Истина на дне стакана

С растущей тревогой Уилл наблюдал за другом. Привычная бледность лица Майка сменилась нездоровым румянцем на щеках. Его длинная, обычно горделивая фигура, начала как-то неестественно крениться вбок. Глаза Майка остекленели, веки потяжелели, и он потихоньку, сантиметр за сантиметром, начал сползать под стол, цепляясь длинными пальцами за край скатерти. Уилл понял, что нужно действовать, пока не случилось непоправимое. Он тихо поднялся со своего места, обогнул стол и аккуратно, но твёрдо перехватил Майка за плечо, не давая ему окончательно рухнуть на пол. - Э, друг, - негромко, стараясь не привлекать лишнего внимания, произнёс Уилл, заглядывая в затуманенное лицо Уиллера. - Кажется, тебе пора домой. Ты явно переоценил свои силы. Заметив всё таки его движения, компания притихла, а Робин обернувшись и, увидев пребывающего в полубессознательном состоянии Майка, в ужасе всплеснула руками. - Боже мой, когда он успел так набраться?! - воскликнула она, округлив глаза. - Я же налила ему всего капельку! Миссис Уиллер меня просто прибьёт, если её сын вернётся домой в виде мешка с картошкой. Она же запретит ему со мной общаться! Уилл, уже вовсю удерживающий обмякшее тело Майка, постарался придать своему голосу максимум уверенности: - Всё будет хорошо, Робин, успокойся. Я заберу его к нам домой. Карен даже ничего не узнает. Мама с Джонатаном как раз сегодня на ночной смене в больнице и редакции, дом полностью в нашем распоряжении. Он проспится у меня, а утром вернётся, как ни в чём не бывало. С этими словами Уилл, напружинив ноги, попытался приподнять Уиллера. Майк был высоким, нескладным, и в состоянии полного расслабления казался вдвое тяжелее, чем обычно. - Что?.. Нет… Какое домой? - несвязно пробормотал Майк, его язык заплетался, а ноги отказывались служить. - Я ещё… я ещё не досмотрел фильм. Там этот… монстр… Уилл, пусти, я нормально сижу… Он попытался слабо брыкаться, окончательно сползая со стула и увлекая Уилла за собой. Но Байерс проявил неожиданную для его телосложения силу. Он уверенно приподнял Майка, обхватил его за талию и, тяжело дыша, потащил к выходу. Стив подскочил, чтобы помочь открыть входную дверь, бросая на Уилла сочувственные взгляды. Они вышли на прохладный ночной воздух. К счастью для них обоих, до дома Байерсов было меньше полуквартала - всего пара тёмных, засаженных клёнами аллей. Осенний ветер приятно холодил лицо Уилла, ноша которого с каждым шагом становилась всё ощутимее. Майк практически висел на нём, перебирая ногами чисто механически. Его голова покоилась на плече Уилла, и от этого опасного, слишком интимного соседства у Уилла внутри всё переворачивалось. И тут Майк подал голос. Его тон изменился - он стал каким-то тягучим, капризным и пугающе нежным. - Оу, Уилл… - прошептал Майк прямо ему в ухо, отчего у Уилла перехватило дыхание. - Ты такой… такой сильный стал. Откуда у тебя вообще… Дай потрогать твои мышцы. И прежде чем Уилл успел как-то воспрепятствовать, Майк, проявив неожиданную прыть, запустил свои холодные от уличного воздуха пальцы прямо под просторный шерстяной свитер Уилла. От этого прикосновения к голой коже по всему телу Уилла мгновенно разбежалась бешеная волна мурашек. Сердце сделало кульбит и застряло где-то в горле. Горячее дыхание Майка, пахнущее терпким вином, опаляло шею Уилла. У него по-настоящему кружилась голова - и вовсе не от алкоголя, к которому он так и не прикоснулся, а от этой неожиданной близости, о которой он не смел даже мечтать в самых смелых своих снах. - Майк, прекрати, - выдохнул Уилл, пытаясь перехватить его блуждающие руки через ткань свитера. - Перестань, мы посреди улицы. Нам нужно дойти. Держись за меня нормально. Майк что-то тихо и довольно промычал, утыкаясь носом в изгиб шеи Уилла, и остаток пути они проделали в каком-то лихорадочном, звенящем молчании. На самом деле Майк Уиллер не помнил, когда именно его собственный разум превратился в запутанный, пугающий лабиринт. Наверное, это происходило постепенно. Кирпичик за кирпичиком, стена за стеной. Сначала это были просто странные, слишком долгие взгляды. Потом - щемящее чувство тоски всякий раз, когда Уилл уезжал или отдалялся. А потом пришло осознание, тяжёлое и неотвратимое, словно грозовая туча: он любит своего лучшего друга. Не как брата. Не как товарища по играм в подвале. Совсем иначе. Когда они шли по тёмной улице, Майк цеплялся за плечо Уилла вовсе не потому, что мир вокруг него кружился. Алкоголь ударил в голову, расслабил скованные страхом мышцы, но его сознание оставалось кристально ясным. Кожа Уилла под шерстяным свитером была тёплой, мягкой, и Майку казалось, что если он прямо сейчас не прикоснётся к ней, если не почувствует эту реальность, то просто задохнётся от переполнявших его чувств. Его "пьяный" спектакль был актом чистейшего, трусливого отчаяния. Сидя за столом у Робин, Майк чувствовал, как между ними с Уиллом растёт глухая стена. Эта неловкость душила его. Он видел, как Уилл смотрит на него - с грустью, с какой-то затаённой болью - и Майк ненавидел себя за то, что является причиной этой боли. Ему не хватало смелости. Обычной, человеческой смелости, чтобы просто подойти и сказать: "Ты мне нужен". Именно поэтому он жадно хватал эти стаканы с вином. Ему нужно было заглушить голос разума, который без умолку твердил: "Он тебя возненавидит. Ты всё испортишь. Ты потеряешь его навсегда". Потерять Уилла было самым главным, самым первобытным кошмаром Майка. Он мог пережить монстров, Изнанку, даже собственную смерть - но не ледяной, презрительный взгляд Байерса. И пока они шли к дому, Майк отчаянно судорожно цеплялся за эту хрупкую иллюзию своего опьянения. Это был его щит. Если Уилл оттолкнёт его прямо сейчас, Майк всегда сможет завтра утром схватиться за голову и сказать: "Боже, прости, я был в стельку пьян и нёс полную чушь". Это была жалкая, эгоистичная лазейка, но без неё Майк просто не смог бы сделать ни одного шага вперёд. Когда Уилл бережно уложил его на диван, Майк заставил себя закрыть глаза, хотя внутри него всё кричало от напряжения. Он чувствовал, как Уилл стоит рядом. Слышал его прерывистое, взволнованное дыхание. И когда Уилл опустился на колени, когда его лицо оказалось так близко, что Майк почувствовал тепло чужой кожи, скрывать правду больше не было сил. Игра закончилась. Их взгляды встретились в упор. Уилл от ужаса и стыда буквально отскочил назад, едва не растянувшись на ковре. Уши и щёки обожгло стыдным, пунцовым пожаром. В голове панически билась одна мысль: "Он всё понял. Всё кончено. Я всё испортил". - Я… Я просто хотел поправить подушку! - затараторил Уилл, судорожно взмахивая руками и пятясь назад, к выходу из гостиной. - Извини, если напугал тебя. Правда, прости. Ты… ты просто сильно напился, и теперь ты у меня дома, чтобы тебя Карен не наказала. Я сейчас принесу воды и… - Уилл, - раздался в тишине комнаты голос Майка. Этот голос заставил Уилла замереть на месте. В нём не было ни капли той пьяной, вязкой капризности, которая была на улице. Он звучал практически трезво. Чётко. И очень, очень испуганно. Уилл медленно обернулся. Майк сел на диване, опустив ноги на пол. Его плечи были напряжены, а взгляд, устремлённый на Уилла, был совершенно ясным. - Я не пьян, - тихо, но уверенно сказал Майк, разглядывая свои дрожащие ладони. - То есть… вино, конечно, подействовало, но я всё соображаю. Я просто хотел… я специально это сделал. Уилл стоял как вкопанный, чувствуя, как земля уходит из-под ног. - Что, Майк? Что ты хотел? Майк поднял на него глаза. В них стояли слёзы, которые он отчаянно пытался сдержать. - Уилл, я давно хотел сказать… но мне так чертовски не хватало решимости. Я самый настоящий трус, ты же знаешь. Я очень боялся. И сейчас боюсь так, что меня буквально тошнит от страха. И если… если ты меня сейчас оттолкнёшь, если я всё неправильно понял… я всё пойму. Я уйду и никогда больше не подниму эту тему. Только пообещай мне, пожалуйста… - голос Майка сорвался, превратившись в хриплый шёпот. - Пообещай, что мы всё равно останемся друзьями. Я не смогу потерять тебя. Физически не смогу. Уилл слушал этот монолог, и его мир, тот старый, привычный мир, полный страданий и безответной тоски, рушился и пересобирался заново с каждым словом Майка. Сердце Байерсаот надежды готово было выпрыгнуть из груди, оно стучало так громко, что, казалось, этот стук заполнял всю комнату. - Да что происходит, Майк?.. - едва слышно выдохнул он, делая неуверенный шаг вперёд. И в этот момент Майк резко поднялся с дивана, делая свой шаг на встречу. Его пальцы, всё ещё немного прохладные, легли на мягкую щёку Уилла, бережно, словно он прикасался к тончайшему фарфору. Майк подался вперёд и накрыл губы Уилла своими. Это было коротко. Буквально на одну безумную, остановившуюся секунду. Это было мягкое, робкое, невероятно неловкое касание - поцелуй двух девятнадцатилетних парней, которые до смерти боялись собственной смелости. А затем Майк резко отпрянул, тяжело дыша и мелко дрожа всем телом, словно ожидая немедленного удара или крика гнева. Глаза Уилла расширились до предела, губы слегка приоткрылись, всё ещё ощущая тепло поцелуя. Он смотрел на Майка, который стоял перед ним, сжавшись, и чувствовал, как внутри него взрывается сверхновая звезда. Все эти годы. Все эти слёзы в тишине своей комнаты. Всё это было не зря. - Майк… - голос Уилла дрожал, но уже не от страха, а от захлестнувшего его облегчения. - Боже, Майк… Да я жду этого уже несколько лет. И теперь уже Уилл сам сделал этот шаг. Он подался вперёд, уверенно и нежно потянулся к губам Майка, обнимая за шею и зарываясь пальцами в тёмные, мягкие кудри на затылке. В этот раз поцелуй уже был совсем другим. Он длился дольше. . В нём уже не было того парализующего страха , что был ещё минуту назад - в нём была глубинная, сокрушительная нежность, которая копилась в них двоих с самого детства, с той самой первой встречи на школьной площадке. Они целовались, неловко сталкиваясь носами, прерывисто вздыхая, растворяясь друг в другe и в этой тихой, согретой их дыханием гостиной. Это было первое, настоящее чувство, которое смывало всю прошлую боль. Оторвавшись друг от друга, они ещё долго стояли вплотную, соприкасаясь лбами и слушая, как выравнивается их бешеное дыхание. На их лицах, сменяя недавнее напряжение, медленно расцветали глупые, абсолютно счастливые улыбки. Уилл чуть отстранился, хитро прищурив глаза, хотя его сердце всё ещё продолжало радостно скакать в груди. - Ну что… по-прежнему друзья? - с лёгкой иронией спросил он, легонько подтолкнув Майка кулаком в плечо. Майк округлил глаза, на его лице отразился неподдельный, почти комичный ужас. - Друзья?! Ты шутишь?! - воскликнул он, хватая Уилла за запястья и притягивая обратно к себе. - Какие, к чёрту, друзья после такого?! Уилл… ты будешь моим парнем? Пожалуйста. Уилл посмотрел в его глаза - теперь уже абсолютно трезвые, полные искренней, трепетной надежды - и почувствовал, как по его телу разливается абсолютное, ни с чем не сравнимое тепло. Первое чувство, такое неловкое, такое пугающее, оказалось самым важным в его жизни. Оно стоило каждого мгновения страха. - Да, - ответил Уилл, утыкаясь лицом в плечо Майка и чувствуя, как тот крепко, до хруста в рёбрах, обнимает его в ответ. - Да, я согласен. И сегодня на этой огромной, холодной и часто жестокой планете стало ровно на два счастливых человека больше. За окном всё так же шумел осенний Хоукинс, но для них двоих мир изменился навсегда, обретя наконец свою истинную, правильную форму.