Гароу попал в мир High School DxD

Часть I. Прибытие

Поместье Гремори в горах оказалось именно тем, чего Гароу и ожидал от демонической аристократии: избыточным. Трёхэтажный особняк в европейском стиле — каменные стены, витражные окна, башенки по углам, ухоженный сад с фонтаном. Вокруг — густой хвойный лес, уходящий вверх по склонам. Воздух — чистый, горный, с привкусом хвои и магии. Защитные барьеры окутывали территорию в радиусе трёх километров: Гароу чувствовал их как тонкую, но плотную плёнку — демоническая энергия с «подписью» Гремори, свёрнутая в многослойную сеть. Неплохая работа. Для демонов. — Здесь есть горячий источник! — заорал Иссей, едва выйдя из магического круга. Его глаза — и без того выпученные от переноса через пространство — загорелись огнём, не имеющим никакого отношения к демонической силе. — Бучо! Бучо! Горячий источник! Смешанное купание?! — Раздельное, — отрезала Риас. — Раздельное?! — Ра-здель-но-е. Иссей рухнул на колени, воздев руки к небу, как трагический герой из дешёвой постановки. Конеко молча обошла его, как обходят лужу. Гароу осматривал территорию. Не дом — местность. Рельеф, высоты, естественные укрытия, открытые пространства. Привычка охотника, намертво вбитая в подкорку. — Лес на северном склоне, — сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Деревья достаточно плотные для тренировки мобильности. Поляна к западу — метров двести в диаметре — подойдёт для спаррингов. Склон — для выносливости. Источник... — Он посмотрел на Иссея, всё ещё стоявшего на коленях. — Для восстановления. После того как вы заслужите отдых. — Когда начинаем? — спросила Риас. — Уже начали. Вещи — в дом. Переодеться — пять минут. Через шесть минут — на поляне. Кто опоздает... Четыре пары глаз уставились на него. — ...Тот бежит вокруг поместья. Десять кругов. Периметр — три километра. Иссей побледнел. — Тридцать километров?! — Четыре минуты пятьдесят секунд, — Гароу посмотрел на него. — Время пошло. И они побежали.

Часть II. Первый день — сломать и собрать

Шесть минут. Поляна. Все пятеро стояли перед ним — в спортивной одежде, с разной степенью готовности на лицах. Юуто — собранный, спокойный, руки свободны (Гароу отметил: без меча, как он и велел). Акено — собранная, но с тенью привычной улыбки. Конеко — каменное лицо, сжатые кулаки. Иссей — тяжело дышит, колени трясутся, но стоит. Риас — в стороне, в кресле, вынесенном на край поляны. Она не участвовала в тренировке — пока. Гароу не просил её. Она была Королём, и у неё были другие задачи: стратегия, координация, информация. Но она наблюдала — бирюзовые глаза не упускали ни одной детали. — Вчера я увидел, как вы дерётесь, — начал Гароу. Он стоял перед ними, руки в карманах, спина прямая. — Результат — дерьмо. Тишина. Ветер качнул верхушки сосен. — Не потому что вы слабые, — продолжил он. — Вы не слабые. У каждого из вас есть потенциал, который вы используете процентов на двадцать. Максимум. Проблема в другом. Вы дерётесь по отдельности. Каждый — сам за себя. Юуто бежит вперёд с мечом, Акено стреляет сзади, Конеко перехватывает, Иссей... бежит вперёд без меча. — Эй! — Это не команда. Это четыре человека, которые просто оказались на одном поле. Против Райзера, у которого пятнадцать фигур, тренировавшихся вместе годами, вы продержитесь минут пять. Слова упали как камни. Юуто стиснул челюсть. Акено перестала улыбаться. Конеко опустила взгляд. Иссей — единственный — не отвёл глаз. Смотрел на Гароу прямо, упрямо, зло. Хорошо. — Но, — Гароу вытащил правую руку из кармана и поднял указательный палец, — пять минут — это если вы останетесь такими, как сейчас. Моя задача — сделать так, чтобы вы продержались дольше. Намного дольше. — Достаточно долго, чтобы победить? — тихо спросил Юуто. Гароу посмотрел на него. Долго. — Это зависит от вас, — сказал он. — Не от меня. Он вытащил вторую руку из кармана и хлопнул в ладоши. Звук разнёсся по поляне — сухой, резкий, как выстрел стартового пистолета. — Начинаем. Юуто — со мной. Остальные — бег по периметру. Пять кругов. Без магического усиления. — Пять... — начал Иссей. — Бегом. Они побежали. Иссей — последним, с лицом человека, прощающегося с жизнью. Тренировка Юуто была хирургической. Гароу начал с простого: отобрал у него мечи. Не физически — запретил. Никаких «Sword Birth», никаких клинков, никакого оружия. Голые руки. Юуто был потерян. Без меча его движения стали неуверенными, рваными. Руки не знали, куда деться. Ноги — привыкшие к фехтовальным стойкам, широким и низким, — путались в ударных комбинациях. Блондин, только что бывший элегантным мечником, превратился в неуклюжего подростка. — Ужасно, — констатировал Гароу после десятой попытки Юуто нанести прямой удар. — Твоя правая рука привыкла к весу меча. Без него ты перетягиваешь — удар уходит на пятнадцать градусов правее цели. Левая — вообще мёртвая. Ты когда-нибудь бил левой? — Я... нет. Я левой держу ножны. Или второй меч. — С сегодняшнего дня — бьёшь. Повтори стойку. Ноги уже, вес на переднюю. Руки — к подбородку. Локти прижаты. Юуто повторил. Неловко, неуверенно. Гароу поправил — не магией, не энергией, а руками. Сдвинул его локоть на два сантиметра. Толкнул заднюю ногу, меняя угол стопы. Надавил на плечо, опуская центр тяжести. — Вот так. Теперь бей. Юуто ударил. Лучше — но всё ещё криво. — Ещё раз. Удар. — Ещё. Удар. — Ещё. Быстрее. Не думай о форме — чувствуй движение. Твоё тело быстрее твоего мозга. Доверься ему. К концу первого часа Юуто нанёс около четырёхсот ударов. Его кулаки были красными, костяшки содраны. Но последние двадцать ударов были чистыми. — Меч вернёшь через три дня, — сказал Гароу. — Когда твои руки запомнят, что они — оружие. Не подставка для оружия. Юуто, тяжело дыша, кивнул. В его серых глазах — за усталостью и болью — горело что-то новое. Не злость, не обида. Голод. Голод ученика, который впервые понял, сколько ему ещё расти. Акено получила другое задание. — Сядь, — сказал Гароу. — Закрой глаза. И не двигайся. — ...Это моя тренировка? — Акено подняла бровь. — Сидеть? — Это тренировка контроля. Ты палишь маной, как пьяный — деньгами. К концу боя у тебя не останется ничего. Против Райзера — это смерть. Он положил перед ней камень. Обычный, серый, размером с кулак. — Задача: пропусти молнию сквозь камень. Не в камень — сквозь. Он должен остаться целым. Ток должен выйти с другой стороны. Акено посмотрела на камень. Потом — на Гароу. — Это... невозможно. Камень — диэлектрик. Он не проводит... — Мана — не электричество. Она подчиняется воле. Если твоя воля достаточно точна — камень не помеха. Если нет — камень взорвётся. — Пауза. — У меня двадцать камней. Когда кончатся — принесёшь ещё. Первый камень взорвался через секунду. Осколки разлетелись в стороны. Акено моргнула. — Девятнадцать, — сказал Гароу и положил перед ней следующий. Конеко он не тренировал. Не в первый день. Он подошёл к ней после пробежки — маленькая нэко даже не запыхалась, её физическая база была великолепной — и сказал: — Сегодня — наблюдай. Смотри, как тренируются остальные. Завтра поговорим. Конеко посмотрела на него. Золотые глаза — настороженные, но... ждущие? — Почему не сегодня? — Потому что твоя проблема — не техника. Технику я могу исправить за три дня. Твоя проблема — здесь. — Он коснулся пальцем собственного виска. — И для этого нужно время. Конеко не ответила. Отвернулась. Но Гароу заметил, как её плечи — напряжённые, поднятые к ушам с момента их первой встречи — чуть опустились. Иссей... Иссей бегал. Бегал, отжимался, приседал, снова бегал. Без Sacred Gear, без магического усиления, без ничего. Чистая физика. Гароу загонял его, как лошадь — методично, безжалостно, без единого лишнего слова. Когда Иссей падал — а он падал часто — Гароу просто стоял рядом и ждал. Не помогал. Не ругал. Ждал. И Иссей вставал. Каждый раз. К вечеру первого дня парень с драконом в руке лежал на поляне, раскинув руки, и смотрел в темнеющее небо. Его тело было одним сплошным синяком. Мышцы горели. Лёгкие скрипели, как ржавые петли. Но — и это было важно — его базовые показатели выросли. Не намного. На пять-семь процентов. Демоническая регенерация, подстёгнутая нагрузкой, уже перестраивала мышечные волокна, уплотняла сухожилия, расширяла лёгочную ёмкость. Гароу видел это своим восприятием. Видел, как энергия Иссея — красная, демоническая, с зелёной драконьей ниткой, вплетённой в основу, — медленно, неохотно, но росла. Парень был создан для эволюции. Его тело — перерождённое восемью Пешками, что бы это ни значило, — было как губка, впитывающая любую нагрузку и превращающая её в силу. Восемь Пешек, подумал Гароу. Риас потратила на него восемь фигур из восьми. Почему? Что в нём такого, что стоит восьми фигур? Ответ дремал в красной перчатке на левой руке Иссея. Ддрайг — Красный Император Драконов. Даже спящий, даже запечатанный в десятки слоёв ограничителей, дракон излучал энергию, от которой у Гароу покалывало в затылке. Потенциал. Колоссальный потенциал. Запертый в теле семнадцатилетнего извращенца, который не умеет им пользоваться. Знакомая история.

Часть III. Ночь первая — чай и правда

Тренировка закончилась три часа назад. Юуто и Иссей уснули мгновенно — рухнули на кровати и отключились, как выдернутые из розетки приборы. Акено ушла в свою комнату, унося с собой три уцелевших камня из двадцати (прогресс). Конеко сидела у окна своей комнаты — Гароу чувствовал её ауру, тихую, неподвижную, думающую. Он сидел на крыше поместья. Привычка — высокие точки давали лучший обзор. Космическое восприятие развёрнуто на минимум: тепловые сигнатуры, энергетические потоки, движение воздуха. Горы дышали ночной тишиной. Звёзды горели — знакомые, его звёзды, те же самые, что и в родном мире, только наблюдаемые из другой точки мультивселенной. Скрипнула дверь на крышу. Гароу не обернулся. Он узнал ауру — багровую, тёплую, с характерной пульсацией Силы Разрушения — за пять секунд до того, как дверь открылась. Риас вышла на крышу. Лёгкое платье вместо формы, волосы распущены, в руках — поднос с двумя чашками. Чай. Запах — травяной, с нотой чего-то демонического, чего Гароу не мог идентифицировать. — Я так и думала, что ты здесь, — сказала она, садясь рядом. Не вплотную — в полутора метрах. Достаточно близко для разговора, достаточно далеко для личного пространства. Она училась. — Не спишь? — спросил Гароу. — Я редко сплю перед... — она запнулась. — В последнее время. Она поставила поднос между ними. Протянула чашку. Гароу посмотрел на неё — на чашку, потом на Риас — и взял. Они сидели в тишине. Пили чай. Звёзды мерцали над горами. Гароу отметил: она не пыталась заговорить первой. Не заполняла паузу светской болтовнёй, не давила вопросами. Просто сидела. Позволяла тишине быть тишиной. Это было... непривычно. В его мире люди либо кричали на него, либо в ужасе бежали прочь — третьего не давалось. — Они сильнее, чем думают, — сказал Гароу наконец. Не комплимент — констатация. Риас повернула голову. — Юуто. Его «Sword Birth» — мощный Sacred Gear, но он использует его как костыль. Без меча он никто, и он это знает. Это нужно менять. Если я дам ему базу рукопашного боя — хотя бы фундамент, — его мечевой стиль станет вдвое опаснее. Тело, умеющее драться без оружия, иначе держит оружие. Риас слушала, обхватив чашку обеими ладонями. — Акено — противоположная проблема. Сила есть, контроля — нет. Она привыкла давить: больше маны, больше молний, больше взрывов. Против слабых противников это работает. Против равных — самоубийство. Если я научу её концентрировать удар, она будет тратить треть энергии на тот же эффект. Это критично для длинного боя. Он сделал глоток чая. Вкус оказался... неожиданно приятным. Горьковатый, с послевкусием, которое грело где-то за грудиной. Демонический чай — видимо, с добавками для восстановления маны. — Конеко... — Гароу помедлил. — Конеко — другой случай. Её проблема не физическая и не техническая. Она боится своей природы. Сендзюцу — я чувствую его в ней, запертое, как зверь в клетке. Если она научится его использовать, она станет самой опасной фигурой на поле. — Но она не научится за десять дней, — тихо сказала Риас. — Нет. Не за десять дней. Но она может сделать первый шаг. Иногда первый шаг — это всё, что нужно. Риас смотрела на него. В лунном свете её лицо было бледным, почти человеческим — без демонической ауры, без политической маски, без аристократического панциря. Просто девушка, которая боится за своих людей. — А Иссей? — спросила она. Гароу фыркнул. — Иссей — проблема. Физически — слабейший из четырёх. Технически — ноль. Тактически — минус три. Его единственный инстинкт в бою — бежать вперёд и орать. — Но? — Но у него есть кое-что, чего нет у остальных. — Ддрайг? — Нет. Упрямство. Риас моргнула. — Двести тридцать отжиманий, — сказал Гароу. — Его тело сдавалось семь раз. Он вставал восемь. Не потому что мог — потому что решил. Это не тренируется. Это либо есть, либо нет. Он поставил чашку на черепицу. — У твоего Пешки — есть. Риас молчала. Её пальцы сжимали чашку чуть крепче, чем нужно. Гароу видел: костяшки побелели. — Спасибо, — произнесла она. Тихо. Просто. Гароу поднял бровь. — За что? — За то, что ты... видишь их. Не как фигуры, не как инструменты. Как людей. Пауза. Ночной ветер шевельнул алые волосы. Гароу смотрел на неё — и впервые за долгое время не знал, что сказать. Не потому, что слов не было. Потому что те слова, которые пришли в голову, были неудобными. Слова вроде «ты тоже» и «мне не всё равно» — слова, которые Гароу из его мира никогда бы не произнёс. — Гремори, — сказал он вместо этого. — Риас, — поправила она. — Что? — Меня зовут Риас. Не «Гремори». Риас. — Она посмотрела на него. — «Гремори» — это клан. Политика. Столпы. Всё то, от чего я пытаюсь сбежать. Я... — она запнулась, и Гароу увидел, как её щёки чуть порозовели — может, лунный свет, может, что-то другое. — Я хочу, чтобы хотя бы один человек в моей жизни называл меня по имени. Не потому, что обязан. Потому что хочет. Гароу смотрел на неё. Секунда. Две. Три. — ...Риас, — произнёс он. Звук его собственного голоса, произносящего это имя, был странным. Непривычным. Как новая одежда, которая ещё не обмялась по фигуре. Но — и это Гароу отказывался признавать даже перед самим собой — не неприятным. Риас улыбнулась. Не аристократически, не политически, не командно. Просто улыбнулась. Маленькая, тёплая, мгновенная улыбка, которая исчезла раньше, чем он успел отвернуться. — Спасибо, — повторила она. — Тц. Не благодари. Завтра в четыре утра я заставлю их бегать в гору с валунами на спинах. Ты не будешь мне благодарна. — Я буду наблюдать. — Ты будешь бегать вместе с ними. Бирюзовые глаза расширились. — ...Что? — Ты — Король. В Рейтинговой Игре ты — последний рубеж. Если все твои фигуры падут — ты одна против Райзера. И в этот момент ты должна уметь драться, а не только стрелять Силой Разрушения из-за спин подчинённых. — Я не... — Четыре утра, Риас. С валуном. Она открыла рот. Закрыла. Посмотрела на него — и в её взгляде боролись возмущение, понимание и что-то третье, чему Гароу не хотел давать название. — ...Хорошо, — сказала она наконец. — Четыре утра. Он кивнул. Поднялся. Пошёл к двери. — Гароу. Он остановился, не оборачиваясь. — Чай... — Риас помедлила. — Тебе понравился? Пауза. — Сойдёт, — бросил он и ушёл. Риас сидела на крыше одна. Смотрела на звёзды. Чашка остывала в руках. Она улыбалась.

Часть IV. Незваный гость

Гароу почувствовал это за двенадцать секунд до появления. Он стоял на поляне, корректируя стойку Юуто — блондин учился бить левой, и прогресс был заметным, — когда воздух изменился. Не физически. Энергетически. Потоки маны в радиусе километра прогнулись, как поверхность воды, на которую медленно опускается что-то невероятно тяжёлое. Гароу замер. Его космическое восприятие, подавленное до минимума, рванулось наружу — инстинктивно, рефлекторно, как зрачок расширяется в темноте. То, что он «увидел», заставило его прищуриться. Аура. Багровая, как у Риас, но в тысячи раз плотнее. Глубокая, подавляющая. Каждый кубический сантиметр пространства вокруг источника был насыщен демонической энергией до предела, и этот предел был настолько высок, что у Гароу покалывало кончики пальцев. Сила Разрушения — та же, что у Риас, но иного порядка. Если Риас была костром, то это существо было пожаром, пожирающим горизонт. Самое сильное демоническое присутствие, которое Гароу ощущал с момента появления в этом мире. С огромным отрывом. — Бучо... — Юуто побледнел. Он тоже почувствовал. Акено выронила камень (шестнадцатый, она научилась доводить молнию до середины), Конеко сжалась, Иссей схватился за руку с перчаткой. Риас выдохнула. — Это... — она закрыла глаза. Открыла. На лице — не страх. Смирение. — Это мой брат. Магический круг появился в воздухе — не маленький, транспортный, а парадный. Три метра в диаметре, алый, с гербом Гремори, пылающим золотом. Из него шагнул мужчина. Гароу оценил. Высокий — метр девяносто с лишним. Алые волосы длиннее, чем у Риас, собраны в свободный хвост. Лицо красивое, раздражающе красивое, с мягкой улыбкой, которая не скрывала, а подчёркивала силу. Одежда — нечто среднее между дворянским костюмом и парадной формой: чёрный камзол, золотая отделка, плащ, подбитый алым. Театральщина. Гароу ненавидел театральщину. Но сила за ней была настоящей. Каждое движение этого человека искривляло пространство. Гароу видел, как фотоны отклонялись от прямой траектории, огибая его тело. Гравитационная линза. Естественная, неосознанная — побочный эффект демонической силы, настолько плотной, что она влияла на физику. Сирзехс Люцифер. Один из Четырёх Сатан. За ним — вторая фигура. Женщина. Серебряные волосы, холодное лицо. Рыцарь в форме горничной. Её аура была стальной — жёсткая, контролируемая, смертоносная. Грейфия Лукифугус. Королева Сирзехса. Арбитр. — Риа-тан! — Сирзехс просиял, как ребёнок, увидевший любимую игрушку. Он раскрыл руки для объятий и шагнул к сестре. — Я так скучал! Ты получила мои письма? А подарки? Тебе понравился плюшевый... — Онии-сама, — Риас перехватила его на полпути. Голос был ровным, но щёки горели. — Мы не одни. Сирзехс остановился. Моргнул. Посмотрел по сторонам — и его взгляд нашёл Гароу. Улыбка не исчезла. Но изменилась. Из детской стала тонкой, оценивающей. Улыбкой существа, которое в любой момент может уничтожить всё в радиусе нескольких десятков километров и точно знает это. — А, — произнёс Сирзехс мягко. — Ты, должно быть, Гароу. Гароу не ответил. Он стоял — руки в карманах, спина прямая, лицо каменное — и смотрел на Сатану прямо. Без поклона, без приветствия, без малейшего признака почтения. Их ауры столкнулись. Не агрессивно — тестирующе. Энергия Сирзехса — чудовищная, как океан — мягко коснулась пространства вокруг Гароу, ища границы, глубину, природу. И наткнулась на стену. Гароу не раскрывал силу. Он просто стоял — и его контроль был настолько абсолютным, что аура Сирзехса не могла «прочитать» его. Она скользила по поверхности, как вода по стеклу, не находя ни единой трещины. Полный ноль. Абсолютная тишина. Сирзехс знал, что это не слабость. Грейфия сделала шаг вперёд, её рука дёрнулась к оружию, но Сирзехс остановил её ладонью, не оборачиваясь. — Интересно, — произнёс он. — Грейфия, дорогая, ты чувствуешь что-нибудь? — Нет, Сирзехс-сама, — ответила она, и в её голосе Гароу уловил напряжение. — Ничего. Вообще ничего. Это... аномально. — Не правда ли? — Сирзехс улыбнулся шире. — Как пустая комната, настолько пустая, что начинаешь подозревать — за стенами прячется нечто. Он шагнул к Гароу. Остановился в двух метрах. Сверху вниз смотрел с выражением, которое Гароу не мог однозначно прочитать. — Моя сестра рассказала мне о тебе, — сказал Сирзехс. — Человек из другого мира. Космическая энергия. Убийство бродячего демона голыми руками. Ддрайг назвал тебя «невозможным». Должен признать, я заинтригован. — Взаимно, — голос Гароу был ровным, низким, неуступчивым. — Ты — один из Четырёх Сатан. Сильнейший демон в мире. И ты позволяешь своей сестре быть проданной замуж за аристократического ублюдка. Тишина. Юуто перестал дышать. Иссей открыл рот. Грейфия шагнула вперёд — резко, с убийственной грацией. Магический круг мерцнул в её ладони. — Дерзость, — процедила она, и температура воздуха упала. — Ты говоришь с Люцифером, человек. Следи за... — Грейфия. Один слог. Мягкий, тихий. Но Грейфия остановилась — мгновенно. Магический круг погас. Она отступила, но Гароу видел, что её руки дрожали — не от страха, от усилия сдержаться. Сирзехс смотрел на Гароу и улыбался. Печально. — Ты прав, — сказал он. — Я мог бы остановить эту помолвку. — Он поднял руку. Между пальцами мерцнула Сила Разрушения — сфера, от которой пространство вокруг начало рябить. — Я мог бы уничтожить Дом Фенекс. Стереть его. Со всеми замками, слугами и «Слёзами Феникса». Это заняло бы... секунды три. Сфера погасла. — Но тогда я буду не Сатаной, а тираном. Правителем, который использует силу для решения личных проблем. Я не могу спасти Риас силой. Не потому, что не хочу — потому что не имею права. Единственный способ — Рейтинговая Игра. Законный. Честный. Он снова повернулся к Гароу. — Поэтому я здесь. Чтобы убедиться, что человек, которому моя сестра доверила подготовку своих людей, достоин этого доверия. Гароу вытащил руки из карманов. — Хочешь убедиться? — спросил он. Сирзехс наклонил голову. — Если ты предлагаешь... — Нет. Не бой. — Гароу усмехнулся. — Если мы подерёмся здесь — от этих гор ничего не останется. И от твоей сестры тоже. Грейфия вздрогнула. Она оценила эти слова и не сочла их хвастовством. — Тогда что? Гароу поднял правую руку. На одну секунду, на один идеально выверенный вдох, позволил капле своей истинной силы просочиться наружу. Свет. На кончиках его пальцев вспыхнула точка — размером с булавочную головку. Белая, с золотистым ореолом. Она не излучала жар, не создавала волну. Но Сирзехс отступил. На полшага. Рефлекторно. Его тело — тело существа, способного уничтожить страну — само решило увеличить дистанцию. Сирзехс моргнул. Улыбка исчезла. Впервые. — Это... — прошептал он. — Нейтронная звезда, — тихо сказал Гароу. — Сжатая до размера атома. Один кубический сантиметр весит четыреста миллионов тонн. Я держу её на кончике пальца. Точка погасла. — Я не демон, не ангел и не дракон, — продолжил Гароу. — Я — человек. И я согласился тренировать свиту твоей сестры. Не потому, что она попросила. Потому что аристократический мусор решил, что может купить девушку, как мебель. И это меня бесит. Сирзехс стоял неподвижно. Потом — медленно — улыбка вернулась. Но другая. Благодарная. — Грейфия, — произнёс он, не отрывая взгляда от Гароу. — Да, Сирзехс-сама? — Напомни мне никогда не злить этого человека. — ...Принято, Сирзехс-сама. Сирзехс протянул руку ладонью вверх. — Я доверяю тебе мою сестру, Гароу. Не как Сатана — как брат. Если ты сделаешь для неё то, чего не могу я, — я буду в долгу. — Мне не нужен твой долг, — сказал Гароу. — Мне нужна информация. Всё о Райзере Фенексе. Досье Риас — детское. Мне нужно настоящее. Сирзехс рассмеялся — искренне, запрокинув голову. — Мне нравится этот человек. Грейфия, подготовь для него полное разведывательное досье на Дом Фенекс. Все записи Игр, аналитику. Всё. — ...Будет исполнено. Сирзехс хлопнул в ладоши. — Отлично! А теперь... Риа-тан! Ты похудела! Ты нормально ешь? Я привёз тебе торт! И новый комплект бел... — ОНИИ-САМА! — Риас вспыхнула от шеи до корней волос. — Н-не при людях! Гароу смотрел на этот спектакль с каменным лицом. Где-то глубоко внутри, за привычной коркой цинизма, что-то дёрнулось. Возможно — возможно — это была улыбка, которую он не позволил себе.