Пари на ночь

***

Спустя пару часов, когда пары закончились и коридоры заполнились студентами, Влад замер у стены, высматривая в толпе каштановые волосы. Он стоял, прислонившись плечом к холодной побеленной стене, и делал вид, что беззаботно листает ленту в телефоне. На самом же деле его взгляд скользил поверх экрана, цепляясь за каждое женское лицо. Вокруг гудело, переливалось, смеялось — сотни студентов спешили по своим делам. Его друзья стояли неподалёку — у окна, у автомата с соком, у скамейки — делая вид, что не следят за происходящим, но на самом деле следили за каждым его движением, обмениваясь многозначительными ухмылками. Влад поймал один из таких взглядов и мысленно послал друзей куда подальше. Он не был уверен, зачем затеял весь этот цирк. Может, из-за скуки — однообразные дни, одинаковые лица, одни и те же гулянки и лекции уже давно перестали вызывать хоть какой-то отклик в душе. Может, из-за спора — сорок тысяч долларов не шутка, да и самолюбие требовало доказательств. А может — и эта мысль кольнула его где-то под рёбрами, заставив поморщиться — потому что эта вечно насупленная Ветрова с ее горящими глазами была единственной, кто не смотрел на него с подобострастием. Вот и она. Шатенка шла одна, нахмуренная, лихорадочно роясь в сумке, очевидно, все еще в поисках блокнота. Она двигалась быстро, почти бегом, её каблуки стучали по кафелю как метроном, отмеряющий чьё-то отчаянное беспокойство. Её каштановые волосы выбились из пучка и падали на лицо, но она не обращала на них внимания — её пальцы судорожно перебирали содержимое сумки: косметичка, ключи, папка с документами, телефон, ещё какая-то мелочь. Иногда она кусала губы — нижнюю, потом верхнюю, — и заламывала руки, выдёргивая их из сумки, чтобы тут же сунуть обратно. Она была похожа на растревоженную птичку, которая потеряла своё гнездо и мечется в поисках. Влад ловко вышел ей наперерез, перекрыв путь. Он сделал это так естественно, словно просто прогуливался и случайно оказался на её дороге. — Ищем что-то? — спросил он, и девушка резко подняла на него глаза. В её взгляде было столько всего, что, казалось, вот-вот грянет гром. Сначала мелькнула искра узнавания — та самая, которая бывает, когда видишь человека, которого ненавидишь с первой встречи. Потом — удивление, смешанное с подозрением. А затем — чистое, незамутнённое бешенство, которое разгоралось в её серо-фиолетовых глазах как огонь в сухой траве. — Ты? Опять ты?! — в её голосе звучало чистейшее раздражение, такое густое, что его можно было бы резать ножом. — Отвали от меня уже, господи, как ты меня дост... — А я, вот, нечто нашёл, — с притворной невинностью сказал он и показал тот самый фиолетовый блокнот. Он держал его двумя пальцами, как что-то хрупкое и одновременно ценное, и слегка покачивал в воздухе, как приманку. Глаза шатенки расширились от узнавания. Её зрачки увеличились почти вдвое. Влад на секунду задумался: что же такого в этой замусоленной тетрадке, что может вызывать такую реакцию? Он вроде читал же, мельком, но ничего не нашёл. Ну, стишки, ну, рисунки, ну, какие-то личные заметки. Ничего криминального, ничего такого, за что можно было бы шантажировать или стыдить. — Дай его сюда! — она сделала резкий выпад, её пальцы метнулись к блокноту, но синеглазый, будучи выше и быстрее, просто отклонился назад и поднял блокнот над головой. Её пальцы проделали в воздухе дугу сантиметрах в десяти от заветной цели. Она чуть не потеряла равновесие, качнулась вперёд, но устояла, сверля его ненавидящим взглядом. — Не торопись, красавица. Найдёныш полагается вернуть за вознаграждение. Я тут подумал... — Влад сделал паузу, наслаждаясь моментом, и медленно, лениво улыбнулся. — Ты и думал? Поздравляю! Сообщи в научное сообщество — у них тут сенсация. Теперь отдай мою собственность! — голос Вари звенел от ярости, каждое слово вылетало как пуля. Студентка смерила его взглядом, полным такого ледяного презрения, что, казалось, воздух вокруг похолодел. Темноволосый, привыкший к восторженным или заигрывающим взорам, почувствовал неприятный холодок под кожей. Будто она смотрела не на него, а на пустое место. Но отступать было поздно. Самолюбие — штука сложная. Тогда он быстрым движением опустил блокнот и, наклонившись, прошептал ей прямо на ухо, так тихо, что слышала только она: — Знаешь, милая, если ты поцелуешь меня, я верну тебе его. Его дыхание коснулось её мочки уха, и он заметил, как она вздрогнула — едва заметно. От девушки пахло чем-то горьковато-сладким — жасмин и грейпфрут, — и этот запах ударил в голову. Он отступил на шаг, ожидая новой порции крика, или, на худой конец, плевка в лицо. Девушка замерла ошарашенная, парень подмигнул ей. Варя внутри кипела от злости. Поцелуй? Да что он о себе возомнил! Этот самовлюбленный павлин, который, видимо, считает, что все девушки мечтают прикоснуться к его величеству! Боже, как он ее бесит! Будто она — очередная игрушка, очередная галочка в списке его побед. У нее в голове пронеслись все возможные варианты мести — но самый простой и ясный был прямо перед глазами. Она сделала глубокий вдох, выдавив из себя все остатки спокойствия. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Спокойно, Ветрова. Не дай этому придурку испортить тебе настроение. Сыграй с ним в его же игру. — Хорошо, — неожиданно согласилась она, делая шаг вперёд. Её голос стал сладким, как сироп. — Наклонись, мой спаситель. — М? — парень послушно наклонился на её уровень, специально сложив руки за спиной в позе джентльмена, не ждущего подвоха. Он чуть прикрыл глаза, ожидая прикосновения губ. Идиот. Он действительно поверил. Пощёчина. Резкая, звонкая, от которой на секунду заложило ухо. Влад округлил глаза — сначала от неожиданности, потом от боли, — явно не ожидая такого от, на первый взгляд, хорошей девочки. Щека загорелась огнем, словно к ней приложили раскалённую сковороду. — АЙ! Ты что, сумасшедшая? Это же лицо-произведение искусства! Больно же! — заорал он, хватаясь за щеку ладонью. Глаза его горели одновременно от боли и от изумления. — Я в курсе! Слышал выражение «Искусство требует жертв»? — парировала дама, с наслаждением встряхивая рукой. Удовольствие было почти физическим, она чувствовала, как напряжение последних часов выходит вместе с этим жестом. — Блокнот! Живо! Влад нахмурился и отступил назад, закатив глаза так драматично, будто играл в немом кино. Он что-то проворчал себе под нос — что-то неразборчивое, но явно не комплимент — но блокнот отдал. Он протянул его, держа за самый краешек. Девушка же сразу выдернула блокнот из его пальцев, прижала к груди, а потом — не раздумывая ни секунды — ударила им же по руке парня. Блокнот был толстый, с твердой обложкой, и удар получился чувствительным. — Да хватит меня бить, женщина! Я же не боксёрская груша! — он отпрянул назад, растирая сначала щеку, потом руку. — Ты это заслужил! Мудак! — Ну я же пошутил! Я что виноват, что ты так буквально всё воспринимаешь! — ответил парень, потирая больную щеку и покрасневшую руку. Девушка нахмурилась и для верности ударила его по плечу, уже кулаком. Не сильно, но со вкусом. — Да хватит меня бить уже, дура! — Ах я дура?! Ты у меня блокнот украл, пидор! — Ты его сама уронила! — он развёл руками, изображая невинность. — Я уронила его из-за тебя! — вспыхнула девушка, сжимая блокнот так, будто собиралась им прибить виновника. Её грудь тяжело вздымалась, ноздри раздувались, и она казалась сейчас похожей на разъярённую богиню мести с картины какого-нибудь старого мастера. — А кто ж виноват, что у тебя руки из плеч не растут? — невозмутимо говорил тот, облокотившись о стену, пытаясь вернуть себе утраченную позицию. Он скрестил руки на груди и приподнял подбородок, но красный отпечаток на щеке убивал весь его пафосный вид. — А кто виноват, что у тебя мозги не растут вообще? — отрезала она, глядя на него с высоты своего негодования. — Тебе не место на экономическом, Ветрова. С таким языком тебе прямая дорога в стендап. — А тебе — в цирк. Клоуном возьмут без собеседования, — отчеканила дама, поворачиваясь к нему спиной. Девушка закатила глаза, решив, что унижений на сегодня достаточно, и пошла прочь, сжимая в объятиях своё спасенное сокровище. Она шла быстро, почти бегом, сжав блокнот так сильно, что костяшки побелели. Но Влад, не привыкший, что последнее слово остается не за ним, сделал последний рывок. Он догнал ее в два шага — длинные ноги позволили ему сократить расстояние за секунды — и вновь перегородил дорогу, облокотившись рукой о стену прямо перед её носом. — Скажешь хоть «спасибо»? — в его голосе снова зазвучала наглая уверенность. Варя остановилась и медленно, словно робот с заканчивающимся зарядом, подняла на него взгляд. В её глазах не было ни злости, ни раздражения. Только безразличие. — Здрасьте приехали. За что? За то, что ты вор и идиот в одном флаконе? — Эй! Я герой. Нашёл — вернул. Почти без условий. — Почти? — прищурилась она. — Всё, боже, заебал, дай пройду. Князев перекривил ее, собираясь выдать еще какую-нибудь колкость — что-то острое, ядовитое, что заставило бы её хотя бы поморщиться, — но что-то его остановило. Может, её ледяной взгляд. Может, осознание, что любые его слова сейчас будут звучать жалко. Он молча опустил руку, пропуская ее. Ветрова прошла мимо, не оглядываясь. Юнец смотрел ей вслед, все еще потирая горящую щеку. Он повернулся к друзьям, которые уже не скрывали смеха. — Ну что, доволен? — крикнул Саша. Его лицо раскраснелось от хохота, он держался за живот. — Получил свой поцелуй? — Ага, — флегматично ответил Влад, проводя пальцем по краснеющему отпечатку ладони на щеке. Он попытался усмехнуться, но усмешка вышла кривой — скула саднила, губа распухла. — Страстный. На всю жизнь запомню, блять. Дэрек и Артём уже не скрывали своего веселья — они ржали в голос. Игра только начиналась, и Влад, сам того не ведая, уже проигрывал первый раунд. С разгромным счётом. Но он не был бы собой, если бы не решил взять реванш.