Only Enemies

Гарри и Римус медленно пробирались по одному из бесконечных извилистых коридоров, которыми изобиловал Сильвербейн — крепость покойного Фенрира Сивого. Они захватили вожака оборотней месяц назад, и только сегодня его наконец-то удалось «убедить» выдать местонахождение цитадели. Теперь ликвидационные группы Ордена и Министерства прочесывали огромный подземный лабиринт в поисках остатков армии Сивого. Время от времени от стен эхом отдавались крики, а заколдованные переговорные устройства потрескивали от статических помех и взрывов лихорадочной болтовни. Оборотни не желали безропотно уходить в пресловутую ночь. Гарри коротко похлопал Римуса по плечу, сигнализируя о своем намерении взорвать дверь перед ними. Римус кивнул, показывая ответное согласие. Гарри на мгновение собрался, после чего резко выкинул палочку вперед, беззвучно послав Взрывное заклятие. Дверь содрогнулась под ударом, ее массивная металлическая рама медленно деформировалась, пока Гарри удерживал заклинание. Наконец, с жутким скрежетом рвущегося металла, дверь слетела с петель. Гарри и Римус ворвались в комнату мгновением позже смертоносного железного снаряда. Их ждали десять оборотней. В их сторону полетели десять убивающих заклятий. Идиоты, подумал Гарри, создавая облако из металлических осколков, чтобы поглотить эти проклятия. Прежде чем в воздухе успело зашипеть следующее заклятие, Римус уже был на них. Римус даже не стал браться за волшебную палочку, с яростным рыком разрывая молодых оборотней на части. Переход его вида на темную сторону он воспринимал как личное оскорбление. Тела разлетались от него в стороны — сверхчеловеческая сила подпитывала праведный гнев. Гарри не вмешивался. Римус никогда особо не ценил, когда кто-то прерывал те редкие моменты в его жизни, когда он мог дать волю волку. Как только последний оборотень повалился на пол неподвижной кучей, из переговорного устройства Гарри раздался отчаянный сигнал тревоги. — Внимание! Внимание! Ликвидационные группы Министерства «Альфа», «Дельта» и «Эпсилон» уничтожены! Повторяю: «Альфа», «Дельта», «Эпсилон» уничтожены! У нас контратака на самых верхних уровнях. Присутствие Тёмной Суки подтверждено, Тёмного Ублюдка — нет. Общий сбор в точке Ультима Семь, готовьтесь пробиваться с боем! Дерьмо, подумал Гарри, пока предупреждение повторялось снова и снова. Беллатриса и, вероятно, несколько сотен Пожирателей смерти. Не то, что им сейчас требовалось. По крайней мере, Волан-де-Морт не решил присоединиться к этому веселью лично. Схватив Римуса, Гарри быстро активировал свой портал Ультима, перенося их обоих к точке сбора на первом этаже, с которой они сняли защитные барьеры сразу после проникновения в крепость. Они обнаружили, что там их ждет перестрелка эпических масштабов. Тридцать членов Ордена, включая почти половину ближнего круга, вместе с двумя полными дивизионами мракоборцев увязли в отчаянной схватке почти со сотней Пожирателей смерти. Обе стороны застряли в узком проходе, и битва превращалась в ожесточенную войну на истощение, где каждая из сторон применяла на практике тяжело доставшуюся боевую тактику. Убивающие и Взрывные заклятия перемешались в воздухе, так как обе стороны сочетали два самых смертоносных заклинания, доступных среднему волшебнику. Против такой комбинации защиты не существовало. Взрывные — чтобы уничтожать физические преграды и двигаться дальше. Убивающие — чтобы пробивать абсолютно все остальное. Мне нужно разорвать этот тупик. У гребаного Волди слишком много пушечного мяса, чтобы мы могли вот так размениваться жизнями, подумал Гарри. Схватив Римуса и троих мракоборцев, которым не повезло оказаться рядом, он трансгрессировал прямо сквозь защитные барьеры на позицию в пятидесяти метрах позади Пожирателей смерти. Гарри появился с уже изрыгающей пламя палочкой. Темное облако некромантической энергии взорвалось в задних рядах противника, мгновенно убив десятерых и подняв их тела в виде инферналов. Прежде чем Пожиратели смерти успели развернуться лицом к новой угрозе, Римус и мракоборцы добавили хаоса, обрушив град Взрывных заклятий в плотные ряды врагов. В рядах темных сил воцарилась паника, пока Гарри и его люди крушили их тылы. Это был бы конец для Пожирателей смерти, зажатых между молотом Гарри и наковальней Ордена, если бы там не было Беллы. Но Белла была гениальна. И что еще важнее, Белла была безумна. Старшая из ныне живущих Блэков обрушила потолок всего коридора с помощью древнего заклинания по работе с камнем. Огромные обломки скалы собрали кровавую жатву с обеих сторон: лишь самые быстрые и сильные успели выставить щиты, чтобы выжить под этим обвалом. Гарри медленно поднялся на ноги, когда последние камни с грохотом повалились на землю. Ему удалось защитить Римуса и одного из ближайших к нему мракоборцев. Двум другим повезло меньше. Постепенно из-под обломков начали появляться остальные. Первым показался Грозный Глаз: его израненное лицо было покрыто пылью, но в остальном он не пострадал. За ним последовали другие — мракоборцы и члены Ордена. Ни один Пожиратель смерти не пошевелился. — Чтоб ты гнила в аду, Белла, — произнес Гарри, глядя на свежую могилу убийцы Сириуса. — Только после тебя, Поттер, — взвизгнула Белла, вырываясь из-под груды камней в окружении двадцати Пожирателей смерти. Все уставились на хохочущую ведьму в полном ужасе. Неужели она бессмертна? Никто не должен был выжить, находясь в самом эпицентре такого обрушения. Белла лишь склонила голову набок и посмотрела на них со злобной улыбкой: — О-о-о, неужто малюсенький Орден никогда не слышал про дезинтегрирующий кокон? Какая жалость, — закончила Белла, насмешливо подмигнув Гарри, после чего ее Пожиратели смерти атаковали все еще ошеломленные силы Света. Половина министерских мракоборцев погибла под этим шквалом до того, как выжившие пришли в себя достаточно, чтобы выставить щиты и отступить. Пока Пожиратели смерти атаковали основные силы, Белла и еще одна фигура в маске направились к отряду Гарри. Мракоборец, которого спас Гарри, выбрал именно этот момент, чтобы продемонстрировать довольно глупый комплекс героя, и бросился на Беллатрису. Белла просто небрежно шагнула в сторону и вонзила ему кинжал в спину — это было движение, слишком быстрое для человеческого глаза. — Глупые Львы, вечно пытаются устроить честный бой, — протянула Белла, направляясь к Римусу и предоставляя своему спутнику вести дуэль с Гарри. — Испугалась меня, Белла? — бросил Гарри, кружа вокруг ее спутника. — Навряд ли, Гарри. Я просто хочу увидеть твое лицо, когда убью твою зверушку, — огрызнулась Белла, с молниеносной скоростью нападая на Римуса и направляя в него град серебряных осколков. Римус низко присел и сумел выставить щит, безвредно отразивший серебро в сторону. Тем временем Гарри пошел в атаку одновременно с Беллой. Римус не был соперником для темной ведьмы. Ему нужно было покончить со своим противником, и покончить быстро. Убивающие заклятия сменялись некромантическими рунами, пока Гарри теснил врага самыми жестокими заклинаниями из своего арсенала. Пожиратель смерти был хорош. Слишком хорош, чтобы легко пасть от такого натиска. Темные щиты поднимались навстречу темным проклятиям, а встречные руны заполняли воздух, пока пространство между ними трещало от энергии. Постепенно, посреди бесконечного потока сглазов, они вдвоем сплели сложнейший узор рунической магии. Огненные серебряные и черные фигуры пылали в воздухе, пока танец ударов и контрударов становился все более изощренным. Комбинации, утягивающие душу соперника в самые глубины преисподней, сталкивались с древними эльфийскими щитами жизни, а руны огня и смерти разбивали друг друга вдребезги. Наконец Гарри разорвал этот тупик, сокрушив руны противника светлой руной-молотом. У его врага было лишь мгновение, чтобы в ужасе уставиться на него, прежде чем все собранные руны обрушились вниз, разрывая его на части в шторме чистой магической энергии. Гарри развернулся, намереваясь атаковать Беллу. Он успел как раз вовремя, чтобы беспомощно наблюдать, как Римус летит по воздуху с серебряным шипом в груди... — НЕТ! РИМУС! БЕЛЛА! ..Я... УБЬЮ... ТЕБЯ! — закричал Гарри в неистовой ярости, когда старый кошмар начал рассеиваться вокруг него. Гарри вздрогнул и проснулся, резко сев на постели. На ужасное мгновение его охватила паника из-за незнакомой обстановки, но затем он постепенно расслабился, когда к нему вернулись воспоминания о последних пяти днях. У Гермионы. Ты просто у Гермионы, — подумал он с облегчением и медленно выбрался из кровати. Кошмары не утихли, как он надеялся. Напротив, с каждым днем они становились все хуже и хуже. В первые несколько ночей Гермиона перепробовала все, что только могла придумать, чтобы это исправить. В конце концов она сдалась, прямо как и все остальные. Странным образом эти кошмары были частью его самого. Он никогда без них не жил. С тех самых пор, когда он сидел в своем чулане и видел во сне смутные вспышки зеленого света, через Хогвартс и всю боль, причиненную Волан-де-Мортом, они ни разу его не покинули. Теперь, однако, ему снился не Тёмный Лорд. Он не видел последние мгновения жизни своих родителей снова и снова. Нет, все, что он видел, была Белла. Белла, которая убивает. Белла, разрывающая его жизнь на куски. Господи, как же я ее ненавижу, бушевал Гарри, и его магия неосознанно отзывалась на этот гнев. Она с треском закружилась вокруг него хаотичным вихрем черного, серого и красного цветов. Когда-то, до войны, она была чистейшего белого цвета, лишь с крошечным черным пятнышком, отмечавшим присутствие Тёмного Лорда. Белизна исчезала — по одному Непростительному заклятию за раз. Одна смерть. Одно убийство. В конце концов они исказили его, извратили его ауру, как способны сделать лишь самые темные искусства и деяния. Доля правды в том, что говорили о темных искусствах, определенно была: до известного предела. Одно убивающее заклятье не делало человека злом. Черт, даже один Круциатус не делал. Нет, требовались сотни и сотни заклятий, прежде чем человек впервые по-настоящему начинал чувствовать, как эта скверна пожирает его душу. Гермиона обнаружила причину этого примерно в середине войны. Его Гермиона. Не эта Гермиона, настойчиво твердил голос в глубине сознания Гарри, пока он безжалостно его не подавил. Непростительные заклятия и все современные темные искусства, для которых они послужили предтечами, основывались на превращении черной магии в боевую форму. Ради этого их создатели пошли на опасную уловку. В такой черной магии, как некромантия, использовались фокусы и жертвоприношения, кровные или иные, служившие буфером для проведения искаженной энергии смерти. Создателем первого из Непростительных заклятий, Авада Кедавра, был высший некромант, который вел проигрышную войну против стихийных сил Атлантиды. Его магия была попросту слишком медленной или требовала слишком много сил, чтобы выставить армию, способную сравниться с силами этой великой нации волшебников. В отчаянии он вмешался в ритуал угашения жизни, пока ему не удалось его трансформировать. Вместо того чтобы пропускать энергию через магически созданную сферу некроэнергии, полностью отделенную от заклинателя, он просто направил ее обратно через душу. Это было гениальное открытие, поскольку душа служила готовым каналом для магии смерти. Лишь годы спустя начали проявляться последствия. Ауры разрушались. Наступало безумие. В самых крайних случаях те, кто применял убивающее заклятье на протяжении той долгой войны, превращались в настоящих темных тварей, их души были настолько извращены магией смерти, что заклинания света и жизни навсегда оставались для них недоступны. Гарри еще не совсем дошел до этой черты, хотя стремительно к ней приближался. Его темные заклинания уже давались ему все с большей и большей легкостью, в то время как светлые медленно теряли былую мощь. Цена войны. К тому же Римус тоже был темной тварью. Ничего плохого в этом нет, подумал Гарри с грустным вздохом, медленно спускаясь по лестнице. Он вошел в кухню и обнаружил Гермиону, которая уже сидела за столом и рассеянно ела яичницу, одновременно читая книгу весом не менее тридцати фунтов. Ну, по крайней мере, некоторые вещи никогда не меняются, подумал Гарри, садясь за стол и наливая себе полный стакан тыквенного сока. Сделав большой глоток, он потянулся через стол за утренней газетой. От того, что он там увидел, он выплюнул сок обратно. Прямо на книгу Гермионы. Она подняла голову от книги с раздраженным видом: — Это действительно было необходимо, Гарри? — спросила Гермиона, выгнув бровь почти точь-в-точь как Снейп. Гарри лишь свирепо зарычал и швырнул ей первую полосу. Ловко поймав ее, Гермиона округлила глаза, читая заголовок:

Сириус Блэк пойман после публичного нападения на кузину.

Мракоборцы Министерства, прибывшие по сигналу бедствия из переулка Мастра, были потрясены, обнаружив небезызвестного беглого преступника Сириуса Блэка, который средь бела дня вел дуэль со своей кузиной Нарциссой Малфой. Хотя мракоборцы не успели вмешаться до того, как Блэк оборвал жизнь горячо любимой матриарха рода Малфоев, им все же удалось наконец схватить беглеца. Наша газета ожидает, что после своего отвратительного бесчинства (см. стр. 3, 4 и 6) Блэк наконец-то получит поцелуй дементора, который он так заслуженно претерпит... — Мне так жаль, Гарри, — тихо произнесла Гермиона, глядя, как он снова и снова перечитывает статью. Гарри даже не удосужился поднять глаза, чтобы ответить ей, его взгляд все еще был прикован к фотографии двадцати гордых мракоборцев, стоявших вокруг избитого и связанного отчима. Нет. Я не потеряю его снова, прорычал про себя Гарри, разрывая газету пополам. Он поднялся со своего места с убийственным блеском в глазах и призвал свое оружие. Оно явилось целым ворохом. Двадцать три ножа. Одна волшебная палочка. Один кинжал. Кинжал Беллы. Иронично, что сука, убившая Сириуса в прежнем мире, может помочь освободить его в этом, подумал Гарри с мрачной, но довольной ухмылкой. Надо будет обязательно использовать этот нож при побеге. Вот это взбесит Беллу. Он уже собирался переступить порог и трансгрессировать к воротам Азкабана, когда почувствовал, как кто-то сзади хватает его за плечо. Сработав на инстинктах, он развернулся, остановив лезвие за долю секунды до удара, когда включился разум и напомнил ему, что Гермиона — единственная, кто есть в доме. — Гарри! Во имя Мерлина, что, по-твоему, ты делаешь? — взвизгнула Гермиона, на мгновение замерев и отшатнувшись от кинжала, который едва не перерезал ей горло. — Спасаю своего крестного. На что это похоже, Гермиона? — Это похоже на то, что ты окончательно свихнулся! Ты не можешь просто так прийти к воротам Азкабана и забрать его! — Могу и сделаю, если только нет варианта получше. У тебя случайно нет высокопоставленных связей в Министерстве, которые могли бы устроить ему суд и наконец очистить его имя? — Не думаю, что это хорошая идея, Гарри, — печально произнесла Гермиона, упорно глядя на прядь волос, которую она наматывала на пальцы. — Что значит — не хорошая идея? — Сириус был невиновен в конце нашего третьего курса. Сейчас это не так. — Сомневаюсь, что ему удалось воскресить моих родителей и предать их еще раз, Гермиона, — холодно отрезал Гарри. — Я не это имела в виду! Я пытаюсь сказать тебе, что после твоей смерти Сириус сошел с ума. Он выслеживал каждого сторонника Тёмного Лорда, до которого только мог дотянуться! За последние десять лет он убил по меньшей мере сорок человек, некоторых из них — средь бела дня! Если мы вызовем его в суд, с него снимут обвинения в предательстве твоих родителей, но в итоге его похоронят под всеми остальными делами, которые он действительно совершил! — Что ж, тогда, полагаю, мы возвращаемся к варианту с побегом из Азкабана, — сухо ответил Гарри, вырвавшись из хватки Гермионы, и трансгрессировал. Гермиона в шоке уставилась на место, где он только что стоял. Гарри просто ушел. Просто бросил ее, чтобы отправиться спасать массового убийцу. Ушел и бросился навстречу верной гибели! Нет. Это было несправедливо. Это было невозможно. Гарри должен был прислушаться к ее совету. Если он вернется... нет, когда он вернется, она выскажет ему все, что о нем думает. Ему действительно пора завязывать со своим проклятым комплексом героя. Она не позволит этому комплексу убить его снова.

***

Гарри прорвался сквозь защитные барьеры вокруг острова Азкабан так легко, словно они были сделаны из бумаги. Едва его ноги коснулись твердой земли, как зазвучали сотни колоколов тревоги. Хмм, возможно, это был не лучший выбор в жизни, лениво подумал Гарри, пока сирены предупреждения, сработавшие из-за падения барьеров, пронзительно выли у него в ушах. Сразу же вслед за тревогой из главных ворот хлынул полный отряд мракоборцев с поднятыми и готовыми к бою палочками. У них не было ни единого шанса. Гарри ударил жестко и стремительно, запустив в самую их гущу массивный шар из расплавленного огня. Он не испытывал восторга от убийства мракоборцев, но еще меньше ему нравилось оставлять живых врагов у себя за спиной. Гарри спокойно прошел через открытые теперь ворота, на мгновение задержавшись, чтобы заглушить тревогу быстрой эльфийской руной. Крепость, в которую он вошел, была тем же искаженным кошмаром холодных, темных коридоров, каким он помнил ее со времен многолетней давности... Он мчался по ее залам, Билл и Фред прикрывали его спину. Волан-де-Морт уже захватил верхние уровни и вместе со своими союзниками-дементорами угрожал взять под контроль всю тюрьму. Этого нельзя было допустить. Оборонительные рубежи, которыми славился Азкабан, предоставили бы ему цитадель, почти не уступающую Хогвартсу... Гарри нырнул в укрытие, когда шквал красных заклинаний прорезал пространство, которое он занимал мгновением ранее. Мракоборцы. По меньшей мере десяток нападал на него через древнюю трещину в потолке. Он уже собирался поднять палочку, чтобы выжечь их оттуда, как вдруг на него начал наползать слишком знакомый, сковывающий душу холод. Дементоры. Дерьмо, подумал Гарри, разворачиваясь, чтобы призвать Патронуса. Было слишком поздно. Край их присутствия уже врезался в его воспоминания, извлекая самые темные из них на свет одно за другим... Билла сбило с ног. Убивающее заклятье. Нет времени оплакивать. Десять Пожирателей смерти впереди, сотня дементоров позади. Нам следовало просто оставить ему этот гребаный булыжник. Фред сошел с ума от смерти своего брата. Убивающие заклятия. Взрывные заклятия. Какое-то странное заклинание его собственного изобретения, которое превратило пару Пожирателей смерти в куски швейцарского сыра. — Экспекто Патронум! — в отчаянии крикнул Гарри, пытаясь защититься от дементоров, пока воспоминания не стали еще хуже. Облик Сохатого вырвался наружу, но он был слабым и темным — совсем не то величественное существо, которое когда-то в одиночку обратило в бегство сотню дементоров. Слишком много темных заклинаний, слишком много темных поступков лишили Гарри способности призывать такое основанное на свете заклинание, как Патронус. Фред теперь тоже был мертв. Раздирающее легкие проклятие. Не лучший способ умереть. Он остался один. Осталось пять Пожирателей смерти. Дементоры подбирались все ближе с каждым мгновением. Теперь выбора не было, подумал Гарри, собирая энергию, которую Дамблдор умолял его никогда не высвобождать. Темный огонь хлынул из Гарри, поглощая Пожирателей смерти с порочной и злобной волей, живущей сама по себе. Некран Демаритам. Самая черная магия. Основанная не на некромантии, а на затерянной ветви садомантии. Она не убивала, она пытала. Она калечила до тех пор, пока жертва не начинала умолять о смерти. А затем она разрывала их души на куски, рассеивая их по самым глубоким глубинам преисподней. Неблокируемая, кроме одного-единственного контрзаклятия, она расчистила ему путь... Дементоры были уже слишком близко. Он смутно слышал, как мракоборцы с топотом бегут вниз по лестнице, приближаясь к нему. Ему нужно было собраться с силами. Нужно было сбросить это оцепенение, но дементоров было слишком много, они были слишком сильны... Медленные аплодисменты встретили его, когда он проходил мимо бьющихся в конвульсиях Пожирателей смерти. Резко развернувшись, Гарри обнаружил, что смотрит на слишком знакомую фигуру Беллатрисы Блэк. — Браво, Поттер, не думала, что в тебе это есть после того жалкого Круциатуса. — Белла, — выплюнул Гарри, готовясь к удару. — Мы теперь на «ты» и в таких фамильярных отношениях? Я тронута, Поттер, — протянула Белла, тоже принимая дуэльную стойку. — Разве ты не слышала новостей, Белла? Мы теперь семья. Хотя должен признаться, что, подписывая все эти надоедливые документы, я, кажется, случайно лишил тебя наследства. Какая жалость, — произнес Гарри с напускным весельем. — Если бы я знала, что убийство Бродяги обойдется мне всего лишь в это, я, признаться, сделала бы это целую вечность назад, — протянула Белла в ответ перед тем, как пойти в атаку... Должен. Выбраться. Отсюда, лихорадочно думал Гарри, из последних сил пытаясь сдержать то, что, как он знал, грядет следом... Гарри легко уклонился от заклятия и сделал движение, чтобы нанести ответный удар: — Твой прицел немного сбился, Белла. Дементоры на тебя так влияют? Действительно очень жаль, что тебя не было рядом в последние минуты жизни твоего мужа. Уверен, ты с удовольствием послушала бы его предсмертные крики снова! Белла яростно зарычала, но тут же взяла себя в руки: — Что ж, Поттер, не всем из нас дано получать столько удовольствия от дементоров, сколько тебе. К слову о них, у меня есть маленький подарок, который я берегла для особого случая. Он весьма неплохо сочетается с местным декором, так что я, пожалуй, вручу его тебе прямо сейчас, — закончила она со злобной усмешкой, накладывая беззвучные манящие чары. Из самых глубин Азкабана вверх, прямо ей в руку, взлетел красный снаряд. Мгновение Гарри не понимал, что это такое. Затем Белла перехватила свою ношу. На него уставилось лицо Джинни. Окровавленное. Изуродованное. Безжизненное. — Красный цвет довольно мило сочетается с полом, тебе не кажется? Со стороны Уизли было очень предусмотрительно завести столько детей, чтобы можно было оформить в этом стиле целую комнату, — насмехалась Белла... — Не-е-ет! — в агонии закричал Гарри, пока дементоры и мракоборцы сжимали кольцо вокруг него. Волна стихийной магии, подгоняемая его болью, вырвалась наружу и отбросила их всех назад. Аура дементоров на короткое мгновение ослабла, пока они летели по воздуху. Этого было немного, но Гарри хватило, чтобы вырваться из тисков Азкабана. Он трансгрессировал обратно, рухнув кучей на лужайку перед домом Гермионы.

***

Кингсли мчался по коридорам ОМП, крепко сжимая в руке отчет. Он не сбавлял шага, пока не добежал до двери кабинета Амелии. Постучав один раз, он не стал дожидаться ответа и сразу вошел. Амелия сердито взглянула на него из-за такого поведения, но ее недовольство испарилось, когда она увидела, как он накладывает все известные ему чары безопасности на и без того защищенный барьерами кабинет. Закончив, Кингсли повернулся к Амелии с извиняющейся улыбкой: — Простите, директор, но не думаю, что нам нужна утечка этих новостей. — Новые сведения о нашей таинственной парочке? — Да, Амелия. Похоже, один из них сегодня утром напал на Азкабан. — ЧТО! Ему это удалось? — лихорадочно спросила Амелия, пытаясь представить, каким кошмаром для репутации обернется такое событие так скоро после поимки Сириуса Блэка. — Нет, министр, хотя он подобрался слишком близко, на мой взгляд. Он уничтожил отряд «Альфа» у ворот, а затем прорвался до самого уровня «E», пока его не остановил целый ковен дементоров. — Хм, значит, он уязвим для наших темных стражей? — Исключительно уязвим, Амелия. Когда мы к нему приблизились, он уже стоял на коленях. Только выброс стихийной магии, который он устроил, вероятно, уберег его от наших рук. — Хм, — произнесла Амелия, поднимаясь из-за стола и начиная ходить по комнате. — Сколько человек знает об этом налете? — Никто, кроме нас с вами. Я стёр память остальным бойцам отряда, которые были со мной, когда мы столкнулись с ним. Единственная трудность — как-то объяснить гибель мракоборцев у главных ворот. — Это не должно стать большой проблемой, — задумчиво произнесла Амелия, крутя в руках волшебную палочку. — Они только заступили на десятидневную смену, так что у нас полно времени, чтобы об этом побеспокоиться. Нет, сейчас важно извлечь выгоду из этой новой слабости. Я хочу, чтобы дементоров приставили к каждому отряду мракоборцев. — Общественность воспримет это не очень хорошо, Амелия. Разве вы не помните, какой начался развал, когда мы в первый раз ловили Блэка? — Не беспокойся об этом, Кингсли. Я заставлю Фаджа поставить свою подпись под приказом. Мы назовем это экспериментальной программой, чтобы мракоборцы привыкли к воздействию дементоров на случай, если те когда-нибудь обратятся против нас, — задумчиво ответила Амелия. Кингсли понимающе кивнул и повернулся, чтобы уйти. Прежде чем он успел переступить порог, Амелия окликнула его: — И еще, Кингсли? — Да, директор? — Обливиэйт. Не могу же я позволить тебе побежать к директору с моими планами по свержению Фаджа или со сведениями о слабости наших двух милых друзей, верно? — небрежно произнесла Амелия, стирая из памяти Кингсли все воспоминания о битве в Азкабане и последующем разговоре, после чего отправила его по делам.