Это не больно...

— Имя. — Узи. — Полное. — Узи Доорман. Студентка. Живу в общаге, но сейчас снимаю хату на юго-западе. У меня нет родителей, нет денег, нет криминального прошлого, и я вообще не понимаю, как сюда попала, — Узи смотрела на Абрамова с самым тупым выражением лица, какое только могла изобразить. Абрамов сидел напротив, сложив руки на столе. Лабораторный халат, дорогие часы, взгляд тяжёлый. Он рассматривал её, как под микроскопом. — Ты утверждаешь, что случайно вошла в секретную лабораторию, где проводились закрытые государственные эксперименты? Просто так? Потому что «дверь была открыта»? — Ну, я думала, может, экскурсия какая, — пожала плечами Узи. — Типа «Музей медицинских ужасов». Я люблю такое. Острые ощущения. Абрамов молчал. Узи продолжила, вдохновлённая собственной наглостью. — Захожу, а там какой-то мужик. Большой. Серый. С ушами, представляете? И он, короче… ну, это… — она картинно замялась, опустила глаза. — Трахал двух девочек. Вжик-вжик, туда-сюда. Я сначала подумала, может, это порно снимают. А потом поняла, что нет. И хотела его ударить, чтобы он прекратил. У меня электрошокер есть, для самообороны всегда ношу. Девушка одна в городе, сами понимаете. — Электрошокер, — Абрамов прищурился. — Да. Но ваш охранник меня перехватил. Быстро так, профессионально. Военная выучка, да? Я аж испугалась. Узи улыбнулась. Широко. Невинно. У неё никогда не получалось так пугающе улыбаться, как у Ви, но на этот раз она старалась изо всех сил. Абрамов помолчал. Потом повернулся к охраннику, который стоял у двери. — Проверь её по базам. Студентка, говоришь? — Всё чисто, — ответил охранник, который уже успел пробить её по планшету. — Узи Доорман, двадцать один год, университет, никаких приводов. Из неблагополучной семьи, живёт одна. В соцсетях — только мемы и жалобы на жизнь. — Типичный человек, — вздохнул Абрамов. — Ни ума, ни фантазии. — Спасибо, — сказала Узи. — Вы тоже очень приятный. Абрамов встал. Прошёлся по кабинету. Остановился у окна. — Ты видела то, чего не должна была видеть, девочка. Но ты права — это не твоя история. Не твоё дело. Ты случайно забрела, случайно подглядела, случайно захотела ударить моего сына. Идиотизм. Чистый идиотизм. — Я лучше всех идиотов, — скромно сказала Узи. — Уведи её, — махнул рукой Абрамов охраннику. — Выведи на улицу. Подальше от лаборатории. И проследи, чтобы она никому ничего не рассказала. Угрози чем-нибудь. Скажи, что найдём и убьём. — А вы правда найдёте и убьёте? — спросила Узи, когда охранник начал отвязывать её скотч. — Если ты кому-нибудь расскажешь — да, — спокойно ответил Абрамов. — Если будешь молчать — ты свободна, и мы друг друга никогда не видели. — Договорились, — Узи встала, потёрла запястья. — Я вообще очень молчаливая. У меня даже рыбы нет, чтобы рассказать. — Пошла вон, — сказал Абрамов и отвернулся к окну. Они шли по коридору. Охранник — впереди. Узи — сзади. Молча. Мимо проплывали серые стены, лампы дневного света, закрытые двери с цифрами. — Слушайте, — сказала Узи, когда они прошли уже половину пути. — А можно в туалет? — Потерпишь, — не оборачиваясь, ответил охранник. — Нет, не могу. Я очень хочу. Прям сейчас обоссусь. Представляете, как будет неловко, если я обоссусь посреди вашего стерильного коридора? Вы же потом уборщицу вызывать будете. А она спросит: «Что это за лужа?» А вы скажете: «Да вот, задержанная обоссалась». И все будут знать, что вы не уследили. Охранник остановился. Повернулся. Посмотрел на неё. — Ты издеваешься? — Я серьёзно, — Узи сделала жалобные глаза. — Пожалуйста. Две минуты. Охранник вздохнул, огляделся, кивнул на ближайшую дверь с табличкой «WC». — Давай. Быстро. Я стою у двери. Только дёрнешься — пристрелю. — А у вас есть оружие? — спросила Узи, заходя в туалет. — Есть. — Круто, — сказала она и закрыла дверь. Охранник остался снаружи, прислонившись к стене. Ждал. Через пять секунд дверь открылась. Узи вышла — резко, с разворота, и ударила его ногой в пах. Охранник сложился пополам, захрипел, схватился за пострадавшее место. Узи не стала ждать, пока он очухается — схватила ершик для унитаза, который стоял в углу, и со всей дури засадила ему по голове. — Это за Ви, — сказала она. Потом ещё раз. — Это за Джей. И ещё. — А это просто потому что ты мудак. Охранник рухнул на пол. Узи нащупала у него на поясе карточку доступа, сорвала, сунула в карман. Замерла. Прислушалась. Тишина. Никто не бежит. Всё чисто. Она выскользнула из туалета и побежала. Не к выходу. Назад. Глубоко в лабораторию. План был безумным. Но когда у тебя есть только пять минут, безумие — единственный разумный вариант. Взрывчатка была на месте. Рюкзак лежал за углом, в слепой зоне камер, где его никто не нашёл. Узи опустилась на колени, достала детонатор, вспоминая инструкции Джей. — Жёлтый провод к синему, красный к красному, таймер на… сколько там? Пять минут. Да, пять. Её пальцы дрожали, но она справилась. Таймер замигал. Пять минут. 04:59. 04:58. — Блять, — сказала Узи, закинула рюкзак за угол, чтобы его не заметили случайные прохожие, и побежала. Джей была в соседней комнате. Узи открыла дверь карточкой охранника — подошло с первого раза. Джей сидела на койке, обхватив колени, и смотрела в стену. Глаза сухие, лицо бледное. Роба измята. — Вставай, — сказала Узи, хватая её за руку. — Пять минут до того, как тут всё разлетится. — Ви, — прошептала Джей, не двигаясь. — Там, через стену. — Я знаю. Пошли. Ви была в соседней камере. Сидела в углу, пряча лицо в коленях. Хвост обвивал её, как спасательный круг. Когда дверь открылась, она подняла голову — и Узи увидела её разбитые губы, заплаканные глаза, следы пальцев на шее. — Идём, — сказала Узи, протягивая руку. — Домой. Ви встала. Шатаясь. Джей обняла её за плечи. — Где Эн? — спросила Ви. — Не знаю. Но у нас три минуты. — Я без него не пойду, — твёрдо сказала Ви. — Ви, блять, он насиловал вас! — выкрикнула Узи. — Не он, — Джей покачала головой. — Гипноз. Это был не он. — Мне плевать! Там двести килограммов взрывчатки, мы все сдохнем! — Тогда иди без нас, — Ви посмотрела ей в глаза. — А я останусь. Узи выматерилась про себя. Потом вслух. Потом ещё раз, на всякий случай. — Где он? — Комната два-семь, — сказала Джей, кивнув в сторону коридора. Они побежали. Все втроём — Узи впереди, Джей поддерживает Ви. Пол под ногами дрожал. Где-то далеко слышались крики — наверное, кто-то уже заметил пропажу охранника. Дверь 2-7 была заперта. Узи приложила карточку — не сработало. — Проблема, — сказала она. — Отойди, — раздалось изнутри. И дверь вылетела вместе с косяком. Эн стоял на пороге. Живой. С окровавленными костяшками, с хвостом, который нервно бил по стене, с глазами — не стеклянными, а настоящими. Живыми. Полными боли. — Я всё помню, — сказал он. — Всё. Идёмте. Быстро. Он не ждал ответа. Схватил Джей за руку, Ви — за другую, и потащил их за собой. Узи пришлось бежать сзади, потому что её ноги короче, а волк не собирался никого ждать. Они свернули в западное крыло. Потом в северное. Потом в тупик. — Здесь должен быть выход, — сказала Джей, оглядываясь. — Я помню карту. — Твоя карта устарела, — ответил Эн, толкая глухую стену. — Здесь пристроили новые блоки. Тупик. — 60 секунд, — прошептала Узи, глядя на часы. Эн посмотрел на стену. Потом на сестёр. Потом на Узи. — Отойдите, — сказал он. Он превратился не полностью — только частично. Руки стали лапами с когтями, плечи расширились, спина выгнулась. В глазах горело что-то первобытное. И он ударил. Один раз. Два. Третий. Стена треснула. Эн просунул лапы в щель и разорвал бетон, как картон. За стеной был воздух. Свежий ночной воздух, в котором пахло дождём и свободой. — Бегом! — скомандовал он. Они вывалились на улицу. Узи упала в кусты, Джей и Ви покатились по газону, Эн приземлился на четвереньки, тяжело дыша. — Бегите! — закричал он. — Бегите дальше! Они побежали. Не оглядываясь. Через парковку, через пустырь, через дорогу. А сзади — в лаборатории — прогремел взрыв. Земля дрогнула. Стекла в ближайших домах задребезжали. Столб огня взметнулся в небо, озаряя всё вокруг оранжевым светом. Узи упала на колени, когда они отбежали достаточно далеко. Дышала ртом, глотая воздух, как рыба. — Живы, — прошептала она. — Живы, блять. Джей сидела на асфальте, обнимая Ви. Эн стоял в стороне, глядя на пожар. Его лицо было неподвижным, но плечи дрожали. — Я помню, — сказал он тихо. — Каждую секунду. Каждое движение. Каждый её вздох. И её. Я помню, как они пахли. Как боялись. Как сжимались от боли. Я помню всё. — Это был не ты, — сказала Джей, не поднимая головы. — А кто? — Эн повернулся к ней. Его глаза были мокрыми. — Волк в моей башке? Гипноз? Мне плевать, кто это был. Это мои руки. Моё тело. Моё дерьмо. — Мы сейчас не будем это разбирать, — сказала Узи, поднимаясь. — Идём домой. Все. У меня есть пельмени. И кола. И плед, под который мы все влезем. Даже ты, волк. Эн посмотрел на неё. На маленькую фиолетовую девушку, которая только что взорвала лабораторию и спасла их всех. — Ты… — начал он. — Я знаю. Я маленькая. Но если ты сейчас скажешь это вслух, я найду ещё один электрошокер. Эн замолчал. Они шли по ночному городу впятером. Лаборатория горела у них за спиной, и никто не оборачивался. Только вперёд. В квартиру Узи они ввалились под утро. Разбитые, грязные, в крови и пыли. Узи достала кастрюлю, поставила её на плиту, бросила пельмени. — Ешьте, — сказала она. Никто не ел. Все сидели на диване впятером — Узи, Ви, Джей, Эн — и смотрели в пол. — Я больше никогда не буду прежней, — сказала Ви тихо. — И я, — ответила Джей. — Я волк, — сказал Эн. — А вёл себя как скот. — Заткнитесь все, — сказала Узи. — Завтра будем ныть. Сегодня — спим. Она встала, выключила свет и легла на пол, потому что на диване места уже не было. Через минуту Ви легла рядом, положив голову ей на плечо. Джей — рядом с Ви. Эн — на полу у их ног, свернувшись как щенок. И никто не плакал. Потому что слёзы кончились. Осталась только тишина. И запах пельменей, которые никто не съел.

***

Утро началось с того, что Узи наступила на чей-то хвост. — Мря! — взвизгнула Ви, подскакивая на месте. — Ты нарочно?! — Не нарочно, блять. Ты разлеглась как королева, хвост раскинула на полметра. Это не я виновата, что ты длинная. — Я не длинная. Это вы все короткие. — Я сейчас тебе уши откручу. — Девочки, — простонал с пола Эн, не открывая глаз. — Четыре утра. Я спать хочу. — Уже восемь, — сказала Джей, которая сидела на подоконнике и смотрела в окно. Она не спала всю ночь. Смотрела на звёзды и считала до тысячи, чтобы не думать. — Восемь утра? — Эн сел, потёр лицо. — Сколько мы проспали? — Три часа, — ответила Джей. — Всего. — Надо было больше, — проворчал волк, но вставать не стал. Узи прошлепала босиком на кухню, включила чайник, достала пельмени. Обычный утренний ритуал, как будто ничего не случилось. Как будто вчера они не взрывали лабораторию, не сбегали от охраны, не выносили стены плечами. Она включила телевизор — для фона. Чтобы хоть какой-то звук был, кроме тяжелого дыхания четырёх сломанных людей в одной комнате. — ...сообщает о взрыве на территории частного исследовательского центра западнее города. По предварительным данным, причиной стала техническая неисправность газового оборудования... Узи замерла с пельменем в руке. — ...пожар удалось локализовать только к утру. К сожалению, по предварительным данным, никто не выжил. Среди погибших числятся... Она перечислила фамилии. Учёные. Технический персонал. Охрана. И в самом конце — коротко и буднично, как о чём-то незначительном: — ...Дмитрий Абрамов, руководитель исследовательского центра... Узи выключила звук. Повернулась к остальным. — Он мёртв, — сказала она. — Абрамов. Сгорел. В комнате повисла тишина. Эн замер, не донеся кружку до рта. Джей отвернулась к окну, но её плечи дрогнули. Ви смотрела на Узи, потом на экран, потом снова на Узи. — Ты уверена? — спросила она. — В новостях сказали. Списки погибших. Его фамилия там. Там вообще никого не выжило, — Узи помолчала. — Мы свободны. Никто не закричал. Не заплакал. Не захлопал в ладоши. Джей медленно сползла с подоконника на пол. Села, обхватив колени. Ви подошла к ней, села рядом, обняла. — Мы свободны, — повторила Ви тихо. — Слышишь, Джей? Свободны. Джей кивнула. Промолчала. Эн встал, подошёл к телевизору, посмотрел на чёрный экран, потом на свои руки. Те самые руки, которые вчера делали то, что он не мог забыть. Сжал их в кулаки. — Он мёртв, — сказал он. — А я жив. — Это называется «справедливость», — ответила Узи. — Херовая, кривая, но справедливость. — Я не заслуживаю жить, — тихо сказал Эн. — Заткнись, — хором сказали три девушки. Эн замолчал. Пельмени скисли, но их всё равно съели. Молча. Ви засунула в себя пять штук, хотя обычно ела десять. Джей поковырялась в тарелке и отодвинула. Эн съел всё, что осталось, потому что волчий организм требовал калории, даже когда душа хотела выпрыгнуть из тела. Узи мыла посуду, когда Ви подошла сзади и обняла её за талию. — Ты как? — спросила Ви. — Нормально. — Врёшь. — А у тебя трусы загорятся? — Нет, но я всё равно чую, — Ви уткнулась носом ей в шею. — Ты злая. И боишься. И не знаешь, что делать дальше. — Дальше будем жить, — Узи выключила воду, вытерла руки. — У меня экзамены через месяц. У вас у всех — новая жизнь. — Я боюсь новой жизни, — призналась Ви. — Я тоже. Они постояли так минуту. Потом вернулись в комнату. Джей сидела на диване, глядя в одну точку. Эн — на полу, прислонившись спиной к стене, хвост обвивал его ноги. — Нам нужно поговорить, — сказал Узи, садясь на единственный свободный стул. — О том, что случилось. О вчерашнем. — Не нужно, — резко сказал Эн. — Нужно, — возразила Джей. — Иначе это сожрёт нас изнутри. — Я не хочу говорить о том, как я... — Ты не насиловал нас, — перебила Джей. — Тебя насиловали. Абрамов. Гипнозом. Он заставил твоё тело делать то, что ты не выбирал. Это называется сексуальное насилие над мужчиной. Да, такое бывает. Эн поднял на неё глаза. Красные, опухшие. — Я всё помню, Джей. Каждое движение. Как ты сжалась. Как Ви плакала. Как вы обе дрожали. И я ничего не мог с этим сделать. Я хотел остановиться, но не мог. — Ты не мог, — повторила Джей. — Потому что тебя отключили. Как компьютер. Посадили вирус. Ты не виноват. — А кто виноват? — Эн почти зарычал. — Абрамов мёртв. На ком мне теперь срываться? — На подушке, — предложила Узи. — Я дам. Их много. Эн посмотрел на неё. Потом неожиданно усмехнулся. Криво, горько, но усмехнулся. — Ты странная, — сказал он. — Я слышала. Ви сидела в стороне, теребя свой хвост. Она почти не смотрела на брата. Не потому что боялась — потому что не знала, что сказать. Как объяснить, что она не винит его, но её тело помнит. Как объяснить, что она хочет его обнять, но не может заставить себя подойти. — Эн, — позвала она. Волк повернулся к ней. — Я знаю, что это был не ты, — сказала Ви. — Но... мне нужно время. Чтобы перестать вздрагивать, когда ты подходишь близко. Чтобы снова начать обниматься на ночь. Ты понимаешь? — Понимаю, — кивнул Эн. — Я сам не хочу никого обнимать. Свои руки ненавижу. — Это пройдёт, — сказала Джей. — Не сразу. Но пройдёт. — Откуда ты знаешь? — спросила Узи. — Я кролик. Мы привыкаем выживать в любых условиях. Она встала, подошла к Эну, села рядом. Осторожно, как к дикому зверю, положила руку ему на плечо. — Ты мой брат, — сказала она. — Ты единственный, кто защищал нас пятнадцать лет. Ты прятал еду под койкой. Ты спал в углу, когда у тебя стояк, чтобы не тревожить нас. Ты — хороший. Запомни это. — Я трахнул тебя, — прошептал Эн. — Сквозь боль. Сквозь слёзы. Я не остановился. — Ты не мог остановиться, — твёрдо сказала Джей. — Тебя отключили. Это как если бы кто-то взял твою руку и ударил меня ею. Я бы не винила руку. Я бы винила того, кто ей управлял. Эн молчал. Джей убрала руку. — Мы не будем делать вид, что ничего не было, — сказала она. — Но мы не будем позволять этому дерьму управлять нашей жизнью. Абрамов мёртв. Мы живы. Всё остальное — лечение. Время. Терапия. — Какая терапия? — спросил Эн. — У нас нет денег. Ни документов. Ни даже сменной одежды. — У меня есть диплом университета, — сказала Узи. — И квартира. И стипендия. И отец, который иногда кидает деньги, чтобы я не сдохла с голоду. Вы впишетесь. — Впишемся? — переспросила Джей. — Впишетесь. Временно. Пока не встанете на ноги. А там придумаем, как сделать вам документы. Легенды. Новые имена. — Я не хочу новое имя, — сказала Ви. — Я Ви. — Ви и останешься. Просто добавим фамилию. — Какую? — спросил Эн. Узи подумала. — Доорман, — сказала она. — Мою. Если вы не против стать моими приёмными родственниками. Эн посмотрел на неё долгим взглядом. Потом на сестёр. — Ты маленькая, чтобы быть нашей мамой, — сказал он. — Ещё одно слово про мой рост — и я отправлю тебя обратно в лабораторию. — Её уже нет. Ты взорвала. — Вот именно. Теперь я твой единственный источник жилья и пельменей. Так что будешь делать, что скажу. Эн хмыкнул. Впервые за всё утро — почти нормально. — Ладно, — сказал он. — Я буду делать, что скажешь. Пока не найду работу. — А ты умеешь работать? — Я умею убивать. — Это не очень востребовано в гражданском обществе, — заметила Джей. — Могу быть вышибалой. — В клубе? — оживилась Узи. — У меня есть знакомый менеджер. Если ты устроишься, нам будут делать скидку на виски. — Тебе двадцать один, — напомнила Ви. — И что? Пью я с восемнадцати. Только не начинай читать нотации. — Я кошка. Кошки не читают нотации. Кошки делают вот так. Ви подошла к Эну и, пересилив себя, коснулась его руки. Легко. Кончиками пальцев. — Я не боюсь тебя, — сказала она. — Я боюсь того, что было. Но не тебя. Эн медленно, осторожно сжал её пальцы. — Спасибо, — сказал он. — Не за что. Джей подошла с другой стороны. Взяла брата за другую руку. Все трое стояли в круге, молчали, и им было больно, страшно, непонятно. Но они были вместе. — Ну что, — сказала Узи, нарушая тишину. — Кто хочет колы? — Я! — хором ответили трое. — А кто сходит в магазин? Все трое посмотрели на неё. — Я схожу, — вздохнула Узи. — Потому что я единственная, у кого есть ноги, которые не привлекают внимание полиции. — И самая маленькая, — добавила Ви. — Я ТЕБЯ УБЬЮ! — А ты обещала, — улыбнулась Ви. Своей широкой, пугающей улыбкой. Впервые за долгое время — настоящей. Узи показала ей средний палец и пошла одеваться. За её спиной Эн тихо спросил у сестёр: — Она всегда такая? — Всегда, — ответила Джей. — И вы с ней живёте? — Пока да, — кивнула Ви. — И я, кажется, хочу, чтобы это навсегда. — Ты её любишь? — Люблю, — просто сказала Ви. Эн помолчал. Потом кивнул. — Тогда я тоже буду её любить. Как сестру. — Она маленькая, но очень злая, — предупредила Джей. — Не советую вставать у неё на пути. — Я волк. Я сам кого хочешь с пути уберу. — Она уложила тебя электрошокером. Эн потрогал ребро. — Это было больно, — признал он. — Хорошая девчонка. За окном начинался новый день. Город просыпался. Где-то сигналили машины, где-то лаяли собаки, где-то плакал ребёнок. А в маленькой квартире на девятом этаже четыре сломанных человека учились жить заново. Не быстро. Не легко. Но — вместе. И это уже было победой. Конец.