Алфавит и буковы

Кабинет Аза встретил своего хозяина ледяным душем. Ведро с водой — ледяной, обжигающе-холодной водой — рухнуло точно над дверью в тот самый момент, когда первая буква переступила порог. Оранжевый симболар замер на секунду: с его длинных волос стекали прозрачные струи, на лице застыло выражение абсолютного, первобытного гнева. Аз: — Зара... Имя было произнесено не громко. Почти шёпотом. Но в этом шёпоте читалась смертельная угроза. Найти тёмно-малинового шалопая оказалось делом пяти минут. Тот даже не прятался — сидел в коридоре у кабинета Глаголя и пытался наладить диалог через закрытую дверь. Зара: — Глаша, ну открой! Я больше не буду трогать твои скрепки! (пауза) Ладно, буду. Но ты же всё равно меня любишь! Аз схватил его за шкирку — мощно, со всей силы, как котёнка. Зара взвизгнул, но не столько от боли, сколько от неожиданности. Зара: — Ай! Аз, ты чего? Руки убрал! Я между прочим личность неприкосновенная! Аз: — Неприкосновенная? — Голос Аза сочился сарказмом. — Сейчас проверим. Он потащил девятого символа через весь коридор, игнорируя его брыкания и попытки вырваться. Прохожие минилары шарахались в стороны. Зара: — Отпусти! Я ничего не делал! (пауза) Ну, может, ведро повесил. Но это была художественная инсталляция! Ты просто не ценишь современное искусство! Аз: — Я тебе сейчас устрою искусство. С розгами. В комнате Зары — тёмно-малиновой, с бархатными обоями и странными постерами на стенах — Аз швырнул девятого символа на диван. Зара попытался вскочить, но первая буква уже держал в руке розги. Старые, проверенные, заботливо натёртые солью. Зара: — Аз, давай поговорим как цивилизованные симболары... (он попятился к спинке дивана) ...может, ограничимся штрафом? Или общественными работами? Я могу мыть полы! Могу... Аз: — Можешь заткнуться и нагнуться. Зара не заткнулся. Но и не нагнулся. Тогда Аз сам прижал его к дивану, и розги со свистом опустились на спину. Аз: — Это за ведро. Вжик. Удар. Зара: — Ах! Аз: — Это за сорванное собрание на прошлой неделе. Вжик. Удар. Зара: — О-о-о! Аз: — А это... — Аз задумался, — ...за твою рожу. И за то, что у тебя одна ресница, а должна быть как у приличных символов — две. Вжик. Самый сильный удар. Зара застонал. Но это был не стон боли. Это был... театральный, протяжный, совершенно неприличный звук. Тёмно-малиновый симболар извивался под ударами и издавал такие рулады, будто ему не больно, а очень даже наоборот. Зара (с придыханием): — О, Аз, как грубо... Как чувственно... Продолжай, я почти... Аз: — ТЫ ЧТО, ИЗДЕВАЕШЬСЯ?! Аз стиснул розги так, что они хрустнули. Его лицо побагровело. Он схватил Зару за горло и сдавил — не для удушения, симболарам воздух не нужен, а для того, чтобы причинить боль. Аз (сквозь зубы): — Ещё один звук — и я вырву тебе язык. Зара (сипло, но с улыбкой): — Ммм... а это уже угроза убийством? Аз, я не знал, что ты такой страстный... В этот момент дверь приоткрылась. Бука — бордовый, массивный, — заглянул внутрь и замер. Аз душит Зару. Зара стонет. Диван скрипит. Бука медленно, на цыпочках, закрыл дверь и так же медленно удалился по коридору. Бука (сам себе, шёпотом): ...я этого не видел. Я этого не видел. Я пойду посмотрю мультики. Очень громкие мультики. С наушниками. --- Наказание кончилось только через полчаса. Аз выпрямился, отбросил изломанные розги в угол и поправил мокрый воротник рубашки. На его лице застыло выражение брезгливости и гадливости. Аз: — В следующий раз ведро будет с кипятком. А розги — с битым стеклом. Он вышел, громко хлопнув дверью. Зара остался лежать на диване, раскинув руки. Спина горела огнём — Аз знал своё дело. Тёмно-малиновый симболар перевернулся на живот и достал из-под подушки телефон. Зара (задумчиво): ...он так и не ответил про ресницы. У меня, между прочим, самые красивые ресницы. А у него — как у верблюда. --- Вечер, восемь часов. В комнате Зары горел тёплый свет, на столе стоял бокал для вина... пустой. Зара сидел в халате нараспашку, с оголённой спиной, на которой алели свежие рубцы. Он листал странный журнал — с моделями в откровенных нарядах из латекса и цепочек, с разворотами про «эстетику боли» и «красоту декаданса». Пальцами он набрал номер доставки. Диспетчер (в трубке): — Алло? Зара: — Да, мне бутылку красного. Позднего урожая. Подороже. Диспетчер: — Извините, вино запрещено. Вчерашнее распоряжение Аза. Пестициды. Будет новый указ о безопасных партиях через неделю. Зара медленно, очень медленно положил трубку. Зара (в пустоту): ...меня лишили единственной радости. Он посмотрел на журнал. Модели в латексе больше не радовали. Он посмотрел на отражение в тёмном экране телефона — на свои полуприкрытые глаза, на двухцветные зрачки, на одну единственную ресницу. Взгляд упал на телефон. На сообщение в групповом чате: «Обджект-таун. Пропажа карандаша. По факту — ничего серьёзного...» Зара: — Обджекты... Его пальцы замерли над экраном. Набрать. Не набрать. Аз же запретил красть обджектов из их городка. Зара (тяжело вздыхая): — А что мне остаётся? Пойти к Глаше и попросить у него скрепку на память? Он меня убьёт. (пауза) Хотя... Он прикрыл глаза и мечтательно улыбнулся, представляя, как Глаголь снова швыряет его через весь коридор. Зара: — ...это было почти приятно. Телефон звякнул. Новое сообщение от неизвестного номера: «Зара, привет. Это Марсель. У меня есть для тебя кое-что. Приходи в галерею завтра в полдень. Ты не пожалеешь. Это будет... эстетично. И вино тоже будет. Легальное.» Тёмно-малиновый симболар медленно, очень медленно улыбнулся и растянулся на диване, касаясь горячей спиной прохладной обивки. Зара: — Ну хоть кто-то меня понимает... Он посмотрел на потолок. Закрыл глаза и начал думать над созданием новых шалостей для других.