Это не больно...

На следующее утро Узи стояла в прихожей, завязывая кеды, и чувствовала на себе взгляд. Тяжёлый. Жёлтый. Очень обиженный. — Не смотри на меня так, — сказала Узи, не поднимая головы. — Мне реально надо в универ. Если я не приду на эту пару, препод меня завалит. А если он меня завалит, отец узнает. А если отец узнает, он придёт сюда с проверкой. А если он придёт с проверкой, то увидит тебя. А если он увидит тебя — он вызовет санитаров. — Мрр, — грустно сказала Ви, сидя на полу в позе сфинкса. Хвост обвивал её собственные ноги, уши поникли. — Вот именно, «мрр». Никаких «мрр». Я вернусь через пять часов. Максимум. — Мрр, — с нажимом повторила Ви, и это «мрр» означало: «Ты обещала не уходить надолго». — Блять, — Узи провела рукой по лицу. — Ты ведёшь себя как собака, а не как кошка. Собаки скучают. Кошки похуй. — Мрр! — Это была не оскорбление. Констатация факта. Ви встала, подошла к Узи, потерлась об её ногу щекой — как настоящая кошка — и тихонько мяукнула. В этом звуке было столько драмы, что хватило бы на трёхсерийную мыльную оперу. — Ладно, — вздохнула Узи, погладила Ви по голове (уши прижались от удовольствия). — Я принесу вкусняшек. Честно. Клянусь членом. — Мрр? — Ви наклонила голову. — Это местная клятва. Очень серьёзная. Не спрашивай. Узи выскользнула за дверь, оставив Ви одну. В квартире стало тихо. Очень тихо. Слишком тихо. Ви постояла минуту. Потом ещё одну. Потом села на диван, включила телевизор (пульт, к её удивлению, не взорвался) и уставилась на рекламу пылесосов. Через полчаса ей стало скучно. Через час — тоскливо. Через два — она начала разговаривать с фикусом в горшке. — Ты похож на Абрамова, — сказала она растению. — Такой же зелёный и противный. Фикус не ответил. — Молчишь? Правильно. Потому что ты не умеешь говорить. Но Абрамов умеет. И он говорит гадости. Она ткнула фикус пальцем. Лист качнулся. — Вот. Получи. Это за всё. Потом Ви погладила фикус. — Извини. Ты не виноват. Ты просто цветок. Она легла на пол, уставилась в потолок, и вдруг поняла, что время движется как патока. Каждая минута длилась час. Каждый час — вечность. — Я не вывожу, — сказала она вслух. И превратилась в кошку. Процесс занял пару секунд: тело сжалось, хвост стал настоящим — пушистым и длинным, уши сместились, одежда… никуда не делась. Она просто стала шерстью. Узи была права — лабораторная фишка работала. Ви в кошачьем облике сидела посреди комнаты, размером с молодого волка, и смотрела на часы. — Мяу, — сказала она тоскливо. Время в кошачьей форме текло иначе. Или не текло. Ви не знала. Она просто ждала. Ждала, свернувшись калачиком на диване. Ждала, сидя на подоконнике. Ждала, стоя у входной двери, положив морду на лапы. А потом ключ щёлкнул. — Я дома! — крикнула Узи с порога, гремя пакетами. — И я принесла… Она не договорила. Потому что на неё набросилась белая молния. Ви в кошачьей форме врезалась в её ноги, едва не сбив с ног, и начала тереться о них с такой силой, будто хотела стереть свою шерсть об джинсы Узи. — МЯУ! — орала кошка. — МЯУМЯУМЯУ! — Охренела?! — Узи попыталась удержать равновесие, но пакеты были тяжёлыми, кеды скользкими, а кошка — огромной. — Стоять! Стоять, я сказала! Ви не слушала. Она прыгала на задних лапах, передними упираясь в колени Узи, её хвост хлестал по воздуху, как кнут, и она всё мяукала, мяукала, мяукала — жалобно, требовательно, с надрывом. — Бляяяяя! — Узи покачнулась, пакеты выпали из рук, и она рухнула на пол, больно приложившись копчиком. В ту же секунду Ви прыгнула ей на колени и принялась лизать лицо. Шершавый язык прошёлся по лбу, по щекам, по носу, по губам — везде, где можно было достать. Кошка урчала так громко, что вибрировали полы. Она была счастлива. Она вернула свою маленькую фиолетовую хозяйку. — Фу! Прекрати! — Узи пыталась оттолкнуть кошку, но Ви весила как небольшая лошадь. — Ты меня залижешь до смерти! Слезь! Мяу, ответила Ви и лизнула её в глаз. — В ГЛАЗ, СУКА! Мяу, согласилась Ви и лизнула в другой. Узи зарычала от бессилия. Она лежала на грязном полу прихожей, на ней сидела кошка размером с волка, которая методично обрабатывала её лицо слюной, а рядом рассыпались продукты — яйца, хлеб, колбаса. Хорошо, что не купила сметану. — Всё, — сказала Узи. — Ты сама напросилась. Она вывернулась, схватила Ви за шкирку. Это сработало мгновенно. Ви замерла. Вся. От кончика хвоста до ушей. Её тело обмякло, лапы поджались, глаза стали огромными и круглыми. Кошка превратилась в плюшевую игрушку. — Ага! — победно выдохнула Узи, приподнимая её одной рукой. — Значит, рефлекс работает даже на полукошках? Прекрасно. Просто прекрасно. Ви смотрела на неё с выражением глубочайшей обиды и предательства. Как будто Узи только что украла у неё последнюю мышь и съела на глазах. — Не смотри на меня так, — сказала Узи, опуская её на пол. Но кошка не пошевелилась. Лежала, как тряпка, шкирка зажата в человеческих пальцах. — Ты, — начала Узи, наклоняясь к самой кошачьей морде. — Ты наглая кошка! Ты понимаешь, что ты только что сделала?! — Мррр, — жалобно и коротко. — Ты меня чуть не убила! Я могла разбить голову об угол! Или наступить на яйца! — Мрр… — Не оправдывайся! Я тебя оставила на пять часов! Пять! Не на пять дней! — Мрр. — И ты решила, что лучший способ поприветствовать меня — это сбить с ног и вылизать мне глазные яблоки?! — Мрр, — тихонько, виновато. Узи отпустила шкирку. Ви не шелохнулась. Так и лежала, как куль. — Вставай, — сказала Узи. Ви не встала. — Вставай, я сказала. Не встала. — Блять, — Узи села на пол рядом с ней, прислонившись спиной к стене. — Ты скучала, да? Ви медленно подняла голову. Жёлтые глаза смотрели из-под белой челки. — Мяу, — сказала она однозначно: «ДА, СКУЧАЛА, КАК ПОСЛЕДНЯЯ ДУРА, НО Я ТЕБЯ ВСЁ РАВНО ЛЮБЛЮ». — Ладно, — вздохнула Узи. — Иди сюда, дурында. Ви вскочила, прыгнула на колени, свернулась калачиком и замурлыкала. Узи гладила её — длинными движениями от головы до хвоста — и чувствовала, как напряжение уходит из плеч. — Ты тяжелая, — сказала она. — И наглая. И у тебя нет чувства самосохранения. — Мурррр. — Но я тоже рада тебя видеть. Идиотина пушистая. Ви лизнула её в подбородок и довольно зажмурилась. Они просидели так минуту. Потом Узи вспомнила про продукты. — Слушай. Ты можешь превратиться обратно? Мне нужна помощь донести пакеты до кухни. Ви открыла глаза. Подняла голову. И прямо на глазах Узи начала трансформироваться. Шерсть втянулась, тело вытянулось, лапы стали руками, морда — человеческим лицом. Хвост остался, уши остались. Одежда, как и обещала лабораторная магия, вернулась на место — та же худи, те же трусы. Ви сидела на коленях у Узи, огромная, улыбающаяся, и смотрела сверху вниз. — Я скучала, — сказала она человеческим голосом. С хрипотцой. — Я заметила, — ответила Узи. — Ты чуть не убила меня. — Ты держала меня за шкирку, — Ви коснулась затылка. — Мне было стыдно. — Тебе должно быть стыдно. Ты вела себя как неприлично. — Как неприлично? — не поняла Ви. — Ты бросилась на человека. Это недопустимо. — Ты не «человек», — возразила Ви. — Ты — Узи. Моя Узи. Узи закрыла лицо рукой и застонала. Сквозь пальцы было видно, что она улыбается. — Ладно. Пошли пакеты собирать. Я купила колу. И пельмени. И ещё кое-что. — Что? — Ви навострила уши. — Конфеты. Шоколадные. Будешь пробовать нормальную человеческую еду. — Я люблю тебя, — радостно сказала Ви, подскакивая с её колен. — Ага, как же, — Узи поднялась, отряхивая джинсы. — Ты любишь только пиццу и пельмени. — И тебя, — добавила Ви, собирая рассыпавшуюся колбасу. — Иди в жопу. — Это грубо. — А ты заслужила. Ви хмыкнула, взяла два пакета и понесла на кухню. Узи подняла третий и пошла следом, глядя на длинный хвост, который радостно вилял из стороны в сторону. — Ви, — сказала она. — Мр? — Ты в следующий раз не бросайся на меня. Просто скажи «я скучала». И обними. Как люди. — А если я не хочу как люди? — Тогда будешь спать в ванной. — Ты не выгонишь, — уверенно ответила Ви. — А вот это проверь. Ви улыбнулась своей широкой улыбкой, подошла и обняла Узи — по-человечески. Нежно. Прижимая к себе. Уткнувшись носом в макушку. — Я скучала, — сказала она в шапку. — Я тоже, — ответила Узи куда-то в район её ключицы. А потом отстранилась и шлёпнула Ви по руке. — Но если ты ещё раз лизнёшь меня в глаз, я продам тебя в цирк. — В цирке скучно, — сказала Ви. — У тебя веселее. — У меня депрессия, кошатина. Какое веселье? — Депрессия — это когда грустно? — Типа того. — Тогда я буду делать так, чтобы тебе было не грустно, — заявила Ви. И добавила, мявкнув для убедительности. Узи покачала головой и пошла разбирать пакеты. Внутри у неё было странно тепло. Как будто кошка забралась в грудную клетку и устроила там гнездо. — Идиотка, — прошептала она. — Кто? — крикнули с кухни. — Ты! — А, ну да. Я знаю. Грохнула кастрюля. Узи улыбнулась, нарезая хлеб. И почувствовала, что сегодняшний день, кажется, будет хорошим. Они сидели на кухне. Ви уплетала третью порцию пельменей (Узи перестала считать после второй, потому что это было страшно), а сама Узи пила колу и смотрела на кошку с выражением человека, который пытается собрать пазл, где половины деталей не хватает. — Слушай, — сказала Узи, отставляя банку. — А как работает твоя… ну, эта… трансформация с одеждой? Ви подняла голову от тарелки. На щеке у неё красовалась сметана, а изо рта торчал пельмень. — Мрмрмр? — спросила она с набитым ртом. — Проглоти сначала, блять. Ты не в лаборатории, никто еду не отнимет. Ви проглотила. Шумно. С всхлипом. — Я не знаю, как это работает, — честно сказала она. — Это часть эксперимента. Когда мы превращаемся, наша одежда становится частью нас. Как… как вторая кожа. Или шерсть. А когда превращаемся обратно — возвращается. — То есть, если я надену на тебя шапку, а ты превратишься в кошку, шапка исчезнет? — Да. А потом появится. — А если я надену на тебя трусы? — Появятся потом. Узи замерла. В её голове что-то щёлкнуло. — Трусы, — медленно повторила она. — В лаборатории вы носили трусы? Ви нахмурилась. Пожевала пельмень. Потом сказала: — Что такое трусы? Узи поперхнулась колой. — ТЫ ЧТО, БЛЯТЬ, НЕ ЗНАЕШЬ, ЧТО ТАКОЕ ТРУСЫ?! — Ты мне не показывала, — спокойно ответила Ви. — Я видела твои. Ты называла их «трусы». Но я не знаю, зачем они нужны. Это для тепла? Узи закрыла глаза. Сделала глубокий вдох. Потом ещё один. — Ви, — сказала она тихо, как учитель в школе для умственно отсталых. — Трусы — это нижнее бельё. То, что надевают под штаны. Чтобы прикрывать… ну… там. — Что именно «там»? — не поняла Ви. — ГЕНИТАЛИИ, БЛЯТЬ! — выкрикнула Узи, покраснев. — ПИСЮН И ПИЗДУ! — А, — протянула Ви. — У нас не было таких. В лаборатории нас одевали в белые мешки. Как робы. И всё. — И вы ходили без трусов?! — А что такое трусы? Мы только что это обсуждали, я запуталась. — НИЖНЕЕ БЕЛЬЁ, Я ЖЕ СКАЗАЛА! — А зачем оно нужно? — ЧТОБЫ НЕ ВИСЕЛО! — Что не висело? — Ви наклонила голову с искренним недоумением. Узи схватилась за голову и застонала. Громко. Протяжно. Как сирена воздушной тревоги. — Ты… вы… вы пятнадцать лет ходили без трусов?! Зимой?! — В лаборатории было отопление, — пожала плечами Ви. — Иногда. — ИНТЕРЕСНО, ПОЧЕМУ У ТЕБЯ НЕТ ВЕНЕРИЧЕСКИХ ЗАБОЛЕВАНИЙ! — Что это? — НЕ ВАЖНО! Узи вскочила, прошлась по кухне туда-обратно, вернулась и села обратно. — Значит, так. Я сейчас задам тебе один вопрос. Ты ответишь честно. Поняла? Ви кивнула. Уши настороженно поднялись. — Эн — единственный самец в вашей… стае. Он тоже ходил без трусов? — Да. У всех были одинаковые робы. — То есть, — Узи сглотнула, — этот мужик с детства болтал своим достоинством перед вами? — Каким достоинством? — не поняла Ви. — Эн очень достойный. Он сильный и… — НЕ ДУХОВНЫМ, А ФИЗИЧЕСКИМ, БЛЯТЬ! — заорала Узи. — ЧЛЕНОМ! ХУЁМ! ПОЛОВЫМ ОРГАНОМ! Ви замерла. Потом медленно проговорила: — А-а-а… так вот что это было. Узи уставилась на неё. — Что значит «вот что это было»? — Ну, — Ви отвела взгляд. Уши опустились. — Иногда, когда мы обнимались с Эном… я чувствовала что-то твёрдое. Я думала, это колено. Или нога. Или может, он прятал еду в штаны. Он любил воровать еду из лабораторной столовки. — ОН ПРЯТАЛ ЕДУ В ШТАНЫ?! — Нет, я же говорю — я думала. Оказалось, это не еда, — Ви вздохнула и доела пельмень, который держала в руке всю эту сцену. — Теперь я знаю. — Откуда ты теперь знаешь?! — Ты сказала. — Я тебе пять минут назад сказала! — И теперь я знаю. Ви смотрела на Узи с совершенно невинным выражением лица. Как ребёнок, который только что узнал, что Дед Мороз — это папа в костюме. Узи схватила банку с колой и осушила её одним глотком. — Скажи мне, — сказала она осипшим голосом. — Ты когда-нибудь спрашивала у Эна, что это такое? — Да, — кивнула Ви. — Один раз. — И что он сказал? — Он покраснел. Сказал, что это не важно. И убежал в туалет. Надолго. — Боже мой, — простонала Узи. — Бедный волк. — А что с ним было? — встревожилась Ви. — Он заболел? — НЕТ, НЕ ЗАБОЛЕЛ! У НЕГО СТОЯЛ ХУЙ, ПОТОМУ ЧТО ЕГО ОБНИМАЛА ДЕВУШКА! ЭТО НОРМАЛЬНАЯ РЕАКЦИЯ! — Реакция на что? — глаза Ви расширились. — НА ТЕБЯ, БЛЯТЬ! НА ТВОЁ ТЕЛО! У НЕГО ВСТАЁТ, КОГДА ТЫ РЯДОМ! Ви задумалась. Переваривала информацию. Потом сказала с ужасом: — Значит, это из-за меня он убегал в туалет? — ДА! — Все эти годы… — Ви прижала лапу ко рту. — Я думала, у него проблемы с животом. Узи расхохоталась. Истерично. Панически. Так, что у неё потекли слёзы из глаз. — У него! Проблемы! С животом! Ахахахаха! — Не смейся! Мне теперь стыдно! — Ви зажмурилась, уши прилипли к голове, хвост забился под колени. — Я обнимала его десять лет! Он мучился! А я думала, это колено! — ТЫ ПУТАЛА ЧЛЕН С КОЛЕНОМ! ЭТО САМОЕ СМЕШНОЕ, ЧТО Я СЛЫШАЛА В ЭТОЙ ЖИЗНИ! — А что мне оставалось?! — огрызнулась Ви. — Мы не изучали анатомию! У нас были только боевые тренировки и инъекции! Никто не объяснял, что такое… Она запнулась, покраснела до кончиков ушей и прошептала: — Член. — О, теперь ты говоришь «член»! — Узи утирала слёзы. — Ещё пару минут назад ты не знала этого слова! — Ты меня научила, — буркнула Ви. — Не надо было. — А что Джей? — спросила Узи, когда немного успокоилась. — Ты у неё спрашивала? — Да, — кивнула Ви. — Она сказала: «Потом». Три года говорила «потом». Потом я перестала спрашивать. — Она пыталась тебя защитить, идиотка, — вздохнула Узи. — Ей было стыдно объяснять такое маленькой девочке. — Мне не семь лет. Мне двадцать два. — По умственному развитию — семь. — Это грубо. — Это правда. Они замолчали. Ви переваривала шок. Узи — колу и информацию. — Подожди, — сказала вдруг Ви. — Абрамов хотел нас скрестить. Для этого нужен… ну, член. — Да, — кивнула Узи. — И влагалище. И секс. Траханье. Перепихон. Совокупление. Ебалово. — Я знаю, что такое секс! — возмутилась Ви. — Джей объяснила! Это когда мужчина и женщина ложатся вместе и… — И мужчина вставляет свой член в женщину, да, — закончила Узи. — Дальше. — Я не знала, как эта штука называется, — призналась Ви. — Я думала, это просто… ну, как рука. Или нога. Часть тела. — Это часть тела, да. Которая болтается между ног. — А у тебя есть? — с любопытством спросила Ви, наклоняясь к Узи. — ЧТО?! — Член. У тебя есть? — НЕТ, БЛЯТЬ, У МЕНЯ ПИЗДА! Я ЖЕНЩИНА! — А, — разочарованно сказала Ви. — А я думала, может, у тебя тоже есть. Ты такая смелая и злая. Как мальчик. — Это самый странный комплимент в моей жизни, — сказала Узи. — Спасибо. Я в шоке. — Пожалуйста, — улыбнулась Ви своей широкой улыбкой. — Так что, у Эна есть член. И он твёрдый, когда меня обнимает. — Ты только сейчас это поняла? — Я раньше думала, это колено. — Ты уже говорила. — А теперь я знаю правду. И мне немножко страшно. — Чего? — А если я снова обниму Эна, и он снова убежит в туалет? Узи посмотрела на неё долгим взглядом. — Знаешь, Ви. Есть вещи, которые мне не нужно знать. Это одна из них. — Но я же могу с тобой делиться! — обиделась Ви. — Ты моя… Она замялась, подбирая слово. — Что я? — спросила Узи. — Моя… человек. Мой дом. Мой… я не знаю слова. Который значит «тот, кто объясняет, что такое член, когда никто другой не объяснил». — Это слово — «спаситель», Ви. Или «друг». Или «идиотка, которая вляпалась». — Ты не идиотка, — серьёзно сказала Ви. — Ты маленькая. Но не идиотка. — Опять про маленькую?! — Это констатация факта. — Иди в жопу. — Хорошо, — легко согласилась Ви и пошла к выходу из кухни. — СТОЙ! Я ОБРАЗНО! — А, — Ви остановилась, обернулась. — Я не поняла. Ты говорила, что если я пойду в жопу, то должна идти. Но жопы я не вижу. — ЗАБЕЙ! — Забей что? — ЗАБЕЙ, БЛЯТЬ, НА ВСЁ! ИДИ ЕШЬ ПЕЛЬМЕНИ! — Они кончились, — печально сказала Ви, показывая пустую кастрюлю. Узи посмотрела на кастрюлю. Потом на кошку. Потом на пустую банку из-под колы. — Я купила две пачки, — медленно сказала она. — Ты съела обе? — Ты сказала «ешь сколько хочешь», — напомнила Ви. — Я съела сколько хотела. Оказалось — две пачки. — Я хотела себе оставить! — Ты маленькая, тебе мало нужно, — отрезала Ви. — ЕЩЁ РАЗ НАЗОВЁШЬ МЕНЯ МАЛЕНЬКОЙ, Я ТЕБЕ ХВОСТ ЗАВЯЖУ БАНТИКОМ! — Бантик — это красиво, — оживилась Ви. — У тебя есть бантик? — НЕТ У МЕНЯ БАНТИКА! — Жалко. Я бы поносила. Узи рухнула головой на стол и простонала. Ви подошла, погладила её по спине длинной рукой и сказала: — Ты хорошая. Даже без члена. — Спасибо, Ви, — глухо сказала Узи в столешницу. — Это многое меняет в моей жизни. — Я рада, что помогла, — серьёзно ответила кошка. И, мявкнув, отправилась искать, чем бы ещё закусить.