Гароу попал в мир High School DxD

Часть I. Возвращение

Утро восьмого дня. Академия Куо. Они вернулись другими. Гароу видел это — не глазами, а восприятием. Энергетические подписи каждого члена свиты Риас изменились за неделю тренировок. Не радикально — радикальных изменений за семь дней не бывает, — но достаточно, чтобы заметить. Юуто двигался иначе. Его шаг стал тяжелее — не медленнее, именно тяжелее. Раньше он скользил, как танцор, едва касаясь земли. Теперь — вбивал каждый шаг, чувствуя опору, чувствуя вес. Два дня без меча перестроили его моторику: руки, научившиеся бить, иначе держали оружие. Когда он материализовал демонический клинок в первый раз после запрета — его собственные глаза расширились. «Это... как будто меч стал частью руки», — сказал он. Гароу кивнул. Именно. Акено несла в руках камень. Семнадцатый. Целый. Молния прошла сквозь него — вошла с одной стороны, вышла с другой, не оставив ни трещинки. Она добилась этого на шестой день, и выражение её лица в тот момент... Гароу никогда не видел, чтобы взрослый человек так смотрел на камень. Как на откровение. Она носила его с собой, как талисман. Сентиментальная чепуха, но Гароу не стал комментировать. Конеко... Конеко изменилась тише всех. Внешне — та же каменная маска, те же золотые глаза, та же экономия слов. Но Гароу чувствовал: печать на её сендзюцу ослабла. Не сломалась — приоткрылась. Природная энергия больше не билась в клетке, а текла тонким, контролируемым ручейком, подпитывая её физическую мощь. Прирост — процентов пятнадцать. Немного. Но кошачьи уши теперь проступали сквозь иллюзию в моменты концентрации, и Конеко не паниковала. Иссей... Иссей был другим человеком. Не внешне — он по-прежнему выглядел как семнадцатилетний парень с дурацкой причёской и перчаткой на руке. Но его тело — Гароу видел это космическим восприятием — перестроилось. Мышечные волокна стали плотнее на двадцать два процента. Сухожилия — жёстче. Нервные пути — шире. Лёгочная ёмкость увеличилась на треть. Пять дней целенаправленного разрушения и восстановления превратили его из рыхлого подростка в механизм, способный выдерживать нагрузки, о которых неделю назад он и мечтать не мог. Четыре «Boost»-а. Шестнадцатикратное усиление. Его новый текущий предел — вместо трёх. Недостаточно для Райзера, но фундамент, на котором можно строить. И ещё одна деталь: Иссей перестал жаловаться. Совсем. Ни одного стона, ни одного «за что мне это», ни одного нытья. Он молча делал то, что говорил Гароу, молча падал, молча вставал. Где-то на четвёртый день тренировок извращенец внутри него уснул, а проснулся боец. Гароу не знал, надолго ли. Но пока — хватало. Магический круг Гремори раскрылся в клубной комнате. Пять фигур и один наблюдатель шагнули из портала в знакомый полумрак — портьеры, дорогая мебель, шахматная доска. Гароу осмотрелся. Всё то же, что неделю назад. Тот же буржуазный уют, который его раздражал. Но сейчас комната ощущалась иначе — не чужой территорией, а... базой. Местом, куда возвращаешься. Странное чувство для человека, который последние несколько лет не имел дома вообще. — До полудня — три часа, — сказала Риас. Её голос был ровным, командным — голосом Короля. Но Гароу слышал: под ним — тот же страх, что и неделю назад. Она просто научилась прятать его лучше. — Грейфия прибудет первой, чтобы подтвердить условия. За ней — Райзер. — С полной свитой? — спросил Юуто. — Скорее всего, да. Он... любит впечатлять. — Хм, — Гароу прислонился к стене. Скрестил руки. — Какие правила поведения? Для меня. Риас повернулась к нему. — Что ты имеешь в виду? — Я — не твоя фигура. Не часть свиты. Не демон. Когда Райзер войдёт в эту комнату — кто я? Какая у меня роль? Риас задумалась. Акено и Юуто переглянулись. — Формально... внешний консультант, — медленно сказала Риас. — Это не запрещено правилами. Но Райзер не знает о тебе. Его появление — демонстрация силы. Он ожидает увидеть меня, мою свиту, и — в идеале — мой страх. — А увидит? — Увидит нас. — Риас выпрямилась. — И тебя. — Это может его спровоцировать. — Хорошо. Пусть провоцируется. — Бирюзовые глаза блеснули. — Я устала прятаться. Гароу посмотрел на неё. Тонкая улыбка — не кривая, не злая. Одобрительная. — Принято, — сказал он. — Тогда я буду делать то, что делаю лучше всего. — Что именно? — Стоять у стены и выглядеть угрожающе. Иссей фыркнул. Конеко отвернулась — но Гароу заметил: уголки её губ дрогнули.

Часть II. Полдень

11:58. Гароу почувствовал их за минуту до появления. Две ауры. Первая — знакомая: Грейфия Лукифугус, серебряная, стальная, ледяная. Она вошла через магический круг точно в полдень — пунктуальность, достойная уважения. Форма горничной, серебряные волосы, безупречная осанка. Холодные глаза скользнули по комнате, задержались на Гароу — одна секунда, не больше — и вернулись к Риас. — Леди Риас, — произнесла Грейфия ровным голосом. — Лорд Райзер Фенекс прибудет через две минуты. Вы готовы? — Да. — Условия Рейтинговой Игры будут объявлены после переговоров. Если стороны не достигнут соглашения о мирном урегулировании — Игра состоится через десять дней. — Десять дней? — переспросила Риас. — Стандартный регламент для неофициальных Рейтинговых Игр. — Грейфия помедлила. Её серые глаза на мгновение стали человечнее. — Леди Риас... я настоятельно рекомендую рассмотреть мирное урегулирование. Лорд Райзер... — Нет, — отрезала Риас. Грейфия замолчала. Кивнула. Отступила. И тогда — вторая аура. Гароу ощутил её — и его глаза сузились. Жар. Не физический — энергетический. Аура, которая горела. Плотная, агрессивная, нарочито раскрытая — никакого контроля, никакого подавления. Существо, которое хотело, чтобы все чувствовали его присутствие. Каждая молекула воздуха вокруг магического круга нагрелась — Гароу видел: инфракрасные волны расходились от точки появления концентрическими кругами. Магический круг — оранжевый, с гербом, изображающим стилизованного феникса в пламени — раскрылся посреди комнаты. Из него хлынул огонь. Не настоящий — декоративный, постановочный, театральный. Языки пламени обвили портьеры, лизнули мебель, взметнулись к потолку — и погасли. В центре комнаты стоял Райзер Фенекс. Гароу оценил. Высокий. Блондин. Красивый — в том самодовольном, глянцевом смысле, который Гароу ассоциировал со S-ранговыми героями, озабоченными своим рейтингом больше, чем работой. Дорогой костюм — тёмно-красный, с золотой отделкой. Расстёгнутая рубашка, обнажающая грудь, — намеренно, чтобы показать тело. Самодовольная улыбка — приклеенная, как маска, настолько привычная, что, возможно, он даже спал с ней. Синие глаза — холодные, оценивающие, собственнические. За ним — женщины. Много. Гароу насчитал пятнадцать — полный комплект, как и ожидалось. Все — в боевой готовности, все — красивые, все — смотрящие на Райзера с выражением, которое Гароу не мог точно определить. Преданность? Привязанность? Зависимость? Гарем, вспомнил он слово Риас. Его коллекция. Что-то горячее, тёмное, знакомое шевельнулось в груди Гароу. Он подавил это привычным усилием воли. Не сейчас. — Риас, моя дорогая! — Райзер раскинул руки, как актёр на сцене, и улыбнулся — широко, ослепительно, токсично. — Как давно я ждал этого момента! Ты выглядишь восхитительно, как всегда. Готова ли ты наконец принять своё счастье? Его голос — глубокий, поставленный, с лёгкой хрипотцой — заполнил комнату. Голос человека, привыкшего, что его слушают. Гароу заметил: Иссей сжал кулаки. Юуто напрягся. Акено перестала улыбаться. Конеко сузила глаза. И Риас... Риас стояла за своим столом. Прямая спина, поднятый подбородок, бирюзовые глаза — ледяные. — Райзер, — произнесла она ровно. — Я не приму помолвку. Моя позиция не изменилась. — О? — Райзер наклонил голову. Улыбка не дрогнула — расширилась. — Как забавно. Ты повторяешь это каждый раз, Риас. И каждый раз — ничего не меняется. Знаешь, почему? Потому что это не твоё решение. Он шагнул вперёд. Один шаг — уверенный, территориальный. Его аура расширилась — намеренно, агрессивно, давяще. Жар усилился. Температура в комнате поднялась на несколько градусов. — Это решение наших семей, — продолжил Райзер. — Дом Гремори и Дом Фенекс. Союз, который укрепит обе стороны. Политика, дорогая. Ты же понимаешь политику? — Я понимаю, что ты считаешь меня вещью, — ответила Риас. Голос — тихий, но режущий. — И я отказываюсь быть вещью. Райзер рассмеялся. Искренне — или очень хорошо притворяясь. — Вещью? Риас, ты ранишь меня. Я предлагаю тебе всё — титул, власть, защиту, любовь... — Он произнёс последнее слово так, будто пробовал его на вкус — и нашёл пресным. — Что ещё тебе нужно? — Свобода. Слово повисло в воздухе. Тяжёлое, как камень. Райзер моргнул. Его улыбка дёрнулась — на долю секунды, на мгновение, но Гароу увидел. Трещина в маске. Не от боли — от раздражения. Он не привык к отказам. Вообще. — Свобода, — повторил Райзер. — Какое... детское слово. — Его голос стал тише. Опаснее. — Риас, давай будем реалистами. У тебя — четыре слуги. У меня — пятнадцать. Ты — наследница, но ты никогда не участвовала в Рейтинговой Игре. Я — ветеран с восемью победами. Если ты настоишь на Игре — ты проиграешь. И тогда помолвка станет фактом. Без вариантов. Он сделал ещё шаг. Протянул руку — длинные пальцы потянулись к подбородку Риас. Три вещи произошли одновременно. Первое: Иссей шагнул вперёд, и «Boosted Gear» на его руке вспыхнул зелёным. Второе: Грейфия подняла руку, и температура в комнате упала на двадцать градусов. Третье: Гароу отлепился от стены. Он не двигался быстро. Не телепортировался, не использовал космическую скорость, не искривлял пространство. Просто — шагнул. Один шаг. Из тени у стены — в пространство между Райзером и Риас. И встал. Руки в карманах. Спина прямая. Лицо — каменное. Пальцы Райзера остановились в десяти сантиметрах от подбородка Риас — потому что между ними возник человек. Белые волосы. Жёлтые глаза с вертикальными зрачками. Серая толстовка. Босые ноги. Райзер моргнул. — Это ещё кто? — Его голос был расслабленным, но Гароу слышал: под расслабленностью — удивление. Кто-то осмелился встать у него на пути. Непривычный опыт. Гароу не ответил. Смотрел на Райзера — сквозь него, мимо него, вокруг него. Космическое восприятие работало на полную: тепловая сигнатура, энергетический профиль, структура тела, плотность маны, паттерн регенерации. Он видел Райзера. Видел насквозь. Сила — приличная. Для демона высшего ранга — выше среднего. Мана — плотная, огненная, сконцентрированная в грудной клетке. Регенеративное ядро — там, чуть левее солнечного сплетения, пульсирующее оранжевым, как второе сердце. Скорость восстановления — впечатляющая. Но не бесконечная. Гароу видел потолок: верхнюю границу, после которой мана начнёт истощаться быстрее, чем восполняться. Высоко, подумал он. Но не недосягаемо. — Спрашиваю ещё раз, — Райзер опустил руку. Его голос стал жёстче. — Кто. Ты. Такой. Гароу молчал. Три секунды. Пять. Семь. Молчание было намеренным. Он знал этот тип людей — знал их всю жизнь. Хулиганы, герои, аристократы — все одинаковые. Они не выносят игнорирования. Удар по лицу они могут простить. Молчание — никогда. — Человек, — прошипел Райзер. Его ноздри раздулись — он принюхался, и его аура анализировала Гароу, как он анализировал Райзера. — Ты человек. Обычный, слабый, ничтожный человек. И ты стоишь между мной и моей невестой? — Не твоей, — сказал Гароу. Два слова. Тихие. Ровные. Абсолютные. Что-то в комнате изменилось. Не температура, не давление, не аура. Атмосфера. Будто кто-то переключил тумблер — из «переговоров» в «конфронтацию». Свита Райзера напряглась. Юбелуна — темноволосая женщина в фиолетовом — шагнула вперёд, и между её пальцев замерцал огонь. Карламайн — рыцарь с мечом — положила руку на эфес. Грейфия замерла. Её глаза — серые, ледяные — метались между Райзером и Гароу, оценивая риски. Райзер Фенекс улыбнулся. Не прежней — самодовольной, глянцевой — улыбкой. Другой. Тонкой, опасной, презрительной. — Ты дерзкий, человечишка, — произнёс он мягко. — Мне нравится дерзость. Она делает сломленных интереснее. Его аура вспыхнула. Жар ударил — волной, стеной, лавиной. Температура в комнате подскочила до сорока градусов. Пятидесяти. Шестидесяти. Воздух задрожал. Деревянный пол под ногами Райзера обуглился. Его глаза загорелись оранжевым — буквально, физически, огонь плясал в его зрачках. Демоническое давление. Полная мощность. Направленное на Гароу. Иссей рухнул на колено — его тело не выдержало. Конеко стиснула зубы, удерживаясь на ногах. Юуто отступил. Акено вздрогнула. И Гароу — стоял. Жар обтекал его, как река обтекает валун. Демоническое давление давило — и не находило, на что давить. Аура Гароу была нолём. Абсолютным, непроницаемым нолём. Стена без двери. Комната без стен. Пустота, которая была полнее любого пламени. Райзер нахмурился. Впервые — по-настоящему. — Ты... — начал он. — Райзер Фенекс, — произнёс Гароу. Голос — ровный, низкий, скучающий. Он намеренно сделал его скучающим — потому что знал: для человека с таким эго ничего нет оскорбительнее скуки. — Третий сын Дома Фенекс. Восемь побед в Рейтинговых Играх, ноль поражений. Регенерация, бессмертие, полный комплект фигур. Он перечислял факты — сухо, монотонно, как зачитывая некролог. — Впечатляющее резюме, — продолжил Гароу. — Для демона. Пауза. — Но я видел твои бои, — сказал он. — Все восемь. И знаешь, что я увидел? Райзер молчал. Его улыбка застыла. — Ничего. Слово упало — тяжёлое, как гробовая крышка. — Ни одного приёма. Ни одной техники. Ни одного осмысленного решения. Ты стоишь, принимаешь удары и ждёшь, пока противник устанет. Это не бой — это ожидание. Тебя не побеждали не потому, что ты силён, — а потому, что твои противники были слабы. Тишина. Абсолютная. Свита Райзера замерла. Юбелуна — рот приоткрыт. Карламайн — рука сжала эфес до белизны. Остальные — уставились на Гароу, как на сумасшедшего, вышедшего на арену к тигру. Райзер не двигался. Его лицо — пустое. Огонь в глазах мерцал, неровно, нестабильно. Потом — медленно, контролируемо — он улыбнулся. Снова. Та же улыбка. Та же маска. Но Гароу видел: под маской — ярость. Настоящая, раскалённая, болезненная. Он задел. Попал в точку, которую Райзер прятал от всех — включая себя. — Ты... забавный, — произнёс Райзер, и его голос звучал спокойно. Слишком спокойно. — Человечишка, который думает, что понимает бессмертие. — Он повернулся к Риас. — Это твой новый пёс, Риас? Ты опустилась до людей? — Гароу — мой консультант, — ответила Риас. Её голос был твёрдым. — И он прав. Райзер моргнул. — Он прав? — повторил он. — В чём? В том, что я слаб? — Смех — короткий, резкий, лающий. — Риас, дорогая, ты бредишь. Этот человек... — Этот человек за неделю сделал с моей свитой больше, чем любой тренер в Подземном Мире, — отрезала Риас. — И он сделает ещё больше за следующие десять дней. Я приму Рейтинговую Игру, Райзер. И я выиграю. Тишина. Длинная, заряженная. Райзер смотрел на Риас. Потом — на Гароу. Потом — снова на Риас. — Десять дней, — произнёс он наконец. — Хорошо. Десять дней. Наслаждайся ими, Риас. Это последние десять дней твоей свободы. Он развернулся. Плащ — алый, подбитый золотом — взметнулся, как крыло. Его свита шагнула в магический круг — одна за другой, молча, слаженно. Юбелуна бросила на Гароу последний взгляд — оценивающий, профессиональный — и исчезла. Райзер задержался на пороге круга. Обернулся. — Человек, — сказал он. — Как тебя зовут? — Гароу. — Гароу, — повторил Райзер, пробуя имя на вкус. — Я запомню. Когда я заберу Риас — я найду тебя. И покажу, что бывает с теми, кто путает дерзость с храбростью. Гароу усмехнулся. Кривая, недобрая, фирменная. — Жду с нетерпением, — сказал он. Магический круг схлопнулся. Оранжевый свет погас. Запах гари медленно рассеивался.

Часть III. После

Тишина стояла ещё десять секунд после исчезновения Райзера. Потом — взрыв. — ЧТО ЭТО БЫЛО?! — Иссей вскочил на ноги, и его лицо было алым — от злости, не от смущения. — Этот... этот ублюдок! Он разговаривал с Бучо как с... как с вещью! Он... — Иссей, — Риас подняла руку. — Бучо! Я не позволю... — Иссей. — Голос — тихий, но стальной. Иссей замолчал. — Я знаю. Поверь — я знаю. Она посмотрела на Гароу. Бирюзовые глаза встретили жёлтые. — Ты спровоцировал его намеренно, — сказала она. Не вопрос. — Да. — Зачем? — Три причины. — Гароу поднял палец. — Первая: я хотел увидеть его ауру на максимуме. Давление, которое он выдал, — это потолок. Теперь я знаю его верхнюю границу. — Второй палец. — Вторая: я хотел увидеть его реакцию. Он самоуверен, горд и не привык к оскорблениям. Когда его задевают — он теряет контроль. На секунду, на миг, но теряет. Это — слабость. — Третий палец. — Третья... Он опустил руку. — Я хотел, чтобы он захотел наказать вас лично. Не через свиту — сам. Райзер оскорблён. Он не просто хочет победить — он хочет унизить. А человек, который хочет унизить, — делает ошибки. Риас молчала. Обрабатывала. — Ты... использовал его гордость против него, — произнесла она медленно. — Я начал использовать. Остальное — на Рейтинговой Игре. Грейфия, всё это время стоявшая абсолютно неподвижно, слегка наклонила голову. — Условия Рейтинговой Игры, — произнесла она, и её голос снова стал официальным. — Формат: «Аннигиляция». Арена: копия Академии Куо. Дата: через десять дней. Время: полночь. — Пауза. — Внешние участники запрещены. Её серые глаза на мгновение задержались на Гароу. Не предупреждение — констатация. — Я знаю правила, — ответил Гароу. Грейфия кивнула. Открыла магический круг. Шагнула в него. Остановилась. — Гароу-сан, — произнесла она, не оборачиваясь. — Что? — Сирзехс-сама просил передать: досье оказалось... полезным. И исчезла. Гароу стоял у окна. Смотрел на школьный двор, залитый полуденным солнцем. Ученики — обычные, человеческие — шли на занятия, смеялись, спорили, жили своими маленькими жизнями, не подозревая, что в здании за их спинами только что решалась судьба девушки, которую они знали как «Великую Онее-сама». — Десять дней, — сказал он. — Десять дней, — подтвердила Риас. — Мало. — Достаточно. Гароу повернулся к ней. Она стояла у стола — прямая, собранная, с глазами, в которых страх уступал решимости. — Ты изменилась, — сказал он. Не комплимент — наблюдение. — У меня был хороший учитель. — Я не учитель. — Нет, — согласилась Риас. — Ты — хуже. Ты — человек, который верит в нас больше, чем мы сами. Гароу открыл рот. Закрыл. Отвернулся к окну. — Тч. Не говори глупостей. За его спиной — он слышал, но отказывался оборачиваться — Риас улыбнулась. — Гароу, — голос Иссея. Серьёзный. Взрослый. — Я хочу убить его. Гароу посмотрел на парня. Иссей стоял — кулаки сжаты, «Boosted Gear» мерцал зелёным, глаза — тёмные, горящие. — Нет, — ответил Гароу. — Нет?! — Ты не хочешь его убить. Ты хочешь его победить. Разница — принципиальная. Убийство — секунда. Победа — вечность. Когда ты сломаешь его на поле Рейтинговой Игры, перед всеми, кто смотрит, — он будет жить с этим. Каждый день. Каждую ночь. Он будет помнить, что мальчишка с перчаткой уничтожил его бессмертие. Иссей молчал. Потом — медленно — его кулаки разжались. — Шесть «Boost»-ов, — сказал он. — Минимум. — Я сделаю восемь. Гароу посмотрел на него. Долго. Внимательно. — Тогда бегом, — сказал он. — Гора. Тридцать подъёмов. Два валуна. Иссей побежал.