Гароу попал в мир High School DxD

Часть I. Досье

Четвёртый день. 03:47. Кухня поместья. Гароу сидел за столом, заваленным бумагами. Грейфия сдержала слово — досье прибыло с рассветом, доставленное магическим курьером в запечатанном кожаном портфеле с гербом клана Ситри. Сона Ситри подошла к делу с присущей ей педантичностью. Внутри — четыреста страниц убористого текста, диаграммы, схемы построений, и — Гароу не поверил, когда увидел — кристаллы памяти. Демонические аналоги видеозаписей, которые проецировали голографическое изображение при вливании сверхъестественной энергии. Маны у Гароу не было. Но плотная, пульсирующая космическая энергия, пропущенная сквозь грань кристалла, заставила артефакт отозваться и выдать четкую картинку. Для древней магии его сила оказалась даже слишком прожорливым топливом, так что пришлось тщательно дозировать поток. Он смотрел записи Рейтинговых Игр Райзера Фенекса третий час подряд. Восемь боёв. Восемь побед. Ни одного поражения. И каждый бой — одинаковый. Гароу перематывал, останавливал, пересматривал. Его космическое восприятие фиксировало детали, недоступные обычному зрению: скорость реакции, траектории атак, паттерны перемещения, расход демонической силы, время регенерации. Райзер Фенекс дрался лениво. Не плохо — именно лениво. Как человек, который знает, что не может проиграть, и поэтому не утруждает себя тактикой. Его стратегия в каждом бою была идентичной: выпустить свиту, дать им измотать противника, затем выйти самому и добить ослабленного Короля. Если кто-то наносил ему урон — он позволял это, демонстративно регенерируя на глазах у противника. Психологическое давление. Ломал волю, а не тело. Умно, нехотя признал Гароу. И мерзко. Он изучил каждую фигуру Райзера. Юбелуна — Королева — была опасна. Её взрывная магия имела радиус поражения до пятидесяти метров, и она умела комбинировать её с тактическим позиционированием. Не гений, но опытный боец. Карламайн — Конь — фехтовала грамотно, на уровне профессионала. Остальные были слабее, но брали числом. Полная доска послушных марионеток — это пятнадцать направлений угрозы одновременно. Гароу закрыл глаза. Информация складывалась в картину — не шахматную, а анатомическую. Как тело противника, в котором он ищет слабые точки. Слабость первая: самонадеянность. Райзер не тренировался. Ни в одной записи Гароу не видел признаков серьёзной подготовки — ни боевых искусств, ни тактических учений, ни работы над контролем. Его сила была врождённой, а врождённая сила — это костыль. Гароу знал это лучше, чем кто-либо: он всю жизнь ломал тех, кто полагался на талант вместо работы. Слабость вторая: бессмертие имеет цену. Каждое восстановление из пепла сжигает колоссальное количество демонической энергии. Мана Фенексов велика, но конечна. Записи показывали, что в самых длинных боях скорость регенерации Райзера снижалась к финалу — на семь-двенадцать процентов. Чистое истощение. Не критично, но измеримо. Никто из его противников не догадался это использовать, потому что к тому моменту они уже были сломлены психологически. Слабость третья: гордость. Райзер никогда не уклонялся. Принимал каждый удар. Стоял на месте, улыбаясь, пока его плоть собиралась заново из языков пламени. Это была не тактика — это был ритуал. Шоу. Он не мог позволить себе уклониться, потому что это подорвало бы его образ неуязвимого бессмертного существа. А что будет, подумал Гароу, если кто-то ударит его с такой силой, что пламя просто не успеет восполнить выжженную до дна энергию, а боль отключит сознание? Он открыл глаза. Взял чистый лист бумаги. Начал писать.

Часть II. Индивидуальные программы

05:00. Поляна. Пять фигур стояли перед ним в предрассветных сумерках. Четыре слуги и один Король. Все — в тренировочной одежде, все — с разной степенью готовности. Три дня тренировок уже оставили след: Юуто двигался иначе — увереннее, без привычной зависимости от правой руки. Акено была тише — сосредоточеннее, экономнее в движениях. Конеко... Конеко была такой же. Пока. Иссей выглядел как человек, переживший автокатастрофу. Но стоял. — У нас осталось семь дней, — начал Гароу. — Может — меньше. Грейфия предупредит за день до появления Райзера. Поэтому с сегодняшнего дня тренировки удваиваются. Иссей тихо застонал. — Каждый из вас получит индивидуальную программу, — продолжил Гароу. — Я изучил записи Рейтинговых Игр Райзера. Его свиту. Его тактику. И я знаю, кого из его фигур каждый из вас будет выводить. Он достал лист, исписанный за ночь. — Юуто. Твоя цель — Карламайн, Конь Райзера. Мечница. Она хороша — лучше тебя в текущем состоянии. Но она предсказуема. Классическая европейская школа, правосторонняя стойка, три базовых комбинации. К концу недели ты будешь читать её, как открытую книгу. Но для этого тебе нужны руки, которые умеют драться без меча. Ещё два дня — без «Sword Birth». Потом — интеграция. Юуто кивнул. Молча, без возражений. Три дня назад он бы спорил. Сейчас — нет. Он видел результаты. — Акено. Твоя цель — Юбелуна, Королева Райзера. Она — ключевая фигура его стратегии: прикрывает свиту и контролирует поле. Если ты выведешь её — половина тактики Райзера рассыпется. Проблема: Юбелуна на данный момент мощнее тебя в плане чистой разрушительной силы. В лобовом столкновении ты проиграешь. Акено не дрогнула. Но её пальцы сжались. — Поэтому ты не будешь биться в лоб, — продолжил Гароу. — Ты — снайпер, а не штурмовик. Одна молния, одна точка, одно попадание. Ты целишь не в тело — в магический контур. Каждый демон поддерживает свои заклинания через внутренний поток силы. Если ты перебьёшь этот поток в момент пика — заклинание схлопнется. Юбелуна потеряет контроль над своей взрывной магией на три-пять секунд. Этого достаточно. — Я... не умею целиться в потоки маны, — Акено нахмурилась. — Я их не вижу так четко. — Научишься. За этим — упражнение с камнем. Когда твоя молния пройдёт сквозь валун, оставив его целым, но выжегши сердцевину, — ты будешь готова. Акено посмотрела на свои руки. На кончиках пальцев — следы ожогов от шестнадцати взорвавшихся камней. Она кивнула. — Конеко. Маленькая нэко подняла взгляд. Золотые глаза — настороженные, ждущие. — Твоя цель — не конкретная фигура. Твоя задача — перехват. Ладья — это щит и кулак одновременно. Ты будешь прикрывать Иссея и Юуто, принимая на себя атаки, которые они не смогут отразить. И ты будешь выводить мелкие фигуры — Пешек и Слонов. Быстро, чисто, без лишних затрат. — Я справлюсь, — сказала Конеко ровно. — Знаю. Но ты справишься вдвое лучше, если перестанешь зажиматься и начнешь использовать свою скрытую силу на полную. Прекрати драться одной рукой. Конеко сжалась. Едва заметно — плечи поднялись на сантиметр, подбородок опустился. Защитная поза. Рефлекс страха перед собственной природой. Гароу не стал давить. Не сейчас. Позже. — Иссей. — Д-да?! — Твоя цель — Райзер. Тишина. Абсолютная. Иссей моргнул. Потом моргнул ещё раз. Потом открыл рот, закрыл, открыл снова. — ...Что?! — Ты — единственный, кто может его победить. — Я?! — Иссей ткнул себя в грудь. — Я — самый слабый здесь! Я еле стою! Акено-сан одной молнией... — Акено-сан одной молнией не перегрузит регенерацию Фенекса, — отрезал Гароу. — Юуто мечом — лишь заставит его истекать быстрозаживающей кровью. Риас... её Сила Разрушения могла бы стереть его в порошок, но сейчас она ментально не готова выдать нужную мощность. Регенерация Фенексов кажется абсолютной. Физический, магический урон — пламя восстанавливает всё. Но у этого пламени есть предел выносливости. Он поднял палец, на кончике которого на мгновение вспыхнула пугающая фиолетовая искра. — «Boosted Gear». Удвоение силы каждые десять секунд. Потенциально — без ограничений. Если ты продержишься достаточно долго и наберешь критическую массу «Boost»-ов, мощь твоего удара превысит порог прочности его бессмертия. Тебе нужно не просто ранить его. Тебе нужно вложить всю накопленную энергию Валлийского Дракона в один сокрушительный удар прямо в корпус. Выжечь его внутренний запас маны до нуля одним махом, устроив перегрузку регенерации. Если урон превысит лимит его выносливости — его тело просто отключится, а пламя погаснет. — Звучит красиво... в теории, — сглотнул Иссей. — Практически, — подтвердил Гароу. — Но чтобы выдать такой удар и не превратить собственную руку в фарш от отдачи, тебе нужно тело, способное выдержать силу Дракона. Твой нынешний каркас развалится на третьем «Boost»-е, если ты попытаешься выпустить его на максимум. Он посмотрел на Иссея. Прямо, серьёзно. — Поэтому с сегодняшнего дня твоя тренировка — чисто физическая. Без Sacred Gear. Без магии. Бег, удары, приседания, спарринг со мной. Я буду ломать твои мышцы каждый день — и каждую ночь демоническая регенерация будет собирать их заново. Крепче, плотнее, выносливее. К концу недели ты будешь другим человеком. — А... если не к концу недели? — Тогда ты ляжешь на поле Рейтинговой Игры через тридцать секунд. И Райзер заберёт твою Бучо. Слова ударили как пощёчина. Иссей вздрогнул — всем телом. Его глаза — карие, обычно полные шутливого огня — стали тёмными. Кулаки сжались с глухим хрустом. — Не заберёт, — сказал он. Тихо. Без крика, без бравады. Просто — сказал. Гароу удовлетворенно кивнул. — Тогда бегом. Гора. Двадцать подъёмов. С валуном на плечах. Живо! Иссей побежал. Без стона, без жалобы, без единого слова. Гароу смотрел ему вслед. Упрямый щенок. Хорошо.

Часть III. Урок для Конеко

Пятый день. 22:15. Лес за поместьем. Они сидели друг напротив друга на поляне — маленькой, скрытой в чаще, залитой лунным светом. Конеко — скрестив ноги, руки на коленях, лицо — каменная маска. Гароу — так же, зеркальная поза, жёлтые глаза полуприкрыты. Они были одни. Гароу специально увёл её от остальных. То, что он собирался делать, требовало тишины и доверия — хрупкого, ненадёжного, но необходимого. — Расскажи мне про свою сестру, — сказал он. Конеко окаменела. Не фигурально — буквально. Каждая мышца её тела замкнулась. Зрачки сузились в точки. Аура — обычно тихая, подавленная — вспыхнула на долю секунды, и Гароу почувствовал: природная энергия внутри неё рванулась к поверхности, как зверь, учуявший кровь. Потом — подавление. Жёсткое, болезненное, привычное. Конеко вдавила свою природу обратно, глубже, темнее. — Откуда вы... — начала она. — Риас рассказала мне минимум, — ответил Гароу. — Нэкошоу. Старшая сестра. Что-то случилось. Ты запечатала своё сендзюцу. Детали — не знаю. Не спрашивал. — Тогда зачем... — Потому что я чувствую твой страх. Каждый раз, когда ты дерёшься, каждый раз, когда твоё тело хочет больше — ты одёргиваешь его. Как хозяин, который бьёт собаку за то, что она лает. Но лай — не проблема. Проблема — причина лая. Конеко молчала. Лунный свет лежал на её белых волосах, на маленьких руках, на сжатых кулаках. — Моя сестра... — начала она. Голос — тихий, надтреснутый. — Курока-нээ-сама... она была нэкошоу. Как я. Она использовала сендзюцу. Сначала — нормально. Потом — больше. Всё больше. Природная энергия... Ки... она меняет тебя. Если ты впускаешь её слишком много — ты теряешь себя. Разум. Личность. Становишься... зверем. Пауза. Ночной ветер качнул ветку над ними. Где-то в лесу крикнула птица. — Курока-нээ-сама убила своего хозяина, — произнесла Конеко, и каждое слово падало, как камень в колодец. — Демона, который перевоплотил её. Она... потеряла контроль. Сендзюцу поглотило её. Она стала бродячим демоном — преступницей. Сбежала. Бросила меня. Её руки дрожали. Чуть-чуть — почти незаметно, если не смотреть. Гароу смотрел. — И ты решила, что станешь такой же, — сказал он. Не вопрос. Утверждение. Конеко не ответила. Не нужно было. Гароу помолчал. Потом поднял правую руку. Космическая энергия — золотистая, пугающе плотная, но идеально контролируемая — потекла по его пальцам. Она мерцала в лунном свете, как жидкий янтарь, несущий в себе тяжесть звёзд. Конеко уставилась на неё — и Гароу увидел: её подавленное сендзюцу отозвалось. Глубоко внутри, за печатями и стенами, её хрупкая природная Ки затрепетала, инстинктивно склоняясь перед абсолютным, фундаментальным порядком, который источала его рука. — Смотри, — сказал Гароу. Он увеличил поток. Космическая энергия хлынула — сильнее, плотнее, ярче. Воздух вокруг его руки задрожал, преломляя свет. Трава у его ног выросла — на сантиметр, на два, — насильно напитанная неестественной, чужеродной стимуляцией. Земля глухо задетонировала под ними. Потом он сжал ладонь. Поток — чудовищный, яростный, способный переписать законы физики — втянулся обратно. Мгновенно. Полностью. Как свет, который выключили. Трава перестала расти. Воздух успокоился. Тишина. Гароу раскрыл ладонь. Пусто. Ни следа избыточного излучения. — Моя сила, — сказал он, — больше, чем твоё сендзюцу. Неизмеримо больше. Если бы я потерял контроль — от этих гор осталась бы воронка. От этой страны — тоже. Конеко смотрела на него. Золотые глаза — огромные. — Но я не теряю контроль. Знаешь, почему? Она покачала головой. — Потому что контроль — это не подавление. Подавление — это когда ты запираешь зверя в клетке и надеешься, что клетка выдержит. Рано или поздно — не выдержит. Это не контроль — это отложенный взрыв. Он положил ладонь на землю между ними. — Контроль — это когда зверь свободен, но слушает тебя. Не потому что ты сильнее — потому что ты понимаешь его. Ты знаешь, когда ему нужно бежать, когда — спать, когда — рвать. Ты не борешься со своей природой нэкошоу. Ты ведёшь её. Конеко молчала долго. Минуту. Две. Три. Потом — тихо, почти неслышно — произнесла: — А если... зверь сильнее меня? — Тогда ты становишься сильнее зверя. Не мышцами — волей. — Гароу посмотрел на неё. — Твоя сестра потеряла контроль. Это — факт. Но ты — не твоя сестра. Ты — Конеко Тоджо. И у тебя есть кое-что, чего у неё не было. — Что? — Люди, которые не дадут тебе потеряться. — Он кивнул в сторону поместья. — Риас. Акено. Юуто. Даже этот идиот с перчаткой. Они — твоя цепь. Не клетка — якорь. Пока они есть — ты не утонешь в этой силе. Конеко опустила голову. Белые волосы закрыли лицо. Гароу услышал — почувствовал — как она вздрогнула. Один раз. Коротко. Беззвучно. Он не стал смотреть. Отвернулся, дав ей пространство. Смотрел на луну. Через минуту — тихий, ровный голос: — Что мне делать? Гароу повернулся. Конеко смотрела на него. Глаза — мокрые, но лицо — твёрдое. Решимость, спрятанная за остатками страха. — Для начала — слушай, — сказал он. — Не меня. Себя. Закрой глаза. Почувствуй то, что ты прячешь. Не доставай силу наружу — просто посмотри на неё. Впервые за долгое время — признай её. Конеко закрыла глаза. Гароу чувствовал — космическим восприятием, которое видело движение энергии на субатомном уровне — как природная чакра внутри неё шевельнулась. Осторожно, пугливо, как зверь, которого позвали по имени после долгих лет молчания. — Дыши, — сказал Гароу. — Медленно. Ровно. Пусть приходит. Не тяни — позволяй. Конеко дышала. Секунда. Две. Три. На шестой секунде Гароу увидел: два белых кошачьих уха — маленьких, пушистых, настоящих — проступили на макушке Конеко сквозь развеявшуюся иллюзию. Один белоснежный хвост мелькнул за спиной, плавно покачиваясь. Её истинная форма. Нэкошоу. Впервые — осознанно, добровольно — она позволила ей проявиться. Конеко открыла глаза. Посмотрела на свои руки. Природная энергия Ки текла по её коже — тонкими, едва заметными светящимися нитями. Не бурная, не агрессивная. Тёплая. Родная. Её губы дрогнули. — Это... не больно, — прошептала она. — Нет, — сказал Гароу. — Сила не должна причинять боль тому, кому она принадлежит. Она посмотрела на него. В золотых кошачьих глазах — поверх остаточного страха, поверх привычной настороженности — горело нечто новое. Благодарность. Тихая, неловкая, огромная. — ...Спасибо, — сказала Конеко Тоджо. — Гароу-сенсей. Гароу раздраженно отвернулся. — Не называй меня сенсей, — буркнул он. Но — впервые за очень, очень долгое время — он не стал поправлять тон, которым это было сказано.

Часть IV. «Boost»

Шестой день. 11:00. Горный склон. — BOOST! Зелёная вспышка. Тело Иссея дёрнулось — мышцы напряглись, вены вздулись на шее и предплечьях. Удвоение. Его базовая сила — к этому моменту значительно выросшая после пяти дней ада — скачкообразно увеличилась вдвое. Алая драконья аура окутала его кулак. Он ударил валун. Камень треснул. Не разлетелся — треснул. Трещина прошла сверху донизу, ровная, глубокая. — Ещё, — сказал Гароу. — BOOST! Второе удвоение. Четырёхкратное усиление. Иссей ударил снова — и валун раскололся, развалился на четыре куска, каждый — размером с человеческий торс. — Ещё. — BOOST! Восьмикратное. Иссей задрожал — его тело не привыкло к такой чудовищной плотности энергии Дракона. Суставы скрипели, мышцы горели, нервы кричали, словно по ним пустили высоковольтный ток. Но он стоял. — Бей. Иссей ударил обломок валуна. Камень взорвался — разлетелся мелкой крошкой и пылью, оставив выбоину в твердой породе склона. Ударная волна отбросила сухую листву в стороны. И Иссей упал. Его тело отказало — разом, как выключатель. Ноги подогнулись, руки повисли плетьми. Он лежал лицом вниз, хватая ртом воздух, и «Boosted Gear» мерцал на его левой руке — зелёный свет пульсировал неровно, болезненно, сигнализируя о критической перегрузке. [Три «Boost»-а — текущий предел носителя], — глубокий, рокочущий голос Ддрейга донёсся прямо из кристалла перчатки. — [Его каналы энергии забиты, тело не выдерживает четвертое удвоение. Нужна длительная адаптация.] Гароу присел рядом на корточки. — Расскажи мне про «Boost», — сказал он. Не Иссею — перчатке. Пауза. Зелёный драконий кристалл удивленно мигнул. [...Ты обращаешься напрямую ко мне, человек?] — К тебе. Ддрейг, Валлийский Дракон. Один из Двух Небесных Драконов. Запечатан в Лонгине «Boosted Gear». — Гароу перечислил всё, что запомнил из досье, собранного Ситри. — Ты — суть этого механизма. Ты знаешь его ограничения лучше, чем кто-либо. Поэтому я спрашиваю тебя. Длинная, тяжелая пауза. Дракон, казалось, взвешивал дерзость стоящего перед ним существа. Его энергетическая подпись — древняя, гордая, разрушительная — пульсировала внутри перчатки, как второе, яростное сердце Иссея. [«Boost» удваивает базовые физические и магические показатели носителя каждые десять секунд], — начал наконец дракон. — [Теоретических ограничений у моей силы нет — удвоение можно продолжать до бесконечности. Практическое ограничение здесь одно. Тело этого парня. Если накопленная мощь превысит пропускную способность его плоти и каналов силы — его просто разорвет изнутри.] — Пропускная способность, — повторил Гароу. — Как труба, через которую течёт вода под давлением. Если напор слишком высокий — труба лопнет. [...Грубая, но верная аналогия. Да.] — Значит, наша задача — принудительно расширить эту трубу. [Именно. Но у обычных людей на это уходят десятилетия. Даже у демонов с их регенерацией — долгие месяцы упорных тренировок.] — А если его регенерация подстегнута внешним фактором? Пауза. Кристалл вспыхнул ярче. [Что ты имеешь в виду?] Гароу посмотрел на Иссея. Парень лежал на земле, не шевелясь, но слушал — Гароу видел по микроструктуре его зрачков: глаза были открыты, он жадно ловил каждое слово. — Его тело — перерождённое. Риас потратила на него сразу восемь Пешек, причём особых, мутационных. Демоническая регенерация уже перестраивает его анатомию после каждой моей взбучки — я вижу это. Мышечные волокна уплотняются, костные поры закрываются, нервные пути расширяются. Каждый день он становится прочнее, чем был вчера. Он поднял ладонь. Космическая энергия — невидимая, сжатая до микроскопического, безопасного потока — тончайшим лучом коснулась спины Иссея. Не вторгаясь, а сканируя. Гароу чувствовал его изнутри: структуру тканей, плотность костей, предел выносливости сосудов. — Если я буду ломать его каждый день — ломать хирургически точно, не калеча, а заставляя клетки адаптироваться к сверхнагрузкам — его тело будет эволюционировать в разы быстрее. Мутационные демонические фигуры плюс твоя драконья энергия, помноженные на мой контроль. Мы сделаем за неделю то, на что у других уходит год. [...Это безумно опасно], — прогудел Ддрейг. Но в его рокоте Гароу услышал вовсе не тревогу. Там был чистокровный драконий азарт. — [Если ты ошибешься хоть на миллиметр и перегрузка окажется чрезмерной — его тело откажет безвозвратно. Он умрет.] — Я не ошибаюсь. Я контролирую нагрузку. Не он, не ты — я. Я чувствую движение каждого атома в его теле. Я знаю его пределы лучше, чем он сам. Ддрейг замолчал. Очень долго. Зелёный кристалл пульсировал медленно, задумчиво, словно дракон вспоминал свои былые битвы. [...Удивительно], — произнёс Валлийский Дракон наконец. — [Я прожил тысячи лет. Я видел десятки своих носителей. Но ни у одного из них не было наставника, способного видеть их биологию и направлять силу с такой абсолютной точностью. Это... беспрецедентно для смертного.] — Мне плевать на ваши прецеденты. [...Я заметил.] — Короткий смешок дракона отозвался эхом в разуме Иссея. — [Что ж. Делай, как знаешь. Я поддержу стабильность Механизма.] Гароу кивнул. Посмотрел вниз на Иссея. — Слышал? Иссей с трудом поднял голову из грязи. Его лицо, испачканное в пыли, было непривычно серьёзным и суровым. — Я выдержу, — хрипло сказал он. — Знаю. — Гароу... — Что? — Сколько «Boost»-ов мне нужно, чтобы пробить это чертово пламя Райзера? Гароу на секунду задумался, сопоставляя цифры. Базовая сила Иссея, скорость сжигания демонической энергии Фенекса, плотность его ауры. — Минимум шесть, — ответил он. — В идеале — восемь. Это при условии, что ты вложишь всю накопленную мощь Дракона в один-единственный точечный удар. У тебя будет один шанс. Промахнёшься или сдёрнешь руку — второго Райзер тебе не даст. — Шесть «Boost»-ов... — Иссей прикинул в уме. — Шестьдесят секунд непрерывного накопления. Минута. Всего одна минута. — Минута, в течение которой ты должен будешь выжить против Райзера и всей его свиты. Минута с силой, от которой твоё собственное тело будет разрываться на части. Иссей снова опустил голову на землю. Смотрел в чистое небо над горами. Облака плыли — медленные, белые, равнодушные к чужим битвам. — Я выдержу, — повторил он. На этот раз тише. Без крика, но с глухой, непрошибаемой решимостью. Гароу не ответил. Но удовлетворенно кивнул.

Часть V. Седьмая ночь

23:50. Крыша поместья. Гароу сидел на привычном месте. Звёзды. Горы. Тишина. Скрипнула дверь. Запах чая — травяной, с демоническим послевкусием. Шаги. Риас села рядом. Ближе, чем в первый раз — в метре, не в полутора. Протянула чашку. Гароу взял. Они пили молча. За семь дней это стало ритуалом. Каждую ночь — крыша, чай, тишина. Иногда — разговор. Иногда — нет. Риас рассказывала ему о Подземном Мире — политику, историю, культуру. Гароу слушал, запоминал, анализировал. Иногда спрашивал — коротко, по делу. Иногда она спрашивала — о его мире, о его прошлом. Он отвечал мало. Но — отвечал. Что само по себе было чудом. Сегодня — молчание. Тяжёлое, предгрозовое. — Завтра, — сказала Риас наконец. — Я знаю. — Грейфия сообщила час назад. Райзер прибудет завтра в полдень. — Пауза. — В Академию Куо. Не сюда — туда. Он хочет публичности. — Конечно, хочет. Он шоумен. Весь его стиль — это шоу. Тишина. — Гароу. — Что? — Ты... — Риас запнулась. Это было непривычно — она редко запиналась. — Ты сделал для нас больше, чем кто-либо за всё время. Юуто изменился. Акено сфокусировалась. Конеко... — её голос дрогнул, — Конеко улыбалась сегодня. Впервые за месяцы. Настоящей улыбкой. Маленькой, но настоящей. Гароу молчал. — И Иссей... он... я не узнаю его. Он не жалуется. Не шутит. Он работает. Так, будто от этого зависит его жизнь. — Зависит не его жизнь, — сказал Гароу. — Твоя. Риас повернулась к нему. В лунном свете — бирюзовые глаза, алые волосы, бледная кожа. Без маски. Без брони. Просто — девушка, которой восемнадцать, и которая боится завтрашнего дня. — Я не хочу выходить за него, — прошептала она. — Не за Райзера — ни за кого, кого мне выберут. Я хочу... — она замолчала. Сглотнула. — Я хочу выбирать сама. Это... так много — просить? Гароу посмотрел на неё. В его груди — за бронёй, за контролем, за космической мощью, способной уничтожить планету, — сжалось что-то маленькое и горячее. Что-то, чему он не хотел давать имени. — Нет, — сказал он. — Это не много. Риас смотрела на него. Ветер шевельнул алые волосы. Её рука — маленькая, тёплая, с тонкими пальцами — лежала на черепице рядом с его рукой. Не касаясь. В сантиметре. Гароу не отодвинулся. — Завтра Райзер придёт, — сказал он. — Он будет кричать, угрожать и красоваться. Он попытается сломать тебя морально — ещё до Игры. Это его стиль. Не позволяй. — Как? — Будь собой. Не аристократкой, не наследницей, не Гремори. Риас. Той, которая пьёт чай на крыше с человеком из другого мира и отказывается бояться. Она моргнула. Потом — тихо, почти неслышно — рассмеялась. Не весело и не грустно. Облегчённо. — Ты ужасен в утешении, — сказала она. — Я не утешаю. Я констатирую. — Ещё хуже. Пауза. Ветер. Звёзды. Риас положила голову на его плечо. Гароу замер. Не от неожиданности — от непонимания. Его тело, способное реагировать на атаки со скоростью света, не знало, что делать с весом чужой головы на своём плече. Мышцы напряглись — рефлекс, инстинкт бойца, — а потом, медленно, неохотно, расслабились. Он не отодвинулся. — Спасибо, Гароу, — прошептала Риас. Её дыхание — тёплое, ровное — касалось его шеи. — ...Тч. Они сидели так — в тишине, под звёздами, на крыше чужого поместья в чужом мире. Человек, в котором была заключена энергия космоса, и демоница, чья сила могла разрушать материю. Гароу смотрел на звёзды. Знакомые. Его звёзды. И — впервые с момента появления в этом мире — не чувствовал себя чужим.