Only Enemies

— Есть мысли, где мы, Поттер? — рассеянно спросила Белла, счищая его кровь со своего кинжала — та по какой-то причине имела паршивую привычку разъедать металл. — Посреди поля, — протянул в ответ Гарри, залечивая рану на руке, которую Беллатриса нанесла своим кинжалом, и попутно вымывая из организма медленно действующий яд, который она так любила. — Я это и без тебя знала, Поттер! Я надеялась услышать что-то вроде страны, города или, на худой конец, мира — это бы вполне подошло. — Ты же волшебница, Белла, разберись сама. Беллатриса на мгновение насупилась, после чего угрюмо повернулась, чтобы последовать его совету. Её палочка вычертила в воздухе замысловатый звездный узор, пока она быстро сплетала комбинацию заклинаний позиционирования. — Поттер, у нас небольшая проблема, — сказала Беллатриса, ошеломленно уставившись на результаты своего заклинания. — О-о-о, неужели Белла забыла упаковать свою любимую пыточную игрушку? — Завали хайло, Поттер. Перемирие или нет, я все еще могу сделать твою жизнь невыносимой. — С удовольствием посмотрю на твои попытки, — отпарировал Гарри с беззаботным смешком; Княтвенное перемирие еще никому не удавалось успешно нарушить, и какой бы сильной и коварной ни была Беллатриса, он искренне сомневался, что она станет первой. Гарри действительно следовало бы поумнеть за столько лет общения с безумной Блэк; подначивать её на что-то было не лучшей идеей. Белла доказала это мгновением позже с ухмылкой: она спокойно подошла к нему и рывком подняла на ноги. Посмотрев на него секунду, она позволила дьявольской улыбке промелькнуть на своем лице, после чего обхватила его за затылок и крепко поцеловала прямо в губы. Гарри был слишком ошеломлен, чтобы отреагировать, и тупо стоял, пока его злейший враг целовал его. Белла отстранилась секунду спустя с маниакально удовлетворенным видом: — Каково это, Поттер, — целовать ту, кто убил твою рыжую подружку? Ну, точнее, друзей, я сбилась со счета где-то на третьем из них. Только представь, как они, должно быть, переворачиваются в гробу. Сгораю от нетерпения увидеть, как ты попытаешься объяснить им это в загробной жизни. Единственным ответом Гарри был яростный рык, пока его ладонь сжималась и разжималась на рукояти ножа, а клятва мешала ему просто выхватить его и пронзить её насквозь. Наконец, вернув самообладание долгий миг спустя, Гарри выплюнул в ответ Беллатрисе: — Прости, что разочаровываю тебя, дорогуша Белла, но сомневаюсь, что мы попадем в одну и ту же загробную жизнь. — Не будь так уверен, Поттер. Насколько мы знаем, возможно, мы уже там. — Запороть заклинание настолько сильно? Даже у Невилла не получалось ничего хуже, чем указание на то, что горы Айдахо — это Австралия. — К твоему сведению, Поттер, я сотворила заклинание безупречно, и выходит так, что мы находимся в том же самом месте и времени, что и финал битвы, в которой мы только что сражались. — Это невозможно, Белла, посмотри на траву! Посмотри на очевидное отсутствие трупов, лежащих грудами по колено! — Если не веришь мне, можешь проверить сам, о бог магии, — протянула она ему в ответ с мрачным весельем. Гарри в ответ огрызнулся, после чего достал палочку и быстро повторил тот же звездный маневр, что и Белла. То, что он увидел, заставило его раздраженно нахмуриться. Это было невозможно. Это просто не могло быть возможным. Согласно заклинанию, они находились в точности на том самом месте, где он убил Тёмного Лорда меньше полутора часов назад. — Нашел что-то странное? — с ухмылкой спросила Белла, с удовольствием наблюдая за ошеломленным выражением лица Гарри. — Ладно, Белла, твоя взяла, здесь определенно происходит что-то очень странное. Есть мысли, что все это значит? — прорычал Гарри на свою противницу, неохотно признавая собственное невежество. Теория магии никогда не была его сильной стороной в школе, и за время войны это не изменилось. Он мог сотворить практически любое заклинание в мире всего через несколько секунд после того, как видел его исполнение, но спроси его о лежащих в основе принципах, и его единственным ответом стали бы быстрые чары связи, отправленные Гермионе. — То, что с разинутым ртом ты выглядишь еще более слабоумным, чем обычно? — огрызнулась в ответ Белла, наслаждаясь растущей яростью на лице Гарри. — Да брось, Поттер, я тебе не прислуга на побегушках, какой была та грязнокровка, которую ты таскал за собой. — Эта маленькая грязнокровка стоила десятерых таких волшебниц, как ты с твоей чистой блэковской кровью, Белла, и никогда тебе ею не стать. Знаешь, а ведь это забавно: если мне не изменяет память, твой дорогой Рудольфус сделал похожее замечание в последние мгновения своей жизни. От её Круциатуса он кричал гораздо громче, чем даже от моего, — отчеканил Гарри, и его голос стал смертельно холодным, пока он вовсю сверлил Беллатрису взглядом. Она уставилась прямо на него, её безумные фиолетовые глаза плясали от едва сдерживаемой ненависти. — Клянусь всей жизнью, что во мне осталась: в ту самую минуту, когда это трижды проклятое клятвенное перемирие истечет, ты будешь умолять меня о смерти, Поттер! — Старые угрозы, Белла, старые угрозы. Тебе действительно нужно стать изобретательнее, возможно, раскошелиться на словарь синонимов — я слышал, там есть поразительные аналоги для мучительной смерти и других слов, которые ты так жалуешь. — Можешь взять свой этот как-там-его словарь и засунуть его в какое-нибудь мучительно болезненное место, Поттер! Люди куда лучше тебя трепетали перед моими угрозами! — Скорее уж перед твоим неописуемо прекрасным ликом, Белла, чем перед угрозами. Я не знаток моды, но думаю, что затравленный и безумный вид с легким налетом склонности к убийству вышел из тренда где-то в Средневековье, — протянул в ответ Гарри. — Говорит мальчик, чей главный лейтмотив — странное сходство с давно мертвым родителем! — Хватит об этом, Белла! У нас есть дела поважнее, чем обмениваться оскорблениями. — Ладно, Поттер, порть все веселье как обычно. Чертовы львы просто не умеют хорошо проводить время, — запричитала Белла, стремительно выписывая палочкой элегантный полукруг. Сияющие руны вспыхивали по мере того, как её палочка вращалась все быстрее и быстрее. Наконец, со вздохом, Белла прекратила движение палочки и тяжело опустилась на землю. Гарри долго и молча смотрел на неё, ожидая ответа и твердо решив не доставлять ей удовольствия выпрашивать его. Минуты шли одна за другой, а Белла все так же сидела в тишине с тем самым застывшим отрешенным выражением лица. Наконец Гарри не выдержал, преодолел разделявшее их короткое расстояние и весьма бесцеремонно встряхнул её. Беллатриса мгновенно пришла в себя от его прикосновения и потянулась, чтобы влепить ему пощечину в ответ, но была остановлена силой клятвы буквально в полудюйме от цели. Ограничившись смертоносным взглядом, Беллатриса неверной походкой поднялась на ноги и сбросила руку Гарри: — Происходит что-то очень странное, Поттер. Заклинание, которое я только что применила, проверило жизненные силы большинства ключевых фигур этой войны. Оказывается, Кингсли — не единственный, кто чудесным образом восстал из мертвых: почти все, кроме Тёмного Лорда, до сих пор живы. — Это невозможно! Даже самая могущественная некромантия не способна по-настоящему вернуть жизнь даже в малейших масштабах! Поверь мне, я пытался, — пробормотал Гарри в конце себе под нос. Белла перехватила этот комментарий и отложила его в памяти для дальнейшего размышления, прежде чем снова переключить мысли на текущую проблему: — Да, я вынуждена согласиться с тобой, Поттер, как бы меня это ни злило. Даже Тёмный Лорд на пике своего могущества не смог бы сотворить ничего подобного. Единственное, что приходит мне в голову, — за всем этим как-то должен стоять разлом, сквозь который мы провалились. — Да, это звучит разумно, но что, черт возьми, он мог сделать? Возможно, это обратный удар от исполнения пророчества, призванный все исправить? — рассеянно размышлял Гарри, в замешательстве качая головой. — Не хочу разрушать твои иллюзии, Поттер, но пророчества просто так не работают. Это как бы лишило бы их всякого смысла. Они служат главным образом мистическими конструктами для сужения возможных исходов будущего. Утверждать, что одно из них намеренно перечеркнет то самое будущее, которое само же помогло построить, — это безумие. — Прорицания всегда были более чем безумными, — отозвался в ответ Гарри. — Прорицания, может, и да, но в этом вина людей, а не пророчеств. У людей есть скверная привычка неверно направлять и истолковывать пророчества. — Ладно, ладно. Но если это не обратный удар и не массовая некромантия, то что нам остается? Коллективная галлюцинация? — Возможно, но крайне маловероятно, заклинания для этого были утеряны тысячи лет назад, — рассеянно ответила Беллатриса, уставившись куда-то в горизонт. Гарри лишь ухмыльнулся на её ответ, радуясь, что она стоит к нему спиной и не видит этого. На самом деле они заново открыли одно из таких заклинаний ближе к середине войны; из него получился весьма занимательный метод допроса. — Единственное, что нам действительно остается, по-моему, — это пространственный сдвиг, — сказала Беллатриса. — Пожалуй, это возможно, — медленно начал Гарри. — Но что могло обладать достаточной силой, чтобы пробить дыру в самой ткани реальности? — Ну, Поттер, сегодня на поле боя были два высших мага, любой из них мог это сделать. Настоящий вопрос в том, кто именно из них двоих. Если за всем этим беспорядком стоит Старик, то боюсь, мы можем оказаться заперты в стране улыбок и цветочников, — с отвращением закончила Беллатриса. — А если это сделал Волан-де-Морт, то это место превратится в сплошную смерть и крики, — добавил Гарри с не меньшим отвращением. — Как бы мне ни претило это говорить, я не думаю, что за этим стоял Тёмный Лорд. Мне трудно поверить, что он стал бы тратить свои силы на то, чтобы перенестись в мир, где его нет в живых. Он слишком для этого тщеславен. — Поносишь старину Волди, да? Короткая же у вас, темных, преданность друг другу. — Меньше издевок, больше дела, Поттер, если только это не превосходит твои умственные способности. — Ладно, ладно. Но все же, если это Директор отправил нас сюда, с какой стати он позволил тебе составить мне компанию? Такой уровень садизма, по-моему, гораздо больше в стиле старины Тома. — Возможно, хотя твой Дамблдор действительно был настолько помешан на вторых шансах, что попытался бы дать даже мне один, чтобы я «прозрела». В любом случае, не вижу разницы, кто именно нас отправил. Если только у тебя за последнее время не случился колоссальный скачок сил, мы в любом случае здесь застряли. — Если бы нас сюда отправил Тёмный Лорд, мне вряд ли понадобился бы сильный скачок магии, чтобы вернуть нас обратно. На случай, если ты забыла, я прикончил этого гада в поединке, который не назовешь битвой изящества. — Поверь мне, Поттер, я не забыла, и я планирую показать, как много я помню, когда эта клятва спадет. Что касается твоей идеи, не хочу тебя разочаровывать, но ты, может, и силен, как Тёмный Лорд, но твое изящество, как ты сам соизволил заметить, к сожалению, оставляет желать лучшего. Нечто столь грандиозное, как разрыв реальности, находится настолько близко к пределу сил высшего мага, что должно быть выполнено с величайшим мастерством. — Ладно, значит, мы застряли здесь. И что конкретно это означает? — Насколько я могу судить, все, что нам, черт возьми, захочется. Это новый мир: никаких пророчеств, никаких чёрных меток и, судя по тому, как сражались те мракоборцы, никаких войн. Мы можем оставаться здесь, пока не сгнием, а можем отправиться бродить по миру и сеять хаос. — Кроме того, последствия наших мстительных бесчинств, судя по всему, в той или иной степени сведены на нет. Мы можем либо снова начать убивать всех знакомых другого человека, либо объявить перемирие, либо выбрать какое-то их странное сочетание. — Красноречиво, Белла. — О, благодарю тебя, Поттер, это у нас семейное, хотя тебе это, похоже, не передалось по завещанию Бродяги. Гарри лишь прорычал что-то в ответ Белле и ограничился тем, что показал ей средний палец на это мелкое оскорбление, после чего улегся на траву с удовлетворенным вздохом: — Знаешь, а ведь это звучит довольно заманчиво: полная свобода. — Чтобы сеять хаос, — услужливо добавила Белла, ухмыляясь и падая на траву рядом с Гарри. Они оба долго лежали так, глядя на медленно садящееся солнце и наслаждаясь чувством свободы, которого ни один из них не знал со своего третьего курса. Для стороннего наблюдателя это была бы странная картина: два смертных врага лежат бок о бок с блаженными выражениями на лицах и смотрят на закат. Наконец, прямо перед тем, как солнце полностью скрылось за горизонтом, Беллатриса нарушила молчание: — Итак, Поттер, каков будет твой выбор? — Хм? — сонно пробормотал в ответ Гарри, ведь клятва позволяла ему расслабиться, несмотря на присутствие Беллы. — Мы вернемся к старой игре или объявим перемирие? Разойдемся своими дорогами и пошлем к черту месть, или же схлестнемся в бою, как только эта проклятая клятва потеряет силу? Гарри на мгновение замолчал, обдумывая слова Беллы, после чего медленно перевернулся на бок лицом к ней: — Я не знаю, Белла. Лично меня уже тошнит от всех этих убийств, от всей этой смерти. Какая-то часть меня по-прежнему не желает ничего лучшего, кроме как вонзить меч в твое холодное мертвое сердце, но не ценой еще одного круга резни. — Ты говоришь мне самые милые вещи, Поттер. Большинство людей, когда рассуждают о мечах и о том, как их в меня вонзить, напрочь забывают о сердце. При всей моей необходимости поддерживать репутацию садистской твари, должна сказать, что я с тобой согласна. Десяти лет войны пока достаточно. Однако я не собираюсь позволять тебе прожить остаток дней безнаказанно за все то дерьмо, что ты натворил. Я предлагаю тебе перемирие на год, которое можно расторгнуть и раньше по обоюдному согласию: никаких попыток убить друг друга, никакой охоты на друзей или спутников. — Звучит более чем честно, Белла. Хотя мне кажется странным, что ты пресытилась даже спустя десять лет. — Я садистка, Поттер, а не демон. Мы, змеи, можем обливаться кровью в глубине души точно так же, как и вы, чертовы львы; просто мы гораздо лучше это скрываем. — О-о-о, Белла, ты заговорила стихами; никогда бы не подумал, что ты на это способна, — протянул Гарри, хотя в его голосе не было привычной колкости, которая обычно сопровождала подобные замечания. Он почувствовал себя странно тронутым словами Беллы; в какой-то степени польщенным тем, что королева боли, самое презираемое существо после самого Тёмного Лорда, призналась ему, что у неё есть сердце, что она человек. Разумеется, Поттер сейчас вовсе не горел типично красно-золотой идеей подойти и обнять бедную несчастную ведьму, но, возможно, теперь он предпочел бы чистый удар ножом между ребер, а не провернутый клинок в животе. — Заткнись, Поттер. Тебе нужно перемирие или нет? — оборонительно огрызнулась Белла. — Да, Белла, я согласен. Клятвенное перемирие на один год на названных тобой условиях. — Решено. Я, Беллатриса Блэк, ранее Лестрейндж, клянусь соблюдать клятвенное перемирие на протяжении целого года с этого самого момента и воздерживаться от нападений на Гарри Поттера или его соратников и от нанесения им вреда, если только эти соратники первыми не причинят мне смертельного вреда. — Я, Гарри Поттер, слышу клятву Беллатрисы Блэк, ранее Лестрейндж, и отвечаю тем же. Я приношу торжественную клятву воздерживаться от нападений на Беллатрису Блэк или её соратников и от нанесения им вреда, если только эти соратники первыми не причинят мне смертельного вреда, — торжественно закончил Гарри, зажмурив глаза в упоении, когда древняя сила ритуальной магии хлынула сквозь него. Когда прилив сил наконец утих, Белла удовлетворенно вздохнула, после чего повернулась к Гарри и съязвила: — Истинный лев даже спустя столько лет, Поттер. Только чертов гриффиндорец может быть достаточно глуп, чтобы добавить слово «торжественно» в заклинание клятвы. — Мы предпочитаем называть это честью, Белла, — безо всякой злобы отпарировал Гарри. Магический всплеск оставил после себя такое приятное ощущение, что вялая подначка Беллы вряд ли стоила того, чтобы расстраиваться. — Ну, как скажешь, Поттер. Думаю, пришло время нам разойтись в разные стороны, если только ты не горишь желанием снова познакомиться поближе с моими друзьями — Пожирателями смерти — так скоро. — Только не тогда, когда мне запрещено их убивать, Белла. — Что ж, если ты не идешь со мной, то куда планируешь отправиться? — Не то чтобы это твое дело, но, думаю, я отправлюсь в Хогвартс и посмотрю, стоит ли он еще. — Как это... предсказуемо, — протянула Белла. Гарри ничего не ответил на её упрек, и они оба стояли в тишине, разглядывая друг друга минута за минутой. Наконец, когда напряжение под покровом этого молчания стало таким густым, что его можно было резать ножом, Белла встала, неосознанно отряхивая при этом свою испачканную кровью и изрешеченную мантию. — Мне пора идти, Поттер, — тихо сказала она, не зная, как вести себя со спасителем магического мира, которого ей больше не дозволено пытаться убить. Каждый догмат чистокровного этикета, который вколачивали ей в голову с самого рождения, кричал о том, что она не может просто так развернуться и уйти (ну, точнее, трансгрессировать). Гарри тем временем никак не ответил ей, ограничившись лишь сухим, едва заметным кивком головы. Раздосадованная отсутствием реакции, Белла поймала себя на том, что стоит и чего-то ждет — какого-то напоследок брошенного обещания мести, клятв в вечной ненависти, чего-то, что ознаменовало бы конец эпохи в одной из самых жестоких десятилетних вражд в истории. Видя, что Гарри не собирается делать ничего подобающе драматичного, Беллатриса вздохнула и под влиянием минутного порыва залезла под плащ, достав один из кинжалов семейства Блэк. Коснувшись его палочкой и пробормотав короткое заклинание, она удовлетворенно кивнула и протянула его Гарри лезвием вперед. — На случай, если соскучишься, Поттер, — просто позови, — съязвила Беллатриса со своей саркастичной протяжностью, пока он настороженно принимал нож, превращенный в портал. Гарри мрачно усмехнулся на этот комментарий, но тем не менее убрал кинжал в ножны на место того, что был уничтожен при убийстве Волан-де-Морта: — О, премного благодарен, Белла. Если у меня когда-нибудь возникнет непреодолимое желание покончить с собой каким-нибудь мучительным способом, я обязательно активирую личный портал, который ты мне вручила. Ну а теперь, как глава рода, я счел бы упущением не ответить на столь щедрый подарок взаимностью, — с нарастающим весельем протянул Гарри, доставая нож, который всего несколько часов назад пустил ей кровь, и превращая его в привязанный к себе портал. Белла молча приняла клинок, бросив на Поттера насмешливую ухмылку, когда ловко перехватила лезвие, даже не порезавшись. Затем, напоследок наградив его смесью яростного взгляда и ухмылки, Белла отвернулась от Гарри и с тихим хлопком растворилась в ночи. Гарри задержался еще на мгновение, вглядываясь в пустое поле и гадая, что этот новый мир приготовил для него, прежде чем со вздохом трансгрессировать к окрестностям Хогвартса.