Алфавит и буковы

Две недели превратились для Зары в череду маленьких побед и больших скандалов. Азу он подменил документы на собрании — вместо отчётов о продуктивности там оказались рисунки неприличного содержания. Марселю, заядлому коллекционеру и эстету, Зара устроил особенную пакость: пробрался в его хранилище и выкрал чёрную галстук-бабочку — единственную в своём роде, выпущенную ограниченной серией пятьсот лет назад. А потом вернул её розовой. Натурально розовой. С блёстками. Зара (вспоминая, довольно жмурился): — Это было искусство, Марсик. Я добавил цвета в твою чёрно-белую жизнь! --- Сегодня небесно-голубой симболар стоял на пороге комнаты Зары, сжимая в кулаке эту самую бабочку. Его пухлые щёки тряслись от негодования, чёрные круги румянца на щеках казались зловещими пятнами. Марсель: — Ты... ты... вандал! Невежда! Ты превратил раритет в клоунский аксессуар! Зара лениво развалился на диване, в халате, с бокалом (пустым — вина всё ещё не было). На его лице застыла вечная полуулыбка. Зара: — Ой, да брось. Розовый тебе идёт. Подчёркивает цвет глаз... ой, у тебя же просто зрачки-точки, без особенностей. Ну, хотя бы поднос к лицу будет. Марсель побагровел. Его маленькие тёмные брови сошлись на переносице. Марсель: — Я требую сатисфакции! Я вызову тебя на дуэль! Зара: — Дуэль? Серьёзно? Мы в двадцать первом веке, сладкий. Давай лучше на слабо. Он медленно поднялся с дивана, подошёл к Марселю вплотную и заглянул в его глаза. Зара: — Пари. Идём в бар к Чепику. Кто быстрее напьётся — тот проиграл. И месяц ходит в гардеробе победителя. Марсель поперхнулся. Марсель: — Что? Это абсурд! Я не собираюсь участвовать в твоих вульгарных... Зара: — Слабо, Марсель? Боишься проиграть? Боишься, что я выберу для тебя кожаные штаны и латексную маску? Небесно-голубой символ побледнел, потом покраснел, потом сжал кулаки. Марсель: — Ты... ты чудовище. Зара: — Это да. Так что, по рукам? Марсель шумно выдохнул и протянул руку. Марсель: — Ты пожалеешь, Зара. Я перепью тебя как мальчика. Зара (пожимая): — О, я в этом не сомневаюсь. --- Бар Чепика сиял уютным неоновым светом. Салатовый симболар в чёрной бабочке натирал бокалы, когда дверь распахнулась и внутрь ввалились двое: тёмно-малиновый и небесно-голубой, оба с решительными лицами. Чепик: — О, Зара... и Марсель... вы вместе? Это... странно. Зара (плюхаясь на барный стул): — Мохито. Двойную порцию. И сразу следующую. Марсель (садится рядом, поправляя (розовую!) бабочку): — Мне мартини. Сухого. Оливку — отдельно, на отдельной тарелке, ровно посередине. Чепик замер с тряпкой в руке. Чепик: — Эм... отдельная тарелка? Посередине? Марсель: — Ты меня услышал. Зара (зевая): — Чепик, не парься. Неси что есть. Сегодня мы тут надолго. --- Время шло. Первый час — Марсель пил чинно, Зара — жадно. Второй — тёмно-малиновый начал активно жестикулировать и смеяться над собственными шутками. Третий — оба заказали крепкое. Чепик (шепотом, протирая барную стойку): — Может, хватит уже? Вы оба... как бы... красные очень. Марсель действительно покраснел. И не только от алкоголя — его пухлые щёки пылали, румяна слились в одно большое алое пятно. Марсель (заплетающимся языком): — Ты... Зара... ты всё равно... проиграешь... У меня выдержка... как у... как у... Зара: — Как у кого? Договаривай. Марсель замолчал, уставившись на дно своего бокала. Марсель (тихо): — ...как у слона. Зара: — Что?! Марсель: — Выдержка, как у слона. Это комплимент. Зара расхохотался, запрокинув голову, и внезапно схватил Марселя за подбородок. Зара: — Слушай, Марсик... а ты симпатичный, когда пьяный. Глаза блестят. Щёчки розовые. Прямо как твоя бабочка. Марсель моргнул. И не отодвинулся. Марсель (растерянно): — Это... алкоголь... он влияет на восприятие... Зара: — На моё восприятие влияешь только ты, сладкий. Он придвинулся ближе. Марсель — ни с места. Чепик перестал дышать. Зара (почти шёпотом, касаясь губами уха Марселя): — А знаешь, что я выберу для тебя в награду? Латексные шорты. И поводок. Чтобы ты никуда не уползал. Марсель вздрогнул. Его зрачки расширились. Он медленно, очень медленно повернул голову и посмотрел прямо в фиолетово-розовые глаза Зары. Марсель (хрипло): — Ты... пьян. Ты не соображаешь. Зара: — Зато я чувствую. И поцеловал его. Глубоко. Долго. С напором, свойственным человеку, который давно этого хотел, но не решался. Марсель издал удивлённый звук где-то в горле — но не отстранился. Наоборот, его рука медленно поднялась и легла на колено Зары поверх халата. Сжала. Чепик уронил поднос. Чепик (себе под нос, в панике листая книжку по обслуживанию): — Так... пункт три... обслуживание конфликтных клиентов... пункт семь... чрезмерное употребление алкоголя... пункт... пункта про поцелуи нет! ПОЧЕМУ НЕТ ПУНКТА ПРО ПОЦЕЛУИ?! Поцелуй всё длился. Зара прижал Марселя к барной стойке, небесно-голубой символ обхватил его за шею, розовая бабочка съехала набок. Чепик спрятался за стойкой и закрыл глаза руками. Чепик (жалобно): — Яори, если ты меня слышишь... забери меня отсюда... пожалуйста... Зара оторвался от губ Марселя только для того, чтобы прошептать: Зара: — Ничья. Мы оба проиграли. Марсель (сбитым дыханием): — Нет... это... это победа... И потянулся за вторым поцелуем. Салатовый Чепик сидел за стойкой, обхватив голову руками, и тихо раскачивался из стороны в сторону. За окнами бара вставало утро. --- Собрание началось с опозданием на пятнадцать минут — Аз ждал, когда все соберутся, и его оранжевое лицо приобрело оттенок переспелого манго. Длинные волосы были сегодня собраны в тугой пучок, и даже капли воды на них не было — первая буква предусмотрительно проверил дверь своего кабинета перед выходом. Но когда дверь зала распахнулась и внутрь вошли Зара и Марсель, разговоры стихли. Все замерли. В прямом смысле. Яори уставился на них своими круглыми чёрными глазами с белыми овальными зрачками. В его меланхоличном лице промелькнуло что-то похожее на искреннее изумление. Он открыл рот, закрыл, снова открыл — и промолчал. Кира нервно поправил манжеты и уставился в пол, краснея под своими веснушками-румянцами. Его серо-коричневое лицо приобрело цвет мокрой глины. Взгляд метался от Зары к Марселю и обратно. Глаголь замер со скрепкой в руке. Его лицо с перманентными тенями под глазами не выражало ровным счётом ничего. Он медленно перевёл взгляд на Зару, потом на Марселя, потом снова на скрепку. И положил её на стол. Аккуратно. Ровно посередине. И больше не трогал. Ижек с голубыми волосами и градиентными зрачками сидел в углу и смотрел в пустоту. Его зрачки слегка побелели — то ли от стресса, то ли от чего-то ещё. Он равнодушно покрутил в пальцах невидимую таблетку и спрятал руки под стол. И Краткий сидел с вечной вычурной улыбкой на лице, его лососевое лицо не выражало удивления — скорее, холодное любопытство. Горизонтальные прямоугольные зрачки медленно скользнули по костюмам вошедших, и он тихо, едва слышно хмыкнул. Над его головой берет парил ровно, без движений. Ёшка ахнул, прикрыл рот ладошками сиреневых рук и тут же покраснел. Две точки над его головой прижались друг к другу от смущения. Он посмотрел на Зару, потом на Марселя, потом уставился в свои колени и начал мелко трясти головой. Аз скрестил руки на груди и уставился на вновь прибывших с выражением, которое нельзя было назвать иначе как «я не хочу это видеть, но отвести глаза не могу». Но громче всех был Бука. Бордовый симболар, широкий в плечах, с короткой стрижкой, откинулся на спинку стула и захохотал так, что зазвенели стёкла в люстрах. Бука (сквозь хохот): — О МОЙ БОГ! ВЫ! ВЫ ДВОЕ! Я УМИРАЮ! МАРСЕЛЬ В ПЛАТЬЕ! ЗАРА В МЕШКЕ! Это... это... лучшее собрание в моей жизни! Он схватился за живот и сполз со стула. --- Зара в мешковине смотрелся... странно. Плотная ткань мешка из-под картошки была перетянута на талии верёвкой, галифе пузырились на ногах, носки в ромбик торчали из деревянных башмаков, а отсутствие нижнего белья Зара компенсировал абсолютной бесстыдностью. Он гордо нёс свой наряд как высшую форму искусства. Зара: — Чего ржёте? Это авангард. Вы просто не понимаете эстетику деконструкции. Марсель стоял рядом и, казалось, хотел провалиться сквозь землю. Небесно-голубой симболар в атласном платье с белым воротничком и манжетами выглядел как неудавшийся эпизод костюмированного бала. Ушки кролика съехали набок, хвостик болтался сзади где-то на уровне поясницы, а стринги (Зара настоял) натянулись так, что каждый шаг давался Марселю с мученическим стоном. Каблуки делали его на голову выше, но походка напоминала новорождённого оленя на льду. Марсель (сквозь зубы, балансируя): — Я убью тебя, Зара. Я убью тебя мешком из-под картошки. Я натолкаю в этот мешок гнилой картошки и утоплю в пруду. Зара (искренне): — Марсик, ты прекрасен. Я серьёзно. Ушки тебе идут. Марсель: — ОНИ СЪЕХАЛИ НАБОК! Зара: — Так поправь. Марсель попытался поправить ушки — и чуть не упал, запутавшись в каблуках. Бука заржал ещё громче. --- Драка началась внезапно. Марсель, потеряв остатки достоинства, сорвал с себя ушки и швырнул ими в Зару. Мешочный символ ловко увернулся — и ответил пинком деревянного башмака. Зара: — Это за то, что ты обозвал мой наряд убожеством! Марсель (хватает первый попавшийся предмет — им оказывается папка Аза): — ТВОЙ НАРЯД УБОЖЕСТВО! ТЫ ВЫГЛЯДИШЬ КАК БРОДЯГА, КОТОРОГО ВЫГНАЛИ ИЗ ОБЩЕСТВА БЛАГОРОДНЫХ КАРТОФЕЛИН! Зара: — А ТЫ ВЫГЛЯДИШЬ КАК ПУХЛАЯ ЗАЙКА, КОТОРОЙ ОТКАЗАЛИ В БУРЛЕСКЕ ИЗ-ЗА ГАБАРИТОВ! Марсель издал звук, похожий на паровозный гудок, и бросил папку. Зара пригнулся — папка попала в И Краткого, который даже не моргнул. Берет над его головой чуть качнулся. И Краткий (ледяным тоном): — Если вы не прекратите, я превращу вас обоих в экспонаты своей коллекции. В ваших нынешних нарядах. И поставлю в холле. На всеобщее обозрение. Но Зара и Марсель не слышали. Они катались по полу, вцепившись друг в друга: мешковина трещала, атлас рвался, деревянный башмак отлетел в сторону, кроличий хвостик болтался на последнем шве. Марсель (пытаясь придушить Зару): — ТЫ... ИСПОРТИЛ... МОЮ... БАБОЧКУ! Зара (отбиваясь мешком): — А ТЫ... ИСПОРТИЛ... МОЮ... РЕПУТАЦИЮ... ХОТЯ КОМУ Я ВРУ... --- Аз медленно поднялся из-за стола. Его оранжевое лицо потемнело до кирпичного. Аз (тихо, но так, что стало тихо даже драчунам): — Я... Я организовываю собрания для того, чтобы обсуждать важные вопросы. Я трачу своё время... своё бесценное время... на то, чтобы сохранять порядок среди вас, бездарей. А вы... Он подошёл к катающимся по полу симболарам и наступил каблуком на край мешка Зары. Аз: — ...вы опустились до уровня обджектов. Вы ведёте себя как хулиганы. Вы позорите всё сообщество симболаров. Он нагнулся, схватил обоих за шиворот (Марселя — за остатки платья, Зару — за мешковину) и разнял их. Аз: — Марсель. Твоя одежда... (он поморщился, будто лимон съел) ...не соответствует дресс-коду. Зара. Твоя одежда... вообще не одежда. Оба — вон с собрания. И чтобы я вас до конца месяца не видел. Марсель и Зара, по-прежнему вцепившиеся друг в друга, выкатились за дверь, продолжая ругаться. Их голоса удалялись по коридору: Марсель: — Ты пожалеешь о своём существовании! Зара: — Я уже жалею! Особенно когда смотрю на твой хвостик! Марсель: — НЕ СМОТРИ НА МОЙ ХВОСТИК! Хлопок двери. В зале повисла тишина. И Краткий (сворачивая папку, которой его ударили): — Интересный экземпляр. Сохраню. Яори (тихо, мечтательно): — ...а мне их наряд понравился. Особенно ушки. Бука (вытирая слёзы): — Это было лучшее собрание. Лучшее. В моей жизни.