Бог дал мне второй шанс

      Тэхён вышел на задний двор университета, и свежий ветерок встретил его, развевая полы его белой рубашки. Он сознательно пришёл раньше, надеясь застать момент до общего сбора. И не ошибся. Под раскидистым старым дубом, на скамейке, уже сидел кто-то. Один. Светлые лучи пробивающегося сквозь листву солнца золотили его волосы. Это был Чонгук. Он склонился над небольшим блокнотом, что-то быстро набрасывая карандашом, полностью погружённый в свой мир. Картина была настолько мирной и совершенной, что Тэхён на мгновение замер, боясь нарушить её. Он глубоко вдохнул, чувствуя, как сердце колотится где-то в висках. Это был шанс. Возможно, единственный, чтобы начать всё с чистого листа без посторонних глаз. Сделав ещё один решительный шаг, он подошёл. — Привет. — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно и непринуждённо. Он остановился на почтительном расстоянии, не желая показаться навязчивым. Чонгук вздрогнул, словно вернувшись из далёких странствий, и поднял голову. Его взгляд, сначала рассеянный, сфокусировался на Тэхёне. В нём не было ни раздражения, ни особой радости, лишь лёгкое, вежливое любопытство. — Привет. — ответил он, откладывая карандаш, но не закрывая блокнот. Тэхён снял с плеча рюкзак и, делая вид, что копается в нём, достал аккуратно сложенную нашивку с гербом политологического факультета. — Извини, что отвлекаю, — начал он, надевая на себя маску лёгкого неудобства. — но не поможешь прицепить? У меня вечно криво получается. А сегодня, как я понял, важен перфекционизм. Он протянул тканевый значок. Чонгук взглянул на него, потом на слегка смущённую улыбку Тэхёна, и кивнул. — Эм, да, конечно. — сказал он, вставая со скамейки. Он взял нашивку, и его пальцы на миг коснулись ладони Тэхёна. Прикосновение было лёгким, быстрым, но для Тэхёна оно прожгло кожу, как искра. — Спасибо. — пробормотал Тэхён, пока Чонгук, подойдя совсем близко, склонился над его грудью, чтобы найти нужное место. Для Тэхёна мир снова замер. Он видел только макушку Чонгука, аккуратный пробор в тёмных волосах, длинные ресницы, отбрасывающие тени на щёки. Он чувствовал лёгкий, чистый запах, не парфюма, а просто свежего белья и чего-то едва уловимого, цветочного, возможно, от шампуня. Этот запах ударил по памяти с такой силой, что внутри всё перевернулось, заставив забыть о дыхании. Он помнил этот запах. Он жил с ним годами, а потом потерял. И вот он снова здесь, на расстоянии вытянутой руки, но одновременно бесконечно далёкий. Чонгук аккуратно прицепил булавкой нашивку, его движения были точными и уверенными. — Готово. — проговорил он, слегка отступив и оценивая свою работу. Он ещё раз поправил уголок нашивки, убедившись, что она сидит идеально ровно. Тэхён очнулся, заставив себя улыбнуться. — Спасибо большое. Выручил. Я, кстати, Ким Тэхён. С политологического, третий курс. — Приятно познакомиться. — кивнул Чонгук, и в его глазах мелькнуло что-то вроде лёгкого удивления, будто имя ему что-то говорило, но контекст был потерян. — Я Чон Ч… — Чонгук. — мягко закончил за него Тэхён, и тут же почувствовал, как внутри всё сжалось. — Я знаю. Ты ведь довольно известная личность в нашем универе. — Хах, — Чонгук смущённо почесал затылок, и на его щеках появился лёгкий, едва заметный румянец. Он отвернулся, подбирая свой блокнот. — Я бы так не сказал. Он сел обратно на скамейку, но уже не взял в руки карандаш. Он смотрел на Тэхёна, и в его взгляде теперь было больше открытости, простого человеческого любопытства. — Так ты, значит, «принц» с политологического? — спросил Чонгук, его взгляд скользнул по аккуратной нашивке. В его голосе звучало обычное любопытство, без намёка на насмешку или холодность. — Странно, я тебя не припоминаю. В прошлом году ведь тоже был конкурс, участвовали все факультетские «принцы» и «принцессы», начиная со второго курса. Тэхён почувствовал, как в груди расправляются сжатые крылья надежды. Разговор начался. Он сделал вид, что задумался, присаживаясь на свободное место на скамейке, справа от Чонгука, оставляя между ними вежливую дистанцию. — А, в прошлом году… — он изобразил лёгкую досаду, покусывая губу. — Не смог участвовать. Случилась маленькая неприятность, я руку сломал. Как раз перед конкурсом. Он соврал легко, почти естественно. В его «первом» студенчестве он действительно замотал руку в импровизированный «гипс», но не из-за перелома, а чтобы избежать участия в дурацком конкурсе. — Ах вот оно что. — кивнул Чонгук, принимая объяснение за чистую монету. В его глазах мелькнуло искреннее сочувствие. — Не повезло. А я, — он слегка опустил голову, играя краем своего блокнота. — впервые участвую. Тэхён слушал, и его сердце сжалось от этой знакомой, тихой неуверенности. Он знал, как Чонгук мог казаться неловким, несмотря на всю свою внешнюю безупречность. Это была та самая уязвимость, которую он когда-то либо не замечал, либо игнорировал. — Да брось, — сказал Тэхён, и его улыбка на этот раз была искренней, тёплой. — ты без проблем победишь. Чонгук поднял на него взгляд, и в его глазах промелькнуло что-то вроде лёгкого удивления, смешанного с недоверием к такой безоговорочной поддержке от практически незнакомца. — Ты говоришь точь-в-точь как мои друзья. — усмехнулся он, но в этой усмешке была благодарность. — Чонгук! — прозвучал звонкий и радостный голос. И Тэхён, и Чонгук обернулись одновременно. К ним широким шагом шёл высокий, стройный парень, одетый, как и они, в белоснежную рубашку и тёмные брюки. Его лицо, залитое улыбкой, было обращено прямо к Чонгуку. — Ух ты, — лицо Чонгука буквально озарилось, озарилось так, как ещё не озарялось за весь их короткий разговор. Это была не просто улыбка - это был взрыв искренней, неподдельной радости. — Когда ты вернулся? — он моментально вскочил со скамейки и пошёл навстречу, забыв о блокноте, о разговоре, обо всём. — Вчера, поздно вечером. — ответил парень, и его голос был тёплым, бархатистым. Он остановился перед Чонгуком. — Уладил все семейные дела и вылетел первым же рейсом. Хотелось поскорее увидеть тебя. — Я так рад, что ты здесь. — прошептал Чонгук, и в его голосе была та самая нежность, которую Тэхён когда-то знал. — Очень. Тэхён сидел как вкопанный, наблюдая за этой сценой. Лицо парня казалось ему смутно знакомым. Но главное было не это. Главное то, как они смотрели друг на друга. Как улыбались. В воздухе витало что-то настолько интимное и очевидное, что сомнений не оставалось. И когда высокий парень естественно, как что-то само собой разумеющееся, взял Чонгука за руку, у Тэхёна внутри что-то оборвалось. Он резко вскочил, неловко задев свой рюкзак, который с глухим стуком плюхнулся на землю. Звук заставил обоих оторваться друг от друга и посмотреть в его сторону. — Ох, кстати! — Чонгук, всё ещё держась за руку парня, подтянул его ближе к Тэхёну. На его лице не было и тени смущения. — Знакомься, это Ким Тэхён, «принц» политологического факультета, третий курс. Тэхён, а это Дью Сутиваничсак. Он тоже на третьем курсе, «принц» факультета естественных наук. И наш действующий президент студенческого совета. — Приятно познакомиться. — Дью улыбнулся, и его улыбка была открытой и дружелюбной. Он протянул Тэхёну руку для рукопожатия. Тэхён машинально пожал её, чувствуя, как его пальцы стали ледяными. — Взаимно. — выдавил он. Его мозг лихорадочно работал, пытаясь обработать информацию. Он так же заметил лёгкий акцент. — Ты… не местный? — Я из Таиланда. — кивнул Дью, не отпуская руку Чонгука. — Но давно мечтал учиться именно здесь. Получил грант и вот, уже третий год наслаждаюсь. — Вот как. — пробормотал Тэхён. Его взгляд, против его воли, снова и снова возвращался к их сцепленным пальцам. Это было настолько естественно, настолько… правильно для них. Но для него - это был удар под дых, крах всех только что зародившихся надежд. Он не выдержал. Вопрос вырвался сам и не к месту: — А вы… вы встречаетесь? Дью проследил за его взглядом и спокойно, почти с нежностью, поднял их с Чонгуком соединённые руки, как будто демонстрируя самый драгоценный трофей. — Да. — просто сказал он, и его глаза встретились с глазами Чонгука, в них промелькнула целая история. — Уже скоро будет год. — он снова взглянул на Тэхёна. Это признание обрушилось на Тэхёна подобно ледяной лавине. Он стоял, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Год. Целый год. В его «первом» студенчестве они с Чонгуком познакомились позже, и он, эгоцентричный и слепой, даже не задумывался, была ли у Чонгука жизнь до него. Он просто ворвался в неё и начал диктовать свои правила. А оказывается, эта жизнь была. Она была яркой, счастливой и… с кем-то другим. Внутри него что-то треснуло. Это была не просто ревность. Это было осознание чудовищной, непоправимой ошибки самой вселенной… или того, кто его сюда отправил.

· · ─ · 𓏲ּ𝄢· ─ · ·

      Весь процесс съёмок Тэхён провёл, будто сквозь строй. Он улыбался в камеру, отвечал на вопросы, делал всё, что от него требовалось, но его внимание, как магнитная стрелка, постоянно сворачивало в одну точку. На Чонгука и Дью. Он видел, как они обменивались быстрыми, тёплыми взглядами, когда думали, что никто не видит; как Дью незаметно для других поправлял прядь волос на виске у Чонгука; как Чонгук тихо смеялся в ответ на что-то сказанное ему на ухо. Это воркование, это естественное, непринуждённое счастье жгло Тэхёна изнутри жгучей, незнакомой ревностью и горьким осознанием своей чужеродности. «Зачем? — мысленно кричал он, глядя на них. — Почему вообще «Бог» послал меня именно в это время, а не в то, когда я с Чонгуком познакомились? Для чего?» До четвёртого курса ещё чуть больше полугода. Он что, все семь месяцев должен ждать и наблюдать за этой идиллией, быть вечным сторонним зрителем в их истории? Мысль была невыносимой. Когда съёмки, наконец, закончились, Тэхён почти бегом вернулся в общагу. Комната была пуста. Он швырнул рюкзак в угол так, что тот отскочил от стены, схватился за голову и начал метаться по тесному пространству, как загнанный зверь. Нервы были натянуты до предела. — Боже! — вырвалось у него, и он задрал голову, впиваясь взглядом в трещину на потолке, как будто через неё можно было достучаться до небес. — Зачем ты это сделал? У тебя там что, с временной петлёй проблемы, и ты отправил меня не в ту временную точку? Для чего всё это? Какого вообще чёрта? — голос его звучал хрипло и отчаянно в пустой комнате. И вдруг комната… исчезла. Вернее, её стены растворились в ослепительной белизне. Знакомая, бесконечная, беззвучная белизна. Он у ворот в Рай. Тэхён замер, ошеломлённый, а затем резко обернулся. Позади него, в своём безупречном белом костюме, небрежно облокотившись на невидимую поверхность, стоял «Бог» в образе J-Hope. На его лице играла лёгкая, любопытная улыбка. — Чего разорался так? — спросил он, приподняв бровь. — Межпространственный скандал устраиваешь. — Зачем ты отправил меня не в то время? — выпалил Тэхён, делая шаг вперёд. Его руки сжались в кулаки от бессильной ярости. — Я должен был вернуться в другой момент свой жизни! Я познакомился с Чонгуком на четвёртом курсе, а не на третьем. — Я отправил тебя в нужное время. — парировал «Бог», и его голос приобрёл оттенок спокойной, непререкаемой уверенности. — С точностью до миллисекунды! Ты думаешь, у меня тут Excel-таблица с твоей жизнью? Я не бухгалтер, я - творец! А ты ведёшь себя как недовольный клиент в кофейне, которому не тот сироп в латте налили. — Да где тут «нужное»? — Тэхён скрестил руки, пытаясь выглядеть стойко, но ощущая себя полным идиотом. — Я на третьем курсе, а он уже год как в отношениях с этим… этим «том-ямом»! — Это расизм! — «Бог» покачал головой с укором. — Парень хороший, из Таиланда. Умный, харизматичный, Чонгука холит, лелеет и всё такое. В общем, слушай сюда, — вдруг «J-Hope» снял очки, которые непонятно откуда взялись, и протёр их краем пиджака. — Время то самое и не спорь с Богом. Слышал про «эффект бабочки»? Махнул крылышком в Пекине и в Техасе тут же торнадо? — То есть? — Тэхён всё ещё не понимал. — То есть, — «Бог» вздохнул, будто объясняя очевидное трёхлетнему ребёнку. — любое твоё мелкое отклонение от сценария приводит к изменению всего сюжета! Ты думал, будешь, как в ролевой игре по гайду проходить? Не-а. Он поднял указательный палец с идеально подстриженным ногтем. — Отклонение номер раз: ты, Ким Тэхён, которого в оригинальной вселенной тошнило от одной мысли о конкурсе «Король Университета», вдруг согласился участвовать. Поднялся средний палец. — Отклонение номер два: ты, который должен был на дне рождения Гаён сделать первый шаг к отношениям с Рюджин, а потом благополучно всё просрать, но это детали, вдруг решил отказаться. «Бог» сложил пальцы в миролюбивый жест. — И ты удивляешься, что мир вокруг тебя стал другим? Что люди, которых ты «помнил», ведут себя не так? Ты в своём новом настоящем, которое сам же и начал лепить своими странными решениями. Интересно, правда? Как сериал, где зритель ещё и сценарист! Правда, сценарист пока что не очень опытный и постоянно ноет продюсеру. Тэхён слушал, и гнев медленно уступал место леденящему пониманию. Он думал, что вернулся в прошлое. А он вернулся в другую реальность. Реальность, которую он уже начал менять своими же руками. И самое страшное было в том, что эта реальность оказалась сложнее и… справедливее. В ней Чонгук был счастлив. Без него. — Что мне делать? — слова вырвались у Тэхёна тихо, почти безнадёжно. Вся его прежняя ярость и непонимание сменились тяжестью на сердце. Он опустил руки, больше не в силах держать оборонительную позу. — Имею ли я вообще право… рушить то, что у него есть? Он выглядит… счастливым. С Дью. По-настоящему. Лицо «Бога» в образе J-Hope стало серьёзнее, хотя в уголках глаз всё ещё пряталась тень вечной иронии. Он задумчиво почесал подбородок. — Что ж, — начал он. — вопрос на миллион небесных душ. Люблю такие дилеммы. Прямо как в дорамах, только с реальными последствиями. Он сделал пару шагов по белой пустоте, оставляя за собой лёгкие, светящиеся следы, которые тут же растворялись. — Смотри, — «Бог» повернулся к Тэхёну. — право? Кто вообще даёт такие права? Я? Я мог бы, но я не дам. Потому что это была бы не любовь, а тирания с небесным одобрением. Ты спрашиваешь не о праве, а о морали. И о последствиях. Он приблизился, и в его глазах отразилась вся бесконечность вселенной. — В твоём оригинальном сценарии ты встретил Чонгука позже. Да. Он был одинок, уязвим после расставания с этим самым Дью, которое, к слову, в той линии случилось по совершенно другим, не связанным с тобой причинам. Ты вошёл в пустоту. А сейчас… сейчас ты хочешь войти в уже занятое пространство. И не просто войти, а… освободить его для себя. Звучит не очень благородно, да? Тэхён молчал, сжав кулаки. Каждое слово било точно в цель. — Но! — «Бог» резко поднял палец, и его голос вновь приобрёл энергичные нотки. — Есть один нюанс размером с чёрную дыру. Ты уже вмешался. Твоё присутствие здесь, твои решения… они уже изменили ход событий. Ты стал новой переменной в уравнении их отношений. Ты уже сказал что-то, что засело у Чонгука в голове. Сам факт твоего существования в этом новом времени — это уже влияние. Он наклонился ближе, и его шёпот звучал как шорох страниц в огромной библиотеке судеб. — Так что вопрос не в «имеешь ли ты право рушить». Вопрос в том, что ты будешь делать с тем влиянием, которое уже оказал и ещё окажешь. Будешь ли ты действовать честно? Или будешь манипулировать? Будешь уважать его выбор, даже если он тебя убивает? Или будешь пытаться этот выбор изменить? И, что самое важное, — «Бог» отступил на шаг, и его лицо снова осветила та загадочная полуулыбка. — готов ли ты принять любой исход? Даже если этот исход означает наблюдать, как он счастлив с кем-то другим, зная, что твоя миссия «исправить всё» провалилась? Он махнул рукой, и где-то в белизне прозвучал далёкий, мелодичный перезвон. — Я не дам тебе ответа. Потому что это твоя история теперь. Возвращайся. И решай. И прежде чем Тэхён успел что-то сказать, белизна снова поглотила его, но на этот раз он не падал. Он просто… оказался обратно в своей комнате. Рюкзак всё так же лежал в углу. Тишина общаги давила на уши. Но внутри теперь был не хаос, а тяжёлая, кристальная ясность. И с ней неподъёмная ответственность.

· · ─ · 𓏲ּ𝄢· ─ · ·

      Дью и Чонгук сидели, наклонившись друг к другу так близко, что между ними, казалось, не осталось места даже для воздуха. Дью что-то шептал, его глаза смеялись, а Чонгук слушал, опустив ресницы, с тем самым румянцем на щеках, который Юнги втайне считал неприлично милым для парня его комплекции. Это было мило, конечно. Но в таких дозах — это было просто приторно, что у Юнги сводило зубы. — Ой, у тебя тут что-то. — внезапно, с мягкой улыбкой, сказал Дью. Его пальцы, изящные и уверенные, взяли бумажную салфетку. Прежде чем Чонгук успел моргнуть, Дью нежно провел ею по уголку его губ, стирая каплю соуса. Чонгук замер, а потом смущённо потупился, будто пойманный на чём-то детском. Юнги не выдержал. Он с таким хрустом сжал стакан в руке, что тот чуть не треснул. — Меня сейчас стошнит. — проворчал он, отодвигая свой стакан подальше, как от источника заразы. — Серьёзно, ребята, зачем вы приползли именно к моему столику? Все свободные столы в радиусе километра заняты? Или вам обязательно нужна аудитория для вашего… воркования? Дью лишь усмехнулся, переводя на Юнги свой спокойный, слегка снисходительный взгляд. Он не отпустил руку Чонгука, лежавшую на столе, просто переплетая их пальцы. — Не будь таким ворчливым, Юнги. — сказал Дью, и в его голосе звучала тёплая, терпеливая нота. — Ты поймёшь нас, когда сам вступишь в отношения. Юнги фыркнул. — Боже упаси. Мне и одному отлично. В этот момент к столу, балансируя с переполненным подносом, подлетел Чимин. Его лицо было озарено привычной энергичной улыбкой. — Привет, ребята. Он ловко поставил поднос, задев край тарелкой с кимбапом так, что тот едва не покатился на пол. Юнги машинально подхватил тарелку, поставив её на место с мастерством человека, давно привыкшего к хаотичным маневрам Чимина. — Привет, Чимин. — отозвался Чонгук, наконец оторвав взгляд от Дью. — Ты сегодня, как обычно, взял порцию на маленькую армию. Чимин только махнул. Его появление, как всегда, внесло в атмосферу стола здоровую порцию хаоса и отвлекло от слишком уж слащавой ауры парочки. Юнги даже расслабил плечи на полсантиметра. — Кстати, как идёт подготовка к конкурсу? — спросил Чимин, с аппетитом хрустнув маринованной редькой и оглядывая компанию живыми глазами. Дью, не выпуская руки Чонгука, мягко улыбнулся. Его осанка, даже за обычным столом в столовой, выдавала привычку к лёгкой, но уверенной ответственности. — Всё по графику. — ответил он спокойно, но с лёгкой искоркой делового азарта в глазах. — Скоро стартует публикация фотографий участников на официальной странице. А на следующей неделе выйдут первые видео-интервью. — О, вот это да! — оживился Чимин, уже представляя, как будет листать ленту. — Интересно же, чьё фото и видео выстрелят? У кого будет больше всего лайков и комментариев? Юнги, до сих пор сохранявший выражение лица человека, терпеливо пережидающего приступ публичной нежности, наконец, не выдержал. Он скрестил руки на груди и бросил на Чимина взгляд, полный немого укора за наивность. — Ты ещё спрашиваешь? — процедил он, сдвинув брови. — Я тебе сейчас, безо всяких гадалок, предскажу. Абсолютный лидер по лайкам будет наш милый филолог, — он кивнул в сторону Чонгука. — а его благоверный. — теперь кивок в сторону Дью. — будет стабильно вторым, отставая на пару десятков сердечек. Всё. Можно расходиться, интриги нет. — Юнги, хватит нести чушь. — тут же отозвался Чонгук, слегка нахмурившись. Его уши, предательски, порозовели. Он попытался отвести взгляд, но было уже поздно, все заметили его смущение. Дью же лишь рассмеялся, коротко и тепло, и притянул руку Чонгука чуть ближе к себе. — Юнги, как всегда, прав, милый. — сказал он, глядя на возлюбленного с такой нежностью, что у Юнги снова скривилось лицо. — И в этом нет ничего плохого. Зрители любят искренность. А ты её излучаешь даже на фотографиях. В нескольких метрах от этого стола, за соседним, сидел Тэхён. Он не слышал всего разговора, лишь обрывки долетали до него сквозь общий гул столовой: «конкурс… фото… видео…». Но и этого было достаточно, чтобы его внимание было приковано к Чонгуку. Он видел, как тот смущённо опускает глаза, как Дью мягко поправляет его, как между ними течёт это лёгкое, не требующее слов понимание. Видел и то, как Чонгук, слушая Чимина, на секунду отвлекался и улыбался его шутке, той самой, открытой, непринуждённой улыбкой, которую Тэхён так отчаянно хотел снова видеть обращённой к себе. Он забыл про еду. Поднос перед ним так и стоял нетронутым. — Ты будешь это есть или как? — раздался рядом голос Богома. Сосед ткнул палочками в сторону нетронутой тонкацу на подносе Тэхёна. — А то остынет уже совсем. Тэхён не отреагировал. Его взгляд был прикован к профилю Чонгука, освещённому мягким послеполуденным светом. Богом, вздохнув, пожал плечами, быстрым и ловким движением переложил аппетитную котлету к себе на поднос. — Не пропадать же добру. — пробормотал он себе под нос. — Ну, вот что в нём такого? — вдруг проговорил Тэхён вслух, положив свои палочки на поднос с глухим стуком. Он даже не заметил исчезновения своего обеда. — В ком? — вскинул бровь Богом, с набитым ртом. Он проследил за замершим взглядом друга и тут же наткнулся на ту же картину: Чонгук, Дью, их уютный мирок. — Ааа, — протянул он, прожевав и сделав глоток напитка. — Понятно. — Богом облокотился на стол, положив подбородок на ладонь, и сам стал с интересом разглядывать Чонгука. — Ну, он красив, умён, добр, и ещё он чертовски… милый… очень милый. — Что? — Тэхён резко перевёл взгляд на соседа, будто услышал нечто дикое. — Ты о ком это? — О Чонгуке же, конечно. — удивился Богом. — А ты о ком? — Я об этом Дью. — Ну, Дью… Президент студсовета. И ты вообще видел его? Он в университетской команде по плаванию, всегда занимает призовые места. И, знаешь, этот парень действительно добрый. Все его уважают. Формату всеобщего любимца соответствует на сто процентов. — Ну, — Тэхён прокашлялся, отводя глаза. Его пальцы нервно постучали по столу. — я тоже, вообще-то, ничего такой. Ничем не хуже. — Ты? — Богом откровенно усмехнулся, окидывая друга оценивающим взглядом. — Да, я не спорю, внешность у тебя выдающаяся, хамовато-притягательная. Но одного лица мало, чтобы завоевать всеобщее обожание. Нужно ещё… ну, светиться изнутри, что ли. Или хотя бы перестать корчить из себя циника на публике. — А что сделать, чтобы… чтобы так светиться? — вдруг спросил Тэхён, и в его голосе прозвучала непривычная серьёзность. Он смотрел на Богома не шутя, а будто ища реальный совет. Пак насторожился. — Зачем тебе это? Не похоже на тебя. Тэхён замер на секунду, его мозг лихорадочно искал оправдание. Правду говорить нельзя. Ни за что. — Ну, я же участвую в конкурсе, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно и слегка высокомерно. — мне же нужно как-то победить. В том числе и в народном голосовании. Логично же? Богом ещё секунду изучающе смотрел на него, затем медленно кивнул, хотя в его глазах всё ещё плавало лёгкое недоверие. — Ну да… Тоже верно. — протянул он. — Если хочешь стать «Королём», то веди себя как на первом курсе, помнишь? Когда ты только поступил и ещё не оброс этой грубой бронёй. Улыбался людям, помогал с конспектами, даже с проектами выручал. А ещё… — Богом прищурился, выуживая из памяти деталь. — Ты же тоже был в школьной команде по плаванию. Но в университетскую команду ты почему-то не вступил. Почему кстати? Неожиданный вопрос повис в воздухе. Тэхён отвёл взгляд, его пальцы непроизвольно сжались. — Травма плеча. — выдохнул он, и голос его прозвучал тише, лишённый обычной напускной небрежности. Он машинально провёл ладонью по левому плечу, будто и сейчас чувствуя ту давнюю, глухую боль. — Получил на последнем школьном турнире. Врачи сказали, что возвращаться рискованно. Мышцы и связки… не те уже. Так что я просто завязал. — Понимаю… Жаль. Но, знаешь, — Пак оживился, в его глазах мелькнула искра азартного планирования. — может, всё-таки пора попробовать вернуться? Не ради рекордов, а так… Для себя. Да и для имиджа. Люди обожают спортсменов, даже бывших. Это же отличный штрих к портрету «Короля»: целеустремлённый, преодолевающий трудности. Романтично! Тэхён слабо усмехнулся, качая головой. — Я не знаю… Вряд ли смогу. — Не попробуешь — не узнаешь. — парировал Богом с упрямством, которое иногда в нём просыпалось. Тэхён не ответил сразу. Мысль, брошенная Богомом, застряла в сознании, как заноза. Возвращение в спорт? Это казалось одновременно пугающе и... заманчиво. Он действительно плавал иногда, вполсилы, больше для того, чтобы сбросить напряжение, заглушить тревожные мысли. Но всегда останавливался за шаг до настоящей нагрузки. Старая травма стала не просто физическим ограничением, она превратилась в удобную психологическую границу, за которую он сам себя не пускал. «Не могу» давно смешалось с «не хочу рисковать». Его взгляд снова, будто против воли, потянулся через зал к тому столику. Чонгук смеялся, откинув голову, и в этом смехе не было ни тени той усталой грусти, которую Тэхён запомнил из другого времени. Сейчас это был свет, исходивший изнутри. И этот свет, казалось, был направлен на Дью, который что-то рассказывал, жестикулируя. «Он наверняка частенько ходит на тренировки своего парня», — подумал Тэхён, и в груди что-то болезненно сжалось. Ким с лёгкостью представил картину: Чонгук сидит на трибунах, завернувшись в толстовку, его внимание полностью поглощено тем, кто в воде. Он не просто присутствует, он поддерживает. В его взгляде будет та самая смесь гордости и нежности, которую Тэхён когда-то видел обращённой на себя, но... не ценил, считая чем-то само собой разумеющимся. Чонгук поддерживал тех, кто не боялся идти вперёд, кто боролся. Например, Дью в воде, стремящийся к победе. А каким был он, Тэхён, в их прошлой жизни? Тем, кто убегал. От ответственности, от обязательств, в шумные компании, где не нужно было никого по-настоящему поддерживать и не нужно было самому быть сильным. Возможно, возвращение в бассейн — это не попытка «стать как Дью». Это попытка перестать быть тем старым Тэхёном. Дать себе шанс снова почувствовать силу в собственном теле, дисциплину в мыслях. Не для того, чтобы произвести впечатление на Чонгука, а чтобы доказать самому себе, что он способен на большее, чем оправдания и бегство. Что он может бороться, даже если единственная победа, которую он сейчас может одержать, это победа над собственной трусостью и ленью. Он медленно выдохнул, разжимая пальцы, которые неосознанно сжались в кулак. — Ладно. — сказал он, наконец, и его голос прозвучал тише, но твёрже, чем минуту назад. Он повернулся к Богому, и в его глазах, обычно насмешливых или скучающих, промелькнула искра чего-то нового. — Возможно, ты прав. Стоит попробовать. Хотя бы для того, чтобы узнать, на что я ещё способен. Это был маленький шаг. Всего лишь намерение. Но для Тэхёна, застрявшего между виной прошлого и хаосом настоящего, это вдруг почувствовалось как первый по-настоящему честный выбор на новом пути. Путь начинался не с грандиозного жеста в сторону Чонгука, а с тихого разговора с самим собой и собственными страхами.