Дворец из шипов и роз

      Западные леса. Березовая роща. Зарезанный цыпленок. Веревка с двойной петлей. Ловушка. У проточной воды.       Выходя из поместья, я мысленно повторял инструкции Намджуна, шагая по прекрасным ухоженным садам, а затем по диким пологим холмам, утопающим в зелени, мимо кристально чистых ручьев и вглубь весенних лесов, раскинувшихся вокруг.       Никто не остановил меня, никого я даже не видел, когда покидал поместье с колчаном за спиной и с ножом Намджуна на поясе. Я взял сумку, в которую положил двух только что убитых цыплят — я выпросил их на кухне у поваров, которые, впрочем, были удивлены, услышав мою просьбу. Вдобавок я положил ещё один нож в свой сапог.       Вокруг, как и в самом поместье, было пусто, хотя время от времени краем глаза я замечал, как подле меня что-то блестит и мерцает. Но стоило мне оглянуться, и мерцание оборачивалось солнечными лучами, танцующими на листьях, на травах, в брызгах ближайшего ручья, или становилось ветром, шевелившим ветви одинокого платана на вершине небольшого холма. Когда я проходил мимо большого пруда у его подножия, то могу поклясться, что там, в лазурной воде, видел четыре очертания женских голов над блестящей гладью. Они наблюдали за мной. Я ускорил шаг.       Только птицы с их веселым щебетанием да шуршание мелких лесных зверей встретили меня, когда я вошел в этот все еще зеленый западный лес. Я никогда не бывал здесь во время охоты с Намджуном. Тут не было троп, местность совсем дикая. Дубы, вязы и буки сплелись густым покровом, почти не впуская в лес солнечные лучи, которые не имели возможности пролиться сквозь плотный купол листвы и ветвей. Земля, покрытая мхом, поглощала звуки моих шагов.       Чувствовалось, что этот лес был старым, древним. А еще он был живой… Я не мог этого описать, но чувствовал его глубоко, всем своим телом. Возможно, я был первым человеком, который за последние несколько сотен лет гулял под тяжелыми темными кронами тысячелетних деревьев, вдыхая свежесть молодой весенней листвы, маскировавшей влажный перегнивший слой прошлогодней.       Молодые березы и проточная вода. Я всё шел и шел через лес, дыша уже через силу. Напомнил себе, что ночь — самое опасное время суток. У меня оставалось всего несколько часов до захода солнца.       Да и если вспомнить — богэ атаковал нас посреди белого дня.       Но богэ был мертв, Чимин убил его, а теперь воюет с другими монстрами в иной части этих земель. Двора Весны. Я размышлял о том, как Чимин должен был отчитываться своему Верховному Лорду… И не тот ли загадочный Верховный Лорд вырезал глаз Намджуну. А может, это была жена Верховного Лорда — таинственная «она», о которой упоминал Намджун, та, что нагнала на них столько страха. Я отбросил эти мысли.       Шел дальше осторожно и тихо, присматриваясь и прислушиваясь, и сердце мое билось ровно. Несмотря на все свои недостатки, охотиться я еще умел. И ответы, в которых нуждался, того стоили.       Я нашел рощицу молодых тонких березок, а потом еще долго кружил вокруг нее в поисках ручья или реки, пока не нашел то, что мне было нужно. Неглубокий, однако достаточно широкий — не разбежавшись, не перепрыгнешь. Все совпадало со словами Намджуна. Березы. Ручей поблизости, если придется уносить ноги. Надеюсь, что не придется. Намджун говорил, что я должен найти проточную воду, чтобы наверняка суметь сбежать от суриэля, и этот ручей был достаточно близко, я успею добежать. Если придется бежать. Я надеялся, что не придется.       Я мысленно проложил несколько возможных путей к спасительному ручью. А потом еще несколько — на тот случай, если первые будут каким-то образом заблокированы. И когда я был уверен в каждом корне, каждом камне и каждой ямке на всем пути, я наконец вернулся к небольшой круглой полянке, окруженной белыми молодыми березами, и поставил ловушку.

***

      В своем тайнике на раскидистом дубе, ярко-зеленая листва которого полностью скрывала меня от любых глаз, что могли бы наблюдать за мной с земли, я стал ждать. Ловушка была рядом с деревом. Ждал я долго. Послеполуденное солнце грело даже сквозь плотный шатер зеленой листвы. Становилось всё жарче. Мне пришлось снять плащ и закатать рукава туники. В животе уже заурчало от голода, так что я запустил руку в сумку и достал кусочек сыра, который взял на кухне вместе с цыплятами. Есть сыр можно почти бесшумно по сравнению с тем, если бы я достал яблоко, которое тоже припас. Поев, я достал флягу и глотнул воды, которая уже успела нагреться.       Мне стало интересно: неужели Чимину и Намджуну никогда не надоедала извечная весна? Или они тогда путешествовали в другие Дворы, чтобы пожить в других условиях? Ощутить на себе все времена года? Я бы не стал возражать против бесконечной весны, теплой, с дождями, потому что когда мне приходилось кормить семью, каждый год зима несла с собой голод и доводила нас чуть ли не до смерти. Впрочем, если бы я был бессмертен, возможно, захотел бы какого-то разнообразия, чтобы скоротать время. И одного только поместья мне тоже было бы недостаточно. Однако я до сих пор не смог набраться смелости обратиться с просьбой, которая жила во мне после того, как я увидел фреску в кабинете.       Сидя на ветке, я старался шевелить руками и ногами, чтобы они не затекли… Я должен был быть готов в любой момент спрыгнуть с дерева и бежать. Кажется, дождался: к рощице кто-то приближался. Я понял это по внезапной тишине. Все белки, дрозды и бабочки затаились на то время, пока что-то проходило мимо них. Мой лук уже был наготове. Очень тихо я положил стрелу на тетиву. Тишина подползала всё ближе.       Казалось, что даже деревья потянулись друг к другу, переплетая ветви и стягивая крону над головой. Это было похоже на живую клетку, которая не дала бы пролететь даже самой маленькой птице сквозь непролазный шатер из ветвей.       Возможно, это и вправду была плохая идея. Может, Намджун переоценил мои способности. Или же он ждал случая подтолкнуть меня к смерти.       От долгого сидения на ветке у меня затекло всё тело, но я держался и вслушивался в тишину. Вскоре я услышал шорох. Казалось, полы чьей-то одежды волочатся по земле, сгребая сухие листья, корни, траву. Шорох сменился изголодавшимся сиплым дыханием, обнюхиванием и хрипловатым сопением. В этих звуках было что-то жуткое. Они казались мне такими же древними, как эти деревья.       Я очень тщательно и хитро мастерил ловушку. Выглядело всё так, будто куры заблудились и забрели сюда сами, где и нашли свою погибель, запутавшись в ветвях. Я старался, чтобы на приманках не осталось моего запаха. И снова рассуждал как человек, постоянно забывая, что чутье фэйри значительно превосходит наше. Хоть я и постарался не оставлять никаких следов по дороге сюда…       Вдруг до меня донесся щелчок, а за ним треск, затем засвистел ветер и раздался пронзительный крик, от которого у меня похолодела кровь в жилах, заледенели кости и перехватило дыхание.       А потом разгневанный пронзительный крик повторился. Моя ловушка стонала, но держала, держала, держала.       Я слез с дерева и быстро пошел к плененному суриэлю в ловушке.

***

      Пока я пробирался сквозь молодые деревья к фэйри, попавшему в мою ловушку, я решил, что Намджун и в самом деле хотел, чтобы я нашел свою смерть в этих лесах.       Я не знал, что меня ждет, когда я войду в круг белых молодых березок, высоких и стройных, как колонны. Однако я никак не ожидал увидеть высокую костлявую фигуру. С нее клочьями свисало темное тряпье. Существо стояло сгорбившись спиной ко мне, и я мог сосчитать острые позвонки, выпиравшие сквозь тонкую ткань. Костлявые, покрытые струпьями серые руки впились желтыми потрескавшимися ногтями в мою ловушку.       «Беги» — прошептала какая-то первобытная, инстинктивная часть моей человеческой сущности. Она умоляла: «Беги отсюда, беги и не оборачивайся».       Однако я только поднял лук и натянул тетиву. После чего тихо спросил:       — Ты один из суриэлей?       Фэйри замер. Принюхался. Раз. Еще раз.       А затем очень медленно повернулся ко мне. Темный капюшон, прикрывавший его лысую голову, затрепетал от едва уловимого дыхания ветра.       Казалось, его лицо было соткано из высохших под безжалостным солнцем и ветрами костей, кожи у него не было, будто ее забыли натянуть на кости, когда создавали это существо, или же она была, но много лет назад слезла. Рот был безгубым, а из почерневших десен торчали длинные зубы. Вместо носа были лишь два отверстия, служившие ему ноздрями, а в его глазах… в глазах бурлило молочно-белое ничего — белое, как смерть, белое, как болезнь, как белизна голых костей трупов.       Под шеей, покрытой щербинами, стекала на тело, созданное из высохших, жестких и ужасных, как и лицо, жил и костей, тонкая рваная ткань. Наконец он отпустил ловушку, и его слишком длинные пальцы защелкали, пока он разглядывал меня.       — Смертный, — протяжно произнес он, и его голос прозвучал одновременно как один, так и множество голосов, как старый, так и молодой, прекрасный и безобразный, — это ты на меня поставил эту умную ловушку, которая причинила мне боль?       Я весь задрожал:       — Ты из рода суриэлей?       Мой голос скорее напоминал прерывистый вздох.       — Да. — Щелк, щелк, щелк… отозвалось от его пальцев, по одному звуку на каждое слово.       — Тогда ловушка была именно для тебя, — еле слышно сказал я, пытаясь унять страх.       «Беги, беги, беги».       Суриэль все еще сидел, его шишковатые босые ноги как раз попали в мою ловушку.       — Давно уже я не видел омегу, смертную омегу. Подойди ближе, чтобы я мог лучше разглядеть моего пленителя.       Я не собирался подходить ближе.       А он фыркнул и выдавил из себя жуткий смех.       — И кто же из моих братьев и сестер предал наш род и открыл тебе мои тайны?       — Никто. Мой папа в детстве рассказывал мне о тебе сказки.       — Вранье. Я могу услышать вранье даже в твоем дыхании.       Он снова принюхался и опять щелкнул пальцами. Наклонил голову набок — нервное и резкое движение, от которого кусок темной ткани, служивший ему капюшоном, заколыхался на ветру.       — И чего же хочет смертный омега от суриэля?       — Вот ты мне и расскажешь, — тихо произнес я.       Он снова рассмеялся низким шуршащим смехом.       — Проверяешь меня? Глупое и бесполезное испытание, ведь, если ты осмелился охотиться на меня, тебе уж очень нужна от меня какая-то информация.       Я ничего не ответил, а он улыбнулся этим ртом без губ; его серые отвратительные зубы были ужасающе большими.       — Задавай мне свои вопросы, смертный, а потом освободи меня.       Я нервно сглотнул.       — Есть ли… Разве и вправду нет никакой возможности вернуть меня домой?       — Нет, если не ищешь путей к своей смерти. А вместе с тобой убьют и твою семью. Ты должен оставаться здесь.       И вот в один миг все капли надежды, которые я лелеял в последние дни, весь мой оптимизм и подбадривания себя — всё высохло в душе и сразу умерло. Однако ничего не изменилось. Перед утренней ссорой с Чимином эта идея была почти мертва в моей голове. Возможно, я пришел к суриэлю сгоряча, потому что был зол на Чимина. Чтобы разозлить его еще сильнее. Ну что ж, раз уж я оказался здесь, на краю настоящей смерти, тогда я могу узнать всё, что меня интересует.       — Что ты знаешь о Чимине?       — Задавай более четкие вопросы, смертный. Более четкие. Ибо я знаю великое множество всего о Высшем Лорде Двора Весны.       Казалось, что в тот миг под моими ногами разверзлась бездна.       — А Чимин… Чимин — Высший Лорд?       Щелк, щелк, щелк.       — Ты не знал. Интересно.       Чимин — не простой правитель большого и уютного поместья на землях Высшего Лорда Двора Весны… Он сам является одним из семи Высших Лордов Прифии. Высшим Лордом Двора Весны.       — Возможно, ты не знал и того, что находишься на территории Двора Весны, маленький глупый смертный?       — Да… да, я это уже знаю.       Суриэль сел на землю.       — Весна, Лето, Осень, Зима, Рассвет, День и Ночь, — самодовольно продолжал суриэль, словно и не услышал моего ответа. — Семь Дворов Прифии, у каждого из них есть свой правитель — Высший Лорд, и каждый из Дворов опасен по-своему. Все эти Дворы — не просто сильны и могущественны. Они и есть воплощение самой Силы.       Вот почему Чимин был способен встретиться лицом к лицу с богэ и выжить после этой встречи. Он сам — Высший Лорд.       Я снова попытался отогнать подальше свои страхи и осторожно заметил:       — Все при Дворе Весны вынуждены жить с масками на лицах, а у тебя маски нет. Ты не служишь Высшему Лорду Двора Весны?       — Смертный, я не являюсь частью Двора Весны, как и любого другого. Я значительно старше, чем любой из Высших Лордов, я древнее самой Прифии, древнее всех костей этого мира.       Намджун определённо переоценил мои возможности.       — А что можно сделать с этой болезнью, с этим проклятием, что расползается по землям Прифии и поражает фэйри, крадёт у них и ослабляет их магические способности? Откуда пошла болезнь? Где она зародилась?       — Оставайся с Высшим Лордом, смертный, — произнёс суриэль. — Это всё, что ты можешь сделать. Ты будешь в безопасности. Не вмешивайся в дела фэйри и больше не ходи искать ответы, пусть этот день будет последним. Иначе тебя поглотит чёрная тень, которая надвигается на Прифию. Высший Лорд защитит тебя от всего, так что оставайся с ним, будь как можно ближе к нему, и всё у тебя будет хорошо.       Я не услышал ответа на свой вопрос. Поэтому я повторил его:       — Откуда пошла эта болезнь?       Он прищурил свои молочные глаза.       — А Высший Лорд не знает, что ты сегодня решил прийти сюда, не так ли? Он не знает, что его смертный омега пришёл в этот лес, чтобы выследить суриэля, потому что он сам не способен дать ответы на все твои вопросы. Однако уже слишком поздно, смертный, для Высшего Лорда, для тебя, возможно, и для твоего мира тоже…       Несмотря на то, что он мне уже рассказал, несмотря на его приказ прекратить задавать вопросы и оставаться с Чимином, именно слова о «его смертной омеге» эхом пронеслись у меня в голове. Они заставили меня сильнее стиснуть зубы.       Однако суриэль продолжал:       — За глубинами бушующего западного моря расположено другое королевство фэйри, которое называется Хайберн, главенствует там злой и очень могущственный король. Да, именно король, — повторил он, когда я удивлённо выгнул бровь. — Не Высший Лорд, в его королевстве земли не разделены на Дворы. На его землях он сам и есть закон над собой и другими фэйри. В его мире смертных людей уже давно не существует, потому что его трон сделан из костей смертных.       Так вот какой остров я видел на карте. Такой большой — и не пожертвовал никаких земель людям после войны согласно Соглашению. А ещё… трон из костей. Сыр, который я съел, подступил к горлу.       — Король Хайберна недоволен условиями Соглашения, которое другие Высшие Лорды и правители фэйри очень давно подписали с вами, смертными людьми. Он крайне возмущён и разгневан тем, что его заставили его подписать, ведь после этого его смертные рабы покинули королевство, а сам он остался запертым на своём пропитанном сыростью, гнилом зелёном острове на краю нашего мира. Поэтому из-за своего недовольства сто лет назад он собрал своих самых верных и преданных военачальников, своих самых опасных воинов, остатки непобедимой армии, которую когда-то привёл на континент для Войны против вас, смертных. Вся армия была столь же кровожадна и жестока, как и сам король. Благодаря своим шпионам, пригретым придворными и любовницами, которые разделяли его взгляды и которых он в течение пятидесяти лет подсылал во Дворы Высших Лордов, в королевства и империи, Король собрал нужную ему информацию и выстроил свой зловещий план. Впрочем, пятьдесят лет назад один из его командующих совершил предательство — не выполнил волю короля Хайберна. Назовём его Обманщиком. И тогда… — Вдруг суриэль выпрямился: — Мы здесь не одни.       Я натянул тетиву на луке как можно сильнее, но лук не поднимал. Стрела была направлена в землю. Я вглядывался в деревья перед нами. Однако всё в лесу с появлением суриэля давно замерло.       — Смертный, ты должен освободить меня и бежать, — промолвил суриэль. Его белоснежные глаза были полны ужаса. — Беги в поместье Высшего Лорда. И не забывай, что я тебе сказал: оставайся с Высшим Лордом и живи себе спокойно. Твоя жизнь наладится.       — Кто здесь, кроме нас?       Я спрашивал не просто из любопытства. Суриэль знал, кто к нам пожаловал, а я нет.       — Это наги. Фэйри, сотканные из теней, ненависти и гнили. Они, должно быть, услышали мой крик и почувствовали твой запах. Освободи меня, смертный. Они возьмут меня в плен, если схватят здесь. Освободи меня и возвращайся в поместье Высшего Лорда.       Блять. Блять. Я метнулась к ловушке, отбросив лук и достав нож.       В это время сквозь берёзы проскользнули четыре размытые фигуры, такие тёмные, такие чёрные, что мне показалось, будто они рождены самой тёмной беззвёздной ночью.