Бог дал мне второй шанс

      Тэхён вышел из автобуса, и его встретил не воздух, а полноценный, густой глоток другого мира. Он был свежим, влажным, с нотками сырой земли и далёкого дыма из печных труб. Совсем не Сеульская смесь выхлопов, бетона и еды с уличных ларьков. Он невольно задержал дыхание, а потом вдохнул полной грудью, чувствуя, как что-то зажатое внутри слегка расправляется. — Я всё ещё не понимаю, как ты нас на это уговорил. — за ним, кряхтя и спотыкаясь о высокую ступеньку автобуса, вывалился Хёншик. Он едва удержал равновесие, схватившись за поручень. — Три дня в дыре без нормального интернета и баров. — Поддерживаю. — мрачно буркнул Ушик, спускаясь следом и щурясь от непривычно яркого, ничем не заслонённого солнца. — У меня была запланирована прогулка по барам на выходные. — Зато благодаря этому волонтёрству вас освободили от проекта. — невозмутимо парировал Тэхён, скрестив руки на груди и оглядывая окрестности. Деревня раскинулась в долине между зелёных холмов. Низкие, преимущественно одноэтажные дома с черепичными крышами, узкие улочки и полное, почти звенящее отсутствие привычного городского гула. — Знаете, я, может, впервые на волонтёрстве, но я… воодушевлён. — заявил Богом, выпрыгнув из автобуса с лёгкостью и широкой улыбкой. Он потянулся, расправляя плечи. — Смотрите-ка! Настоящие горы! И воздух! Я почти забыл, каким он может быть. Думаю, будет… познавательно. — Когда вообще волонтёрство было «познавательным»? — проворчал Соджун, с трудом вытаскивая свою перегруженную сумку из багажного отсека. — Это грязно, скучно и отнимает время. — Это будет плюсом в вашу карму. — с лёгкой, почти незаметной усмешкой сказал Тэхён, подхватывая свой собственный, куда более скромный рюкзак. — Говорят, Бог любит добрых. — О, добро пожаловать в Намхён-Ып! — раздался позади них звонкий, тёплый голос. Все обернулись. К ним шла девушка лет двадцати пяти, в простых джинсах и светлой блузке, с заплетёнными в косу тёмными волосами. Её улыбка была настолько широкой и искренней, что, казалось, освещала всё вокруг сильнее, чем местное солнце. — Ух ты, — не удержался Хёншик, и его предыдущее ворчание мгновенно испарилось. Он выпрямился, поправил куртку. — А поездка внезапно становится гораздо интереснее. Тэхён слегка ткнул в бок друга, бросая ему предупредительный взгляд, но девушка лишь рассмеялась, не смутившись. — Спасибо, что приехали к нам. Меня зовут Хан Сохи. Я преподаю в местной школе. — она вежливо поклонилась. — Вторая группа волонтёров из вашего университета задерживается, но должна приехать буквально через пару часов. — Погодите, вторая группа? — спросил Тэхён, и у него внутри что-то ёкнуло. Он почему-то не подумал, что волонтёров может быть больше. — Да, конечно, — кивнула Сохи. — вас же всего пятеро, а работы много. Будет ещё несколько человека из Сеула. Они тоже студенты, кажется, с разных факультетов. Мы объединим усилия. — А… хорошо. — пробормотал Тэхён, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Он мысленно, с максимальной силой, начал молиться, чтобы среди них не оказался Дью. Это было бы не испытание, а самая изощрённая пытка из всех, что можно придумать. — Не волнуйтесь, здесь будет весело. — успокоила их Сохи. — А теперь пойдёмте, я покажу вам дом общины, где вы будете жить. У нас тут скромно, но чисто и уютно. Разместитесь, отдохнете с дороги, а когда подъедут остальные, я проведу для всех общую экскурсию по нашей маленькой деревне. — она обвела рукой долину, и в её жесте была такая гордость и нежность, что даже Соджун на секунду перестал хмуриться. Тэхён взвалил рюкзак на плечо и пошёл за ней по пыльной дороге, чувствуя, как под ногами хрустит гравий. Его друзья потянулись следом, уже обсуждая предстоящие выходные. А Тэхён шёл молча, слушая непривычную тишину, нарушаемую лишь пением птиц и далёким лаем собаки. Он смотрел на зелёные холмы, на дымок из труб, на простоту этого места. И, как ни странно, паника понемногу отступала, уступая место лёгкому, настороженному любопытству. Здесь, вдали от университетских интриг, соревнований и болезненных воспоминаний, возможно, он сможет на время просто быть. Даже если «просто быть» означало красить заборы и заниматься с детьми.

· · ─ · 𓏲ּ𝄢· ─ · ·

      — Ух ты, как здесь красиво! — Чимин выпрыгнул из автобуса первым, и его голос, полный неподдельного восторга, разнёсся по тихой деревенской улице. — Просто… смотрите! — он тут же лихорадочно начал рыться в рюкзаке, доставая свой верный фотоаппарат, и принялся ловить кадры: раскинувшуюся долину, уютные домики с дымком, далёкие, покрытые лесом горы, окрашенные в золото заката. Казалось, он хотел впитать в себя всю эту картину через объектив. — Действительно. — поддержал его Джин, спускаясь следом и медленно поворачиваясь на месте. Он не фотографировал, а просто смотрел, слегка приподняв подбородок, наслаждаясь видом. — Совсем другой воздух. И тишина… она почти звенит. Не похоже на наши прошлые поездки в пригород. — Ладно, вы-то любители всей этой природной эстетики, не первый год по волонтёрствам катаетесь, — раздалось позади них ворчливое бормотание. Юнги появился в дверях автобуса, лицо его было искажено гримасой глубокого недовольства. Он спустился на землю, как будто ступал на минное поле. — Но я-то какого чёрта здесь делаю? У меня были идеально спланированные выходные: диван, пицца и новая игра. А теперь что? Красить заборы и умиляться над козлятами? — Да ладно тебе. — за ним вышел Намджун, похлопывая Юнги по спине так, что тот чуть не кашлянул. — Считай это не волонтёрством, а весёлой дружеской поездкой. Я, между прочим, тоже впервые на такое согласился. И знаешь почему? Потому что вы все здесь. — Но я всё равное не понимаю, как так вышло, что я на это согласился? — проворчал Юнги, но в его ворчании уже не было прежней остроты. Он украдкой бросил взгляд на Чонгука, который только что вышел из автобуса, свежий и улыбающийся, несмотря на долгую дорогу. — Потому что ты любишь своих друзей. — мягко сказал Чонгук, подходя к Юнги и легко закидывая ему руку на плечо. Его улыбка была тёплой и немного озорной. — Глубоко в душе, под толстым слоем цинизма и сарказма, у тебя бьётся доброе, пушистое сердечко. — Бред не неси. — фыркнул Юнги, но не стал сразу сбрасывать руку, позволив ей полежать на своём плече пару лишних секунд. Потом всё же стряхнул её с преувеличенным отвращением. — У меня там не сердечко, а небольшой моторчик, работающий на кофе и злости. И он требует возвращения в цивилизацию. — с этими словами он направился к багажному отсеку автобуса, его поза всё ещё выражала протест, но шаги были уже не такими нерешительными. Намджун, усмехнувшись, последовал за ним. Сильный и привыкший к физическому труду, он без лишних слов вытащил из отсека свою увесистую сумку, затем аккуратно взял изящный, но переполненный чемоданчик Джина и практичный походный рюкзак Чонгука, легко взвалив всё это богатство на свои широкие плечи. Юнги, тем временем, вытащил свой собственный, набитый кто знает чем, рюкзак и, со вздохом, потянулся за скромным, но тяжёлым рюкзаком Чимина, набитым фототехникой и запасными батареями. — Хоть бы один раз ты путешествовал налегке. — проворчал он, но в его тоне не было злобы, лишь привычная, фоновая раздражённость, которая была частью его общения с близкими. Чонгук, оставшись на минуту без вещей, подошёл к краю дороги и вдохнул полной грудью. Его взгляд скользил по холмам, и на лице его играла лёгкая, задумчивая улыбка. Здесь, вдали от университетской суеты, предстоящих конкурсов и даже от Дью, который не смог поехать из-за важных собраниях студсовета, он чувствовал необычайное спокойствие. Это была другая ответственность, более простая, понятная: помочь. И быть с друзьями. Всё остальное на эти три дня могло подождать. — Добро пожаловать в Намхён-Ып! — тот же тёплый, звонкий голос встретил и вторую группу, как только они приблизились к дому общины. На пороге, освещённая мягким светом из открытой двери, стояла Хан Сохи. Её улыбка, казалось, не ослабевала ни на секунду с момента приезда первой группы. — Как добрались? Не слишком устали? — Всё хорошо, спасибо. — вежливо ответил за всех Джин, его естественные манеры взяли верх. — Дорога была долгой, но живописной. — Рада слышать. Меня зовут Хан Сохи, я преподаю в местной школе. — она снова легко поклонилась, и в её движениях была непринуждённая грация человека, привыкшего к общению. — Пойдёмте, я вас провожу в дом, где будете ночевать. Разместитесь, немного отдохнёте с дороги, а потом я проведу для всех общую экскурсию. Первая группа уже здесь. Она жестом пригласила их войти. Группа двинулась за ней. Чимин, не отрывая глаз от видоискателя, продолжал щёлкать всё подряд: резные деревянные перила крыльца, горшок с диковинным цветком у входа, саму Сохи, залитую золотым закатным светом. Джин шёл следом, уже не просто разглядывая, а изучая обстановку с любопытством светского человека, попавшего в экзотическую локацию. Чонгук, поправив ремень своего походного рюкзака на плече, чувствовал лёгкое, приятное возбуждение от работы. Рядом шагал Намджун, уже мысленно составляя план действий и распределяя силы. И только неизменным было… звучало негромкое, ритмичное ворчание Юнги: — И почему вход такой низкий… И пол скрипит, как костлявая старуха… — но ворчал он уже без прежнего раздражения, скорее по инерции, с той самой ноткой добродушной брюзгливости. — Извините, что условия скромные. — голос Сохи вернул их к реальности, когда они оказались в просторном, но пустоватом главном зале с низкими балками на потолке. — У нас не так много места, чтобы разместить всех по отдельности, поэтому… вам всем придётся ночевать в одной большой комнате. Надеюсь, это не станет проблемой? Она открыла массивную раздвижную дверь в соседнее помещение. Комната была большой, с татами на полу, на которых уже были аккуратно разложены спальные места. А на этих футонах, в разных позах, сидели парни из первой прибывшей группы. Тэхён, сидевший спиной к двери и что-то рассказывавший Богому, обернулся на скрип двери. Его взгляд скользнул по новоприбывшим, привычно фиксируя лица, и на секунду… застыл. Всё внутри него резко оборвалось, а потом рванулось в бешеной, хаотичной гонке. Среди вошедших был он. Чонгук стоял на пороге, слегка наклонив голову, чтобы не задеть косяк, его лицо было освещено тёплым светом из зала. Он выглядел немного уставшим от дороги, но спокойным и… настоящим. Ближе, чем когда-либо за последние недели. Мир для Тэхёна не просто замедлился, он замер, схлопнулся до одной этой точки. Звуки отдалились, превратившись в глухой, неровный гул где-то на периферии сознания. Он видел только Чонгука. Мельчайшие детали врезались в память с болезненной чёткостью: родинка под губой, чуть влажные от дороги волосы у висков, как он слегка прикусил нижнюю губу, осматривая комнату, складка на рукаве его простой серой кофты. Сердце Тэхёна заколотилось с такой невероятной, дикой скоростью, что ему стало физически тяжело дышать. Он сидел, не в силах пошевелиться, не в силах отвести взгляд. Ким даже не заметил, как Богом, сидевший рядом, слегка ткнул его локтем в бок, пытаясь вернуть к действительности. Его собственный мир в этот момент состоял только из человека в серой кофте, который вот-вот должен был встретиться с ним взглядом. — Располагайтесь, выбирайте себе места, — с лёгким поклоном сказала Сохи, её взгляд скользнул по обеим группам. — отдохните с дороги. Через пятнадцать минут я вернусь и проведу для всех общую экскурсию по деревне. — с этими словами она мягко закрыла раздвижную дверь, оставив десятерых парней в неожиданной, слегка натянутой близости. Тишина в комнате повисла на пару секунд, густая и неловкая, нарушаемая лишь шорохом ткани и скрипом половиц. — Ну, давайте знакомиться, что ли, — первым нарушил молчание Ушик, поднимаясь со своего места с деловым видом. За ним потянулись и остальные из его компании. — всё-таки три дня вместе тусоваться будем. — Да, конечно. — кивнул Чонгук. Он аккуратно поставил свой рюкзак у стены и жестом представил своих друзей, его голос звучал ровно и дружелюбно. — Знакомьтесь, это мои друзья: Чимин, с филологического факультета, как и я. Джин - с психологического. Намджун - с естественных наук. Юнги - с юридического. А меня зовут Ч… — Чонгук. Мы знаем. — хором, с лёгкими ухмылками, перебили его четверо друзей Тэхёна. Соджун даже сделал преувеличенно почтительный жест рукой. — Ох, да. — Чонгук смущённо почесал затылок, и на его щеках проступил лёгкий румянец. Эта ситуация была для него привычной, но от того не менее неловкой. Вечно так. — Ладно… Мы все на втором курсе, кроме Намджуна и Юнги, они на третьем. — Приятно познакомиться. — вежливо и чуть более громко, чем обычно, сказал Богом, беря на себя инициативу. Он бросил быстрый, обеспокоенный взгляд на Тэхёна, который всё ещё стоял с каменным лицом, уставившись куда-то. Пак решил, взять представление в свои руки. — Меня зовут Богом. А это Ушик, Хёншик, Соджун и Тэхён. — он указывал на каждого, и те кивали. — Мы все с политологического, третьекурсники. Имя «Тэхён» наконец вывело Чонгука из лёгкого смущения. Его взгляд снова вернулся к высокому блондину, и в его глазах мелькнуло лёгкое, узнающее оживление. — А, точно. — мягко сказал он, и его улыбка стала чуть более личной. — Мы же уже встречались. На фотосессии для конкурса. Эти слова, такие простые, ударили Тэхёна с неожиданной силой. «Он помнит». — Что ж, а здесь становится ещё интереснее. — протянул Хёншик, разряжая обстановку. Он облокотился о плечо Ушика и откровенно, с явным одобрением, окинул взглядом Чимина и Джина, задерживаясь на каждом чуть дольше, чем того требовала вежливость. — Компания что надо. Джин, привыкший к вниманию, лишь рассмеялся, а Чимин приподнял одну бровь, изображая царственное снисхождение. — А мне вот компания совсем не нравится. — парировал Юнги, уже раскидывая свой футон в самом дальнем углу комнаты, подальше от сквозняка и, по его мнению, потенциального шума. Началась суета с расселением, перебрасывание рюкзаков, обсуждение, кто, где будет спать. Тэхён, наконец пришедший в себя, молча взял свой рюкзак и двинулся к свободному месту у двери, прямо рядом с Чонгуком. Он разворачивал свой футон, и его пальцы слегка дрожали. Пятнадцать минут до экскурсии. Три дня в одном пространстве. И это, возможно, и было тем самым «окном», о котором говорил Бог. Маленьким, едва приоткрывшимся. Теперь главное не захлопнуть его своими же руками.

· · ─ · 𓏲ּ𝄢· ─ · ·

      После короткого отдыха Сохи провела их по узким улочкам небольшой деревни. Экскурсия была неспешной и тёплой. Она показывала не столько достопримечательности, сколько жизнь: огород старшей госпожи Ли, мастерскую её мужа, где тот вырезал деревянные игрушки, тропинку к реке, где дети ловили рыбу. Но главной точкой, конечно, была школа. Небольшое, но ухоженное одноэтажное здание с просторным двором, покосившимся забором и яркими рисунками на стенах. Внутри пахло старым деревом, мелом и детством. Ребятам выделили один небольшой кабинет в конце коридора под их «штаб», место, где можно было оставить вещи, инструменты и передохнуть. Он мгновенно наполнился рюкзаками, куртками и оживлёнными голосами. — Что ж, я думаю, пора распределить обязанности. — Чонгук подошёл к небольшой доске, висевшей на стене, и взял в руки листок, оставленный Сохи. Его голос, обычно тихий, в этой роли звучал спокойно и уверенно. Он повернулся к собравшейся в кабинете разношёрстной компании. — Учитель Хан оставила список самых необходимых дел. Предлагаю сегодня, пока ещё светло и силы есть, взяться за самое объёмное: уборку, мелкий ремонт и покраску. Нужно прибраться и вымыть окна в трёх классах, которые используют чаще всего, осмотреть парты и стулья, что-то починить, что-то подкрутить. А ещё покрасить забор вокруг школьного двора и обновить краску на партах в двух младших классах. Он обвёл взглядом всех, ожидая реакции. В воздухе повисла тишина, наполненная нерешительностью. Десять человек, десять разных характеров и уровней мотивации. — И как нам решить, кто и чем будет заниматься? — спросил Намджун, скрестив руки на груди. Его практичный ум уже искал оптимальный алгоритм. — Добровольно или как? — Если нет желающих взять на себя что-то конкретное, то можно провести жеребьёвку. — предложил Чонгук, его взгляд скользнул по лицам. — Что скажете? Все молчали, лишь переглядывались. Соджун выразительно зевнул, Ушик изучал свои ногти, Хёншик что-то тихо обсуждал с Богомом. Юнги уже нашёл себе стул в углу и устроился на нём с видом человека, чья миссия на сегодня завершена. — Я буду ремонтировать. — вдруг, чётко и громко, прозвучал голос Тэхёна. Все взгляды устремились на него. Он стоял, прислонившись к косяку двери, руки в карманах джинсов, но поза его была не расслабленной, а собранной. Он смотрел прямо на Чонгука. — Ремонтировать? — Ушик фыркнул, отрываясь от разговора. — Да брось, это же надо с инструментами возиться, что-то там понимать… Слишком сложно. Лучше заниматься покраской. Кисточкой махнул и всё. — Ну вот и иди, махай кисточкой. — парировал Тэхён, не отводя взгляда от Чонгука. Внутри у него всё дрожало, но голос не подвёл. Он хотел быть рядом с ним. — Мы с Чимином займёмся уборкой! — весело вызвался Джин, хлопая Чимина по плечу. Чимин, уже заряженный на активность, энергично закивал. — А можно ничего не делать? — раздался из угла вкрадчивый голос Юнги. Он лениво откинулся на спинке стула, закинув ногу на ногу. — Я, например, могу выполнять роль моральной поддержки. Или контролёра качества. — Нет, Юнги, — Чимин повернулся к нему, делая строгое лицо, но глаза его смеялись. — Мы волонтёры. Волонтёр - это тот, кто волонтёрит. Это закон. — Я тоже пойду ремонтировать. — неожиданно вызвался Хёншик. Он подмигнул Чимину, широко улыбаясь. Юнги, заметив этот обмен взглядами, мысленно фыркнул. Что-то не хочется ему оставлять друзей наедине с этим странным Хёншиком. — Ладно, ладно. — сдался он с театральным вздохом, поднимаясь. — Тогда и я пойду ремонтировать. Не хочу на солнцепёке стоять с кисточкой, как садовый гном. — Что ж, отлично. — Чонгук улыбнулся, явно довольный, что распределение пошло так гладко. Он сделал пометку на своём листке. — Значит, ремонтная бригада: Тэхён, Хёншик и Юнги. Я пойду делать уборку вместе с Джином и Чимином, если они будут не против. — Он вопросительно взглянул на них, и те дружно закивали. — Намджун, Богом и Соджун пойдут вместе с Ушиком красить забор. Всех всё устраивает? — уточнил Чонгук, обводя взглядом комнату. — Вполне. — уверенно ответил за всех Намджун, уже мысленно прикидывая, с какой стороны начать красить забор, чтобы тень падала правильно. Тэхён лишь молча кивнул, чувствуя, как в груди разливается странное тепло: смесь предвкушения и дикого страха. Он получил своё «окно». Теперь нужно было не просто в него вписаться, а сделать так, чтобы его присутствие стало полезным. И незаметно, шаг за шагом, сокращать ту дистанцию в три метра, которая отделяла его от Чонгука всего несколько минут назад.

· · ─ · 𓏲ּ𝄢· ─ · ·

      Команда «ремонтников и уборщиков» замерла на пороге класса. Воздух был густым и спёртым, пахнущим старой бумагой и пылью. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь слой грязи на окнах, освещали медленный танец пылинок. Парты, исчерченные поколениями учеников, походили на древние карты, а некоторые стулья при малейшем прикосновении угрожающе поскрипывали, готовые развалиться. В углах клубилась паутина, а под одной из парт тускло поблёскивала смятая банка из-под газировки. Сохи, указав на оставленный в центре комнаты арсенал, удалилась. Там, среди тряпок и швабр, лежал ящик с инструментами: потёртый молоток, несколько отвёрток, пара гаечных ключей, аккуратные горсти гвоздей и шурупов, и рулон наждачной бумаги. — Надо воды принести. — констатировал Чонгук, первым нарушая тишину и хватая самое большое ведро. — Давай я, — негромко сказал Тэхён, мягко, но настойчиво вынимая ручку ведра из его пальцев. — это тяжело, а тебе ещё летать по классу с этим ведром. Сохрани силы. Чонгук слегка удивился, но кивнул с благодарной улыбкой. — Спасибо. — Да, мы принесём! — тут же подхватил Хёншик, с широкой, почти сияющей улыбкой выхватывая второе ведро из рук немного ошарашенного Чимина. Он вновь игриво подмигнул ему. Парни вышли в коридор, и в классе воцарилась тишина, нарушаемая глубоким вздохом Юнги. Он, скрестив руки на груди, смотрел на закрытую дверь с выражением следователя, выходящего на след. — У этого Хёншика, — произнёс Мин. — явно нервный тик. Или он недавно переболел энцефалитом. — С чего ты взял? — Чимин, оторвав взгляд от двери, недоумённо посмотрел на него. — А ты не заметил? — Юнги поднял бровь. — Он же постоянно дёргает глазом. Всё время подмигивает. — Я тоже это заметил. — вступила в разговор Джин. Он усмехнулся, и в его глазах заблестел озорной огонёк. — Но это точно не нервный тик. Он подмигивает исключительно Чимину. Походу ты ему понравился. — усмехнулся Джин, тыкнув локтем в бок Пака, который чуть не уронил тряпку. Чимин покраснел, как маков цвет, и заёрзал на месте. — Да брось ты. — пробормотал он, рукой, словно отгоняя назойливую мысль. — Он просто… дружелюбный. — Ну да, «дружелюбный». — передразнил его Юнги, закатив глаза. — Не ведись на его дешёвые флиртовые трюки. Он не похож на того, кого интересуют длительные отношения. — А ты похож? — огрызнулся Чимин, внезапно найдя в себе смелость для контратаки. Чонгук и Джин, стоявшие рядом, неловко переглянулись. Они резко почувствовали себя лишними в этом внезапном появившимся напряжении между друзьями. В этот момент вернулись «водоносы». Тэхён нёс полное ведро воды уверенно, без видимых усилий. Хёншик, с другим ведром, шёл рядом с невозмутимым видом. — Вот, вода. — поставил ведро Тэхён рядом с Чонгуком, который как раз принялся отодвигать тяжёлую учительскую парту. — Давай я помогу. Он взялся за другой край парты, и их взгляды встретились на секунду над её деревянной столешницей. Чонгук улыбнулся, коротко, но искренне. — Спасибо. Опять. — Не за что. — Тэхён ответил так же коротко, но внутри у него что-то ёкнуло от этого простого «опять». Он отошёл, чтобы скрыть своё смущение, и принялся с преувеличенным усердием осматривать парту, проверяя её устойчивость. Тем временем в другом углу класса разыгрывалась другая мини-драма. Хёншик, ставя своё ведро, снова поймал взгляд Чимина и подмигнул ему. Чимин фыркнул, отводя глаза и пытаясь придать лицу выражение полного безразличия, но уголки его губ предательски дёргались. Юнги, наблюдая за этой немой сценой, тяжело вздохнул и потянулся за отвёрткой. — Я-то уж точно похож на того, кого интересуют длительные отношения. — пробормотал он себе под нос, сжимая рукоятку отвёртки так, будто это была рукоять меча. — Ты что-то сказал, Юнги? — спросил мимо проходящий Сокджин. — Просто ворчу, как обычно. — Ну да, это в твоём стиле. — кивнул Джин, с лёгкой усмешкой отходя к окну с тряпкой. Работа в классе закипела с новой силой. Заскрипели отвёртки, застучал молоток, зашуршали тряпки. Но теперь в воздухе, густом от взметаемой пыли и запаха старого дерева, витало нечто большее. Лёгкое, едва уловимое, но отчётливое напряжение: смесь зарождающегося интереса, смущения, скрытых улыбок и тихих, личных битв.

· · ─ · 𓏲ּ𝄢· ─ · ·

      Закончив с уборкой и ремонтом одного класса, ребята вышли, чтобы подышать свежим воздухом и передохнуть, прежде чем приступать ко второму кабинету. Чонгук присел на невысокие каменные ступеньки перед главным входом в школу, снял рабочие перчатки и положил их рядом. Он наблюдал за живой картиной перед собой с лёгкой, непривычной безмятежностью. Команда «маляров» продолжала свою неторопливую, методичную работу. Чимин и Джин, сбросив утомительную серьёзность, дурачились у пышного куста. Чимин пытался сфотографировать Джина, а тот строил преувеличенно пафосные позы, заставляя друга хохотать. Немного поодаль, на старой деревянной скамейке, лежал Юнги. Он натянул кепку на лицо и скрестив руки на груди таким образом отдыхал. Хёншик, полный нерастраченной энергии, что-то с жаром рассказывал Соджуну, Богому и Ушику, размахивая руками так активно, что те отшатывались, боясь быть задетыми. Удивительно, но эта хаотичная атмосфера казалась Чонгуку… приятной. — Держи. Перед его лицом возникла небольшая, прохладная бутылочка минеральной воды, а следом кто-то опустился рядом на ступеньку, сохраняя почтительную, но не отстранённую дистанцию. — Спасибо. — Чонгук автоматически улыбнулся, узнав голос, и взял бутылку. Пластик был приятно холодным. Он открутил крышку и сделал долгий, жадно глоток, чувствуя, как вода смывает пыль с горла. — Не за что. — Тэхён откинулся на локтях на ступеньку выше, его собственная бутылка была уже приоткрыта. — Устал? — Немного. — признался Чонгук, снова наблюдая за друзьями. — А ты? — Не сильнее тебя, наверное. — Тэхён мягко усмехнулся, и в его голосе не было привычной высокомерной ноты. Он тоже сделал глоток и следил взглядом за тем, как Хёншик что-то рассказывал друзьям. На минуту между ними воцарилась тишина. Но это не была неловкая пауза. Она была наполнена звуками двора: смехом Чимина, скрипом качелей на ветру, отдалённым криком петуха. Это была мирная, разделённая тишина. Её прервал Чонгук, повернувшись к Тэхёну чуть больше. — Кстати, поздравляю со вступлением в университетскую сборную по плаванию. Тэхён резко повернул голову, удивлённо вскинув бровь. Его профиль, обычно такой уверенный, на мгновение выразил искреннее изумление. — Ты… знаешь об этом? Тренер же ещё ничего официально не объявлял. Я только после волонтёрства пойду на окончательное тестирование. Чонгук смущённо улыбнулся, играя этикеткой на бутылке. — Я… видел, как ты плаваешь. — Был на тренировке команды? — недоумение в голосе Тэхёна сменилось лёгкой, настороженной надеждой — Приходил посмотреть на тренировку Дью. — объяснил Чонгук просто. — И увидел тебя. На соседней дорожке. Ты отлично держишься в воде для… ну, для новичка. Слова «для новичка» слегка задели Тэхёна, но не обидели. Скорее, подстегнули. — Вообще-то, я не новичок. — сказал он, снова переводя взгляд на двор. — Я занимался плаванием профессионально. В школе. Были даже неплохие результаты на региональных соревнованиях. Есть медали. Он сделал паузу, глоток воды вдруг показался ему горьковатым. — Потом была травма. Плечо. Пришлось завязать. А сейчас… — он пожал именно тем, левым плечом. — просто пытаюсь вспомнить, каково это… не бояться собственного тела. Он сказал это без пафоса, почти буднично, но в этих словах была такая глубина личной боли и усилия, что Чонгук невольно притих. Он смотрел на профиль Тэхёна, на его напряжённую линию скулы, на влажные от пота светлые волосы у виска. — Я не знал. — тихо сказал Чонгук. И добавил, после секунды раздумья: — Но… здорово, что возвращаешься. Даже если это трудно. Это… достойно уважения. Тэхён резко обернулся и посмотрел прямо на него. В его глазах, обычно насмешливых или холодных, вспыхнуло что-то острое, уязвимое и в то же время сильное. — Спасибо. — прошептал он, и это «спасибо» звучало куда весомее, чем все предыдущие. Оно было не за воду, не за помощь с партой. Оно было за это понимание. За то, что его усилие было замечено. Им. В этот момент донёсся возмущённый крик Хёншика, которого мазнули краской его друзья. Они начали гоняться за ним по всему школьному двору с кисточкой в руках, пытаясь вновь измазать Хёншика краской. Всеобщий смех снова объединил разрозненную компанию. Но для Тэхёна и Чонгука этот короткий разговор на ступеньках уже стал отдельной, тихой вселенной. Мостик, шаткий и узкий, но уже перекинутый через пропасть незнания. И Тэхён, ловя краем глаза улыбку Чонгука, обращённую к смеющейся возне ребят, чувствовал, как в его груди, рядом с привычной болью и тоской, начинает теплиться крошечный, хрупкий, но живой огонёк надежды.

· · ─ · 𓏲ּ𝄢· ─ · ·

      Первый день их волонтёрства подходит к концу. В большой комнате общинного дома царил уставший, но оживлённый хаос. По полу, покрытому татами, были разбросаны футоны и одеяла, образующие причудливый лабиринт из спальных мест. В воздухе витал запах пота, дерева и вечерней прохлады, принесённой с улицы. Тэхён уже устроился на своём матрасе. Он лежал на спине, руки за головой, и наблюдал. Его взгляд, как компас, находил одну точку в комнате: Чонгука. Тот стоял на коленях у своего матраса, аккуратно расправляя одеяло, стряхивая невидимые соринки. Каждое его движение было простым, но исполненным какой-то внутренней грации. Наконец он закончил, лёг, устроился поудобнее и натянул одеяло до подбородка. Они лежали не вплотную, но достаточно близко, чтобы Тэхён мог слышать его ровное, чуть ускоренное после дня дыхание. Постепенно в комнате стихли последние перешёптывания, смешки и споры о том, кто громче храпит. Кто-то уже посапывал. Огни погасли, оставив комнату в полусумраке, освещённом только призрачным светом луны. Тэхён повернулся на бок, лицом к Чонгуку. Теперь он мог разглядывать его без помех. Чонгук лежал на спине, одна рука заброшена за голову, другая лежала на одеяле на груди. Его профиль в этом лунном свете казался высеченным из мрамора: чёткая линия носа, пухлые губы, расслабленные, длинные ресницы, отбрасывающие тени на щёки. Он выглядел безмятежным, уставшим, молодым. Совсем не тем усталым, разочарованным мужчиной с чемоданами из кошмара Тэхёна. И глядя на этот мирный профиль, в голове у Тэхёна, вопреки его воле, начали всплывать обрывки. Не идеализированные воспоминания о счастье, а те самые, мелкие, колючие моменты из их «первой» совместной жизни, которые теперь обжигали его совесть. Он видел их общую постель в их маленькой квартире. Самого себя, отворачивающегося спиной к Чонгуку, как только голова касалась подушки. Чонгука, который тихо вздыхал и прижимался к нему сзади, обнимая за талию, ища хоть какого-то контакта в темноте. А он… он отстранялся. «Жарко», «устал», «дай поспать». Отговорки, которые становились стеной. «Я настоящий ублюдок!» — Мысль пронеслась в его сознании с ясностью и жестокостью удара хлыста. Не громко, но с такой чёрной, всепоглощающей горечью, что у него свело желудок. — «Как я мог? Как я смел так поступать с ним? С человеком, который отдавал мне всё, а я… я даже обнять его как следует перед сном считал обузой. Я боялся этой близости. Боялся ответственности.» Он смотрел на спящего Чонгука, и его собственное прошлое казалось ему теперь чудовищным, немыслимым предательством. Тэхён зажмурился, чувствуя, как по его виску скатывается горячая, солёная капля. Он быстро смахнул её, благодарный темноте. Он не имел права плакать. Не здесь. Не сейчас. Его слёзы ничего не стоили. «Прости, — шепнул он в тишину своего сердца, обращаясь и к прошлому Чонгуку, и к этому, невинному. — прости меня. Я был слепым, трусливым эгоистом. Я не знал, какое сокровище держал в руках.» Он не отвернулся. Он продолжал лежать на боку, лицом к Чонгуку, впитывая каждый контур его силуэта в лунном свете, как будто пытаясь этим взглядом стереть все те ночи, когда он поворачивался к нему спиной. Это было мало. Ничтожно мало. Но это был его первый, безмолвный шаг к искуплению. Шаг, который начался с того, чтобы просто не отворачиваться.

· · ─ · 𓏲ּ𝄢· ─ · ·

      — Итак, начинаем новый день. — Чонгук стоял у небольшой доски в их «штабе», с утренней бодростью в голосе, которая, впрочем, не казалась натянутой. Солнечный свет, пробивавшийся в окно, освещал его и делал почти сияющим. — Сегодня мы будем учить.— Он улыбнулся, и в улыбке было что-то заразительное. — Будем учить детей игровым методом. У нас запланированы четыре урока: рисование, труд, музыка и природоведение. Выбирайте предмет по душе и по своим навыкам. Давайте, не стесняйтесь. В комнате повисло задумчивое молчание. Потом позади всех раздался сдержанный, почти неловкий звук: «Кхм». Все обернулись. Юнги стоял, слегка отведя взгляд в сторону, и поправлял рукав своей кофты. — Я это… ну, музыку выбираю. — выпалил он, наконец подняв глаза. В них читалась редкая для него неуверенность. — Могу на пианино что-нибудь сыграть. Или на гитаре. — Я так и знал. — улыбка Чонгука стала ещё шире, тёплой и одобрительной. Ему известны превосходные навыки друга в музыке, поэтому с радостью тут же вписал имя Юнги в список напротив графы «Музыка». — Отлично. Кто ещё пойдёт с Юнги? — Я пойду! — сразу же отозвался Чимин, подпрыгивая на месте от энтузиазма. — Я неплохо пою, могу научить их какой-нибудь простой песенке. — Я тоже пойду! — почти выкрикнул Хёншик, резко подняв руку вверх, будто на школьном уроке. Его глаза сияли неподдельным интересом, и этот интерес был направлен явно не только на предстоящий урок. — Кто б сомневался. — фыркнул себе под нос Юнги, скрестив руки на груди и отворачиваясь. — Отлично. — Чонгук весело вписал ещё два имени в свой список. — Команда на урок музыки сформирована. Юнги, только не запугай детей слишком мрачными балладами. — Я выбираю природоведение. — уверенно поднял руку Джин. — Я люблю природу, и кое-что знаю о растениях и животных. Думаю, смогу рассказать что-то интересное. — Пойду с тобой, чтоб скучно не было. — тут же отозвался Намджун, похлопывая Джина по плечу. — Хорошо, — кивнул Чонгук, делая пометки. — можете взять книги и материалы по теме у учителя Хан. Она сказала, что всё подготовила. Джин и Намджун, кивнув, вышли из кабинета в поисках Сохи. — Так, — Чонгук окинул оставшихся оценивающим взглядом. — у нас ещё два предмета. Я… неплохо рисую. Поэтому выбираю урок рисования. — У меня до сих пор в носу стоит запах вчерашней краски, — скривился Ушик, будто только что учуял её едкий аромат. — поэтому я лучше на труды пойду. Соджун и Богом, вы со мной? Названные парни, недолго думая, кивнули. — Хорошо, записываю вас на урок труда. — Чонгук быстро набросал ещё строчку. — Взять инструменты и темы можно у учителя Сон, он здесь трудовик. Его кабинет в конце коридора. И тогда его взгляд, наконец, остановился на Тэхёне. Тот стоял чуть в стороне, прислонившись к стеллажу, и молча наблюдал за всем процессом распределения. Его лицо было задумчивым, почти отстранённым. — А ты чего молчишь? — спросил Чонгук, и в его голосе не было упрёка, скорее лёгкое, дружеское недоумение. — Все уже разобрались. Тэхён оторвал взгляд от пола и посмотрел прямо на Чонгука. Его ответ прозвучал мгновенно, без тени сомнения, тихо, но так, что его услышали все: — Рисование. В комнате на секунду воцарилась тишина. Затем Чонгук улыбнулся. — Конечно, рисование. — сказал Чонгук, всё ещё улыбаясь, и его глаза сверкнули. — У тебя уже, по сути, и выбора-то не оставалось. Мне же нужен напарник. Один я не справлюсь с ордой будущих Пикассо. — Он взмахнул своим списком. — Так что, добро пожаловать в команду художников. Тэхён стоять на месте, чувствуя, как в груди у него разливается странное, тёплое чувство: смесь волнения, страха и той самой, долгожданной близости к цели. Он будет рядом с ним. Весь урок. Будет помогать, смотреть, учиться. И, возможно, это будет его самым важным уроком за всё время.

· · ─ · 𓏲ּ𝄢· ─ · ·

      Весь урок рисования, Тэхён наблюдал за Чонгуком. Тот был как солнечный зайчик, живой и неудержимый, который носился по классу от одного ребёнка к другому. Он то присаживался на корточки, чтобы заглянуть в глаза малышу, то мягко направлял неуверенную руку с кистью, то заразительно смеялся, глядя на очередной шедевр. Его улыбка в эти минуты была не просто красивой, она была искренней, лучистой, излучающей тепло, от которого в груди Тэхёна разливалось что-то сладкое и болезненное одновременно. Он не мог сдержать улыбку, которая сама собой пробивалась на его лицо. Именно в такой момент, когда Чонгук, поглощённый объяснением смешения цветов группе девочек у окна, был далеко, и случилась маленькая катастрофа. Мальчик, сжавший кисть в кулаке со всем усердием, слишком сильно надавил на неё. На бумаге, где уже проступал контур дракона, расползлось огромное, бесформенное зелёное пятно. Лицо ребёнка исказилось. Глаза наполнились слезами, губы задрожали. Тэхён, не думая, отреагировал на эту тихую драму быстрее, чем успел осознать. Он подошёл и присел рядом, оказавшись на одном уровне с заплаканными глазами. — Знаешь, — сказал он тихо, так, чтобы не смутить мальчика ещё больше, его голос звучал непривычно мягко. Он смотрел не на ребёнка, а на зелёную кляксу, будто изучая её потенциал. — самые лучшие драконы рождаются из хаоса. Это не ошибка. Это… основа. Смотри. Он взял чистую кисть, обмакнул её в жёлтую краску и несколькими лёгкими мазками превратил зелёное пятно в центр пламенного вихря, из которого выглядывала голова дракона. Потом добавил несколько чёрных штрихов: когти, чешую. Это было сделано грубо, по-детски, без претензий на искусство, но невероятно эффектно. — Вот. Теперь у него есть огненная аура. Он особенный. Единственный в мире. Мальчик замер, уставившись на преображённый лист. Его глаза, ещё секунду назад полные слёз, стали круглыми, отражая яркие пятна краски. Слёзы исчезли, испарились под жаром внезапного восхищения. — Вау… — выдохнул он, благоговейным шёпотом. — Кру-у-уто! Тэхён почувствовал на себе взгляд. Он поднял голову. Чонгук стоял у соседней парты. Он закончил объяснять и теперь смотрел. Не с простым удивлением или профессиональной оценкой. Его взгляд был глубоким, тёплым, полным какого-то нового, интереса. Как будто видел его впервые. Они не сказали ни слова. Просто встретились взглядами на секунду, которую для Тэхёна растянуло в вечность. Потом Чонгук кивнул, коротко, почти незаметно, и снова повернулся к детям, но лёгкая, задумчивая улыбка не сходила с его губ до конца урока. Когда урок закончился и дети, унося свои шедевры, наконец, покинули кабинет, наступила тишина, густая и наполненная запахом красок и детской энергии. Они стояли среди разгрома разлитой воды, заляпанных палитр, разбросанных карандашей. — Спасибо, — тихо сказал Чонгук, начиная собирать кисточки в банку. Его голос звучал немного хрипло от того, что целый час говорил с детьми. — ты был… отличным напарником. С детьми ладишь. — Ты тоже, — пробормотал Тэхён, принимаясь помогать. Его руки были испачканы в синей, жёлтой и чёрной краске. Пятна казались ему не грязью, а своеобразными боевыми отметинами. — Очень хорошо с ними ладишь. Видно, что тебе это нравится. — Есть такое. — просто согласился Чонгук. Он помолчал, перебирая кисти, а потом добавил, глядя не на Тэхёна, а на тот самый рисунок с драконом, оставленный мальчиком на парте в порыве восторга: — И спасибо за то, что сделал с драконом. Это было… очень по-доброму. Тэхён не нашёл, что ответить. Он просто кивнул, чувствуя, как это простое «по-доброму» проникает куда-то глубоко внутрь, в то место, которое он долго считал окаменевшим. Время обеда выдалось солнечным и тёплым. Съев простую, но сытную еду, Тэхён и Чонгук снова оказались на своих привычных ступеньках у главного входа в школу. Перед ними разворачивалась живая, шумная картина: дети, сбросив послеобеденную сонливость, носились по двору, их звонкие крики смешивались со смехом. Чимин, Хёншик и Богом, забыв о возрасте и статусе, с азартом участвовали в общей игре в догонялки, изображая то страшных монстров, то неуклюжих спасателей. — Почему ты решил поехать на это волонтёрство? — вдруг спросил Чонгук, не отрывая взгляда от бегущего Чимина, которого Хёншик ловко поймал за руку. — Это из-за конкурса «Король и Королева Университета»? Тэхён вздохнул. Врать сейчас было бы глупо и как-то неправильно по отношению к этому моменту, к этой тишине между ними. — Не буду врать, — признался он честно, глядя перед собой. — да, так и есть. Но… — он сделал паузу, подбирая слова. — Но я не думал, что волонтёрство может быть таким интересным. А ты почему поехал? — спросил он, поворачиваясь к Чонгуку. — У тебя же и так репутация безупречная. Чонгук улыбнулся, глядя куда-то вдаль, на зелёные холмы. — Я с первого курса езжу на волонтёрства. Разные. С детьми, с пожилыми, в приюты для животных. Мне это… нравится. Это даёт чувство, что ты что-то можешь изменить. И я часто отдаю вещи, деньги на благотворительность. Просто… — он пожал плечами, словно не находя подходящих слов для чего-то столь естественного для него. — Так правильно. Тэхён посмотрел на его профиль, освещённый солнцем. В памяти не возникало ни одного воспоминания о том, что Чонгук занимался чем-то подобным в их «первой» жизни. Или он просто никогда не замечал? Не интересовался? Все вокруг твердили о доброте Чонгука, но Тэхён воспринимал это как общую, размытую характеристику. А оказалось, что это не абстрактное качество, а ежедневный, осознанный выбор. В своей прошлой жизни он знал поверхность, яркую упаковку, но не потрудился заглянуть внутрь, узнать, что двигает этим человеком, что наполняет его светом изнутри. — Ты и вправду добрый, — прошептал он больше для себя, голос его был тихим, полным того самого нового понимания. — как все и говорят. Чонгук услышал. Он медленно повернул голову, и его взгляд встретился с взглядом Тэхёна. В его глазах не было смущения от комплимента, лишь лёгкая задумчивость. — Я просто хочу после смерти попасть в рай. — сказал он вдруг, и в его голосе не было ни шутки, ни пафоса. Была простая, детская прямота. — Поэтому и стараюсь. На всякий случай. Ким не сдержал лёгкой, горьковато-нежной усмешки. — Ты определённо туда попадёшь, — сказал он, и в его голосе звучала абсолютная уверенность. — без всяких сомнений. И знаешь что? Я лично договорюсь с Богом, чтобы тебя обязательно пропустили через ворота в рай. С красной ковровой дорожкой и фанфарами. Чонгук рассмеялся, звонко и искренне, откинув голову назад. И этот смех, смешанный с детскими криками и щебетанием птиц, казался Тэхёну самым красивым звуком на свете. В этот момент он понял, что готов на всё, чтобы слышать его снова и снова. Не как награду, не как трофей, а просто как часть этого нового, хрупкого мира, который он начал выстраивать вокруг себя. Мира, в котором он, наконец, учился видеть.

· · ─ · 𓏲ּ𝄢· ─ · ·

      Время плавно перетекало к четырём часам дня. Работа была закончена, последние инструменты убраны, классы сияли чистотой, а на лицах ребят читалась приятная, заслуженная усталость, смешанная с чувством выполненного долга. Воздух, наполненный запахом скошенной травы и нагретой солнцем земли, манил на свободу. — Так, что дальше? Сидеть тут до ужина? — потягиваясь, спросил Ушик, и в его голосе звучал немой призыв к приключениям. — Учитель Ян говорила, что неподалёку есть речка. — напомнил Чонгук, вытирая лоб тыльной стороной ладони. — Говорила, что местные дети купаются там. Это предложение, как искра, упало на сухую траву. Взгляд, моментально перекинувшийся между десятью парами глаз, сказал всё за них. Решение было принято единогласно. Быстро собрав необходимые вещи группа людей двинулась по тропинке, ведущей в лес за школой. Дорога, пролегающая между высоких деревьев и раскидистых папоротников, сама по себе была маленьким путешествием. Воздух здесь был ещё свежее, пахло хвоей, влажной землёй и чём-то диким, незнакомым городским жителям. И вот, свернув за последний поворот, они вышли к реке. Вода была настолько прозрачной, что на мелководье виднелась каждая галька. Солнце, уже клонящееся к закату, играло на поверхности золотыми зайчиками. Тишина была абсолютной, нарушаемой лишь пением птиц да стрекотом кузнечиков. Это зрелище на секунду пригвоздило всех к месту. Даже вечно ворчащий Юнги замер, впечатлённый. А потом тишину взорвал Хёншик. — Что стоим? — крикнул он и, сбросив на ходу футболку и шорты, оставшись в плавках, побежал в воду, подняв фонтан бриллиантовых брызг. Это стало сигналом. Суматоха началась мгновенно. Полотенца полетели на сухие валуны у берега. Ребята спешно раздевались, смеясь и подшучивая друг над другом. Чимин, Джин и Соджун кинулись в воду следом за Хёншиком с радостными воплями. Ушик и Богом зашли осторожнее, но вскоре тоже погрузились с наслаждёнными вздохами. Даже Юнги, постояв на берегу с видом критика, оценивающего температуру, снял свою чёрную футболку и медленно вошёл в воду, морщась от прохлады, но не скрывая удовольствия. Чонгук, улыбаясь, сбросил свою простую серую футболку и шорты. Его тело, подтянутое и спортивное, на секунду было освещено косыми лучами солнца, прежде чем он легко, почти бесшумно вошёл в воду и поплыл неторопливым брассом к центру озера. Тэхён оставался на берегу на секунду дольше всех. Он смотрел, как Чонгук удаляется, как его мокрые волосы темнеют, как лопатки плавно движутся под кожей при каждом гребке. Сердце застучало где-то в горле, но не от страха воды, а от чего-то иного. Потом он резко стянул с себя футболку, скинул джинсы и войдя в воду по пояс, он нырнул. Вода оказалась прохладной, почти холодной, но после дневной жары и работы это было блаженством. Она обняла его, смывая остатки пыли, усталости и тяжёлых мыслей. Он вынырнул, откинув мокрые светлые волосы со лба, и увидел, что происходит вокруг. Озеро превратилось в арену беззаботного веселья. Началась импровизированная игра в «водное поло» с мячиком. Чимин и Джин пытались вдвоём утопить Соджуна, который отбивался с героическими усилиями. Ушик и Богом устроили соревнование по продолжительности нахождения под водой. Намджун спокойно плавал у берега, наблюдая за всей этой кутерьмой с отцовской улыбкой. Юнги, уже освоившись, принял гордую позу «владыки озера» на небольшом каменном выступе, время от времени бросая саркастические комментарии в адрес игроков. А Чонгук… Чонгук сидел на берегу, поджав под себя ноги. Он не плавал активно, предпочитая наблюдать. Его спокойный, умиротворённый взгляд скользил по весёлой суматохе в воде. Его лицо освещало то самое выражение безмятежного счастья, которое Тэхён видел так редко в их прошлой жизни. Тэхён, почувствовав, как мурашки начинают пробегать по коже от прохлады воды, медленно вышел на берег. Вода стекала с его тела тяжёлыми каплями. Он взял своё полотенце и, накинув его на плечи, направился к Чонгуку. Он присел рядом, оставив между ними расстояние в полметра, достаточно для вежливости, достаточно для близости. Устремив взгляд на водное веселье, он старался дышать ровно, чтобы заглушить бешеный стук сердца. Он украдкой взглянул на Чонгука. Капли воды сверкали на его волосах и на чуть приоткрытых губах. Он был так прекрасен в этой простоте, так далёк от всего того напряжённого, сложного мира, который Тэхён когда-то создал вокруг них. В этот момент Чонгук повернул голову и поймал его взгляд. Он не испугался, не отвёл глаз. Просто улыбнулся, той самой, тёплой, солнечной улыбкой, которая, казалось, могла растопить лёд даже в самой холодной воде. — Хорошо тут, правда? — тихо сказал он, и его слова были похожи на общее, ни к кому не обращённое признание. — Да, — выдохнул Тэхён, и это было единственное правдивое слово, которое он мог найти. — очень. — Для тебя вода, наверное, как второй дом? — спросил Чонгук, не отрывая взгляда от друзей. Тэхён кивнул, чувствуя, как в груди от этих слов разливается странное, согревающее тепло. — Ну, раньше так и было. До того, как я всё забросил. А сейчас… — он обвёл взглядом гладь реки, своих кричащих друзей, его спокойный профиль рядом. — Сейчас ощущение, будто я… вернулся домой. — Вернуться домой - это всегда здорово. — мягко сказал Чонгук, и в его голосе звучало понимание. Тишина снова повисла между ними, но на этот раз она была лёгкой, наполненной звуками природы и отдалённым смехом. И в этой тишине, почти против своей воли, поддавшись импульсу, идущему из самого сердца, Тэхён произнёс: — У тебя очень красивая улыбка. Слова вырвались сами, обогнав мысль. Он тут же внутренне поморщился, ожидая неловкости, смущения, отстранения. Чонгук действительно слегка вздрогнул, и на его щеках проступил лёгкий, прелестный румянец. — Правда? — пробормотал он, и в его голосе прозвучала та самая, редкая для него неуверенность. — Мне так никогда не казалось. — Зря так думаешь, — Тэхён сказал это твёрже, обретая уверенность. Он смотрел на него, и в его глазах не было ни лести, ни расчёта. Была лишь чистая, тихая констатация факта, который он наконец-то позволил себе увидеть. — она… она тёплая. Искренняя. Ты, когда улыбаешься по-настоящему… ты напоминаешь кролика. Знаешь, такого, который только что нашёл самую сочную морковку и не может скрыть своей радости. А кролики, — он добавил, и в его собственном голосе впервые зазвучала лёгкая, почти неуловимая нежность. — очень милые существа. Чонгук замер на секунду, а потом рассмеялся. Звонко, открыто, откинув голову назад. Этот смех был таким же чистым и заразительным, как его улыбка. — Кролика? — переспросил он, всё ещё смеясь, и в его глазах искрилось веселье. — Никогда не слышал такого сравнения. Обычно говорят про щенков или котят. Но кролик… — он снова хихикнул, и этот звук был таким милым и беззащитным, что у Тэхёна сердце ёкнуло. Он повернулся к Тэхёну, и его взгляд, полный смеха и смущения, был настолько открытым и тёплым, что Тэхён почувствовал, как по его спине пробежали мурашки, на этот раз не от холода. Это был момент. Крошечный, хрупкий, но невероятно важный. — Боже, спасибо тебе за этот подходящий момент. — прошептал Тэхён себе под нос, пока Чонгук, всё ещё улыбаясь и слегка покраснев, отвлёкся на Чимина, который звал его, чтобы что-то показать. В груди у Тэхёна всё пело. Комплимент сошёл с уст естественно, почти не задев стену его обычной сдержанности. Чонгук не отшатнулся, не смутился по-настоящему, а принял это с лёгкостью и даже смехом. Это был прорыв. Крошечный, но ощутимый. Он чувствовал себя так, будто только что успешно провёл сложнейшую дипломатическую миссию, и внутреннее напряжение начало медленно растворяться в лучах заходящего солнца. Именно в этот момент, среди абсолютно ясного, безмятежно-голубого неба, где не было ни намёка на тучку, внезапно прогремел гром. Звук был не оглушительным раскатом, а скорее резким, сухим ударом, похожим на хлопок гигантской двери где-то на небесах. Но самое странное было в том, что Тэхён услышал не просто грохот. Он услышал в этом раскате слова, отчётливые и полные театрального возмущения: «Я НИЧЕГО НЕ ДЕЛАЛ!» Это был тот самый голос. Голос «Бога». Все замерли. Веселье на воде прекратилось. Один Тэхён лишь глаза закатил. — Это… это только что гром был? — нарушил ошеломлённую тишину Ушик, неуверенно озираясь по сторонам. Его голос прозвучал глухо в внезапно наступившей тишине, которую теперь нарушало лишь лёгкое плескание воды. — При ясном-то небе? — фыркнул Намджун, но в его голосе тоже звучала нотка сомнения. Он поднял руку козырьком, всматриваясь в безоблачную лазурь. — Может, где-то далеко гроза, и эхо донеслось? — предположил Джин, но и сам не верил в это. Воздух был абсолютно спокоен, не чувствовалось ни малейшего предгрозового напряжения. — Может, вернёмся? — предложил Чонгук. — Солнце уже садится. И… как-то не по себе стало. Его предложение было встречено общим, не очень уверенным согласием. Веселье было безнадёжно испорчено. Все начали нехотя вылезать из воды, поёживаясь от внезапно показавшейся ледяной прохлады, хотя минуту назад она была приятной.

· · ─ · 𓏲ּ𝄢· ─ · ·

      Ночь.       Цифры на экране телефона холодно светились в темноте: 01:06. Тэхён сидел на холодных деревянных ступеньках крыльца. Спина была прямая, но внутри всё было сжато в тугой, болезненный узел. Тишина деревенской ночи, нарушаемая лишь стрекотом цикад и далёким лаем собаки, давила на уши, но не могла заглушить гулкий рой мыслей в его голове. Они кружились, возвращаясь к одному и тому же моменту. К тому разговору, который он подслушал. Словно кинжал, вонзённый в только начавшее затягиваться рану.

*4 часа назад*

      Солнце уже село. Чонгук стоял в единственном известном ему месте, у старой, покосившейся скамейки под огромным каштаном. Здесь, как по волшебству, на одно-два деления пробивалась мобильная сеть. Он держал телефон у уха. Спиной он был повёрнут к дому. — Как у тебя дела? — раздался из динамика тёплый, бархатистый голос. Дью.. — Неплохо, всё как обычно. — ответил Чонгук, и в его голосе сразу же появились те мягкие, тёплые нотки. Он слегка переминался с ноги на ногу, рассматривая в темноте очертания спящего сада. — Днём закончили с классом, потом ходили с ребятами купаться на речку. Очень красивое место. — Жаль, что я не смог поехать с тобой. — вздохнул Дью, и в его вздохе слышалась искренняя досада. — Эти бесконечная работа в студсовете… Она съели все мои выходные. Хотел быть там, с тобой. Именно в этот момент Тэхён тихо вышел на крыльцо подышать ночным воздухом. Он увидел одинокую фигуру Чонгука под деревом и, на мгновение обрадовавшись возможности поговорить с ним наедине, сделал шаг вперёд. Но тут до него донеслись обрывки фраз и имя. Дью. Его ноги словно вросли в землю. — Я всё понимаю, Дью. Ничего страшного. — улыбнулся Чонгук в трубку, и Тэхён, даже не видя его лица, услышал эту улыбку в голосе. Тот мягкий, довольный тон, который заставлял сердце сжиматься. Чонгук переступал с носка на пятку, лёгкое, нетерпеливое движение, выдававшее его хорошее настроение. — Давай на следующих выходных поедем куда-нибудь. Только ты и я. Вдвоём. Что скажешь? — предложил Дью, и в его голосе звучала не только нежность, но и уверенность человека, который знает, что его ждут. — Звучит здорово. — ответил Чонгук без малейших колебаний. Его голос прозвучал как тихое, счастливое согласие. Тэхён стоял в тени крыльца, не двигаясь. Он стал невольным, подлым свидетелем чужого разговора. И каждое слово обжигало. Он слышал, как с каждым разом голос Чонгука становился всё теплее, всё более расслабленным, наполненным тем самым чувством безопасности и комфорта, которого Тэхён лишил его в прошлом. — Тогда договорились. Я уже присмотрел одно местечко, на фотографиях выглядит безумно красиво. Тебе должно там понравиться. — Ты замечательный, Дью. — проворковал Чонгук, и этот звук, полный нежности и благодарности, пронзил Тэхёна острее любого ножа. — Спасибо тебе. — За что ты меня благодаришь? — мягко возразил Дью. — Я ведь ничего такого не сделал. Я всего лишь люблю тебя. И хочу радовать тебя. Хочу каждый день видеть твою улыбку. Для меня это самый главный знак — знак того, что ты счастлив. Со мной. Пауза. Тэхён затаил дыхание, вцепившись пальцами в деревянный столб крыльца. — Я счастлив, — тихо, но очень чётко произнёс Чонгук. — правда. Эти слова прозвучали как приговор. Окончательный и бесповоротный. Они не оставляли места для сомнений, для той хрупкой надежды, что Тэхён пытался взрастить последние дни. «Я счастлив». С Дью. Не с ним. Никогда с ним. Тэхён поджал губы до белизны, сунул холодные, дрожащие руки глубоко в карманы джинс. Этот разговор был не просто подслушанными словами. Это был мощный, невидимый таран, который обрушился на ту хлипкую, только начавшую возводиться стену понимания между ним и Чонгуком. — Я пойду спать. — улыбаясь, сказал Чонгук, и снова в его голосе зазвучала та самая, домашняя нежность. — Спокойной ночи, Дью. Тэхён не стал дожидаться конца разговора. Он резко, но бесшумно развернулся и скользнул обратно в дом, сердце его колотилось так, будто он только что совершил побег. Он должен был сделать вид, что ничего не видел, ничего не слышал. Что его мир не рухнул снова, едва успев начать строиться.

*наше время*

      Тэхён сидел на ступеньках, и холодный ветер проникал сквозь тонкую ткань футболки. Он смотрел в темноту, но перед его внутренним взором всё ещё стояла фигура Чонгука, слышался его смех, его признание в счастье. «Я счастлив, правда». Эхо этих слов отдавалось в его груди тупой, ноющей болью. Он хотел, чтобы Чонгук был счастлив. Больше всего на свете. После всего, что он натворил. Но слышать, что источник этого счастья кто-то другой, видеть, как легко и естественно это счастье даётся ему в отношениях с Дью… это было пыткой. Тэхён опустил голову на колени. Чувство бессилия накрывало его с головой. Он мог стать лучше. Он мог заслужить прощение у себя в душе. Но мог ли он, имел ли он право пытаться заслужить любовь, которая уже принадлежала другому? И которая, судя по всему, приносила Чонгуку именно то, что он так отчаянно искал в их прошлой жизни — покой, уверенность, безусловную поддержку? Ветерок донёс из открытого окна комнаты чей-то тихий, ровный храп. Кто-то из друзей спал безмятежным сном. А он сидел здесь, один, с камнем на душе и с вопросом, на который не было ответа. Дорога, которая ещё утром казалась такой ясной, снова затянула туманом. Но отступать было некуда. Оставалось только сидеть в этой ночной тишине и пытаться различить в ней хоть какой-то намёк на дальнейший путь.

· · ─ · 𓏲ּ𝄢· ─ · ·

      Сегодня был последний день их волонтёрства. Воздух был напоён смешанным чувством лёгкой грусти и облегчения. Работа сделана, можно немного расслабиться. Было решено не начинать ничего нового, а просто провести оставшееся время с детьми, играя в их любимые игры, пока из города не приедет автобус. Школьный двор превратился в шумную, радостную арену. Дети, уже привыкшие к своим «большим друзьям» из города, висели на них гроздьями, тянули за руки, затевали новые забавы. Чимин и Хёншик с азартом играли с мальчишками в футбол. Намджун и Джин помогали девочкам плести венки из полевых цветов. Юнги, к всеобщему удивлению, терпеливо объяснял группе малышей правила какой-то сложной настольной игры. Соджун и Ушик устроили соревнование по прыжкам в мешках, собрав вокруг себя хохочущих болельщиков. Тэхён же, после активного участия в первых играх, отошёл в сторону. Он прислонился к стволу старого клёна, его взгляд блуждал по двору, но неизменно возвращался к одной точке. К Чонгуку. Тот был в самом эпицентре детского веселья. Небольшая группа ребятишек облепила его, а он, смеясь, пытался изобразить «дерево», с которого «плоды»(дети) никак не хотели «созревать» и падать. Его лицо было залито счастливой, беззаботной улыбкой, глаза искрились искренней радостью. Солнечные лучи пробивались сквозь листву и играли в его тёмных волосах, на его щеках горел здоровый румянец. Он выглядел настолько естественным, настолько на своём месте в этой простой роли весёлого старшего друга, что от этой картины в груди Тэхёна разливалось странное, согревающее тепло: смесь восхищения, нежности и той самой, колющей боли осознания, что такое счастье когда-то могло быть и его, если бы он не был таким слепым эгоистом. Он сам не заметил, как на его обычно напряжённом или отстранённом лице расцвела улыбка. Тихая, неуверенная, но настоящая. Она трогала уголки его губ, смягчала взгляд. Он смотрел на Чонгука, и на миг все сложности, все терзания ночи отступили, осталась только эта картина. — Любуешься? Голос прозвучал прямо у его уха, тихо, но неожиданно. Тэхён вздрогнул всем телом, как будто его поймали на месте преступления. Он резко повернул голову и увидел Богома. Тот стоял рядом и смотрел на него не с осуждением, а с изучающим, почти профессиональным интересом. На лице Пака играла лёгкая, понимающая усмешка. — Напугал. — буркнул Тэхён, отводя взгляд и делая вид, что снова смотрит на детей, но его улыбка мгновенно испарилась. — На вопрос-то отвечай, давай, — не отступал Богом, скрестив руки на груди. Он прищурился, и его взгляд стал ещё более проницательным. — не отмазывайся. — С чего ты это взял? — попытался парировать Тэхён, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я просто наблюдаю, как дети играют. Интересно же. — Ага, рассказывай, конечно, — фыркнул Богом, качая головой. — так я тебе и поверил. Твои глаза последние три дня бегают за ним, как привязанные. Когда он в комнате, ты знаешь, где каждая его вещь лежит. Когда он говорит,ты замираешь, как будто каждое слово ловишь. Когда он смеётся, ты улыбаешься, даже сам того не замечая, как щенок, которому кинули кость. Он сделал паузу, давая словам осесть. — К тому же, я заметил это ещё в первый день нашего здесь пребывания. Остальные, — он кивнул в сторону шумящих друзей, — могут быть слепы или просто не обращать внимания. Заняты своими делами. Но я-то всё вижу. И я вижу, как ты на него смотришь. Это не просто интерес. Это… — он поискал слово. — Это что-то более серьёзное. Тэхён стоял, чувствуя, как под этим спокойным, аналитическим взглядом с него спадают все защиты. Богом всегда был тихим, наблюдательным. И, как оказалось, самым опасным свидетелем его внутренней драмы. — Ты что, психологом решил стать? — попытался отшутиться Тэхён, но шутка вышла плоской и вымученной. — Нет, просто умею смотреть. — пожал плечами Богом. Его выражение смягчилось. — И знаешь что? Мне это даже нравится. Раньше ты смотрел на него… не знаю, с раздражением что ли. С завистью. А сейчас… сейчас в твоих глазах что-то другое. Уважение. Восхищение. Он помолчал, глядя, как Чонгук, наконец, «созрел» и с радостными визгами упал на траву, облепленный детьми. — Я не буду лезть и спрашивать, чего ты хочешь. Это твоё дело. Просто… будь осторожен, Тэхён. У него есть Дью. И они… они хорошая пара. Видно, что им хорошо вместе. Не стоит лезть туда. Сказав это, Богом похлопал его по плечу, жест, полный странной смеси предупреждения и поддержки, и, не дожидаясь ответа, направился к группе, где Ушик проигрывал в прыжках в мешке какому-то восьмилетнему сорванцу под общий хохот. Тэхён остался один под деревом. Слова Богома висели в воздухе, тяжёлые и правдивые. «Будь осторожен». «У него есть Дью». «Они хорошая пара». «Не стоит лезть». Он снова посмотрел на Чонгука. Тот уже поднялся, отряхивая траву с одежды, и что-то говорил детям, его лицо всё ещё сияло. Да, они хорошая пара. Чонгук счастлив. И его, Тэхёна, место сейчас не рядом с ним. Его место в тени, наблюдая, учась, пытаясь стать человеком, который хотя бы не разрушает чужое счастье. Но глубоко внутри, вопреки всем доводам разума, тлела крошечная, упрямая искра. Искра надежды на то, что когда-нибудь, если он будет достаточно хорош, если исправит достаточно ошибок, он сможет… не занять чужое место. А просто быть рядом. Как друг. Как человек, который тоже может видеть эту улыбку и радоваться ей, не требуя ничего взамен. Пока это казалось невозможным. Но это была цель. Единственная, которая имела смысл в этом новом, сложном, болезненном втором шансе.