не обещано, но найденное

Особняк семьи Пак находился в самом сердце Каннама, возвышаясь с лёгкой грацией среди других домов. Ни у кого не было сомнений, что дом был построен известным архитектором своего времени — Пак Соджуном, альфой, который с нуля построил свою империю на плечах, потом и кровью. Не в криминальном смысле, конечно же… хотя кто знает? И теперь посреди этой огромной клетки, словно статуя, стоял Пак Мартин, старший сын Пак Соджуна. Он смотрел на отца нечитаемым взглядом — словно сквозь него, пытаясь переварить услышанные слова. – Что вы только что сказали? — голос Мартина прозвучал громко в тишине огромного замка, но отец будто даже не слышал сына, продолжая попивать чай. – Через месяц у тебя будет свадьба. Твой жених — Ким Джухун, старший сын и наследник корпорации сети отелей Кимов, — поставив чашку перед собой, наконец ответил альфа, глядя на Мартина безразличным взглядом. – Я не соглашался на этот брак. – У тебя нет выбора. Ты выйдешь за этого альфу, родишь ему наследников и будешь послушным омегой. Услышав слова отца, кулаки Мартина сжались против воли, чтобы хоть как-то сдержать гнев. Да, Пак Мартин был омегой — со своим ростом метр девяносто сантиметров. И это само по себе звучало как насмешка над привычными представлениями о вторичных полах. Его фигура вытягивалась вверх тонкой, почти излишне прямой линией: длинные ноги, узкие бёдра и сухая, подчёркнутая талия создавали ощущение хрупкости, которая на деле была обманчива. В нём не было мягкой округлости, присущей многим омегам. Наоборот, его тело казалось собранным из острых линий и углов, будто выточенным слишком аккуратной рукой. Плечи — неширокие, но ровные, уверенно держащие осанку. Ключицы выступали чётко, почти болезненно красиво, особенно когда ткань рубашки слегка расходилась на груди. Руки — длинные, с тонкими запястьями и выступающими сухими мышцами, больше похожими на натянутые струны, чем на силу. В этих руках не было массивности, но чувствовалась выносливость — та самая, что держится не на объёме, а на упрямстве. Шея — длинная, открытая, из-за чего он казался ещё выше, ещё недосягаемее. Даже когда он стоял неподвижно, в нём чувствовалось напряжение, словно всё его тело было готово в любой момент сорваться с места — не в панике, а в резком, почти хищном движении. Его лицо лишь усиливало это впечатление: острые скулы, тонкие губы, взгляд, в котором не было привычной для омеги мягкости. В нём не читалась покорность — только холодная отстранённость и скрытая, сжатая глубоко внутри ярость. – Я на это не соглашался, — снова сквозь стиснутые зубы повторяет омега. – Тебя никто и не спрашивал. Ты хоть понимаешь, как сложно было договориться насчёт твоего брака? — ударив по подлокотнику дивана, закричал отец омеги, но Мартин даже не вздрогнул. Он уже привык ко всему, что происходило в этом доме. – Кто вас просил? Я жил своей жизнью! Я с отличием закончил универ на архитектора, был лучшим на потоке и сейчас работаю по профессии, по твоим стопам, как ты и хотел. Чего тебе ещё не хватает? — тоже на крик сорвался Мартин. Парень никогда не хотел продолжать семейный бизнес. Он больше предпочитал держать в руках гитару и перебирать пальцами струны, а не рисовать тонким карандашом план нового здания, а после руководить процессом его строительства. Это не приносило ему удовольствия, наоборот — словно душило своей монотонностью. А музыка была другой. С каждой нотой, с каждым инструментом всё менялось. Мартин мог творить без давления со стороны других, для своего удовольствия, для своей мечты. Но отец был крайне против, а мать не могла сказать мужу ни слова, даже чтобы защитить сына. – Тебе двадцать два, ты уже давно должен быть в браке. И когда появился кандидат, который добровольно согласился на этот брак, ты хочешь отказаться? — он сделал паузу. — Не делай вид, что не понимаешь, Мартин. Такого омегу, как ты, не многие готовы взять в мужья. Поэтому ты молча распишешься в документах и так же молча будешь выполнять свои обязанности омеги. Вот, значит, в чём дело. Как Мартин мог забыть? Его отец ненавидел то, что его старший сын оказался омегой. Он стал разочарованием для него. Когда у Мартина в пятнадцать лет началась течка, Пак Соджун не мог поверить, но витающий в воздухе аромат холодного чая с нотками бергамота был неоспоримым доказательством. Возможно, Пак Соджун ещё как-то смирился бы с тем, что его сын омега, будь Мартин таким омегой, как все остальные. Но Мартин не был. В нём не было той самой мягкости, присущей омегам. Он не был податливым. Он не был послушным. Мартин был силой, умом, упорством и упрямством. Когда омега пришёл в себя после болезненной первой течки, он понял, что отец разочарован: тот даже не хотел смотреть на него, игнорируя всем своим видом, давая понять своё отношение. Мартину было обидно. Не он ведь выбирал свой вторичный пол? Он не обладал такими способностями. А если бы обладал, предпочёл бы быть бетой — ни борьбы за первенство, как у альф, ни тяжёлой судьбы, как у омег. Но у жизни были свои планы на него, которые никак не соответствовали его собственным. Однако вместо того чтобы сдаться, Мартин решил доказать, что даже будучи омегой, он может всё. И парень даже неплохо справлялся. Поступил туда, куда указали родители, с болью прощаясь с мечтой о музыке, о свободе, которую давала музыка. Мартин был уверен, что справляется. До сегодняшнего дня. До тех ужасных слов, сказанных отцом ранее. Брак. Альфа. Дети. Ким Джухун. Ким Джухун. Мартин наслышан об этом альфе. Ему двадцать девять, значит, альфа старше него на семь лет. Джухун уже четыре года является заместителем генерального директора, а его дедушка старой закалки, никак не передаёт бразды правления внуку. И возможно, если Мартин правильно догадывается, брак и наследники — это тот самый фактор, который удерживает деда от такого шага. Если верить слухам, Ким Джухун — спокойный альфа. Его ни разу не ловили в компании каких-либо омег. Всё, что он делает, — это работает. По словам его помощников, будь воля Джухуна, он находился бы на работе двадцать четыре на семь. Мартин думает: ну и женился бы на своей работе. Но понимает, что это глупо. Работа не даст тебе потомства, которого, видимо, ждёт дед Джухуна. – Встреча через два дня. Вам нужно подписать документы, а в конце недели ты переедешь к нему. Кимы попросили пока что обойтись без торжественной свадьбы, — голос отца возвращает Мартина в реальность, ударяя несправедливостью. Хотя ему ли не привыкать? Он понимает: с отцом спорить бесполезно. Если даже Мартин откажется, его запрут в комнате до дня подписания контракта, а на встречу вовсе притащат в верёвках, а возможно даже с мешком на голове. От Пак Соджуна можно ожидать всего. – Я подпишу контракт, но ты ведь понимаешь, что я не буду тем омегой, которого он хочет? – Это не проблема. Что ж, жизнь Мартина меняется. Он даже представить не мог, что всё так обернётся, когда утром приехал в этот чёртов дом в центре Каннама. – Председатель ждёт вас, — жестом приглашая пройти внутрь, сказал бета средних лет, секретарь генерального директора корпорации Ким. Альфа кивнул, проходя мимо, оставляя за собой шлейф запаха старых книг с отголоском дождя. – Директор. Мужчина с седыми волосами повернулся на голос, глядя на внука, который поклонился ему в знак приветствия. – Садись. Джухун присел напротив дедушки, ожидая, какое же задание тот придумал для него на этот раз. После смерти отца, дедушка взял их с младшим братом Сонхёном под своё крыло и воспитывал так, словно готовил их не для управления компанией, а для войны. Хотя, спустя столько лет работы здесь, он, возможно, даже немного благодарен: Джухуну понадобились все силы, чтобы укрепить свои позиции, как и требовал дед. Джухун был тем альфой — что производил впечатление человека, чьё присутствие ощущалось сразу: тихо, но весомо. В его фигуре не было показной массивности, но чувствовалась собранная сила: широкие плечи, ровная осанка, уверенные, выверенные движения без лишней суеты. Он держался спокойно, почти холодно, сдерживая каждое движение, каждую эмоцию. Взгляд прямой, тяжёлый, без попытки понравиться — и именно поэтому от него не хотелось отводить глаза. Рядом с ним редко говорили лишнее. И не потому, что он требовал тишины, — а потому что она возникала сама. – Через два дня тебе нужно поехать для подписания контракта, — откинувшись в кресле, начал Ким Убин и, поняв, что внук не возражает, дожидаясь продолжения, продолжил: – Контракт с архитекторами Пак. Пак Мартин, старший сын Пак Соджуна. Ты женишься на нём, — будничным тоном сообщил Убин, наблюдая за реакцией Джухуна. Но младший даже не моргнул глазом, оставшись таким же спокойным. Запах старых книг, витающий в воздухе, не изменился, давая понять, что альфа и вправду спокоен. – Хорошо, — невозмутимо согласился Джухун. – Ещё что-то? – Желательно, чтобы в ближайшее время на свет появился твой собственный щенок. И я передам тебе управление, — вот оно. Во всём остальном он был идеальным для дедушки: выполнял все приказы без ссор. Однако брак… это было то, от чего Джухун всё время отказывался. Но, видимо, ему надоела эта тема, поэтому сейчас он согласился без спора. – Если омега будет готов, — спокойно ответил Джухун. – Даже если мы поженимся из-за контракта, я не могу заставить его забеременеть сразу же, — тихо продолжил младший альфа. – Ты даёшь им многое этим контрактом. Ты имеешь на это полное право. – Нет, не имею, — без каких-либо объяснений снова отказался Джухун. Ким Убину осталось только молча смириться. – Без щенка ты не получишь управление. Свободен, — снова возвращая внимание к своим документам, сказал старший альфа. Джухун встал с места и, поклонившись на прощание, покинул кабинет дедушки.