Яд, который меня спас.

Уилл копошился в ванной еще минут сорок. Его трясло. Он то исчезал, сливаясь с плиткой, то снова обретал плоть, судорожно пытаясь контролировать это безумие. Паутину пришлось аккуратно срезать бритвенным станком и смыть в унитаз - слава Богу, она оказалась растворимой. Но самая большая паника накрыла его, когда он вернулся в свою комнату. Ему было нечего надеть. Все его футболки теперь трещали по швам и едва доходили до пупка, а любимые джинсы застряли где-то в районе бедер. Уилл стоял посреди комнаты в одних трусах, которые не лопнули только благодаря стрейчевой ткани, глядя на свои новые, рельефные плечи и длинные ноги, и внутри него боролись два чувства: дикий, первобытный страх перед изменениями и глухая, ошалелая радость. Он больше не был мелким. Майк больше не смог бы смотреть на него свысока. Но как объяснить это маме? В панике Уилл бросился к старому шкафу в коридоре, где хранились коробки с вещами, которые они привезли из Хоукинса. Порывшись на верхних полках, он наткнулся на старый чемодан Джонатана. Брат всегда был крупнее и шире, и Уилл с замиранием сердца вытащил оттуда старую рубашку в клетку и поношенные темные джинсы. Одежда Джонатана села на него почти идеально. Чуть свободновато в талии, но в плечах - точь-в-точь. Глядя на себя в зеркало шкафа, Уилл сглотнул- на него смотрел высокий, крепкий парень с золотистым калифорнийским загаром и жестким взглядом. Это было красиво. Это было пугающе. - Уилл! Ты там провалился?! - голос Джойс раздался уже у самого подножия лестницы. Уилл заставил себя сделать глубокий вдох, пригладил вставшие дыбом волосы и медленно спустился на кухню. Джойс стояла у плиты, переворачивая оладьи. Когда скрипнула последняя ступенька, она обернулась с улыбкой: - Ну наконец-то, соня, я уже думала... Слова застряли у неё в горле. Лопатка для оладий со стуком упала прямо на кафельный пол. Джойс застыла, её глаза округлились до размеров чайных блюдец, а рот приоткрылся в немом шоке. Она переводила взгляд с ног Уилла, одетых в джинсы старшего брата, на его широкие плечи, и её лицо стремительно бледнело. Она помнила, как вчера вечером Дастин притащил в дом хрупкого, бледного мальчика, который едва дышал от усталости. А сейчас перед ней стоял взрослый, сформировавшийся юноша. - У-Уилл?.. - заикаясь, прошептала она, делая шаг назад и хватаясь за сердце. - О господи... Что... Что с тобой? Ты... ты как будто... - Да ладно тебе, Джойс, чего ты прицепилась к парню? -прервал её громогласный, скрипучий голос бабушки Этель, стоявшей рядом. Она окинула Уилла оценивающим взглядом, победно ухмыльнулась и всплеснула ралостно руками. - Я же говорила! Мой черничный пирог, хороший аппетит, вкусная домашняя еда и свежий калифорнийский воздух сделают свое дело! У парня просто случился скачок роста, обычное дело в пубертате! Вон, в твоего деда пошел, тот тоже за одно лето из пипетки в шкаф превратился. Оставь парня в покое, дай ему поесть, видишь, как вытянулся - теперь за троих лопать надо! Джойс всё еще шокированно моргала, переводя взгляд с матери на сына. Мозг Джойс просто отказывался верить в то, что видели глаза, и пытался уцепиться за удобное и логичное объяснение бабушки. - Но за одну ночь? - тихо пробормотала Джойс, всё еще не веря своим глазам. - Ой, да ты стала просто невнимательной, он уже неделю как вырос! - отмахнулась бабушка, пододвигая к Уиллу тарелку с горой оладий. - Садись, супермен, заправляйся. Уилл выдохнул, чувствуя, как вспотели ладони. Пронесло. Бабушкина слепая уверенность в своей стряпне только что спасла его от поездки в больницу. Он сел за стол, и в этот момент на тумбочке в коридоре оглушительно зазвонил домашний телефон. Уилл вздрогнул. Дастин. Он с внезапной дрожью в коленках, дошел до коридора и снял трубку. Сердце тут же пустилось вскачь, отдаваясь гулом где-то в районе висков. - Алло? - постарался как можно спокойнее произнести он, но новый, более низкий голос прозвучал непривычно даже для него самого. - Уилл! Чувак, слава Богу, ты ожил! - в ухо буквально ворвался взволнованный и слишком громкий голос Дастина. - Ты как? Бабуля твоя вчера нас на порог не пустила, наорала, что мы тебя до солнечного удара довели. Ты вообще в порядке? - Да… Да, Хендерсон, всё нормально. Просто… перегрелся, - соврал Уилл, судорожно сжимая пластиковый корпус трубки. Он почувствовал, как пальцы слишком сильно вдавливаются в пластик, и испуганно ослабил хватку. - Слушай, я сегодня, наверное, дома побуду. Слабость еще, все дела. Нужно отлежаться. В трубке повисла короткая, тяжелая пауза, а затем Дастин заговорил гораздо тише и серьезнее: - Чувак, ну мне то мозги не пудри. Какой, к черту, перегрев? Ты вообще помнишь, что вчера было? Куда мы полезли? Ты помнишь эту чертову собаку? Монстра этого в коллекторе, который на нас прыгнул? Уилл сглотнул, прижимаясь спиной к стене. - Она сначала за нами со Сьюзи побежала. А потом что то отвлекло ее - то ли крик, то ли вой. А потом мы вернулись за тобой в то левое ответвление, - Дастин почти перешел на заговорщический шепот. - Уилл, ты лежал там без сознания. Мы тебя на себе перли. И ты был… ну, совсем не в себе. Мы тебя трясли, спрашивали, что произошло в том коридоре, куда ты свалился, а ты вообще не отвечал на вопросы! Стеклянные глаза, бред какой-то шептал. Что там случилось? От чего тебя вырубило? Давай сегодня встретимся на нашем месте на пирсе, Сьюзи тоже места себе не находит. - Нет! - слишком резко оборвал его Уилл, испугавшись собственного голоса. - То есть… нет, Дастин, правда. Мне нужно отлежаться. Голова раскалывается, я половину вообще смутно помню. Давайте не сегодня. Завтра. Давай завтра утром, ладно? Дастин недовольно сопел в трубку несколько секунд, но в итоге сдался:- Ладно, Байерс. Завтра утром на пирсе. И без опозданий. Тебе придется всё рассказать. Уилл повесил трубку и еще долго стоял в коридоре, глядя на свои новые, непривычно крупные руки. Весь оставшийся день превратился в один сплошной, мыслительный и мучительный процесс. Уилл закрылся в комнате, сделав вид, что спит. Он лежал на кровати, которая теперь казалась ему короткой, и безостановочно крутил в голове случившееся. Его мир перевернулся за одну ночь. Он больше не был тем жалким, маленьким Уиллом Байерсом, которого в школе задевали плечом и не замечали. Теперь внутри него пульсировала дикая, первобытная сила. Он чувствовал, как обострился его слух - он отчетливо слышал, как на кухне бабушка звякает ложками, а на улице, за три дома от них, лает собака. Уилл сел на кровати и посмотрел на свои ладони. Медленно, концентрируя мысли, он заставил свое тело снова исчезнуть. Кожа пошла пиксельной рябью, сливаясь со старым покрывалом. " Гребаный хамелеон", -снова пронеслось в мыслях. Он думал о Хоукинсе. О Майке. Внутри него зашевелилось горькое, темное торжество. Что бы сказал Майк, если бы увидел его сейчас? Уиллер больше не смог бы смотреть на него сверху вниз. Уилл теперь был увереннее, сильнее и, наверное, выше. Мутация дала ему то, о чем он молил вселенную каждый чертов день своего гребаного выпускного года. Но вместе с силой пришел страх. Что ему делать с этой паутиной? С этой невидимостью? Как скрыть это от Дастина и Сьюзи - людей, которые замечают каждую мелочь? Он не мог вечно прятаться в комнате. Рано или поздно ему придется выйти к ним, показать себя нового и соврать так, чтобы они поверили. "Ладно, - мрачно подумал Уилл, глядя на то, как его руки снова обретают цвет и плотность. - Завтра утром. Я пойду и встречусь с ними. Будь что будет".