Comme une Princesse

𓇢𓆸

Шарль вышел из прохладного вестибюля отеля и сразу же окунулся в золотистый поток средиземноморского солнца. Воздух дрожал от жары, насыщенный ароматом морской соли, цветущих гибискусов и дорогих духов. Поправив рукой непослушные каштановые кудри, он с горделивой осанкой прошел мимо террасы ресторана, где сидели изысканно одетые гости, мимо витрин бутиков, сверкающих хрусталем и золотом. Монако днем раскрывался перед ним во всем своем великолепии — более сдержанный, чем ночью, но оттого еще более элегантный. Женщины в платьях от Valentino выходили из лимузинов, провожая детей на теннисные корты и уроки музыки. Подростки в безупречных нарядах от Dior смеялись над какой-то шуткой, их загорелые лица сияли беззаботностью. Город жил, дышал роскошью, и Шарль, зачарованный, впитывал каждую деталь этого великолепия. До Золотого кольца — того самого квартала, где собиралась вся элита княжества — было совсем близко. Шарль свернул на авеню de l'Hermitage, прошел мимо сверкающего фасада казино Монте-Карло, мимо оперного театра Гарнье, и вот перед ним открылась авеню des Beaux-Arts — начало той самой волшебной улицы. Отсюда, с высоты, виднелась бухта, усеянная белоснежными яхтами, каждая из которых стоила целое состояние. На палубе одной из них изящная женщина в белом теннисном платье отбивала мяч, ее смех долетал до Шарля, звонкий и беззаботный. «Есть ли у Макса такая яхта?» — мелькнула у него мысль. Надо будет обязательно спросить. Проходя мимо витрин Hermès, где на бархатных подушках покоились крокодиловые сумки за десятки тысяч евро, Шарль задумался. Как Макс пришел к такому успеху? Чем ему пришлось заплатить за это? Самые богатые клиенты Шарля обычно оказывались людьми с надломленными душами — жестокими, пустыми, несчастными. Никто не становился миллионером, сохранив душевное здоровье — разве что по наследству. С такими мужчинами опасно связываться, и Шарль всегда боялся этих заказов, зная, чем они могут закончиться: окровавленной ванной, холодным ножом в спине, безмолвным исчезновением. Но Макс… Макс казался другим. Хорошим. Слишком хорошим. Шарль улыбнулся, вспомнив его запах — свежий, как норвежский лес, с нотками хвои и кожи. От этой мысли на душе стало тепло. В Золотом кольце он никогда не бывал. Широко раскрыв глаза, Шарль шел по брусчатке, мимо витрин, где манекены в нарядах от Chanel и Gucci смотрели на него стеклянными взглядами. Вокруг прогуливалась публика — женщины в шляпках и перчатках, мужчины в безупречных костюмах, их голоса звучали мягко, как шелест денежных купюр. Шарль улыбался, представляя, что теперь, хоть ненадолго, он — часть этого мира. А может, и навсегда, если сумеет правильно распорядиться деньгами. Его дешевые джинсы и поношенная куртка выглядели здесь так же нелепо, как бриллиантовое колье в «Голубом банане». Когда на него бросали любопытные взгляды, Шарль отвечал таким ледяным, презрительным взором, что прохожие поспешно отводили глаза и ускоряли шаг. Неделя с Максом. Десять тысяч евро. Бесконечные покупки в Золотом кольце. Пусть смотрят — его счастье им не испортить. Шарль чувствовал себя так, будто парил над городом, над всем этим блеском и роскошью, и впервые за долгое время будущее казалось ему ослепительно ярким. Над входом в роскошный бутик золотыми буквами сияло имя Louis Vuitton. Чуть дальше элегантная вывеска Chanel манила своим изысканным шрифтом. Cartier сверкал хрустальными витринами, а Dior горделиво возвышался на углу. Все эти названия, знакомые Шарлю лишь по глянцевым страницам журналов, казались ему настоящими храмами роскоши. От одной мысли, что теперь он может войти в любой из этих бутиков и выбрать себе костюм, у него слегка закружилась голова. Но заходить сразу он не спешил, решив сначала насладиться созерцанием витрин. Он то и дело останавливался, зачарованно разглядывая манекены в безупречных нарядах от кутюр или покачивал головой, заметив в ювелирной лавке ироничную инсталляцию — игру «Монополия», где вместо фишек по игровому полю были рассыпаны настоящие бриллианты и пачки хрустящих банкнот. Его внимание привлекли и роскошные автомобили, выстроившиеся у тротуара, — среди них выделялся белоснежный Rolls-Royce с полированными до зеркального блеска кузовом. Мимо него медленно проплыл открытый Porsche, за рулем которого сидел мужчина, оживленно беседующий по телефону. На пассажирском сиденье мальчик лет восьми с серьезным видом повторял отцовские жесты, прижимая к уху игрушечный аппарат. Шарль невольно улыбнулся этой милой сценке и двинулся дальше. Остановившись перед входом в бутик мужской одежды, он на мгновение заколебался, затем решительно толкнул тяжелую дверь. Внутри магазин больше напоминал аристократический салон: мягкие ковры ручной работы поглощали шаги, хрустальные люстры отражались в зеркальных стенах, а на стенах мерцали изящные бра в стиле ар-деко. На шелковом диване цвета шампанского восседала элегантная дама, перебирающая коллекцию рубашек для супруга. Вокруг нее с почтительным видом суетилась юная блондинка-продавец с безупречным маникюром. В глубине зала ее коллега постарше, с ухоженными руками, аккуратно удаляла увядшие лепестки из хрустальной вазы с орхидеями. Рядом стоял мужчина в безупречном костюме с едва заметным шелковым глянцем, что-то рассказывая ей тихим голосом. При звуке открывающейся двери они синхронно повернули головы. Шарль замер у входа, ошеломленный блеском и роскошью, затем осторожно направился к центральной стойке, где на манекенах были выставлены последние коллекции. Его пальцы с благоговением скользнули по бархатистой шерсти кашемирового пальто, задержались на идеальных швах смокинга. Глаза горели — как выбрать что-то одно из этого совершенства? Улыбка на лицах продавцов при его появлении мгновенно сменилась настороженностью. Женщина уже сделала шаг в его сторону, но мужчина остановил ее едва заметным жестом. — Могу я вам чем-то помочь? — спросил он с холодной вежливостью, поправляя галстук. Его прическа — безупречный серебристый ирокез — выглядела как произведение искусства. — Нет, я просто смотрю, — ответил Шарль с искренней, открытой улыбкой, лишь мельком взглянув на него. — Вас интересует что-то конкретное? — голос продавца стал еще более ледяным, а взгляд скользнул по вызывающей одежде посетителя. Его пальцы нервно постукивали по витрине с золотыми запонками. Энтузиазм, с которым Шарль вошел в магазин, окончательно угас. Он медленно обернулся к мужчине и с холодным презрением окинул взглядом его недовольное лицо. Этот тон, этот взгляд — все в этом месте теперь вызывало у него отвращение. — Нет, — ответил он, продолжая разглядывать стойку с костюмами, затем поправился: — То есть да. Мне нужно что-нибудь… элегантное. — Это уж точно, — язвительно бросила продавщица, презрительно оглядев его наряд. Внимание Шарля привлек манекен, облаченный в темно-синий ансамбль с белой отделкой — свободный, но безупречно скроенный. Он подошел ближе, изучая каждую деталь: идеальные швы, тонкую фактуру ткани, изящные пуговицы из перламутра. — Прекрасные вещи, — искренне произнес Шарль, переходя к следующему манекену, демонстрировавшему светлый приталенный костюм. — Благодарю, — сухо кивнул мужчина, неотступно следующий за ним, его взгляд скользил по Шарлю с явным пренебрежением. — Сколько стоит этот костюм? — указал Шарль на понравившуюся модель, намеренно игнорируя их отношение. Брови женщины рядом взметнулись к линии волос. — Боюсь, он вам не подойдет. Шарль глубоко вдохнул и поднял глаза от рукава пиджака к ее лицу. — Послушайте, — его голос дрогнул от сдерживаемых эмоций, — я спрашиваю не о том, подойдет он мне или нет, а о его цене! Она с оскорбленным видом повернулась к мужчине: — Томас, назовите цену, пожалуйста, — протянула она, словно делая одолжение. — Боюсь, она астрономическая, — покачал головой Томас, его брови сомкнулись в недовольной складке. — Цена астрономическая, — как эхо, повторила девушка, ее лоб покрылся мелкими морщинками. Шарль резко распахнул сумку, где лежали деньги, данные Максом. — Это не имеет значения. У меня достаточно денег! — он вытащил пачку купюр, слегка смятых, но внушительных. Продавцы онемели, переглянулись. Девушка подошла к мужчине, ее движения были плавными, как у змеи, а взгляд — ледяным. — Не думаю, что у нас найдется что-то для вас, — произнесла она, качая головой так, что массивные серьги зазвенели. — Вы явно ошиблись дверью. Пожалуйста, уходите. Ошеломленный Шарль почувствовал, как жар стыда и гнева разливается по его лицу. Он молча пожал плечами, развернулся и, сначала медленно, а затем ускоряя шаг, направился к выходу. На улице он туже застегнул куртку и повязал шарф, хотя день был по-летнему теплым. Такого унижения он еще не испытывал. Конечно прежде он чувствовал такой же стыд за свою жизнь, за то, кем был. Он обхватил себя руками, шагая по тротуару, не видя ничего вокруг, только ощущая на себе любопытные взгляды прохожих. Ему хотелось закричать, послать их всех к черту. Он сжал кулаки, до боли впиваясь ногтями в ладони, и закусил губу. Это чувство было слишком похоже на то, что он испытал год назад, когда случайно столкнулся с отцом и братьями, выходящими из ресторана. Тогда он был одет слишком вульгарно, возвращался от клиента, мечтая лишь о том, чтобы поскорее смыть с себя этот вечер. Он помнил их ошарашенные взгляды, каждое движение, каждую гримасу. В тот миг он резко развернулся и почти побежал в противоположную сторону, слыша, как Артур кричит ему. Домой он вернулся с размазанной тушью от слез. Сейчас Шарль почти бежал обратно в отель. Он проходил мимо тех же бутиков, но уже не видел их роскоши. Оттуда его бы вышвырнули с презрением. У входа в гостиницу стояли двое мужчин. Проходя мимо, он услышал брошенное в его адрес слово и почувствовал, как стыд сжимает горло. Вбежав в холл, он устремился к лифту. Мистер Феттель, управляющий отелем, заметив его, преградил дорогу. — Чем могу быть полезен, молодой человек? — вежливо спросил он, внимательно глядя в зеленые глаза, в которых стояли слезы. — Я иду к себе в номер, — ответил Шарль, избегая прямого взгляда. — А ключ у вас есть? Шарль растерянно уставился на него. — Черт возьми, я забыл эту пластиковую карточку! — ударил себя по лбу. Теперь он поднял глаза. — Я живу наверху. Себастьян приподнял бровь, с сомнением оглядывая парня. Его узкие потертые джинсы и куртка говорили сами за себя. — Вы у нас остановились? — с неизменной учтивостью переспросил управляющий. — Я с другом, — пояснил Шарль, прикусывая губу. — В чем проблема? — Гм… и кто этот друг? — Во взгляде Феттеля читалось недоверие. — Макс, — простодушно ответил Шарль, опуская руку на бедро, принимая более уверенную позу, но все еще чувствуя себя уязвимым. — Ах, Макс, — с легкой иронией протянул мистер Феттель, делая широкий кивок. — Макс… Макс… Э… — Шарль никак не мог вспомнить фамилию, водя рукой в воздухе. Хотя вечером он слышал, как к нему обращались портье и лифтер. В этот момент один из лифтов остановился, двери открылись, и из кабины вышел тот самый мальчишка-лифтер. Шарль обрадованно улыбнулся ему. — Вот, он меня знает! — воскликнул он, указывая на лифтера. Тот застыл, глядя на Шарля и управляющего, но кивнул. Мистер Феттель жестом подозвал его. — Кими, ты был в ночной смене? — строго спросил он. Кудрявый паренек, стараясь сохранить невозмутимость, кивнул. — Да, сэр. Себастьян опустил глаза на его бабочку и по-отечески поправил ее, аккуратно выровняв шелковые крылья узла. — Скажи, видел ты этого парня? — глазами указал он на стоящего рядом Шарля, нервно теребящего ремень сумки. Юноша снова кивнул: — С ним был… мистер Ферстаппен, — проговорил он, а пальцы Себастьяна на его бабочке внезапно сжались, будто в порыве невольного гнева, словно тот на мгновение захотел его задушить. — Мистер Ферстаппен? — повторил Феттель, отступив на шаг от подчиненного. — Точно, его зовут Макс Ферстаппен, — Шарль с облегчением похлопал парня по плечу и, обворожительно улыбнувшись, быстрыми шагами направился к лифту. — Спасибо, Кими. Парниша ответил ему такой же светлой улыбкой, но, заметив на себе тяжелый взгляд управляющего, тут же принял серьезное выражение лица. Шарль не желал большего унижения и надеялся поскорее оказаться в номере, чтобы наконец остаться наедине со своими мыслями и придумать, что делать дальше. Он вошел в лифт и обессиленно опустился на бархатный диванчик, уронив руки на колени, а затем сжал виски пальцами, будто пытаясь выдавить из головы накопившееся напряжение. Управляющий тем временем приблизился к Кими, и тот, наклонившись, шепнул ему на ухо: — Мистер Ферстаппен привел его вчера вечером… Он у него ночевал. Мистер Феттель ответил так же тихо, но с одобрительной ноткой в голосе: — Молодец, Антонелли, можешь идти. Затем он повернулся к Шарлю, уже устроившемуся в лифте, и вежливо, но неумолимо попросил его покинуть кабину. — Ну что вам еще? — возмутился Шарль, глядя на возвышающегося над ним мужчину с выражением усталого вызова. — Отстаньте вы от меня! Голос его звучал все громче и скандальнее, однако мистер Феттель продолжал говорить с невозмутимой учтивостью: — Все в порядке, не нужно так волноваться. Он положил свою широкую ладонь на предплечье Шарля, мягко, но уверенно направляя его за собой. — Давайте пройдем ко мне в кабинет и просто поговорим. — Ну, если только поговорить… пожалуйста! — тем же вызывающим тоном заявил Шарль, перестав сопротивляться, но не скрывая раздражения. Кими изумленно смотрел им вслед, машинально потирая то место на рубашке, за которое его держал Феттель пару мгновений назад, — будто провинившегося котенка, которого только что оттащили от шалости. — Кими, свободен, — махнул ему рукой Феттель, и этот жест моментально захлопнул рот юноши, до этого раскрытый от удивления. Позади с не меньшим интересом застыли два деловых мужчины в безупречных костюмах, с кейсами, набитыми бумагами. Кими знал шефа не первый день и был уверен, что ничто на свете не способно вывести его из состояния снисходительного спокойствия. И все же сегодня мистер Феттель выглядел… если не взволнованным, то по крайней мере необычно сосредоточенным. Когда они вошли в кабинет, Шарль бегло окинул взглядом дорогое убранство — панели из темного дерева, мягкое освещение, картины в золоченых рамах. Но в его глазах не осталось и искры восхищения. Этот день, начавшийся так волшебно, теперь казался ему бесконечно утомительным. Управляющий предложил Шарлю сесть в кресло и, взяв изящную фарфоровую лейку, принялся поливать орхидеи на подоконнике, придававшие помещению по-домашнему уютный вид. Он делал это намеренно, чтобы у парня не сложилось впечатление допроса. Феттель прекрасно понимал, с кем имеет дело — достаточно было одного взгляда на Шарля. И все же, вопреки логике, он не испытывал к нему той неприязни, которая была бы вполне оправдана в подобной ситуации. «Колючка и скандалист, — отметил он про себя, — но что-то в нем есть… симпатичное». Да, парниша был очень приятной внешности. Однако допустить присутствие проститутки в «Hermitage» он тоже не мог. Ну и задачку подкинул ему мистер Ферстаппен… Оставалось только надеяться, что удастся найти решение, которое позволит сохранить репутацию и отеля, и его самого. — Как вас зовут? — начал он с самого простого вопроса. Шарль небрежным движением расстегнул куртку и закинул ногу на ногу, демонстративно откинувшись в кресле. — Можете выбрать любое имя, которое вам понравится, — проронил он с презрительной усмешкой, уставившись в пространство перед собой. Его взгляд застыл на изящной вазе с цветком, стоявшей на столе управляющего, но в глазах не было ни капли интереса — только усталое раздражение. Феттель прервал полив, отставил лейку в сторону и повернулся к Шарлю, сохраняя невозмутимое выражение лица. — Оставьте, пожалуйста, ваши шутки, мистер. Несколько секунд длилось молчание. Феттель смотрел на парня, а тот, с каменным лицом, продолжал изучать цветок. Наконец Шарль поднял на него глаза. Лицо Себастьяна смягчилось, когда он увидел их — красивые, но печальные, с тенью усталости и обиды. — Шарль. Меня зовут Шарль, — ответил Леклер, слегка смутившись под этим взглядом. — Шарль, — повторил Феттель, и парень невольно отметил, что звучало его имя теперь не так тепло, как из уст Макса или родных. Он тут же отогнал эту мысль, сосредоточившись на спине управляющего, вновь повернувшегося к цветам. — Хорошо, мистер Шарль… Что ж… Подойдя к столу, Феттель прислонился к нему, скрестил руки на груди и едва заметно улыбнулся. — То, что бывает в других гостиницах, в «Hermitage» невозможно, — начал он. — Однако в данном случае дело обстоит иначе. Мистер Ферстаппен — наш особый клиент, а с особыми клиентами мы считаем необходимым обращаться… по-дружески. Шарль саркастически улыбнулся и, закатив глаза, уставился в потолок. Манера выражаться этого господина казалась ему невыносимо высокопарной. «Как же мне надоели все эти снобы!» — мысленно проворчал он. Но управляющий, несмотря на его враждебность, оставался невозмутимым. — Разумеется, мы считаем, что, наравне с остальными клиентами, мистер Ферстаппен должен нас информировать о своих гостях, — продолжил он. — Однако мистер Ферстаппен — наш друг, и мы можем закрыть глаза на подобные… пустяки. Он сделал паузу, внимательно изучая отвернувшееся лицо молодого человека. — Полагаю, я вправе предположить, что вы его… очевидно… — Феттель намеренно замялся, слегка склонив голову, будто предлагая Шарлю закончить фразу. Тот наконец повернулся к нему и так же многозначительно опустил подбородок, повторяя жест управляющего, но брови его были гневно сведены, образуя резкую складку между ними. — …родственник? Буравящий взгляд его глаз, которые, словно скрытые телекамеры, фиксировали, казалось, каждое движение Шарля, вызывал у монегаска глухой внутренний протест. Но вдруг до него дошло, что игра, которую ведет управляющий, вполне его устраивает — в ней были свои правила, и, если соблюдать их, можно извлечь выгоду. — Да, — сказал он и почувствовал, как между ним и мистером Феттелем возникает негласный сговор, странная связь, позволяющая говорить почти откровенно. — Я так и подумал, — закивал управляющий с многозначительной улыбкой, чуть склонив голову. — Видимо, даже… Вновь повисла пауза, наполненная лишь тихим шуршанием кондиционера и взаимным изучением — Феттель сверлил его взглядом, а Шарль, опустив голову, будто размышлял над ответом. — Племянник? — с легкой иронией подсказал он, приподнимая одну бровь. Мистер Феттель кивнул, и его улыбка стала почти отеческой. — Да, да, его любимый племянник! И, стало быть, я могу надеяться, что после отъезда мистера Ферстаппена мы вас больше не увидим в отеле? Шарль промолчал, закатив глаза. «Какого дьявола он так крутит?» — лихорадочно соображал он, чувствуя, как в висках нарастает раздражение. — Ведь у вас в отеле нет другой родни, — тоном, не терпящим возражений, добавил мистер Феттель. Шарль кивнул. Ох, слишком часто в последнее время его заставляли вспоминать о семье — то реальной, то вымышленной. Он прикусил губу и вновь принял закрытую позу, уставившись на кончик своего ботинка, где уже виднелась легкая потертость. Управляющий облегченно вздохнул: — Отлично, мы, кажется, сможем поладить. Он оттолкнулся от стойки и вновь окинул Шарля оценивающим взглядом, скользнув по его одежде — слишком яркой, слишком вызывающей для «Hermitage». Затем, словно не удержавшись, провел ладонью по воздуху, будто очерчивая его силуэт. — И еще: если можно, я попросил бы вас одеваться немного… скромнее. Вот и все! — Нет, не все! — взорвался вдруг Шарль, с силой оторвавшись от спинки кресла и начав эмоционально жестикулировать. Феттель даже подпрыгнул от неожиданной живости парня. — Да я с ног сбился, только что был в «Золотом кольце», хотел купить себе костюм, — твердил он почти плачущим, срывающимся голосом, и глаза Себастьяна тронула неподдельная печаль за этого взъерошенного парнишку. — А эти мегеры не захотели со мной разговаривать! Выгнали! Посмотрите, денег-то вагон, но что толку, если я не смог даже костюм себе купить! Он выхватил из сумки мятую пачку банкнот, полученную от Макса, и трясущимися руками показал ее управляющему. Дрожь в голосе выдавала, что он все еще не пришел в себя от пережитого унижения. Глаза его блестели от невыплаканных слез. — Я не прошу у вас помощи, но что же мне делать? К вечеру мне нужен костюм, а я не могу его купить! Макс просил меня! Феттель перевел взгляд с денег на поникшие плечи парня, раздумывая, что, собственно, делать с этим взвинченным юношей. Закончив тираду, Шарль сунул купюры в руки изумленному управляющему. Он вовсе не собирался плакать, но слезы подступали к глазам сами. Вспомнив Макса, он представил, как тот посмотрит на него вечером, если он явится в тех же потрепанных вещах. Приняв его предложение, Шарль в мечтах уже видел, как преобразится — каким станет элегантным, как изумится Макс, увидев в нем парня, каких ему в жизни не доводилось встречать. И вот на тебе! Да он его просто выгонит. И плакали его десять тысяч евро. Зачем Максу Ферстаппену связываться с тем, кто даже приличный костюм купить себе не способен? И вновь перед глазами поплыли разочарованные лица. Все, кажется, вокруг него имело плохой конец. Он никогда, никогда не вырвется из этого порочного круга. Никогда! Из-за себя же, из-за своих же мыслей, своих действий. Из-за того, что он не думает наперед. Ясное дело, Макс его выгонит, и Шарль больше с ним не встретится. Он всхлипнул, грубо вытирая нос и глаза тыльной стороной ладони, затем схватился за собственные волосы, будто пытаясь вырвать их с корнем. Но мистер Феттель, вытащив из нагрудного кармана белоснежный шёлковый платок, вручил его парню вместе с деньгами и, обогнув стол, подошел к старинному телефону с позолоченной трубкой. — Ну вот, так я и думал! — проговорил Шарль, подняв на управляющего покрасневшие глаза. — Решили в полицию настучать? Звоните, звоните. Он уставился на зажатую в руке пачку евро: «Этот ненормальный, наверно, подумал, что я обчистил Макса». — Пускай поскорей приезжают. Отличная мысль! — добавил он, кусая внутреннюю сторону щеки до боли. Мистер Феттель с невозмутимым видом продолжал набирать номер. — Stefano Ricci, пожалуйста! — сказал он в трубку. Шарль удивленно вскинул голову, услышав знакомое название. — Я хотел бы поговорить с Марком. В замешательстве он едва не вытер нос купюрами и, лишь в последний момент сообразив, что делает что-то не то, оглушительно высморкался в платок мистера Феттеля. Тот отреагировал на этот звук лишь укоризненным взглядом, но, взглянув на совершенно не смущенного парня, отвернулся, широко раскрыв глаза. — Алло, Марк? Это говорит Себастьян Феттель из «Hermitage». Добрый день! — Он помолчал, с улыбкой слушая ответ на другом конце провода. — Могу я вас попросить о любезности? Я пришлю к вам молодого человека, его зовут Шарль. Особенный гость. Позаботьтесь о нем, пожалуйста. Это племянник одного очень важного нашего клиента. Он посмотрел на парня, и его улыбка стала теплее. Шарль облегченно вздохнул и ответил ему таким благодарным взглядом, что сердце управляющего, обычно глухое к сантиментам, неожиданно сжалось от чего-то теплого и незнакомого. Мистер Феттель даже слегка растерялся — он попросту не узнавал себя.

𓇢𓆸

Спустя четверть часа Шарль уже стоял на шестой Rue du Gabian. Мистер Феттель направил его в ателье «Stefano Ricci» — место, где костюмы уровня haute couture создавались с безупречной посадкой и эксклюзивными деталями. Немного робея, парень вошел в просторный торговый зал на первом этаже здания и огляделся. Интерьер здесь был выдержан в том же духе, что и весь Монако — дорого, безупречно, с налётом старинной роскоши. Хрустальные люстры мягко освещали витрины, вокруг неспешно прогуливались состоятельные клиенты, но сейчас, странным образом, атмосфера казалась ему менее враждебной. По мраморной лестнице, провожая к выходу покупательницу, спускался немолодой, но удивительно харизматичный мужчина с приветливой улыбкой. — Не извольте беспокоиться, миссис Рейни, я непременно вам позвоню, как только ваши покупки будут готовы, — говорил он спокойным, бархатистым голосом. — Буду очень признательна, — ответила дама, прощаясь. Продавец повернулся к Шарлю, который, стоя у небольшого зеркала в золоченой раме, тер пальцем и без того ослепительно белые зубы. Мужчина улыбнулся: — Здравствуйте. Вы, наверное, мистер Шарль? Меня зовут Марк Уэббер. Он протянул руку, и Шарль ответил крепким рукопожатием. Будто камень с души свалился — Марк оказался приветливым, ничуть не похожим на тех высокомерных гусынь из «Золотого кольца». — Здрасьте! Да, это я, — пробормотал он, машинально поправляя растрепавшиеся волосы. — Себ сказал, что вы очень хороший. Уэббер рассмеялся и жестом пригласил его к одной из витрин. — Мистер Феттель — мой хороший знакомый. Любезнейший человек. — Он кивнул в сторону манекенов. — Итак, что бы вы хотели? Повседневный образ, что-то для отдыха или, может, элегантный костюм? — Сегодня мы идем ужинать… в довольно приличное место, — всё ещё волнуясь, несмотря на дружелюбие Марка, ответил Шарль. Он скрестил руки на груди и по привычке хотел присесть на край витрины, но Уэббер мягко остановил его: — О, простите, сюда нельзя! Шарль испуганно соскользнул со стеклянной витрины, прикусив губу между зубами, оставив на нежной коже едва заметный след от зубов. — Итак, вы идете ужинать в дорогой ресторан, — с той же дружелюбной, располагающей улыбкой продолжил мужчина, поправляя идеально сидящие на нем часы Patek Philippe. — В таком случае вам нужен полуформальный вечерний образ. — То есть… — прищурился Шарль, внимательно ловя каждое слово стоящего рядом мужчины. Он был восхитительным — от безупречной стрижки с седыми прядями у висков до манеры держать себя с непринужденной элегантностью. Шарлю такие нравились, и он втайне мечтал когда-нибудь выглядеть так же безупречно. — Ну, это элегантный, но не слишком строгий стиль для вечеринок и светских раутов, — начал объяснять Марк деловитым тоном опытного наставника, проводя рукой по ряду висящих костюмов. — Наш ассортимент огромен, хотя жаль, что времени на изготовление вашего собственного у нас совсем нет, — чуть печально добавил Уэббер, и Шарль заметил, как на мгновение в его глазах мелькнуло профессиональное сожаление. — Идемте, пожалуйста! Мы подберем вам прекрасный костюм, который непременно понравится вашему дяде. Пока они поднимались по застеленной персидским ковром лестнице, Марк оценивающе осмотрел фигуру Шарля, отмечая линии плеч и талии с профессиональной точностью. — У вас сорок восьмой размер? — Да, а откуда вы знаете? — удивился тот, внимательно изучая идущего рядом улыбающегося мужчину, отмечая, как тот даже по лестнице движется с грацией пантеры. — Это моя работа, — рассмеялся Марк, пожимая плечами так, что шелковый пиджак мягко колыхнулся. — У нас есть прекрасные модели для вашей фигуры из кашемира от Loro Piana и даже шелк с авторскими принтами! Шарль нерешительно остановился посреди лестницы, его пальцы сжали перила из полированного ореха. — Марк, а вы знаете… — неуверенно начал он, внезапно почувствовав необходимость быть честным. — Он не мой дядя… — Как и все они, детка, — лукаво прищурившись, ответил мужчина, и в его глазах мелькнуло понимание, за которым скрывались годы подобных ситуаций. Шарль усмехнулся этому негласному признанию и проследовал за Марком в другое помещение, где их встретила еще пара работников, которые с почти церемониальной вежливостью проводили их в дорого отделанное закрытое помещение с панорамным видом на улочки Монако. Шарль не мог поверить своим глазам — на пару мгновений он буквально прилип к огромному окну, зачарованно наблюдая, как внизу мелькают роскошные автомобили и элегантные прохожие, пока Марк тихим, но уверенным голосом давал указания хорошенькой блондинке в безупречном сером костюме. Он подошел к Шарлю, слегка откашлявшись, чтобы привлечь его внимание. — Мистер Шарль, меня зовут Лили Цнеймер, — она протянула ему руку с идеальным маникюром, и он с неподдельной улыбкой взглянул на девушку, отметив ее безупречный стиль. — Нужно снять точные мерки с вас, но поскольку времени у нас не так много, мы обойдемся без 3D сканирования. Следующие часы Шарль пребывал в эстетическом раю, полностью забыв обо всем, что происходило с ним ранее. Марк веселил его остроумными шутками, которые звучали особенно изысканно с его австралийским акцентом, а Лили, делая ручные замеры золотой сантиметровой лентой, говорила о его пропорциях и особенностях фигуры с восхищением специалиста. Его спросили даже о наклоне плеч, высоте проймы, длине рукава с точностью до миллиметра для возможности будущих покупок. Его словно дорогую куклу окружили внимательные работники, создавая атмосферу исключительного комфорта. Подали шампанское Louis Roederer в хрустальных фужерах, изысканные французские пирожные macarons, предложили пощупать ткани — от нежнейшего шелка и кашемира до эксклюзивных золотых и платиновых коллекций с драгоценными металлами в составе. У Леклера аж дыхание перехватило от подобной роскоши, когда он впервые в жизни ощутил под пальцами ткань стоимостью в несколько месячных зарплат. — У нас есть готовые модели, можно ли узнать, вы предпочтете лацканы острые или круглые? — показывая ему образцы, профессионально спрашивал Марк, и Шарль заметил, как тот даже ногти имеет безупречно ухоженные. Лили, подошедшая поближе, указала на пуговицы одной из рубашек своим изящным пальчиком с лаковым покрытием цвета бургундского вина. — Здесь пуговицы из рога буйвола, но могу предложить классические из перламутра, — говорила она с невозмутимым лицом истинного профессионала. — Ох нет, этот цвет ему не пойдет, — вмешался Марк, спроваживая подошедшего молодого ассистента с бежевым костюмом в руках легким движением кисти. Он повернулся к Шарлю, примерявшему одну из рубашек, и внимательно стал его разглядывать, словно художник перед холстом. Шарль поднял свой взгляд и выглядел несколько озадаченным под этим изучающим взором. Он повернулся к блондину-ассистенту, стоявшему рядом, и после долгой паузы, в течение которой в воздухе витало почти физическое напряжение творческого поиска, Марк наконец произнес, словно гений, поймавший вдохновение: — Темная рубашка! Да, определенно черная… — Блондин тут же сдвинулся с места, почти побежав за нужным цветом, его оксфорды мягко шуршали по ковру. — Тройку от Yves Saint Laurent, в узкую полоску, приталенный пиджак… Брови Шарля взметнулись вверх, но он кивнул, пребывая в восторге от всего происходящего. Персонал сверкал безупречными улыбками, роскошные вещи метались во все стороны, как в хорошо отрепетированном балете, а Шарль наблюдал за этим, постепенно привыкая к окружающей его роскоши, словно Золушка в сказочном магазине.

𓇢𓆸

Через несколько часов Шарль, бережно держа в руках фирменный пакет от «YSL» с золотым тиснением, с пылающим от волнения лицом вернулся в отель. Его новые каблуки мягко ступали по мраморному полу вестибюля. Войдя в вестибюль, он поискал глазами мистера Феттеля. На сей раз управляющий разговаривал с супружеской четой из Японии — естественно, бегло и грациозно изъясняясь на их языке, демонстрируя идеальные манеры. — Себ! — закричал он и бросился к нему, невзначай толкнув японского гостя. — О, простите, — воскликнул взволнованно парень, слегка поклонившись в извинении, и, повернувшись к Феттелю, торжественно объявил: — Я купил себе костюм! Мистер Феттель с извиняющимся видом кивнул японцам и мягко отвел Шарля в сторону, к пальме в массивной фарфоровой вазе. — Я надеялся, что вы его наденете! — сказал он, взглянув на его «рабочий костюм» с едва заметной укоризной в голосе. — Еще чего! — возразил Шарль, нервно теребя дорогой пакет. — Боялся измять. А вы знаете, я и туфли купил! Сейчас я вам покажу. И уже полез в пакет за коробкой с обувью, обернутой в шелковистую бумагу, но мистер Феттель протестующим жестом остановил его — в его глазах читалась скрытая улыбка, но явная теплота. — Спасибо, не нужно. Я верю, что вы купили себе бесподобные вещи. Управляющий бросил нетерпеливый взгляд в сторону японских гостей, показывая Шарлю, что он занят, но без тени раздражения. — Хорошо, хорошо, — понял он, слегка смутившись. — Извините, что отрываю вас. Марк помог мне. Он очень мил. Просто прелесть! Шарль одарил его сияющей улыбкой, и в эту минуту он показался мистеру Феттелю настолько красивым — несмотря на все еще слегка вульгарный вид, его зеленые кошачьи глаза блестели таким искренним восторгом, что это просто пленило управляющего. Себастьян невольно задался вопросом — почему этот парень еще не на обложках глянцевых журналов? — Я радуюсь вместе с вами, — сказал он искренне и слегка поклонился, демонстрируя идеальные манеры. — Спасибо за отношение, — продолжал Шарль, глядя прямо в мудрые голубые глаза напротив. — Ты классный! — искренне вырвалось у него, и он по-дружески похлопал мужчину по плечу, забыв на мгновение о субординации. Феттель проводил молодого человека по-отцовски теплым взглядом, в котором читалось неожиданное для него самого участие. Шарль помахал ему на прощание и, прижимая к груди драгоценные покупки, словно боясь, что их кто-то отнимет, поспешил к лифту, оставляя за собой легкий шлейф нового дорогого парфюма. Не успел он войти в номер, как раздался телефонный звонок. Закрыв дверь ногой, Шарль бросил сумку на пол и с «гардеробом» под мышкой побежал в гостиную к старинному телефону с золотой отделкой. — Да, я слушаю, — запыхавшись, сказал он, прижимая трубку к уху. — Мы, кажется, договорились, что к телефону ты не подходишь, — раздался в трубке строгий бархатный голос Макса, в котором Шарль уловил знакомые нотки легкой иронии. — А зачем же ты звонишь? — рассмеялся Шарль и небрежно сел на полированный столик из красного дерева. — Ты купил себе что-нибудь элегантное? — спросил Макс, и по голосу было слышно, что он тоже улыбается. — Купил шикарный костюм, — с широкой улыбкой взглянул он на пакет с покупками, лежащий на диване из белой кожи. — Для коктейля! Я уверен, что тебе понравится, потрясающая модель. И туфли к нему купил. — Хорошо, — сказал Макс довольно, и Шарль представил, как тот сейчас поправляет свои идеально сидящие манжеты. — Ровно без четверти восемь я буду в вестибюле гостиницы. — Что, даже не поднимешься? — несколько разочарованно сказал Шарль. А он-то уж было представил себе, как эффектно продемонстрирует ему свой новый костюм, сделав театральный поклон. И, к тому же, ему нужно было спросить у него кое-что. Кое-что очень важное… — Это не свидание, а бизнес, — ответил ему Макс своим фирменным строгим голосом, от которого у Шарля по спине побежали знакомые мурашки. — Нас будут ждать. — Может, скажешь, куда ты меня поведешь? — чуть менее весело спросил Шарль, машинально поправляя челку и глядя на свое отражение в зеркале. — Мы сегодня идем в ресторан Le Louis XV. Средиземноморская кухня, — ответил Макс своим чудным голосом, который звучал, словно дорогой коньяк. — Очень изысканный. — Хорошо, я выйду в вестибюль, раз уж ты платишь за это, — с иронией сказал Шарль, разглядывая бронзовую статуэтку скачущего коня на столике. — Спасибо. Это страшно любезно с твоей стороны, — насмешливо заметил Макс, и Шарль успел услышать его последний смешок перед тем, как в трубке раздались гудки. В этот момент Макс стоял в своем просторном офисе, за массивной стойкой ресепшена из полированного черного дерева, где сидела симпатичная шатенка с аккуратно собранными в низкий пучок волосами. Его лицо освещала довольная улыбка, которая трогала обычно серьезные, но сейчас необыкновенно теплые глаза цвета морской волны. Он опирался локтем о стойку, пальцы его другой руки невольно постукивали по глянцевой поверхности, пока в голове ярко всплывали образы: Шарль, примеряющий новый костюм, его сияющая улыбка, как он повернется перед зеркалом, оценивая свое отражение… Мысли Макса прервал собственный довольный вздох. Ему было приятно слышать этот мелодичный, наполненный искренней радостью голос по телефону. Да, он определенно будет рад вернуться в номер, если эта живая красота будет ждать его там всю следующую неделю. Он прервал свои сладостные размышления и обратился к администраторше, в то время как его взгляд машинально скользнул по массивной вывеске во всю стену: «Ферстаппен Энтерпрайзиз, INC», выполненной строгими серебряными буквами на черном фоне. — Еще раз наберите, — нетерпеливо махнул он рукой, и его золотые запонки сверкнули в свете дизайнерских светильников. Девушка за ресепшеном, улыбнувшись, сверкнула хитрыми карими глазами и снова принялась набирать номер, ее маникюрные пальцы с нежно-розовым лаком быстро мелькали над клавишами телефона. Сзади к нему бесшумно подошла высокая блондинка в безупречном сером костюме Chanel, с крупными серьгами-подвесками, украшенными бриллиантами огранки «принцесса». Ее макияж был выполнен в сдержанных тонах, подчеркивая природную красоту. — Вас ищет мистер Стаки, — тихо сказала она, наклонившись к его уху так, что он почувствовал легкий аромат духов Chanel №5. — Скажите, что у меня очень важный телефонный разговор, — прервал он ее, подняв указательный палец, на что девушка лишь заинтересованно кивнула и так же бесшумно удалилась, ее шпильки мягко постукивали по мраморному полу.

𓇢𓆸

Тем временем в номере отеля снова раздался звонок. Шарль, который как раз доставал из упаковки свой новый костюм, бросился к телефону, чуть не споткнувшись о ковер ручной работы. Он схватил трубку старинного аппарата, его грудь вздымалась от быстрого дыхания, а пухлые губы непроизвольно надулись. — Я же говорил не брать трубку? — услышал он строгий голос Макса. — Тогда хватит звонить мне! — воскликнул Шарль так эмоционально, что его темные локоны взметнулись в воздухе, а глаза сверкнули озорными искорками. Макс на другом конце провода рассмеялся — этот обворожительный голос с легким монегасским акцентом всегда поднимал ему настроение. Он повесил трубку, но образ брюнета не покидал его: длинные ресницы, аккуратный нос с легкой горбинкой, эти ангельские глаза… Мысленно он уже видел, как новый костюм подчеркнет его аристократические черты. Внезапно Макса осенило — нужно купить Шарлю какое-нибудь украшение, чтобы окончательно превратить его в светскую пантеру. Он всегда любил делать подарки своим… Тут его брови нахмурились, и он резко направился вглубь офиса, не желая продолжать эту мысль.

𓇢𓆸

— Псих! — проворчал Шарль, но улыбка не сходила с его лица. Он даже сделал смешную гримасу, пожимая плечами, и решил продолжить подготовку к вечеру. Он взял пульт от огромного плазменного телевизора, встроенного в стену, и включил его. На экране как раз шла середина фильма «Une femme est une femme» Годара. Леклер тут же расплылся в улыбке — это была одна из его самых любимых картин. Он твердо решил не вспоминать сегодняшнюю усмешку Макса и уж точно не думать о том тепле, которое разливалось в груди при этом воспоминании. Доставая из кейса костюм, Шарль представлял, как Ферстаппен обалдеет, увидев его преображение. Тогда он наконец поймет, что перед ним не случайный знакомый, а человек с безупречным вкусом и манерами. Вдруг глаза Шарля расширились от осознания. Le Louis XV! Это же самый роскошный ресторан Монако! Настоящий гастрономический храм с тремя звездами Мишлен! А он привык к скромным кафе вроде «Голубого банана» и другим непритязательным заведениям. — Bordel! — вскрикнул он в панике и помчался к входной двери, по пути хватая ключ-карту с мраморного столика, где стояла ваза с нежно-розовыми пионами.

𓇢𓆸

Мистер Феттель тешил себя иллюзией, что деликатно решил проблему «мистера Шарля» без ущерба для репутации отеля. Он был уверен, что молодой человек теперь будет благоразумно оставаться в апартаментах до возвращения мистера Ферстаппена. По крайней мере, он надеялся, что тот больше не будет шокировать взыскательных гостей «Hermitage» своей вызывающей манерой одеваться. Каково же было его разочарование, когда выяснилось, что у «мистера Шарля» оказалось куда меньше такта, чем можно было предположить после их последней встречи. Вместо того чтобы оставаться в номере, Шарль снова появился в вестибюле, правда, на этот раз в более приличном виде. Мистер Феттель в этот момент стоял спиной, обсуждая с двумя подчиненными предстоящую проверку противопожарного оборудования. О том, что произошло нечто неординарное, он догадался по внезапно изменившимся выражениям лиц своих собеседников. В «Hermitage» был только один человек, способный вызывать такую смесь изумления, замешательства и неподдельного восхищения. Обернувшись, управляющий увидел приближающегося Шарля. Тот выглядел одновременно взволнованным и смущенным. — Себ, — произнес он умоляющим тоном, от которого гнев Феттеля мгновенно растаял, как утренний туман над Лазурным берегом. — Что, костюм не подошел? — спросил он, жестом отпуская подчиненных. — Нет, нет, с костюмом все прекрасно. Но у меня есть одна… проблема, — прошептал Шарль, наклоняясь к его уху так близко, что Феттель почувствовал легкий аромат его дорогих духов. Затем, краснея и запинаясь, он признался мистеру Феттелю, что панически боится идти в ресторан. Дело в том, что «Le Louis XV» — заведение высочайшего класса, а он понятия не имеет, как вести себя в таких местах. В отчаянии он попросил Себастьяна дать ему несколько уроков светского этикета. Изначально, вернувшись в отель, Шарль планировал попросить об этом Макса, но их телефонный разговор разрушил все надежды — Ферстаппен вернется поздно, и они встретятся уже в вестибюле. По дороге у них не будет времени обсудить правила поведения. А между тем Шарлю ужасно не хотелось ударить в грязь лицом перед другими гостями и тем самым подвести Макса. Мистер Феттель, как верно заметил Марк, был человеком исключительной любезности. Если уж он брался кому-то помочь, то делал это со всей душой. Глядя в эти умоляющие зеленые глаза, отказать было невозможно. Еще с того момента, когда он увидел рыдающего Шарля в своем кабинете, он испытывал к нему странную симпатию, а сейчас и вовсе почувствовал что-то вроде отеческой нежности. Шарль напоминал ему брошенного пса, привыкшего получать от жизни лишь пинки и теперь с трепетом привязавшегося к первому человеку, проявившему к нему искреннее сострадание. К тому же Феттеля искренне трогало, что в этом юноше не было ни капли высокомерия — он демонстрировал живой ум, готовность учиться и прикладывал все возможные усилия, чтобы освоить новые знания. А такое отношение, считал управляющий, заслуживало самого искреннего уважения. В гостиничных коридорах царила непривычная тишина — послеобеденное затишье между двумя волнами гостей. Обеденный час уже миновал, до вечернего наплыва посетителей оставалось еще несколько часов, но опытный управляющий знал — за закрытыми дверями ресторана уже кипит подготовка к ужину. И тут его осенила внезапная мысль, от которой на его обычно невозмутимом лице появилась едва заметная улыбка — почему бы не провести для юного гостя импровизированный урок светского этикета? Так он сможет убить сразу трех зайцев: помочь самому Шарлю, оказать услугу мистеру Ферстаппену и, что немаловажно, увести парня подальше от любопытных взоров гостей и персонала. Ресторанный зал, украшенный розовыми накрахмаленными скатертями, изысканными цветочными композициями и сверкающей коллекцией фарфора, серебра и хрусталя, представлял собой поистине великолепное зрелище. Каждый предмет сервировки, от массивных канделябров до миниатюрных солонок, рассказывал свою историю о многовековых традициях изысканного обслуживания. Подведя Шарля к элегантному круглому столику у окна, мистер Феттель начал свой неторопливый мастер-класс. С отеческим терпением он демонстрировал, как следует правильно сидеть, как элегантно обращаться с салфеткой, с какой стороны ожидать подачи блюд и когда убирать использованные приборы. Особое внимание уделил хрустальным фужерам — каждый из них имел свою форму, идеально подходящую для определенного вида вина или коктейля. Леклеру казалось, что его голова вот-вот взорвется от обилия новой информации. Но, стиснув зубы, он старательно запоминал каждое слово управляющего. — Хорошо, — сказал он, глубоко вздохнув, — давайте попробуем еще раз. Начнем с салфетки! Феттель встал позади Шарля, наблюдая за каждым его движением. Парень аккуратно извлек накрахмаленную льняную салфетку из изящного фарфорового кольца. — Салфетка, — повторил он, стараясь сделать каждый жест максимально плавным. — Аккуратно раскладываем на коленях. — И тщательно воспроизвел показанное движение. — Прекрасно, — одобрительно кивнул мистер Феттель. Но его лицо тут же исказила гримаса, словно от внезапной боли, когда он заметил, как локти парня снова оказались на столе. — Локти! — воскликнул он, едва сдерживаясь. — Это абсолютно недопустимо! И, пожалуйста, выпрямите спину — сутулость недопустима за столом. Наклонившись вперед, он указал на стройный ряд серебряных вилок, выстроившихся по правую сторону от тарелки: — Теперь приборы! Запомните: начинаем использовать с крайней левой вилки и двигаемся к тарелке. Первая — для салата, следующая — для закусок, затем — для рыбы, после — для основного блюда, а эти изящные маленькие — для десерта. В дальнем конце зала официанты завершали последние приготовления к ужину. Время от времени они бросали украдкой любопытные взгляды в сторону необычного урока, но Шарль, полностью поглощенный учебой, даже не замечал этого внимания. Все его мысли были сосредоточены на запоминании предназначения каждого прибора. — Салатную вилку я точно запомнил, а вот остальные… — растерянно пробормотал он, потирая виски. Мистер Феттель ободряюще улыбнулся: — Если запутаетесь, просто посчитайте зубчики. — Он поочередно поднимал каждую вилку, демонстрируя различия. — Четыре зубца — для основного блюда, три — для салата… Шарлю отчаянно хотелось опустить голову на руки и простонал от отчаяния, но он сдержался. Стиснув зубы до боли, он продолжал упорно впитывать каждое слово, каждый жест, каждый нюанс светского этикета, пока не пришло время возвращаться в номер для подготовки к предстоящему вечеру. Переполненный благодарностью к мистеру Феттелю за его терпение и доброту, Шарль в порыве чувств готов был расцеловать его, но в последний момент робость взяла верх — он лишь крепко сжал руку управляющего, надеясь, что этот жест передаст всю глубину его признательности.