Там, где рождаются снежинки

Эльза ушла в ночь. А вместе с ней — ушло лето. Сначала никто не понял, что произошло. Гости на балу ещё пытались шутить, кутаясь в плащи и мантии, но когда у камина замерзли дрова, а свечи начали гаснуть одна за другой — началась паника. — Это колдовство! — закричал герцог Вестергорда, размахивая руками. — Королева — ведьма! Она нас всех погубит! Советники пытались его утихомирить, но безуспешно. Слуги разбегались по коридорам. Дети плакали. Старики крестились. К утру Эренделл превратился в ледяное королевство. Фонтаны на дворцовой площади застыли в причудливых позах — вода, превратившаяся в лёд в тот самый миг, когда вырывалась из чаш. Окна покрылись такими густыми узорами, что сквозь них нельзя было разглядеть солнце. Трава под ногами хрустела, как битое стекло. Крыши домов обвисли под тяжестью сосулек, которых здесь никогда не бывало в это время года. Дети, впрочем, были в восторге. Они выбегали на улицы, лепили снеговиков, катались с горок, которые ещё вчера были лестницами. Взрослые же прятались в домах, зажигали все свечи, какие были, и шептались о том, что королева продала душу дьяволу. Анна и Джек стояли у окна в Большом зале. — Это она, — тихо сказала Анна, прижимая ладони к замёрзшему стеклу. — Она не хотела. Я знаю, что не хотела. Но лёд… он вырвался. — Лёд всегда вырывается, когда страшно, — ответил Джек, не оборачиваясь. Он смотрел на белую пелену, накрывшую фьорд, и в его глазах отражалась чужая боль. — Я знаю это лучше, чем кто-либо. Анна повернулась к нему. — Джек, — спросила она осторожно. — Ты… ты похож на неё. Не внешне. Внутренне. Как будто вы говорите на одном языке. — Потому что мы оба знаем, что такое быть холодным, — ответил он. — И оба знаем, что такое бояться согреть кого-то слишком сильно. Она хотела спросить ещё, но в зал быстрым шагом вошёл Ханс. *** — Анна! — он схватил её за руки, не обращая внимания на Джека. — Ты видела, что происходит? Весь город замерзает! Люди в панике! Герцог требует арестовать Эльзу, если она вернётся! — Никто не будет арестовывать мою сестру, — твёрдо сказала Анна, высвобождая руки. — Она не преступница. Она напугана. — Она заморозила фонтан на глазах у сотен гостей! — Ханс повысил голос. — Анна, это не шутки! — Я знаю, — голос Анны стал тише, но твёрже. — И именно поэтому я пойду за ней. Я приведу её домой. Я помогу ей. — Ты не можешь идти одна! — Ханс шагнул к ней. — Позволь мне… — Ты нужен здесь, — перебила Анна. — Кто-то должен управлять королевством, пока нас нет. Я оставляю всё на тебя. Открывайте двери для всех, кто замёрз. Раздавайте одеяла и горячую еду. И не слушай герцога — он просто трус. Ханс сжал губы. В его глазах мелькнуло что-то — разочарование? досада? — но он быстро взял себя в руки. — Как скажешь, — тихо сказал он. — Но будь осторожна. Эльза… она уже не та, кем была. — Она всегда та, — ответила Анна. — Просто я не замечала. Она повернулась к Джеку. — Идёшь? — Иду. Ханс проводил их долгим взглядом. Когда дверь за ними закрылась, он медленно улыбнулся — холодной, расчётливой улыбкой, которую никто не видел. *** На улице ветер завывал так, будто зима решила поселиться в Эренделле навсегда. Анна выбежала во двор и громко свистнула. Из конюшни, отряхивая гриву от снега, выбежал её белоснежный конь — тот самый, который носил её с детства. — Привет, красавчик, — Анна погладила его по морде, вскочила в седло. — Вези меня к сестре. Джек не стал звать лошадь. Он отошёл в сторону, вытащил из-за спины посох — длинный, ледяной, переливающийся инеем — и легко взлетел в воздух. Анна, была удивлена, но решила не подавать виду и только хмыкнула. — Ну конечно. Ты летаешь. — Это удобно, — крикнул Джек, паря над её головой. — А что ты ещё умеешь? — Покажу, когда дойдём до горы, — ответил он и рванул вперёд. Конь Анны заржал и понёсся следом, оставляя за собой глубокие следы в свежем снегу. Эренделл остался позади — холодный, напуганный, запертый в ледяной клетке, которую построила его собственная королева. *** Они скакали несколько часов. Лес становился всё гуще, снег — всё выше. Дороги, которые Анна знала с детства, исчезли под белой пеленой. Ветви деревьев наклонились до самой земли, покрытые коркой льда. В воздухе пахло морозом и тревогой. — Долго ещё? — крикнул Джек, паря над верхушками деревьев. — Не знаю! — крикнула Анна в ответ. — Я никогда не была на Северной горе! В этот момент конь споткнулся о скрытую под снегом корягу. Он заржал, взвился на дыбы — и, сбросив Анну в сугроб, умчался обратно, в сторону замка. — Ах ты трус! — закричала Анна ему вслед, выбираясь из снега. — Я тебя вычесывать не буду месяц! Джек приземлился рядом. — Анна, ты как? — Жива, — она отряхнулась, но тут же поняла, что её сапоги полны снега, а юбка промокла насквозь. — Холодно. — Я сейчас, — Джек коснулся её плеча, и по её одежде пробежала тёплая изморозь. — Это не даст тебе замёрзнуть. Ненадолго. — Спасибо, — она сжала его руку. — Ты очень… тёплый. Для ледяного духа. — Я умею быть разным, — улыбнулся Джек. — Пошли. Тут неподалёку должна быть дорога. Они двинулись дальше пешком, проваливаясь в снег по колено. Анна несколько раз оглядывалась на лес, который становился всё темнее и страшнее. Но она не останавливалась. — Должна же быть тут какая-то лавка, — сказала она. — Вон там, — Джек указал посохом вперёд. Вдалеке, между замёрзшими елями, виднелась деревянная постройка. Дым из трубы поднимался прямо вверх — ветра не было, только снег падал медленно и тяжело. Над дверью скрипела вывеска: «Торговля. Жратва. Снаряжение. Оружейная. Почта (не работает)». — Очаровательное место, — прокомментировал Джек. — Выбора нет, — Анна дёрнула дверь и вошла внутрь. *** Внутри пахло сушёной рыбой, старой кожей и жареными каштанами. Продавец — грузный мужчина с красным лицом и длинными усами — стоял за прилавком и чистил ножом какую-то корягу. Увидев гостей, он лениво поднял брови. — Чего надо? — Мы ищем мою сестру, — быстро сказала Анна. — Высокая, белые волосы, синее платье. Не пробегала здесь? — Девушка, — вздохнул продавец. — В такую погоду вы единственные сумасшедшие, кто ходит по лесу. Никто не пробегал. — А что насчёт странного холода? Магии? — спросил Джек, обходя прилавок и разглядывая товары. — Странный холод? — продавец хмыкнул. — Всё вокруг странное с прошлой ночи. Может, это дракон. Может, проклятие. Может, вы просто дверь не закрыли. Анна разочарованно вздохнула и начала рассматривать тёплую одежду на вешалках. Её платье промокло насквозь, и она чувствовала, как холод пробирается под корсет. — Мне нужно переодеться, — сказала она, снимая с вешалки штаны и куртку. — Деньги есть? — спросил продавец. — Есть, — Анна кинула на прилавок несколько монет. В этот момент дверь открылась, и в лавку ворвался снежный вихрь. *** Вошёл мужчина — высокий, широкоплечий, с русой бородой и уставшими голубыми глазами. На плече у него висела верёвка, а за спиной, переступая копытами, стоял олень — огромный, с ветвистыми рогами, которые едва не задевали притолоку. Олень сразу же начал жевать хозяйскую швабру. — Свен, брось, — сказал мужчина, не оборачиваясь. — Это невкусно. Олень фыркнул и переключился на веник. Мужчина подошёл к прилавку, стряхивая снег с куртки. — Мне нужна морковь, — сказал он. — И ледоруб. И верёвка. И, если есть, тёплое одеяло. — Деньги-то есть? — спросил продавец. Мужчина порылся в карманах, вытащил несколько мелких монет и разложил их на прилавке. Их было так мало, что продавец даже не стал пересчитывать. — Этого хватит на морковь. Одну. Ледоруб — в следующий раз. Верёвку и одеяло даже не проси. — Но мне нужно на гору, — возразил мужчина. — Там обрывы, ледники… — А мне плевать, — продавец кинул ему одну жалкую морковку. — Вали отсюда, бездельник. Мужчина сжал челюсти, но спорить не стал. Подхватил морковь, свистнул оленю и вышел вон, громко хлопнув дверью. Анна смотрела ему вслед. — Джек, — шепнула она. — Он направляется к горе. — Похоже на то. — Тогда мы пойдём с ним. Анна быстро набрала ещё тёплых вещей — штаны, куртку, шапку, рукавицы — и, заметив на прилавке огромный мешок моркови, схватила и его. — Эй! — заорал продавец. — За морковь отдельно! Анна кинула ему ещё горсть монет, схватила Джека за рукав и выбежала в метель. *** Сарай стоял в сотне шагов от лавки — покосившееся строение, набитое сеном и пахнущее лошадьми. Ещё издалека Анна услышала пение. Голос был низким, немного фальшивым, но очень душевным: — Оленёни.... приятней чем люди..... Свен... ну скажи я ведь прав.... Джек усмехнулся. — Он поёт оленю. — Поёт, — кивнула Анна. — И это прекрасно. Они зашли внутрь. Мужчина сидел на тюке сена, чистил скребницей оленьи копыта и тихо напевал. Олень стоял смирно и жевал ту самую морковку, купленную в лавке. Увидев гостей, мужчина замер. — Вы? — сказал он, поднимаясь. — Чего надо? — Отвези нас на Северную гору, — без предисловий сказала Анна. — Чего? — мужчина выпрямился. — Там даже зверь не ходит. Отказаться от такой затеи, особенно когда на улице холодно, ветер, волки… короче, нет. — У нас есть морковь, — Анна достала мешок. Мужчина посмотрел на мешок. Потом на Свена. Свен посмотрел на мешок. Потом на хозяина. — Мы не продаёмся, — сказал мужчина, хотя голос его дрогнул. — Мы не предлагаем продаться. Мы предлагаем сделку, — Анна шагнула вперёд. — Ты везёшь нас к горе — получаешь всю эту морковь и мою вечную благодарность. — А ещё я могу заморозить твои сани, если ты откажешься, — добавил Джек с лёгкой улыбкой. Мужчина перевёл взгляд с Анны на Джека, с Джека на мешок моркови и вздохнул. — Кристофф, — сказал он, протягивая руку. — Меня зовут Кристофф. А это Свен. — Анна. А это Джек. — Очень приятно, — Кристофф пожал руку Анне, потом Джеку и тут же отдёрнул ладонь. — Ты… ты холодный. Как лёд. — Я в порядке, — сказал Джек. — Просто привык. Кристофф хотел спросить ещё, но Анна уже забиралась в сани. — Мы едем или стоим? — Едем, — вздохнул Кристофф, щёлкнул вожжами, и сани покатились в сторону заснеженного леса. *** Дорога была долгой. Снег валил стеной, но Кристофф, казалось, знал каждую кочку и каждое дерево. — Я никогда не могла с ней поговорить, — сказала Анна, глядя на проплывающие мимо замёрзшие ели. — В детстве мы были лучшими подругами. Она лепила снеговиков, строила ледяные горки, а я каталась с них. А потом… потом она закрылась. Перестала со мной играть. Не отвечала на письма. Я думала, что она меня ненавидит. — Она боялась, — ответил Джек. — Не тебя. Себя. — Я знаю. Теперь знаю. — Анна вздохнула. — Она такая упрямая. Думает, что должна всех спасать одна. Но если бы она просто поговорила со мной… если бы объяснила… — Она не умеет, — тихо сказал Джек. — Эльза привыкла, что её сила приносит только боль. Ей с детства говорили: «Сдерживайся, прячь, не показывай». А когда тебе это вдалбливают годами — ты перестаёшь верить, что лёд может быть ещё и добрым. Анна повернулась к нему. — Ты говоришь о ней так, будто знаешь всю жизнь. Джек замолчал. Глаза его потемнели, он перебирал пальцами край посоха, который держал на коленях. — Джек? — Анна осторожно коснулась его руки. — Ты чего? — Мы знакомы дольше, чем ты думаешь, — сказал он наконец. — Дольше? Мы же только вчера… — Я впервые встретил Эльзу, когда ей было восемь лет. Анна вытаращила глаза. Кристофф, который сидел впереди и якобы не слушал, резко обернулся. — Восемь? — переспросила Анна. — Но это было тринадцать лет назад! Тебе тогда… сколько было? — Примерно триста двадцать, — спокойно сказал Джек. Сани вильнули. Кристофф чуть не выпал. — Тристо… — он запнулся. — Ты шутишь? — Не шучу, — Джек поднял посох, и на его ладони закружилась крошечная снежная буря. — Я — дух зимы. Джек Фрост. Тот самый снег, по которому вы едете. Тот самый ветер, который кусает вас за щёки. И тот самый друг, который не дал Эльзе сойти с ума, когда её заперли в своей комнате ото всех. Анна смотрела на него, раскрыв рот. — Так вот почему ты летаешь, — прошептала она. — И почему ты такой холодный. И почему Эльза смотрела на тебя так… так, будто ты — единственный, кто её понимает. — Да, — Джек опустил глаза. — Прости, что не сказал сразу. Я боялся, что ты испугаешься. Или что ты подумаешь, будто я хочу навредить Эльзе. — Ничего, я понимаю, — Анна улыбнулась. Анна хлопнула его по плечу (и тут же отдёрнула руку — он всё-таки был очень холодным). — Но ты расскажешь мне всё. Как вы встретились? Что делали? Почему она тебя не звала? — Я… — начал было Джек. В этот момент из чащи раздался вой. *** Их было много. Серые тени метались между деревьями, глаза горели жёлтым огнём, голодные пасти скалились. Сани летели по замёрзшей реке, волки не отставали. — Быстрее! — закричала Анна. — Быстрее некуда! — рявкнул Кристофф, хлестая Свена вожжами. Волки приближались. Один прыгнул на сани — Джек взмахнул посохом, и ледяной шип пригвоздил хищника к сосне. Другой — метко пущенная снежная бомба отбросила в сторону. — Ты это видел? — спросил Кристофф у Свена. Олень заржал в ответ и прибавил скорости. Волки не отставали. Они грызли полозья, прыгали на бока Свена, пытались добраться до Анны. Один из них вцепился зубами в постромку — Джек метнул ледяной кинжал, перерезав хищнику глотку, но тот успел перекусить верёвку. Сани накренились. Кристофф, Анна и Джек вылетели на лёд, Свен покатился следом — а сани, с грохотом разбиваясь о камни, ухнули в пропасть. — Нет! — закричал Кристофф. — Мои сани! Это были единственные сани! — Зато волки отстали, — заметил Джек, оглядываясь. Тишина. Только снег скрипит под ногами. Кристофф упал на колени, обхватил голову руками. — Всё пропало. Я разорён. Свен, мы разорены. — Свену всё равно, — сказала Анна, показывая на оленя, который жевал остатки моркови из рассыпавшегося мешка. — Я не могу идти дальше, — сказал Кристофф, поднимаясь. — У меня нет саней, нет запасов, нет ничего. Я поворачиваю обратно. — Мы тебя не держим, — ответил Джек. — Но… — Кристофф посмотрел на Анну. Она стояла, дрожащая, но твёрдая, как лёд под ногами. В её глазах горел огонь, который не мог потушить ни один снегопад. — Я пойду одна, — сказала она. — Если надо. Эльза моя сестра. Я не брошу её. Кристофф посмотрел на неё долгим взглядом. Вздохнул. Почесал затылок. — Никуда ты не пойдёшь одна, — сказал он. — Эльза тебя убьёт. Или волки сожрут. Или замёрзнешь. А мне потом совесть мучить. Ладно. Идём. Анна улыбнулась. — Я знала, что ты согласишься. — Не согласился, — буркнул Кристофф. — Просто не могу отпустить. И они двинулись дальше — пешком, по колено в снегу. Свен шёл сзади, периодически тыкаясь носом в спину Кристоффа. Джек шёл чуть в стороне, посохом расчищая дорогу. Анна придвинулась к нему поближе. — Джек, — тихо спросила она. — Ты так и не рассказал, как вы с Эльзой встретились. Джек помолчал. Потом начал говорить. — Это было тринадцать лет назад. Я летал над лесом — просто так, без цели. Меня никто не видел, я привык. И вдруг слышу детский смех. Я спустился — и увидел её. Маленькую девочку с белой косой, которая делала узоры изо льда. Самую настоящую магию. Я думал, я один такой. — И что ты сделал? — Подошёл и начал наблюдать за ней из далека. Она испугалась сначала — замерла, будто я её ударю. А потом улыбнулась и сказала: «Эльза, принцесса Эрендела. А ты кто такой?». После этого мы разговорились и решили поиграть. — И вы играли? — Всю ночь, — Джек улыбнулся, и в его глазах зажёгся тёплый свет. — Мы лепили снеговиков, катались с горок, смеялись. Я научил её делать снежные цветы. А она научила меня смеяться без грусти внутри. — А потом? — Потом она сказала, что ей пора иначе поднимут шум, если не найдут её в комнате. И она убежала. — Как же вы снова встретились? — Я пришел к ней. Она заперлась в своей комнате после смерти родителей. Плакала. Заморозила всё вокруг. Я почувствовал её холод — не магический, человеческий. Япришёл. Она не выгнала. Анна сжала его руку — холодную, но такую родную. — Спасибо тебе, — сказала она. — За то, что был с ней. Когда я не могла. Джек не ответил. Только кивнул. Впереди, сквозь деревья, уже виднелась гора. *** Лес становился всё гуще, воздух — всё прозрачнее. Ветви деревьев наклонились под тяжестью льда, и каждый шаг отзывался хрустом, похожим на разбитое стекло. И вдруг из-за куста выскочил… — Снеговик? — вытаращился Кристофф. — Он живой! — закричала Анна. Снеговик был маленьким, коренастым, с ветками вместо рук и носом-морковкой. Он двигался, говорил и вообще вёл себя так, будто это самое нормальное дело на свете. — Привет! — крикнул снеговик, размахивая ветками. — Меня зовут Олаф! Я люблю тёплые объятия! Он бросился к Анне и обнял её за ноги. — Ой, какая ты тёплая! — Да… — растерянно сказала Анна. Джек замер. Он смотрел на снеговика и не мог вымолвить ни слова. Потому что узнал его. Не по виду — по сути. Это был тот самый снеговик, которого они с Эльзой лепили той ночью. Тот самый, с кривыми ветками. Тот самый, которому Эльза сказала: «Ты будешь жить вечно, потому что я тебя люблю». — Олаф, — прошептал Джек. Снеговик наклонил голову. — О! А ты меня знаешь? — Нет, — Джек улыбнулся сквозь подступившие слёзы. — Но знал того, кто тебя создал. — Эльзу? — догадался Олаф. — Она классная! Правда я не видел её, но знаю где находится её замок. Хотите покажу? — Замок? — Анна подбежала к нему. — Она построила замок? — Ага! Изо льда! Весь такой блестящий, переливающийся… я там чуть не потерялся, потому что все стены одинаковые. Но я нашёл выход! Потому что я умный. — Ты удивительный, — сказала Анна. — Покажи нам дорогу. — Легко! — Олаф побежал вперёд, пританцовывая на ходу. — За мной! Только осторожно, там сугробы выше меня! Джек двинулся следом, чувствуя, как в груди теплеет что-то, что не тает уже триста лет. *** Гора поднималась перед ними серой стеной, уходящей в низкие облака. Ледяные пики сверкали в свете луны, а у подножия клубился туман, выдыхаемый самой зимой. Анна полезла вверх первой, цепляясь за выступы, скользя и падая, но снова поднимаясь. Снег сыпался из-под её ног, а дыхание вырывалось белыми клубами. — Осторожнее! — крикнул Кристофф снизу. — Если ты упадёшь, я не успею поймать! — Я в порядке! — крикнула она в ответ. В этот момент из-за скалы высунулась голова Олафа. Вернее, сначала высунулся нос-морковка, потом глаза, потом вся остальная голова. — Я нашёл! — закричал он, размахивая ветками. — Я нашёл! — Что ты нашёл? — спросил Кристофф. — Лестницу! Огромную! Ледяную! Она ведёт к замку! Там всё сверкает и блестит, как… как… как замок! Потому что это замок! Анна замерла. — Лестницу? Ты уверен? — Конечно уверен! — гордо сказал Олаф. Анна посмотрела вверх, туда, где сквозь туман угадывались очертания ледяных стен. — Эльза, — прошептала она. — Я иду. Она сделала шаг вверх, поскользнулась — и полетела вниз. — Лови её! — заорал Олаф. Кристофф не успел среагировать — но поймал. Анна упала прямо ему в руки, сбив с ног, и они оба рухнули в сугроб. — Ты… сумасшедшая… — прохрипел Кристофф, отплёвываясь от снега. — Знаю! — Анна спрыгнула с него, отряхнулась и побежала к Олафу. — Джек! Олаф! Я иду! Джек уже шёл вперёд, перепрыгивая с камня на камень. Он чувствовал Эльзу. Её холод. Её страх. Её магию, которая билась где-то там, наверху, в ледяных стенах. Он должен быть рядом. Он обещал. — Эльза, — прошептал он, глядя на замок, который рос перед ним, как кристалл. — Я здесь. Я пришёл. Ветер донёс его слова до ледяных стен. И где-то внутри, в самом сердце замка, Эльза вздрогнула и открыла глаза