Не пиши с официального

      Сегодняшний вечер должен был стать идеальным: тишина в квартире, отсутствие звонков режиссёра с просьбой «переснять одну сцену» и телефон с открытым Instagram.       Слава в очередной раз листал ленту рекомендаций, то безразлично проматывая неинтересный контент, то лайкая посты знакомых и комментарии под фотками и видео.       Сверху пришло уведомление об отправленном только что сообщении. Это была очередная фанатка. Нет, Слава, конечно, очень любил своих фанатов, но иногда они переходили все границы. Некоторые даже умудрялись в директ отправлять свои интимные фотографии. Сейчас же это было просто сообщение о наилучших пожеланиях и успехах в будущем. Самое безобидное, что было в его директе.       Обновив ленту рекомендаций, Слава тут же наткнулся на пост одной знакомой гримёрши, с которой они как-то работали. Вроде бы неплохая девчонка, работу свою выполняет добросовестно, ещё и успевает выкладывать некоторые примеры на свой аккаунт, пытаясь привлечь аудиторию.       Слава, как обычно, прочитал описание: «Сегодня на экшене. За 40 минут сделала такую красоту? Оценивайте!»       На щеке «подопытного» действительно красовались две глубокие царапины, которые, по мнению Копейкина, выглядели очень натуралистично. Однако когда он зашёл в комментарии, первым же попался самый захейченный другими пользователями:       «Тебе бы руки поотрывать. Ты в курсе, что кровь должна напоминать кровь, а не томатный сок? Ну и борозды выглядят так, будто ты приклеила пластик и разукрасила его, как пятилетняя девочка».       Естественно, все тут же стали спрашивать: «А чего дабилась ты?», «Ты кто вообще такая?», «Жа тебе до нее, как до луны» и тому подобное. Даже Копейкин мысленно хотел поспорить с этим юзером, поэтому он и зашёл на её профиль. Хотелось знать всё о своём оппоненте.       Аккаунт был открыт. Сначала Слава просто листал, оценивая работы профессиональным взглядом. Ожоги, шрамы, рассечения — всё выглядело пугающе реалистично. Потом он заметил, что под некоторыми фото подписаны крупные проекты, где он и сам снимался.       «Значит, мы где-то пересекались», — мелькнула мысль.       Сама девушка в кадре появлялась редко. На аватарке всего лишь лицо, прикрытое камерой. На другой фотографии — размытый силуэт на фоне гримёрного стола.       Всего двести подписчиков. Ни одного совместного фото с мужчинами. Ни одной попытки казаться «доступной». Только работа, работа и ещё раз работа.       «Ха. Зануда», — с усмешкой подумал Слава.       Он пролистал ещё ниже, мысленно убеждая себя, что это продолжающееся любопытство, а не личная заинтересованность. Как Слава может заинтересоваться такой хамкой? Хотя внутри было ощущение, что её комментарий довольно остроумный, хоть и неконструктивный. Но с другой стороны — она единственная, кто не побоялся высказать критику как профессионал своего дела.       Слава поудобнее уселся на кровати, крепче перехватывая телефон. Он захотел написать ей. Да, он не знает её совсем, но ведь для этого и знакомятся?       Копейкин зашёл в директ. Длинные пальцы быстро бегали по телефонной клавиатуре. Было множество вариантов первого сообщения: от «Ты такая жёсткая стерва» до «Здравствуйте, я — актёр Слава Копейкин. Не хотите поработать?»       Его палец завис над кнопкой отправки. Всё внутри кричало: «Ты серьёзно? Так паришься из-за какой-то гримёрши?»       И он наконец написал то, что на самом деле думал:       «Слушай, я, конечно, не профессионал, но мне кажется, что с томатным соком ты погорячилась. Хотя актёру, которому это налепили, я бы посочувствовал».       И тут же откинул телефон подальше, закрывая лицо руками. Он чувствовал себя как пятнадцатилетний подросток, который наконец-то решился признаться в чувствах своей однокласснице: его сердце громко билось, а руки так и норовили закрыть глаза и уши, чтобы не вспоминать этот рискованный шаг. Захотелось тут же прибраться в квартире, ожидая ответа от неё.       Копейкин успел за те десять минут, что телефон молчал, помыть посуду и протереть пыль на полках, которую не убирал с самого начала заселения в эту квартиру.       Парень всё время поглядывал на новенький iPhone. Ни единого сообщения, разве что из банка пришло сообщение о ежемесячной оплате счёта.       Когда вновь кликнуло негромкое оповещение, Слава тут же выбросил мокрую тряпку в сторону и бросился на кровать. Он сжал телефон в руках, открывая диалог с этой девушкой. Она отправила ответное сообщение:       «Здравствуйте. Я не веду личную переписку с актёрами. По вопросам сотрудничества — к моему агенту. Всего доброго».       Брови Славы тут же поднялись вверх. Так его ещё никто не отшивал. Пытаясь как-то улучшить положение, Копейкин тут же настрочил новый ответ:       «Ладно, без шуток. Мне правда понравились твои работы. У меня скоро проект с травматикой. Нужен человек, который не накосячит ;))».       Слава в ожидании стал пялиться на экран телефона. Каждую секунду он вновь и вновь обновлял директ.       Он лежал на животе, подперев подбородок свободной рукой. Палец руки замер у губ — он покусывал ноготь, хотя бросил эту привычку ещё в институте. В груди колотилось что-то тревожное и одновременно щекочущее.       «Ну же, — мысленно торопил он. — Ответь. Просто ответь».       Телефон молчал. Он обновил директ — пусто. Ещё раз — результат тот же.       На четвёртый раз он понял: она не ответит. Девушка просто прочитала и закономерно промолчала. И это молчание было громче любого «нет».       Слава откинулся на подушку, уставился в потолок. В голове монотонно гудело:       «Ну и дурак. Ввязался в переписку с какой-то… А она права. Ты актёр. Ты не должен был писать ей. Тем более так».       Он снова взял телефон, зашёл на её профиль. Вновь пролистал: сначала вниз, потом вверх, потом ещё раз вниз. И наконец вышел из Instagram.       «Не веду переписку с актёрами», — повторил он про себя карикатурно. — «А если бы я был не актёром?»       Мысль пришла внезапно и тут же испугала его. Он выключил экран, положил телефон на тумбочку и перевернулся на бок, рассматривая что-то за окном. Там давно стемнело. Тишина, которую он так ждал, наконец наступила — но она почему-то давила.       «А если бы я был не актёром?» — снова пронеслось в голове.