Пᴩᴏᴨᴀᴄᴛь 2

      Разгребая вновь накопившийся завал в документах, Люцифер постукивал по оправе очков когтем и что-то неразборчиво бормотал себе под нос. Но внезапно его прервал неторопливый скрип. Он остановился и удивлённо перевёл глаза на дверь. Обычно слуги к нему не врывались без стука, а Кира…       Кира.       Остолбенев, король Ада наблюдал, как его возлюбленная вошла в его кабинет и медленно закрыла дверь. Но его поразило не это. Всё её тело было в крови, а руки дрожали, словно побывавшие в проруби… По его спине незамедлительно пробежал холод, он даже не смог ничего сказать. Перед глазами как на зло всплыла картина, когда Физз принёс её в холл отеля… Тоже всю в крови. И без сознания. Он тогда думал…       Мужчина судорожно снял с себя очки, но сказать так ничего и не смог, слова просто застряли в горле, скапливаясь в ком. Он сидел на месте, как будто статуя, и смотрел на неё, понимая, что это не первый, но и не последний раз.       Кира никогда не хотела, чтобы Люцифер видел её вот так. У неё просто нет сил себя лечить, честно говоря, она сюда и доползла-то с трудом… Ей не хотелось, чтобы он её жалел, не хотелось, чтобы что-то спрашивал. А он и не станет. Дело в том, что Рэйс решилась наконец показать себя. Всю себя. И вот такую, истекающую чужой кровью и с пеленой на глазах, которые совсем недавно наблюдали за криками боли и судорогами смерти… от собственных рук.       Хрипло кашлянув, отчего по её уголкам губ тоже потекла алая жидкость, девушка медленно направилась к его столу и к нему самому. Так хотелось рухнуть в его объятия… но будет ли он это терпеть вечно? Захочет ли принимать её в свои руки такой? А если… она однажды вот так и умрёт? Прямо на его руках? Хотя… это была бы не самая худшая смерть.       Грешница остановилась напротив его стола и наконец подняла к нему глаза. Она улыбнулась. Так, будто бы ничего не произошло… Так, будто бы она как обычно собирается сесть к нему на колени и мешать работать, одаривая нежностью и ласковыми словами. Ну или вызывающими движениями…       Но не в этот раз. В этот раз Кира просто рухнула на колени, словно сама же привела себя на суд. Пачкая дорогой и многовековой ковёр, она усмехнулась и провела рукой по своим волосам. Она даже не плакала. Ни во время самого процесса, ни сейчас, когда так хочется выплеснуть всё, что в ней только было. Внутри всё запечаталось, как большой и тяжёлый камень, сдавливающий её органы и давящий на психику.       Она сама во всём виновата.       Люцифер продолжал сидеть и смотреть на неё. Постепенно его глаза перестали выражать шок… В них промелькнула только тоска, пока главной их эмоцией не стала усталость. Он и вправду устал. Устал терять дорогих себе людей, устал стараться… Устал от этого мира. Но, если бы он и пытался избавить себя от чувств к этой гончии, всё равно бы потерпел провал. Да, он прожил с Лилит больше, чем кто-либо, да, он отдал ей всю себя, а затем и потерял… Но эта неадекватная и сумасшедшая грешница ворвалась в его жизнь и пробудила в нём те эмоции, которых он больше никогда не ждал и уже не хотел ощущать. Она пробудила в нём жизнь. Она дала то, чего он никогда не имел, ни будучи сыном самого Бога, ни будучи падшим ангелом, ни будучи королём Ада…       Поэтому все её грехи, вся её сущность, всё это… он пообещал принять.       Архангел поднялся со стула и неспеша обошёл стол, присаживаясь рядом с ней. — Посмотри на меня. — не называя её ни по имени, ни любимым прозвищем, он, не прикасаясь к ней, попросил её об одном.       И она выполнила. Подняла на него глаза. Именно такие глаза у него были, когда от него отвернулась и жена, и дочь… Когда он остался один в этом дворце и, дабы совсем не сдохнуть в депрессии, мастерил этих чёртовых уток. И он бы не хотел, чтобы Кира сорвалась. Чтобы она сломалась. Её жизнь и цветущий лес в её глазах — вот смысл его существования, его смысл прощать её и принимать такой, какая она есть.       — Я дура. — прошептала девушка, невесело улыбаясь и усмехаясь над самой собой.       — Дура. — Морнингстар кивнул, подтвердив её слова. Но он не спорил и не поддерживал, не бил и не гладил.       Он перехватил её руку, из которой сочилась уже её собственная кровь, и подтянул к себе, одаривая её поцелуем. Долгим и задумчивым, пока ангельский свет не затянул её рану. Испачкав свой рот в алых и гнетущих каплях, мужчина ни на секунду не скривился. А улыбнулся. Улыбнулся её взгляду, через который всё же прокралось удивление. Удовлетворённый реакцией, король Ада коснулся её щёки и, нежно пригладив, потянул к себе.       Кира, внезапно ощутив странное чувство того, что это может быть последний поцелуй, незамедлительно потянулась в ответ и накрыла его губы с таким отчаянием, на который только была способна. Этого он добивался… Манипулятор.       Она запутала руки в его волосах, нагло разрушая идеальную укладку, и, бесцеремонно пачкая, так нужно и необходимо сжала их. Не желая его отпускать или терять его, Рэйс впилась в его губы, как загнанное и испуганное животное. Она отдавала ему всё… Всё, что с ней связано и что она может почувствовать, разделяя с ним и дрожь, и кровь.       Люцифер уже совсем не заботился о внешнем виде, не заботился о том, что он похож на маньяка, не заботился о том, что кто-то может войти или постучать… Ни о чём. Эта наглая и маленькая грешница пленила не только его сердце, но и всю его жизнь. И он принимал это, не смел и не хотел от этого отказываться, с таким же желанием и мольбой сминая её губы, словно это какой-то ритуал или новое обещание.       Он принимал её и так же отдавал себя. Неважно, на принятие или на растерзание. Рядом с ней король Ада ощущал такой спектр эмоций, что просто не мог ими не поделиться.       Они отстранились, а их губы разъединились, как застывшее на губах слово… Но даже после поцелуя они так ничего друг другу и не сказали.       Девушка не жалела, что всё это происходит, потому что без этой сделки и без её глупости она бы никогда его не встретила. А архангел не жалел, что позволил этой гончии приблизиться и нагло ворваться в его жизнь, разрушая ту многолетнюю депрессию, в которой он погряз и ничего для себя не видел.       А ведь и правда… Для каждого понятия добра и зла относительны. У каждого они свои. И если Кира для него смерть или проклятие… он готов исчезнуть только благодаря ей.