Comme une Princesse

𓇢𓆸

Шарль открыл глаза, и на мгновение его охватила дезориентация — роскошные апартаменты, непривычная кровать, чужие простыни. Он шумно выдохнул, вцепившись пальцами в шелковистую простынь, будто пытаясь удержаться в реальности. Но падать было некуда — он утопал в облаке мягчайших одеял из верблюжьей шерсти. В комнате царила темнота, но его глаза, привыкшие к полумраку ночных клубов, быстро различили очертания дорогого интерьера. Он был в постели. В спальне. В номере своего клиента. Медленно приподнявшись на локте, Шарль оглянулся через плечо. На другой стороне огромной кровати, подобно средневековому рыцарю на гробнице, спал Макс. Его дыхание было ровным и глубоким, черты лица в расслабленном состоянии казались моложе и мягче. Шарль снова вздохнул, осматривая себя и с удивлением отмечая, что его никто не трогал. Это было… неожиданно. Подняв взгляд, он столкнулся с собственным отражением в огромном зеркале напротив. Даже в полумраке было видно, что выглядит он далеко не идеально — размазанная тушь, спутанные волосы. Повернувшись к краю кровати, он свесил босые ноги и бесшумно направился в ванную, на ходу ловя взглядом спящую фигуру Макса. Ванная комната встретила его мраморным сиянием. Шарль включил свет, и мягкое золотистое освещение заполнило пространство. Подойдя к раковине из каррарского мрамора, он открыл кран, и струи воды смыли остатки туши и грима. Прохладная плитка под ногами приятно охлаждала кожу, создавая контраст с теплым воздухом помещения. Уставившись в зеркало, он автоматически взял одноразовую зубную щетку и, запрыгнув на край ванны, принялся чистить зубы. Его разум был странно пуст — никаких навязчивых мыслей, только текущий момент, как будто он вернулся в первобытное состояние чистого существования. Сплюнув пену, он снова умылся и долго всматривался в свое лицо. Взгляд скользнул к парику. — А к черту, — прошептал Шарль, снимая белокурые пряди и запуская пальцы в свои настоящие волосы — мягкие каштановые волны. Вернувшись в спальню, он аккуратно убрал следы своего пребывания в ванной и бросил парик на кресло Louis XVI. Забираясь обратно в постель, он думал о том, как хотел бы продлить этот странный момент спокойствия, и мысленно молился, чтобы Макс не выставил его с первыми лучами солнца. В голове всплыли образы — Пьер с его вечными претензиями, Окон с его холодными глазами, квитанция за квартиру… Пару дней придется либо голодать, либо брать дополнительные смены. Он нахмурился, отгоняя эти мысли, и зарылся лицом в подушку, свернувшись калачиком под одеялом. Но через несколько мгновений он выглянул из своего гнезда и устремил на спящего Макса взгляд, в котором читалось что-то между любопытством и нежностью. Затем его рука осторожно опустилась на ладонь бельгийца, и он замер, следя за ее неподвижностью, пока сон не сомкнул его веки.

𓇢𓆸

На рассвете Макс уже был на ногах, оставив просторную кровать целиком во владение Шарля. Стоя под горячими струями душа, он ощущал, как вода смывает последние следы сна, в то время как мысли возвращались к событиям последних дней. На телефоне уже красовались сообщения — Келли уведомляла о своем переезде из их общей квартиры, Лоусон прислал очередную порцию рабочих документов. Лишь Стаки пока не докучал своими проблемами. Закрыв кран, Макс вышел в паром окутанное пространство ванной, где капли воды стекали по мраморным стенам. Накинув мягкий хлопковый халат, он небрежно провел полотенцем по мокрым волосам, оставляя их слегка влажными. Его неожиданный гость все еще спал, трогательно уткнувшись лицом в шелковую подушку, словно пытаясь спрятаться от утреннего света. Макс направился к тумбочке, где оставил свои часы, и его взгляд невольно скользнул к аккуратной стопке вещей Шарля. Рядом, перекинутый через подлокотник кресла, висел белокурый парик — разгадка того странного ощущения, которое он испытал вчера, когда его пальцы наткнулись на неожиданно жесткие волосы. — Надо же, — прошептал Макс, оборачиваясь к спящей фигуре. Он подошел ближе к кровати, рассматривая Шарля с неподдельным любопытством. Натуральные волосы парня оказались цвета крепкого эспрессо — длиннее, гуще и живее, чем искусственные пряди. Они лежали беспорядочными кудрями в стильной стрижке типа «малет», создавая вокруг головы мягкий ореол. Максу невольно понравилась эта естественная красота — он даже представил, как изумрудные глаза Шарля должны эффектно контрастировать с этим теплым каштановым оттенком. Зачем вообще скрывать такую роскошную шевелюру под париком? Простояв так несколько секунд, Макс с усилием оторвался от созерцания и на цыпочках вышел в гостиную. За огромными окнами Монако постепенно пробуждался. Город сбрасывал ночной наряд — исчезали сверкающие лакированные туфли и высокие каблуки, уступая место легким лоферам Loro Piana или яхтенным шлепанцам. Вода в гавани переливалась голубизной, словно гигантский сапфир, обрамленный белоснежными яхтами. На набережной местные спортсмены совершали утренние пробежки, изысканные дамы в кафе смаковали ароматный капучино из фарфоровых чашек. Рабочие тщательно мыли брусчатку щетками, словно полируя драгоценность. В отеле горничные с почтительным благоговением вытирали несуществующую пыль с хрустальных торшеров, а флористы катили свои позолоченные тележки, обновляя цветочные композиции в вазах Lalique. Вдали богачи ныряли с яхт в прохладную морскую воду, в то время как их жены, возлежа на палубах, лениво обсуждали последние светские сплетни, попивая свежевыжатые соки. Постепенно открывались двери бутиков и сувенирных лавок, а ночные клубы, напротив, готовились к заслуженному отдыху перед новой вечеринкой. Идиллическая картина утреннего княжества — безупречная, как отполированный алмаз. Макс, облаченный в шелковый купальный халат цвета слоновой кости, уже успел слегка перекусить свежими круассанами и ягодами, заказать изысканный завтрак для Шарля и провести деловой разговор по телефону со своим другом и адвокатом Норрисом. Пока официант в белых перчатках расставлял на столе фарфоровые тарелки и хрустальные бокалы для апельсинового сока, Макс обсуждал с Ландо детали сделки с «Вольф Индастриз». Выйдя с террасы, где легкий морской бриз играл шторами, он подошел к официанту со счетом. Переложив телефон в другую руку, он изящным движением расписался на чеке, кивнув и улыбнувшись служащему своей обезоруживающей улыбкой. В Монако он приехал с конкретной целью — приобрести эту компанию, переживающую серьезные финансовые трудности, и был полон решимости завершить сделку в течение недели. Однако Ландо Норрис выражал сомнения: — Торгер Вольф не отдаст компанию без боя, — предупреждал адвокат, и Макс не мог с этим не согласиться. — Еще бы — он посвятил этой фирме всю жизнь. Будет драться как лев, — ответил Макс, поправляя манжет халата. — И вряд ли захочет видеть чужое имя на вывеске. — Он настаивает на личной встрече, — продолжал Ландо. — Я категорически против. Несмотря на возражения адвоката, Макс уже принял решение — сегодня же договориться о совместном ужине с Вольфом. — Организуй встречу на сегодня вечером, — без колебаний распорядился Макс. — За ужином. В этот момент Шарль, разбуженный голосами, вышел из спальни в залитый золотистым утренним светом зал, накинув на себя халат. Он заметил Макса, погруженного в телефонный разговор, и тихо приблизился, невольно подслушивая беседу. Норрис все еще пытался отговорить его от встречи с мистером Вольфом: — Макс, будь благоразумным… — ворчал Ландо. — Не стоит встречаться с ним один на один… — он нервно рассмеялся. — Этот человек — настоящий скорпион! Скажешь лишнее — и тут же окажешься в суде. — Риск — неотъемлемая часть нашей работы, — философски заметил Макс, устраиваясь за столом. — Именно это делает ее интересной, — он усмехнулся, затем понизил голос, добавляя загадочности: — Кстати, мне нужно кое-что сказать о твоей машине… — Что случилось? Я так и знал!.. — простонал Ландо. — Она проходит повороты, как по рельсам, — продолжил Макс, и его улыбка стала еще шире. Шарль, узнав свою же фразу, невольно улыбнулся, закусив губу. — Что? Как ты сказал? — растерянно переспросил Ландо и, не дождавшись ответа, в панике воскликнул: — Почему ты молчишь?! Макс лишь рассмеялся в ответ и положил трубку. Убрав телефон в открытый атташе-кейс из черной кожи на рабочем столе, он взял в руки свежий номер «Wall Street Journal». Тем временем Шарль изучал меню, оставленное официантом. Его изумрудные глаза расширились при виде цен и обилия блюд на столе. Некоторое время он наблюдал за широкими плечами Макса, затем его взгляд переключился на открытую террасу, где море сверкало в лучах утреннего солнца, а легкие занавески танцевали на ветру, создавая поистине волшебную атмосферу. Наконец он нарушил тишину: — Привет, — тихо произнес Шарль, нервно теребя пояс халата. Макс мгновенно обернулся, изучающе разглядывая парня. Да, с натуральными каштановыми волосами он выглядел гораздо естественнее и привлекательнее. Без макияжа, в просторном халате, с утренней небрежностью в прическе, Шарль казался настоящим обитателем этих роскошных апартаментов. Макс внутренне усмехнулся, заметив, как его пристальный взгляд заставляет Шарля смущаться еще больше. От вчерашнего дерзкого уличного парня не осталось и следа. — Доброе утро, — ответил Макс, его голос звучал тепло и непринужденно. Шарль застенчиво провел рукой по своим кудрям. — Брюнет. Макс одобрительно кивнул. — Тебе идет, — сказал он, не отводя изучающего взгляда. — Ты, наверное, занят… Я скоро уйду, — неуверенно пробормотал Шарль. — Не торопись, — остановил его Макс, слегка нахмурившись. — Сначала позавтракай. Ты ведь голоден? Макс поднялся и изящным жестом протянул руку, приглашая застенчиво стоящего в стороне Шарля к столу. Тот двинулся вперед, прикусывая губу, чтобы скрыть улыбку, но его глаза сияли детским восторгом при виде накрытого стола. Взгляд Макса заиграл теплыми искорками. Он отодвинул для парня стул с бархатной обивкой, затем указал на два серебряных блюда, стоявших рядом с прибором брюнета. — Извини, мне пришлось заказать все меню. Я не знал, что ты любишь, — произнес Макс, снимая тяжелые крышки с характерным металлическим звоном. На тарелках раскрылось настоящее пиршество: золотистая яичница с розовыми ломтиками пармской ветчины, нежные паштеты с трюфелями, рубиновые ягоды клубники в сахарной пудре, круассаны с хрустящей корочкой. Шарль на мгновение замер, пораженный этим изобилием, затем перевел взгляд на Макса, который наблюдал за его реакцией с явным интересом. — Спасибо, — искренне улыбнулся Шарль, и в его глазах вспыхнула настоящая благодарность. — Вот и отлично. Макс тем временем убрал крышки на соседний столик из черненого дуба. Вся эта сцена была настолько теплой, настолько по-домашнему уютной, что он едва сдерживал широкую улыбку, готовую озарить все его тридцать два белоснежных зуба. Шарль, не садясь, взял из плетеной корзинки, стоявшей посередине стола, еще теплый рогалик и начал неспешно прогуливаться по комнате, наслаждаясь хрустящей выпечкой. Он направился к террасе, которая теперь прочно вошла в список его любимых мест. Макс молча наблюдал за его движениями, пока тот не скрылся за сверкающими белоснежными шторами, которые трепетали на утреннем бризе, наполняя комнату морской свежестью. Шарль глубоко вдохнул полной грудью, впитывая ароматы утра — соленый морской воздух, сладковатый запах цветущих гибискусов в кадках на террасе. Каждая деталь здесь была продумана до мелочей. Он подошел к самому краю, желая запомнить каждый звук, каждый оттенок этого места перед уходом. Его взгляд скользил по яхтам, покачивающимся на лазурных волнах, как дорогие игрушки в гигантской ванне. — Хорошо спал? — наконец нарушил молчание Макс, его голос прозвучал мягко, но отчетливо. — Даже слишком, — ответил Шарль с набитым ртом, но по его голосу было ясно, что он улыбается. — Я даже забыл, где нахожусь. Достав из кожаного атташе-кейса ежедневник с золотым тиснением, Макс начал что-то записывать тонким пером. — Боишься забыться? — заметил он, не поднимая глаз, но в уголках его губ играла улыбка. Шарль вернулся в зал, откусывая очередной кусочек булочки. Его лицо выражало спокойствие и какую-то особую безмятежность. Похоже, выгонять его никто не собирался. — Наверное, — улыбнулся он и пристально посмотрел на хозяина апартаментов. — А ты как спал? Вернувшись в центр столовой, Шарль непринужденно устроился на краю стола, свесив ноги. — Хорошо, — Макс тут же оторвался от записей и поднял взгляд на парня, без тени смущения расположившегося прямо перед ним. Его глаза озарила хитрая улыбка. — Мне пришлось еще поработать, но я благодарен, что ты не пинаешься во сне. — Вот странно, — покачал головой Шарль, размахивая недоеденным рогаликом. — Ты не спишь, не колешься, не пьешь… и даже не ешь, — добавил он, бросив взгляд на почти нетронутую тарелку Макса. — Чем же ты занимаешься? То, что ты не юрист, это точно. — Да уж, — рассмеялся Макс, окидывая Шарля оценивающим взглядом с ног до головы. — Кстати, здесь есть четыре стула, — он широким жестом обвел помещение, и его ухмылка стала еще шире, когда он увидел смущенно-досадное выражение на лице Шарля, — можешь сесть, будет удобнее. Парень послушно соскользнул со стола и устроился на ближайшем стуле, изящно подогнув под себя одну ногу, отчего мелькнул голый участок кожи бедра, гладкий, как полированный мрамор. Макс снова взял в руки газету, но его внимание явно было не на финансовых сводках. — Так чем же ты все-таки занимаешься? — не отрывая от него глаз, продолжал допрос Шарль, облизывая крошки с губ. — Скупаю компании, — просто ответил Макс, поднимая взгляд и сознательно удерживая его на уровне лица парня, несмотря на вызывающую, но почему-то совершенно естественную для Шарля позу. — И что это за компании, которые стоит скупать? — поинтересовался Шарль, откусывая круассан, от которого посыпались хрустящие крошки. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь шторы, играли в его каштановых кудрях, создавая вокруг головы мягкий золотистый ореол. Максу на мгновение показалось, что перед ним сидит не простой смертный, а небесный посланник. — Обычно это компании, переживающие финансовые затруднения, — спокойно пояснил Ферстаппен, откладывая газету. Шарль обмакнул палец в хрустальную масленку и небрежно намазал сливочное масло на рогалик. Макс делал вид, что просматривает деловые новости, но его взгляд то и дело возвращался к парню. Когда Леклер слегка повернул голову, солнечный свет заиграл на его атласной коже, подчеркивая идеальную линию скул. — Ага, — догадался Шарль, — ты выкупаешь их по бросовой цене. — Знаешь, — начал Макс, с трудом сдерживая улыбку и привлекая внимание брюнета, — компания, которую я сейчас приобретаю, обойдется примерно в миллиард. Шарль, запихивавший в рот последний кусок рогалика, едва не поперхнулся. — За миллиард евро?! — невнятно выдохнул он, чем вызвал неподдельное веселье у Макса. — Ничего себе! — наконец проглотив удивление вместе с выпечкой, воскликнул он. — Значит, ты чертовски умный, — констатировал Шарль, а Макс даже не пытался скрыть довольную ухмылку и лишь кивнул. — Я вот после десятого класса завязал с учебой, — добавил он, разминая в пальцах остатки круассана. Макс с интересом наблюдал за этой нехитрой пыткой выпечки. — А ты много учился? — Я до сих пор учусь, — загадочно ответил Макс, и в его глазах мелькнула искорка чего-то невысказанного. Шарль перестал жевать и хмыкнул, разглядывая крошки на ладони. Таких клиентов он еще не встречал. И не думал, что вообще когда-нибудь встретит. Теперь становилось понятно, почему триста евро для этого человека были сущей мелочью. Мысли невольно перенеслись к его семье. Особенно к Лоренцо. Его бизнес, вроде бы, тоже процветал. Да и Артур не бедствовал. Они-то и школу окончили, и университеты. В груди заныла знакомая тоска, смешанная со стыдом за собственную жизнь. Взяв с серебряного блюда глазированный пончик, Шарль откусил кусок и, жуя, спросил то, что помогло скрыть нахлынувшие эмоции: — Твои предки тобой гордятся? Шарль продолжал жевать, ожидая ответа, но так его и не дождался. Его внимательный взгляд скользил по лицу Макса, пытаясь прочесть хоть какие-то эмоции, но тот оставался непроницаемым. Хотя кое-что Шарль все же уловил — в легком подрагивании век, в едва заметном напряжении губных складок. Он всегда умел чувствовать людей, словно считывая их эмоции кожей. Хорошо, что Макс, похоже, не обладал таким же даром — иначе это утро могло бы стать слишком уж откровенным. Вместо ответа Макс начал объяснять суть своих операций общими фразами. Шарль налил себе кофе в тонкостенную фарфоровую чашку и, расправившись с двумя пончиками, принялся за яичницу с трюфелями.

𓇢𓆸

Макс удалился в гардеробную, примыкающую к ванной, чтобы переодеться. На этот раз его выбор пал на строгий, как всегда, темно-серый костюм-тройку от Brioni, под который он надел рубашку из шелкового сатина. Итальянские туфли Santoni мягко обхватили ступни. Подобрав галстук с изысканным пейслийским узором, он встал перед зеркалом в полный рост, чтобы завязать его. Шарль тем временем закончил завтрак и бесшумно подошел, скользя по паркету с грацией пантеры, одной рукой поправляя растрепавшиеся каштановые кудри. — Понятно, — его губы растянулись в вызывающей ухмылке. — Но собственного миллиарда у тебя все же нет? — Нет. Сделку финансируют банки и частные инвесторы… — ответил Макс, сосредоточенно глядя в зеркало. — Все несколько сложнее. Устроившись на туалетном столике, Шарль снизу вверх наблюдал, как пальцы Макса неуклюже пытаются сформировать узел «полувиндзор». — Значит, ты ничего не строишь… — подытожил он, переваривая услышанное. — Нет, — покачал головой Макс. — …и ничего не производишь, — продолжил Шарль, следя за метаниями его пальцев. — Нет. — А что ты делаешь потом с этими компаниями? — Перепродаю, — ответил он, наконец завязав галстук, но тут же с досадой развязал неидеальный узел. — Дай помогу, — Шарль мягко отстранил его руки и встал перед ним, ловко начав формировать узел. — Значит, ты их продаешь, — вернулся он к теме. Макс опустил руки и лишь изредка бросал изучающие взгляды на сосредоточенное лицо Шарля, так близко расположившееся к его собственному. — Ну, — бархатно начал он, — Да. Обычно я продаю не компанию целиком, а наиболее прибыльные активы… Что приносит доход. — Как угонщики, — подтягивая узел, усмехнулся Шарль. — Угонят машину, разберут на запчасти и сбывают по деталям. — Приблизительно так. Только легально, — подчеркнул последнее слово Макс, поймав взгляд Шарля в зеркале, но тот тут же демонстративно опустил глаза. Шарль улыбнулся уголками губ и аккуратно расправил галстук по шелковой рубашке. — Вот теперь идеально, — с удовлетворением констатировал он. — Неплохо. Совсем неплохо, — оценил Макс, поворачивая голову перед зеркалом. — Где научился? Отступив на шаг, Шарль тоже оценил результат в зеркале. — Я? Могу открыть страшную тайну — в нашем городе я переспал со всеми банковскими клерками, — совершенно невозмутимо заявил он. Макс резко развернулся к Шарлю, и по внезапно потемневшему взгляду стало ясно — эта шутка ему не понравилась. Довольный эффектом, Шарль взял с вешалки пиджак и с игривой почтительностью подал его Максу. Его забавляло выражение лица блондина. — Успокойся, меня этому научил дедушка, — пояснил Шарль с теплой ноткой в голосе. — По воскресеньям он всегда надевал галстук. Лицо Макса просветлело. Шарль же, смахнув с его плеча несуществющую пылинку, спросил с нарочитой бесцеремонностью: — Ты не против, если перед уходом я приму у тебя ванну? — Он прекрасно понимал, что Макс вот-вот уйдет и их пути больше не пересекутся. — Можно, — отдернул он пиджак с нечитаемым выражением и с грациозностью хищника направился к выходу, — только не заплывай далеко. — Ага, — широко улыбнулся Шарль и, довольный, почти вприпрыжку направился к ванной комнате, оставляя за собой легкий шлейф парфюма.

𓇢𓆸

Макс направился к двери, но был остановлен звонком телефона из спальни. На экране снова светилось имя Норриса — адвокат сообщал, что Тото Вольф согласился на ужин. Владелец «Вольф Индастриз» особо подчеркнул, что появится в компании внука. — Макс, это Ландо, — послышался торопливый голос, — я уже бегу. Договорился с Вольфом. — Отлично, — удовлетворенно кивнул Макс. — Он приведет с собой наследника. Готовит ему место, — с легкой насмешкой добавил Ландо. — Ах да, тот бойкий юноша Льюис, — продолжая разговор, Макс достал из вчерашнего костюма магнитную карточку от апартаментов и положил ее во внутренний карман пиджака. — Любитель поло. — Должен еще раз предупредить, — напряженно произнес Норрис, — мне не нравится, что ты идешь один… В этот момент по апартаментам разнесся громкий плеск воды и звонкое пение из ванной. — I fell in love with San Pedro, — визгливо выводил Шарль, пародируя поп-диву. — Warm wind carried on the sea, he called to me… Te dijo te amo! Макс замер на месте, на мгновение усомнившись в своем слухе. Не прерывая разговора, он направился к ванной, приоткрыл дверь и заглянул внутрь. — Полагаю, тебе стоит появиться с какой-нибудь прекрасной спутницей, — советовал Ландо, — это снимет излишнюю официальность встречи. — I prayed that the days would last, — продолжал свой сольный концерт ничего не подозревающий Шарль. — They went so fast. He told you, «I love you». Макс молчал, едва сдерживая смех. — Ты меня слышишь? — повысил голос Ландо. — Куда ты пропал? Макс отворил дверь в ванную спиной, окинув взглядом открывшуюся картину. Он не отвечал Норрису, полностью поглощенный зрелищем поющего парня, возлежащего в огромной мраморной ванне. — Tropical the island breeze…

Из моря розовой пены виднелась только его голова с наушниками. Зажмурившись, он самозабвенно выкрикивал слова песни, которую слушал. Шире распахнув дверь, Макс с телефоном в руке вошел в ванную. Шарль по-прежнему не замечал его присутствия. — Да, да, я слушаю, — автоматически ответил он в трубку. — All of nature wild and free… — донеслось до Ландо пение Шарля. — This is where I long to be! — У тебя там кого-то режут? — после паузы спросил Ландо, пытаясь разобрать странные звуки в трубке. — Это горничная поет, — не моргнув глазом, соврал Макс. — La isla bonita! — Орал Шарль так, что Ландо едва смог перекричать этот вопль. — Послушай, у меня есть на примете несколько очаровательных девушек… — Неужели? — насмешливо перебил его Макс, не отрывая взгляда от Шарля, который, как резвый дельфин, плескался в ванне, продолжая свой концерт. — And when the samba played, — заливался Шарль, ритмично покачивая головой и размахивая рукой. — The sun would set so high… Ring through my ears and sting my eyes… — Между прочим, я уже нашел себе компанию, — добавил Макс, сам не заметив, каким неожиданно мягким, почти нежным тоном прозвучали эти слова. Ненадолго прижав телефон к груди, он прошелся по ванной комнате, затем снова поднес трубку к уху, уже деловым тоном: — Лучше сосредоточься на деле Вольфа. Мне нужна полная информация о его планах. Скоро буду. Положив телефон на мраморную столешницу, он присел на край ванны, наблюдая за парнем с теплой усмешкой. Шарль все еще не замечал его присутствия. — Beautiful faces, no cares in this world, — зажмурившись, продолжал Шарль. — Where a girl loves a boy, and a boy loves a girl… Внезапно почувствовав чужое присутствие, Шарль открыл глаза и в ужасе уставился на Макса. Поспешно сняв наушники, он положил их на край ванны. Макс тем временем задумчиво водил пальцем по поверхности пенной воды, оставляя замысловатые узоры. — Тебе не нравится Мадонна? — спросил он, поднимая взгляд. — Люблю больше жизни, — задумчиво нахмурив брови, ответил Макс, наблюдая за тем, как капли воды стекали по лицу Шарля, придавая ему трогательную беззащитность. — А стучаться тебя не учили? — резко взметнулись брови Шарля, когда он указал взглядом на распахнутую дверь. Макс глубоко вздохнул, его грудь плавно поднялась под шелковой рубашкой. — Шарль, — начал он, и Леклер вновь почувствовал, как тает от того, как Макс произносит его имя, — я хочу сделать тебе одно предложение… вполне выгодное и пристойное. — Предложение? — удивленно приподнял брови Шарль, грациозно подплыв ближе к краю ванны. Мыльная пена мягко покачивалась вокруг него. — Интересно, какое? — До воскресенья я остаюсь здесь, и ты будешь со мной, — серьезно произнес Макс, изучая очаровательное лицо удивленного монегаска, на котором отражалась целая гамма эмоций. — Да? — глаза Шарля округлились, а губы растянулись в самой ослепительной улыбке, которую когда-либо видел Макс. Его зубы сверкали, как жемчуг, а глаза искрились, словно изумруды. — Да, — подтвердил Макс, наблюдая, как Шарль мечтательно оглядывает роскошную ванную комнату. — Найму тебя в качестве помощника. Ты не против провести со мной неделю? Шарль рассмеялся, а Макс продолжил, его голос звучал как теплый бархат: — Я плачу, а ты на побегушках, — его глаза сверкнули хитрой искоркой, от которой у Шарля перехватило дыхание. Все еще не веря в это невероятное предложение, Шарль покачал головой, капли воды разлетелись в стороны. — Я, конечно, согласен на твою безумную идею и готов быть на побегушках. Но одного не пойму — ты красивый, богатый мужчина, любая пойдет с тобой бесплатно. — Мне нужен профессионал, — сухо ответил Макс, поправляя манжет. — Я не хочу заводить романов. Присмотревшись внимательнее, Шарль понял: он говорит абсолютно серьезно. Лицо парня тут же приобрело деловитое выражение. — Если я буду к твоим услугам круглые сутки, это встанет тебе в копеечку. — Разумеется, — улыбнулся Макс, поднимаясь. — Я понимаю. Назови сумму. Сколько ты хочешь? Шарль уставился в мыльную пену, быстро прикидывая в уме, сколько можно запросить. Пузырьки лопались у него под пальцами. — Целых шесть ночей… да еще дни… Пятнадцать тысяч евро! — выпалил он и поднял голову, чтобы увидеть реакцию Макса. Такие деньги ему и не снились, но раз уж игра по-крупному… Ферстаппен выглядел слегка ошарашенным. — Шесть ночей по триста евро — это тысяча восемьсот, — скрестил он руки на груди, облокотившись о мраморную стену, не отрывая взгляда от Шарля. — Но ты же сказал, я понадоблюсь и днем! — возразил Шарль, брызгая водой. — Ну, пять тысяч. — Десять, — не сдавался Шарль. Они замерли, смотря друг другу в глаза, словно два фехтовальщика перед решающим ударом. — Договорились, — наконец смягчился Макс, и его губы растянулись в улыбке. Шарль был на вершине блаженства. — Ох, зараза! — восторженно закричал он. — Ой, мама… Дальнейшие слова потонули в воде — потеряв равновесие, он скрылся под пеной. Макс, склонившись над ванной, тщетно пытался разглядеть его голову в белой пене. — Шарль! Шарль, это значит «да»? Из воды вместо головы показались дрыгающиеся ноги. В конце концов Макс поймал его руку и помог выбраться. Шарль был весь облеплен пеной, как снеговик. — Да, да, — выдохнул он, вытирая пену с глаз и рта. Макс схватил пушистое полотенце и стал помогать ему. — Да, да, — повторил Шарль, отряхиваясь, как мокрый котенок, и заливаясь счастливым смехом.

𓇢𓆸

Прошло минут десять. Максу давно пора было уходить. Шарль, все в том же белоснежном халате отеля, искусно закручивал на мокрых волосах тюрбан из полотенца. Макс собирал в гостиной документы, его лицо светилось удовлетворением. Он украдкой любовался парнем — его естественной грацией, тем, как солнечные лучи играют в его влажных кудрях. — Я весь день буду на работе, — сказал он, доставая из кожаного бумажника пачку хрустящих купюр. — Купи себе одежду. Шарль неодобрительно покосился на толстый бумажник. — Мог бы обзавестись дорожными чеками, — проворчал он. — Кто в наше время носит столько наличных! — Возможно, вечером мы пойдем ужинать, — продолжил Макс, игнорируя замечание. — Прикупи что-нибудь вечернее. На выход. — И что именно ты предлагаешь? — спросил Шарль, следуя за Максом по пятам, наслаждаясь роскошью интерьера. — Что-нибудь не слишком кричащее… не слишком откровенное, — мягко пояснил Макс. — Консервативное. Ты меня понял? — То есть мещанское? — вырвалось у Шарля. — Элегантное! — поправил Макс. — Что еще я могу для тебя сделать? Шарль, подбоченясь, одарил его ослепительной улыбкой. Они двигались по апартаментам: Макс — собравшийся и деловитый, Шарль — порхающий за ним, как мотылек. От радости он даже потерял тюрбан, и его мокрые кудри беспорядочно рассыпались по плечам. — А можно я буду звать тебя Макси? — На Макси не откликаюсь, — ответил он, складывая в кейс «Wall Street Journal». Закрыв кейс, он направился к выходу. Шарль последовал за ним. — Между прочим, — поддразнил он, — я бы остался и за пять тысяч. Макс резко остановился и развернулся с грацией хищника. Его лицо было не читаемо, и Шарль уже хотел отступить, но спина уперлась в стену, а Макс приблизился так близко, что у Леклера подкосились ноги. — А я бы дал и пятнадцать, — парировал он, вглядываясь в сияющие зеленые глаза. Шарль смущенно улыбнулся. Макс отступил, унося с собой тепло и хвойный аромат. Теперь Шарль понял — это был не просто древесный парфюм, а настоящий запах норвежского леса. Он едва сдержал порыв притянуть этого красавца к себе, но Макс уже открывал дверь. — До вечера! — Малыш, — томно протянул Шарль, делая самое обольстительное выражение лица, — тебе будет так хорошо со мной, что ты не захочешь меня отпускать. Макс замер на пороге, задумчиво рассматривая парня. — Десять тысяч — за шесть дней, — сказал он тоном, не терпящим возражений. — И не сомневайся, Шарль, после этого я тебя отпущу. Шарль молча опустил голову, его улыбка слегка потускнела. Макс, в последний раз кивнув, вышел. Шарль прислушался к удаляющимся шагам. — Ну, это мы еще посмотрим, — пробормотал он с хитрой улыбкой и, оглядев роскошную прихожую, ринулся в гостиную, где разразился безудержным смехом. Он ликовал, размахивая руками и кружась по комнате, словно в безумном танце. Еще вчера он не знал, как заплатить за квартиру, а сегодня перед ним открывались все двери! С громким криком он ворвался в спальню и плюхнулся на постель. — Десять тысяч евро! — хохотал Шарль, катаясь по шелковому покрывалу. Он колотил кулаками по подушкам, переполненный радостью. Теперь он сможет вырваться из этого круга! Поступить учиться! Начать новую жизнь! Монако вновь преподнес ему сюрприз! Немного успокоившись, Шарль сел, встряхнул мокрыми кудрями и взял с тумбочки телефон. Набрав номер квартиры, которую делил с Пьером, он положил аппарат рядом, ожидая ответа. На другом конце провода долго не поднимали трубку, а Шарль лишь терпеливо ждал, закусывая от волнения нижнюю губу, оставляя на ней едва заметные следы зубов. — Алло? — наконец раздался хриплый, заспанный голос Пьера. — Послушай, я тебе все утро звоню! — обрушился на него Шарль, его пальцы нервно теребили край простыни. — Где ты пропадаешь? — Мама? — спросонья перепутал звонящего Пьер, автоматически переходя в оборонительную позицию. Когда Шарль представился, Пьер с облегчением рассмеялся. — А, это ты! Мы вчера немного загуляли. А что у тебя? Откуда звонишь? — Если скажу — ты свалишься в обморок!.. Тот парень на «Лотосе»… Я в его люксе, в самом центре рядом с оперой, в пентхаусе! Тут такие апартаменты — ванная больше, чем весь наш «Голубой банан»! — Да брось ты заливать, — мрачно оборвал его Пьер, — что за бред ты несешь? Ты под чем-то? В его голосе явно звучала зависть, но Шарль был слишком счастлив, чтобы это могло его задеть. — Он хочет, чтобы я остался с ним на неделю. И знаешь, сколько мне за это отвалит? Да ты в жизни не угадаешь! Десять тысяч евро! — Брось трепаться! — тупо пробурчал Пьер. — Десять тысяч, клянусь тебе. И еще дал денег на одежду… — Вот это улов! — воскликнул Гасли, моментально протрезвев. — Ну надо же! Это я, это я тебе его подсунул! Что, он правда отвалит десятку? Какой-нибудь извращенец? Или, может, калека? — Ничего подобного, — засмеялся Шарль, небрежно закинув ноги на спинку кровати. — Тогда, наверно, урод? — не унимался Пьер, который вчера даже не взглянул на Макса, уставившись только на «Lotus». — Да нет же, выглядит он потрясающе, — заверил его Шарль, и голос его стал мягче. Перед глазами всплыл образ блондина в безупречном дорогом костюме, с его хищными голубыми глазами и обворожительной улыбкой. — Но что-то ведь с ним не так? — не унимался Пьер, свято веривший, что его на мякине не проведешь. — Ничего, — мечтательно накручивал Шарль прядь волос на палец. — Скажи, — недоверчиво поинтересовался Пьер, — а он уже отсчитал тебе эти бабки? — Я получу их в конце недели, — ответил Шарль, на что Пьер торжествующе воскликнул: — Тогда все ясно! Я же говорил, тут что-то нечисто. Шарль, который разговаривал лежа, резко сел на кровати. — Он мне уже заплатил триста за ночь… Слушай, Пьер, я хочу с тобой поделиться. Деньги будут у портье, заберешь у него. Отель называется «Hermitage» — запиши, а то ведь забудешь, я тебя знаю. Он слышал, как Пьер, бормоча себе под нос, записывает название гостиницы. — И еще, Пьер. Скажи, где можно купить приличные вещи? Стильные, с шиком. — В Метрополитене или Cap 3000? — задумался Пьер и после недолгого размышления выдал самый очевидный вариант: — Естественно, в Золотом круге, малыш!

𓇢𓆸

Через полчаса Шарль покинул роскошные апартаменты и спустился на лифте в холл. На нем была та же одежда, что и вчера, но теперь его собственные каштановые кудри уже не скрывал белокурый парик. Куртку он застегнул аккуратнее, скрыв торс, и повязал шарф. Он шел уверенной походкой, время от времени поправляя уже высохшие волосы. Себастьян Феттель, управляющий отелем, в этот момент вел беседу в холле с итальянскими гостями — супружеской парой, где дама лет сорока передвигалась в инвалидной коляске. У мистера Феттеля были доброжелательные голубые глаза и светлые волнистые волосы, а лицо украшали ухоженные усы и аккуратная бородка, хотя они были едва заметны. Его манеры, разумеется, были безупречны и соответствовали статусу заведения. Стоя спиной ко входу и тихо беседуя с итальянцами на их языке, он не сразу заметил волнение, которое вызвало в вестибюле появление Шарля. Юный коридорный, несший хрустальную вазу с орхидеями, замер как вкопанный, разинув рот. Трудно скрываемое изумление читалось и на лице администраторши, сменившей вчерашнюю дежурную и впервые видевшей этого гостя. Шарль, цокая каблуками сапог по мраморному полу, подошел к ее стойке, невольно сохраняя свою характерную «рабочую» походку. — Здрасьте! — непринужденно бросил он. Администраторша — мисс Ребекка Дональдсон — ответила искренней, слегка восхищенной улыбкой. Она была поразительно красивой девушкой с яркими голубыми глазами и аккуратными каштановыми волосами, уложенными в строгую прическу. — Чем могу быть полезна? — вежливо спросила она. Шарль, слегка опершись о стойку из красного дерева, положил перед ней почтовый конверт. — Я хочу передать кое-что Пьеру Гасли. Он сегодня зайдет. Мисс Дональдсон, кивнув, взяла конверт. — Только не открывайте! — крикнул ей Шарль на ходу, чем привел мисс Дональдсон в состояние легкого шока. — Что вы, что вы, как можно? — растерянно пробормотала она, бросая беспомощный взгляд в сторону мистера Феттеля, все еще занятого беседой с гостями. На Шарля управляющий обратил внимание лишь тогда, когда тот поравнялся с ним — вот тогда его глаза округлились! Вихляя бедрами, Шарль с гордым видом прошествовал мимо носильщиков, вносивших в холл дорожные чемоданы. Управляющий, извинившись перед итальянцами, поспешил к стойке администратора. — Вы знаете этого молодого человека, мисс Дональдсон? — встревоженно спросил он, указывая на удаляющуюся фигуру. — Нет, сэр, — ответила та, чем только усилила беспокойство шефа. Действительно, разве подобным персонам место в «Hermitage»?