь, потеря Бена далась ему очень тяжело, — тихо заговорила она. Тони едва расслышал её и поднял взгляд, чтобы убедиться, что она действительно что-то сказала. — Это изменило его, что-то в нём надломилось. Она нежно поглаживала руку Питера, описывая пальцами небольшие круги, чтобы не задеть трубки и катетеры. Тони терпеливо ждал продолжения. Он не мог не заметить, что с начала этого кошмара Мэй словно постарела лет на десять: морщинки у рта стали глубже, а круги под глазами — темнее. — Но должна признать, с тех пор как ты появился в его жизни… по-настоящему появился, ну, знаешь, все эти «мороженое после экзаменов» и прочее… Мэй посмотрела на него — тем самым взглядом, который видел Тони насквозь и заставлял чувствовать себя чертовски неуютно. Старк мысленно сделал пометку устроить взбучку длинному языку Хэппи при первой же возможности. — Он снова стал больше походить на себя прежнего. К нему вернулась та его сторона, которую я не видела со дня смерти Бена. И это было прекрасно. А затем она произнесла то, за что Тони отдал бы миллионы долларов, лишь бы никогда не слышать. — Рядом с тобой он был счастлив. И внезапно, в то же самое мгновение, все его разговоры с Роуди, Пеппер и всеми остальными, кто был готов его слушать, потеряли всякий смысл. Потому что до этого момента он был твёрдо намерен держать Питера как можно дальше от себя, вырвать его из опасного мира Железного Человека и ему подобных, а теперь… теперь… Блять. Теперь он понятия не имел, что ему, чёрт возьми, делать. Бззззз. Бззззз. Бззззз. Тони нахмурился: вибрирующий планшет быстро привлёк его внимание. Он вопросительно вскинул бровь, протягивая устройство обратно Мэй. — У тебя тут, э-э… будильник сработал? Мэй неловко перехватила Старкпад, явно не сразу сообразив, как именно отключить сигнал. — Ах да, боже, прости. Просто не хотела пропустить, — она умудрилась разобраться сама, прежде чем Тони успел предложить помощь, и тут же убрала планшет в свою сумку на полу. — Время летит незаметно, когда весело, да? — Пропустить что? — рискнул спросить Тони. — Полночь, — просто ответила Мэй. — Официально наступил день рождения Питера, — уголки её губ дрогнули в слабой, грустной улыбке. Мэй мягко сжала предплечье юноши и повернулась к нему. — С шестнадцатилетием, дорогой. Эта информация ударила по Тони с размаху, заставив его лицо помрачнеть. Он попытался выдавить улыбку, но смог лишь жалко дёрнуть уголком губ. — Надо же… — пробормотал он, позволяя лицу слегка смягчиться. Так бережно, словно касался новорождённого, он легонько стукнул кулаком по плечу Питера. — С днём рождения, паучок. В ответ раздался приглушённый, невнятный стон, смешавшийся с шипением кислорода, струившегося сквозь пластиковую маску. Этот звук тут же растворился в непрерывном писке и гудении окружающей аппаратуры. Не самое подходящее место для празднования дня рождения, тем более шестнадцатилетия. Тони покачал головой — это было несправедливо. Чертовски несправедливо. Он был обязан всё исправить. Так или иначе, он найдёт способ дать Питеру то, чего тот заслуживает. И речь шла не только о празднике. Нет. Он заслуживал большего. В ушах снова зазвучали слова Пеппер и Тони был готов поклясться, что слышит их наяву. Но иногда весь твой вклад в мир заключается в том, чтобы просто быть рядом с одним-единственным человеком. Он вернёт тот солнечный свет, которым так ярко сиял профиль @queenspparker. Он просто обязан хотя бы попытаться. Погружённый в свои мысли, Тони едва заметил, как в кармане завибрировал телефон. Он нахмурился, доставая устройство, и недовольно уставился на экран, увидев, кто звонит ему в полночь. — Прости, мне нужно ответить, — бросил Тони, вяло указав пальцем на телефон. Мэй лишь кивнула, пока он отходил. Тони дождался, пока стеклянные двери палаты закроются, и только тогда принял вызов. — Роджерс. Ты где? — Тони прижал телефон плечом к уху и скрестил руки на груди, меряя шагами ярко освещённый коридор. — В комплексе наконец отменили режим изоляции, я думаю, Бартон может вернуться… — Мы не там, Тони. Голос на том конце был настолько тихим, что Тони замер, на секунду усомнившись, правильно ли он расслышал. Он тут же перестал сутулиться и перехватил телефон рукой, плотнее прижимая его к уху. — Ну надо же, не думал, что тебе так не терпится свалить, — съязвил он, по привычке прикрываясь сарказмом. — Я знаю, что последние пару дней выдались паршивыми, но мне казалось, что сотни акров земли и бассейна вполне достаточно, чтобы размять ноги. В ответ Тони услышал лишь тишину — густую, зловещую, с лёгким потрескиванием помех на линии. Он нахмурился, отвёл телефон от уха, чтобы проверить сигнал, и, помрачнев, снова прижал его к уху. — Роджерс? — Послушай, — голос Стива был приглушённым. — Мэй Паркер говорила, что хочет забрать из Куинса кое-какие личные вещи Питера. Теперь, когда с комплекса сняли режим изоляции, пожалуйста, позаботься о том, чтобы она смогла это сделать. — С чего бы… — Просто… просто позаботься о ней, — излишне строго оборвал его Стив. — Я так и планировал, — Тони выдержал паузу. — А теперь, может, расскажешь мне, какого чёрта Щ.И.Т. вообще отменил режим изоляции? Между ними повисло тяжёлое напряжение. В наступившей паузе стали отчётливее слышны фоновые звуки того места, где находился Стив. Шум шагов, лёгкое эхо чужих голосов, объявления по системе громкой связи… Где бы он ни находился, это место явно было каким-то официальным учреждением. Тони нашёл в этом факте крохотное утешение: по крайней мере, они были не в Рафте. — Кончай играть в молчанку, Роджерс, — Тони переступил с ноги на ногу, глаза прищурились. — Что происходит? — ЩИТ снял режим изоляции, потому что получил от нас то, что им было нужно, — ответил Стив глухим, серьёзным тоном. Тони закатил глаза. — И что же это, конкретно? В этот момент снова раздался металлический голос из динамиков громкой связи — он донёсся как из коридора медицинского крыла, так и из телефона Тони. — Я дал тебе обещание, Тони, — наконец ответил Стив. — И я намерен его сдержать. Осознание ударило по Тони с такой силой, что у него перехватило дыхание. — Господи, что… что ты им наговорил? — Тони закачал головой. — Забудь, неважно. В каком вы штабе? Я приеду. Напряжённый, но твёрдый голос Стива отрезал: — Нет. — Роджерс, клянусь богом…! — Тони, официальная версия такова: ты не участвовал в спасательной операции, — пояснил он. — Ты вообще ни во что не был замешан. И пока я могу на это влиять, всё так и останется. Я, Бартон и Романофф берём ликвидацию последствий на себя. Сделай нам одолжение — не лезь. Тони перестал ходить взад-вперёд, низко опустив голову и переваривая услышанное. Клинт, Наташа, Стив… Он тяжело вздохнул. Ну конечно. Все трое были официальными агентами ЩИТа. Все остальные были причастны к этому лишь как члены Мстителей. Если бы кого-то из команды, не состоящей в штате ЩИТа на постоянке, поймали на неподчинении приказам, их бы внесли в чёрные списки и сломали им жизнь. Директор Хилл стёрла бы их с лица земли, упрятав туда, где общество их больше никогда не увидит. А вот сотрудникам ЩИТа вроде Бартона и Романофф в худшем случае грозило пятно в личном деле. Куда более мягкий приговор, чем пожизненное заключение. А Роджерс? ЩИТ слишком дорожил своим «национальным достоянием» в лице Кэпа, так что Стиву грозил разве что строгий нагоняй. Ну надо же, наш звёздно-полосатый парень с планом снова взялся за старое. Тони потёр нос и шмыгнул. — Насколько всё плохо? — Так или иначе, думаю, всё обойдётся, — тон Стива звучал искренне и даже с каплей оптимизма. — На самом деле они, кажется, даже немного рады, что смерть Питера оказалась инсценировкой. Меньше бумажной волокиты для них, я уверен. Но чем меньше ты знаешь, тем лучше. Тони покачал головой. — Вы не должны разбираться с ними в одиночку. Позволь мне приехать, я смогу их урезонить, я могу… — Тони, — твёрдо перебил его Стив. — Ты сейчас должен быть с Питером. Оставайся там, так будет лучше. Должен быть с… В этот момент Тони был готов швырнуть телефон об стену. Какого чёрта Роджерс несёт, заявляя, что он должен быть с… Оу. «Господи» Тони со вздохом опустил плечи, свободной рукой потирая лоб. Ну конечно, Стив хотел, чтобы он оставался в комплексе с Питером. Разумеется, этот человек был готов сам подставиться под удар, лишь бы Тони получил это время. Если кто-то в этом мире и был до мозга костей помешан идее семьи, так это, мать его, Стив Роджерс. В конце концов, эта команда была единственной семьёй, которая у него осталась. Чёрт, если Тони будет честен с самим собой, для него эта команда тоже была единственной семьёй. Он вздохнул. Какими бы ненормальными они ни были, возможно, пришло время начать вести себя как та самая чокнутая семейка, которой они и являлись. — Когда планируете вернуться? — он кашлянул, придавая голосу нотку безразличия. — Ну, на случай, если жена Бартона начнёт спамить мне на телефон. На несколько секунд воцарилась тишина. Тони шаркал кроссовками по идеально чистому полу, глядя, как подошва оставляет едва заметные полосы на белой плитке. — Точно не знаю, — наконец ответил Стив. — Но постараюсь быть на связи. Тони тяжело сглотнул, решив не растягивать разговор. — Да. Давай. Он рассеянно уставился в пол, внезапно осознав, насколько тяжёлыми стали веки и как отчаянно ему хочется залезть в кровать и проспать ближайшие два месяца. Или два года, учитывая обстоятельства. — Мне пора, Тони. Передавай Питеру мои наилучшие пожелания. — Да, конечно, — Тони выпрямился, возвращая себе напускную уверенность. — Пожелания скорейшего выздоровления от самого Капитана Америки — парень будет в восторге. Они не стали тратить время на излишние формальности в прощании. В динамике раздался короткий сигнал — Стив отключился, разговор был окончен. Тони покачал головой и засунул телефон в задний карман. — Боже, мне нужно выпить, — пробормотал он, проведя ладонью по лицу. Несмотря на дикое желание уснуть и острую потребность опрокинуть стакан скотча, Тони направился в сторону, противоположную своей комнате и бару. Если он и собирался что-то делать, то только то, что было в его власти. Он и сам не заметил, как снова оказался в мастерской.