Бог дал мне второй шанс

      Тэхён с трудом разлепил веки. Свет бил в глаза нестерпимым, белым сиянием. Это не солнце, а что-то искусственное и тотальное. Проморгавшись, он сел, потирая затылок. Голова была удивительно ясной, без привычной утренней тяжести. Он огляделся. Вокруг простиралась идеальная, бесконечная белизна. Ни стен, ни потолка, ни пола в привычном понимании. Только мягкий, рассеянный свет, лишённый теней и источников. Это было абсолютно не похоже на его спальню. — Проснулся наконец? Тэхён резко дёрнулся и вскочил, сердце ёкнуло. Рядом, в двух шагах, небрежно облокотившись на невидимую опору, стоял мужчина в безупречном, ослепительно-белом костюме. Он широко, до ушей, улыбался. — Где я? — выпалил Тэхён, инстинктивно отступая. — Ты находишься на пороге у врат Рая. — ответил мужчина, и его голос звучал мелодично и неестественно бодро. — Своего рода лобби. — Рая? — Тэхён фыркнул, потирая виски. Ему явно должно было всё это сниться после той дозы алкоголя и эмоционального потрясения. Галлюцинация. Надо просто сосчитать до десяти. — А ты кто такой? — А ты что, не узнаёшь меня? — мужчина с фальшивым огорчением в голосе сунул руки в карманы безупречных брюк и сделал пару лёгких, танцующих шажков на месте. Тэхён прищурился, вглядываясь. Лицо... знакомое. Очень. Стильная стрижка, открытая улыбка, глаза-полумесяцы.... — Погоди... J-Hope? — он ахнул. — Но... ты разве не... жив? Мужчина в белом рассмеялся, и звук был похож на перезвон хрустальных колокольчиков. — Да жив он, жив, не переживай! Просто я взял внешность человека, которого ты знаешь. Ну, для комфорта. Чтобы не так страшно было. Это у людей называется психологическим приёмом. Тэхён моргнул. — Но я его не знаю. — Ну, я не имел в виду лично знаешь. — парировал мужчина, махнув рукой. — А лицо, которое тебе знакомо. Ведь тебе же нравится этот исполнитель! — Что? — Тэхён покраснел от возмущения, забыв на секунду про всю сюрреалистичность ситуации. — С чего такие выводы? Он мне не нравится! — Как это не нравится? — «J-Hope» приложил руку к груди с драматическим видом. — Дорогой мой, у нас тут вся история перед глазами. Ты же сегодня ночью, примерно в 2:47, с пеной у рта отплясывал под его «Chicken Noodle Soup» в клубе. А в 3:15 ты пытался повторить его фирменное движение из «Just Dance», споткнулся о барный стул и чуть не устроил дебош. Это ты называешь «не нравится»? — Это ничего не значит. — фыркнул Тэхён, стараясь казаться невозмутимым, но внутренне смущаясь от такой точной хроники его позорных танцевальных подвигов. — Да брось, не скромничай. — мужчина в белом лучезарно улыбнулся. — Классный же исполнитель! Энергичный, позитивный, заряжает на сто процентов! Мужчина щёлкнул пальцами и вдруг, откуда ни возьмись, в белом пространстве зазвучали первые такты «Killin' It Girl». Мужчина тут же оживился и с профессиональной лёгкостью пустился в точный, отточенный танцевальный движ, энергично подпевая: «You killin' it, girl, You killin' it, girl, Ten out of ten, Oh, you killin' it, girl…» Тэхён наблюдал за этим неожиданным шоу с выражением лица, балансирующим между шоком и полным недоумением. — Здорово, да? — запыхавшись, но всё так же сияя, остановился «J-Hope», поправив идеально сидящий белый пиджак. — Поднимает настроение, согласен? Я месяц учил и оттачивал эту хореографию. Думал, умру. — «Бог» вдруг рассмеялся, хлопая себя по колену. — Я и умереть. Вот каламбур. — Ладно, хватит. — терпение Тэхёна начало лопаться. — Ты кто, в конце концов, такой? Мужчина в белом принял торжественную позу, подбородок гордо вздёрнут, и объявил с пафосом: — Ну, я всего лишь… Бог. — Б-бо… Бог? — глаза Тэхёна расширились до размеров блюдец. Мозг, пытаясь найти хоть какую-то логику в происходящем, выдал первое, что пришло на ум. — Стой, а разве ты тогда не должен быть… в образе Иисуса? Или, на худой конец, седовласого старца на облаке? — О, мой Я! — «Бог» в образе J-Hope закатил глаза и вздохнул с таким драматизмом, словно ему приходилось объяснять это в миллионный раз. — Почему все возомнили этого Иисуса мной? Он ведь родился всего-то 2026 лет назад. Что, по-твоему, до этого мир не существовал? Я тут уже… даже не вспомню сколько. Много в общем-то. — Но в Библии… — начал Тэхён, всё ещё цепляясь за обрывки школьных знаний. — Ах, пожалуйста, не упоминай при мне эту книгу! — «Бог» поморщился, будто учуял неприятный запах. — Все кричат «следуй правилам», «живи по Писанию», но при этом половину заповедей нарушают до завтрака, а вторую половину после ужина. Людям просто отчаянно надо было во что-то верить, и они провозгласили Иисуса главным Богом, даже не спросив моего мнения! Представляешь? — Кхм… — Тэхён почесал затылок, чувствуя, как реальность окончательно уплывает из-под ног. — А разве Иисус не святой? Как минимум? — Святой он, святой, — фыркнул «Бог», скрестив руки на груди с видом обиженного артиста. — не спорю, парень старался, послание хорошее нёс: люби ближнего и всё такое. Но выскочка ещё тот. Получил немного популярности и сразу в Отцы мне записали. Хотя это я, между прочим, Отец и создатель! — Понял. Информация принята. — кивнул Тэхён, с трудом сглотнув ком в горле. Он уже не спорил с реальностью, а просто пытался в ней сориентироваться. — А можно ещё вопрос? Что я здесь делаю и как я здесь оказался? — А ты не помнишь? Ты же умер. — Умер? Нет, погодите, это должно быть ошибка какая-то. — Ошибки нет. — Бог покачал головой с легкой, почти отеческой жалостью. — Ты ж на пьяную голову за руль сел и нёсся под 200 километров в час, как будто за тобой гнался сам дьявол. Вылетел с моста и… бульк! Прямо в воду. Эх, — он сокрушённо вздохнул. — жаль попкорна не было под рукой, такой поворотный момент в сюжете был. Настоящий триллер. — Не может быть. Я же чувствую себя, — Тэхён потрогал своё лицо, грудь. — я в сознании и стою на своих двоих. — Ну, формально здесь стоит твоя душа. А твоё бренное тело… — «Бог» щёлкнул пальцами. Их окружающее пространство мгновенно сменилось. Теперь они стояли на мокром асфальте у моста. Был рассвет, сирены резали воздух. В этот момент спасатели, склонившись над бортом лодки, как раз вытаскивали из мутной воды бесформенное тело. Оно было бледным, в синяках, с головой безвольно запрокинутой набок. Душа Тэхёна инстинктивно рванула к краю пролома в ограждении. — Нет… — вырвался у него шёпот. Он вглядывался в черты, которые были и его, и уже нет. — Этого не может быть. Я же ещё… Я же так молод. Я столько всего не успел… — он обернулся к «Богу», глаза полные ужаса и отрицания. — Машину жалко, — вдруг проговорил «Бог», невозмутимо созерцая место аварии. — Hyundai ix35, если я не ошибаюсь? 2023 года выпуска. Классная тачка всё-таки. — Ты точно Бог? — Тэхён взорвался, отрывая взгляд от своего безжизненного двойника. — Человек умер, а ты за машину переживаешь! — Одним человеком больше, одним меньше. Какая разница? — «J-Hope» философски пожал плечами. — Каждый день в мире рождается как минимум десять тысяч детей. Точных цифр не скажу, не я веду подсчёт, скучное это дело. Баланс, в общем, соблюдается. Тэхён просто не нашёл слов, наблюдая, как его тело заворачивают в чёрный полиэтиленовый мешок. Звук застёжки-молнии прозвучал оглушительно громко. Потом носилки, хлопанье дверей машины скорой. — Что теперь будет? — спросил он глухо, уже не о теле. — Ну, твои близкие будут оплакивать тебя, — «Бог» заговорил будто о погоде. — проведут трогательную церемонию, затем твоё тело сожгут в крематории, а прах развеют где-нибудь в живописном месте. Потом о тебе будут вспоминать раз в год, в день поминовения усопших, или когда выпьют лишнего и нахлынут воспоминания. Всё как обычно. — Я не об этом! — Тэхён резко повернулся к нему. — Что будет с моей душой? — А, так ты об этом? — «Бог» улыбнулся, и в его улыбке появилась капля странной теплоты. — Тебе повезло. — Он снова щёлкнул пальцами, и они мгновенно вернулись к ослепительным, жемчужным вратам Рая. — Ты попадёшь сюда. Несмотря на довольно-таки грешную жизнь: ложь, пьянство, эгоизм размером с небольшой остров… Список длинный в общем-то. — Но как? Как я могу пройти в Рай имея за плечами всё то, что ты перечислил? — Тэхён не верил своим ушам. — Твои родители. — просто сказал «Бог». — Они каждый день, как часовой механизм, замаливали твои грехи. Искренне, до слёз. Энергия такой молитвы очень сильная штука. — Мои родители? — Тэхён рассмеялся, но смех вышел горьким и скомканным. — Я не общаюсь с ними уже лет семь. Я даже на дни рождения не звоню. — Согласен, сын из тебя получился так себе. — кивнул «Бог», и в его глазах не было осуждения, лишь констатация факта. — Но твои родители… они так и не перестали думать о тебе. Каждое утро и каждый вечер. Они, если честно, душу готовы продать за твоё благополучие. И, по сути, так и сделали. Отдали свою душевную энергию, покой, частицу собственного счастья. Родители всегда жертвуют всем ради детей. И это, знаешь ли, — он на мгновение задумался, глядя куда-то в бесконечную белую даль. — одна из самых глупых и самых прекрасных вещей во всей этой человеческой затее. Ведь дети, как правило, не ценят этого. Пока не станет слишком поздно. Как в твоём случае. Тишина повисла густая, почти осязаемая. Тэхён стоял, опустив голову, и чувствовал, как на него медленно опускается неподъёмная гора вины. Совесть, которую он годами глушил алкоголем, шумом и пустотой, проснулась с жестокой ясностью. Она грызла изнутри, оставляя во рту вкус пепла. — Твой жених тоже не отставал. — тихо добавил «Бог», нарушая тишину. — Мой жених? — Тэхён медленно поднял взгляд. В этом слове теперь была горькая, колющая острота. — Каждый день, — продолжил «Бог», его голос стал мягче, лишённым прежней иронии. — пока он ждал тебя у окна или в пустой постели, он просил лишь об одном. Он молился, чтобы у тебя всё было хорошо. Чтобы ты был сыт, здоров и… счастлив, даже если это счастье не было связано с ним. Он просил меня простить тебе все твои мелкие и крупные предательства. Он представлял, как вы однажды, уже состарившись… встретитесь здесь. Даже перед тем, как уйти, в тот самый момент, когда ты кричал ему «вали», он в глубине души пожелал тебе жить хорошо. Святой человек, твой Чонгук. Вот с него иконы писать надо было, и в церквях ставить. Тэхён зажмурился, словно от физической боли. Слова обжигали, потому что были чистой правдой. — Я не ценил ничего, пока имел всё. — прошептал он, голос сорвался. — Я был законченным эгоистом. Думал только о себе, о своих желаниях, своей «свободе»… всю жизнь так. Я заслужил эту смерть за свои поступки. Но я точно не заслуживаю быть здесь, в Раю. Я… я ужасный человек. — Рад, что ты это наконец-то признал. — вздохнул «Бог», материализовавшись рядом. Он больше не улыбался своей ослепительной улыбкой, а смотрел на Тэхёна с неким странным сочувствием. — Признать свои ошибки – это первый шаг к искуплению. — Я ведь ехал к нему. — выдохнул Тэхён, глядя на свои прозрачные, казалось бы, руки. — В тот миг, в машине… я осознал всё. Я был готов на всё. Прекратить эти бесконечные гулянки, отодвинуть даже самых близких друзей на второй план… лишь бы получить ещё один шанс. Лишь бы он посмотрел на меня не тем пустым взглядом. — Да ты никогда по-настоящему его не ценил. — покачал головой «Бог». Его тон был констатирующим, без злобы. — Вы вместе со студенческих лет, но даже тогда, в самой романтичной поре, ты умудрялся быть конченым придурком. Помнишь, как забыл про вашу годовщину, потому что «застрял на футболе» с теми же друзьями? — А Богу… разве можно так откровенно оскорблять людей? — слабо попытался огрызнуться Тэхён, бросая взгляд на безупречный профиль «J-Hope». — Я - Бог! — парировал тот, на мгновение снова сверкнув фирменной улыбкой. — Мне можно всё. — Что ж, — Тэхён сдался, опустив плечи. — ты прав. Я не ценил его с самого начала. Он… он был звездой в нашем универе. Ярче всех. Самый красивый, самый умный на потоке, самый добрый, даже кошек бездомных кормил. Я захотел быть с ним тогда из тщеславия. Чтобы все обзавидовались, чтобы прикоснуться к этому сиянию. А потом… потом уже не мог остановиться, потому что с ужасом понял, что это сияние стало мне нужно не для показухи. Что он стал мне нужен. Но признаться в этом даже себе было страшно. Проще было делать вид, что всё как всегда, и убегать туда, где не нужно было чувствовать эту ответственность. — Я всегда прав. Я ведь Бог! — усмехнулся мужчина в белоснежном костюме, и в его глазах мелькнула искорка любопытства. — Ну-ка, давай представим невозможное. Если бы у тебя был второй шанс, чтобы ты сделал? Изменил бы своё отношение к Чонгуку? Вопрос повис в белой пустоте. Тэхён закрыл глаза, и перед ним всплыло не идеализированное воспоминание, а последнее, что он видел: пустой взгляд, упакованный чемодан и собственная глупость. — Я бы… я бы сделал всё, чтобы он больше никогда не чувствовал себя одиноко. — голос Тэхёна был тих, но в нём не осталось и тени сомнения. — Я стал бы его тихой гаванью, а не очередной бурей. Его поддержкой, его защитой, тем, на кого можно опереться, а не тем, кого нужно бесконечно ждать. Я был бы для него всем, кем он только пожелает. — Красиво стелишь словами. — кивнул «Бог», изучающе глядя на него. — Романтично, трогательно, прямо в десятку. Но вот таким же самоуверенным ты будешь на деле? Когда опять позовут друзья, когда наскучит быт, когда придётся выбирать между ним и друзьями? — Определённо, да. — Тэхён посмотрел ему прямо в глаза. В его взгляде была решимость отчаяния, которое уже нечего терять. — Я понял цену. Цену его молчания. Но… этого уже не проверить. Я мёртв. «Бог» задумчиво потёр подбородок, оглядывая бесконечную белизну, словно проверяя, не подглядывает ли за ними кто-то. Наконец, он тяжело вздохнул, и в этом вздохе было что-то почти человеческое: смесь риска, надежды и любопытства. — Не по правилам это, знаешь ли. Совсем не по протоколу. — пробормотал он себе под нос. — Но я, как тот, кто эти правила писал… пожалуй, сделаю исключение. Мне лично хочется проверить тебя. Интересно, солгал ты сейчас самому Богу, или в тебе действительно что-то перегорело и родилось заново? Тэхён замер, не веря своим ушам. — Поэтому, — «Бог» поднял палец, и его голос обрёл торжественную, повелительную интонацию. — слушай внимательно. Я отправляю тебя назад. На землю. Исправь всё, что натворил. Стань тем человеком, которым только что клялся стать. И, ради всего святого, не разочаруй меня. Потому что если обманешь… если снова выберешь лёгкий путь, шум, бегство… — «Бог» наклонился ближе, и его улыбка исчезла, сменившись внезапной, бездонной серьёзностью. — То в Рай ты больше не попадёшь. Никогда. И ни одна молитва, даже самая самоотверженная, не искупит твои грехи. Твоя душа получит билет в один конец… в Ад. — Что? — успел только выдохнуть Тэхён, его разум отказывался обрабатывать информацию. Но объяснений он не услышал. «Бог» в образе J-Hope просто махнул рукой, так легкомысленно, как будто отмахиваясь от назойливой мухи. И мир под ногами Тэхёна исчез. Он провалился. Белая бесконечность сменилась ослепительной синевой неба, затем мельканием облаков, несущихся навстречу с бешеной, захватывающей дух скоростью. Ветер завывал в ушах, вырывая из груди крик, который так и не смог родиться. Земля, зелёная, живая, огромная, стремительно приближалась. В последний миг, перед самым столкновением с реальностью, в его сознании вспыхнула одна ясная, огненная мысль: «Я всё исправлю. Обещаю, Чонгук!».

· · ─ · 𓏲ּ𝄢· ─ · ·

      Тэхён вынырнул из пучины небытия в объятия знакомого, но давно забытого кошмара. Долгого, пронзительного, металлического звона будильника. Глаза слипались, веки были свинцовыми. Он застонал, пытаясь зарыться лицом в подушку, но… Бам! В его бок мягко, но решительно врезалась подушка, посланная чьей-то недовольной рукой. Следом раздался сонный, раздражённый голос. — Выключи ты свою тарахтелку, заебал. Сердце Тэхёна бешено заколотилось. Он резко сел на кровати и нащупав на тумбочке вибрирующий и звонящий телефон, смахнул пальцем по экрану, и наступила блаженная тишина. Он тяжело дышал, потирая лицо, пытаясь прогнать остатки странного, слишком яркого сна… про бесконечную белизну, про… Он открыл глаза и осмотрелся. Комната была полутёмной, освещённой лишь слабым утренним светом из-за шторы. И она была… чужой. Но в то же время до жути знакомой. Запах старого линолеума, пыли и дешёвого кофе. Две односпальные кровати, два шкафа, два письменных стола, заваленных бумагами и чашками. Медленно, с треском в шее, он повернул голову. На соседней койке, отвернувшись к стене и натянув одеяло на голову, лежал человек. Это был Пак Богом, его университетский сосед по общежитию, с которым они после выпуска разошлись по разным городам и почти не общались. — Чёрт! — вырвалось у Кима, но он тут же зажмурился от того, что резко поясницу стрельнуло. И он тут же исправился, бросив взгляд на потолок, но увидел лишь трещину в штукатурке и паутину в углу. — То есть… О мой Бог! Что я здесь делаю? — Живёшь ты здесь. — буркнул Богом, наконец переворачиваясь и садясь. Он был молодым, по-юношески помятым, с растрёпанными волосами. Совсем не таким, каким Тэхён помнил его на последней встрече, уставшим офисным работником. — Или ты вчера так хорошо отметили день рождения Соджуна, что память отшибло? Из-за твоего идиотского будильника мой сон покинул меня. Студенческие годы. День рождения Соджуна. Общежитие. Пары. Обрывки информации складывались в невозможную, безумную картину. — Живу? Паре? — до Тэхёна долго доходит. — Вот же ж чё… — не закончил он, понимая, что следующий выстрел в поясницу может быть ещё больнее. — Я что вернулся в студенческие годы? Внезапно в его сознании, ясно и отчётливо, прозвучал голос. Тот самый. Мелодичный, с лёгкой насмешкой, но теперь более сосредоточенный. «Ты должен исправить всё, начиная отсюда. Именно в этот момент, в эти годы, ты и начал погрязать в своём эгоизме, поддаваясь влиянию окружения и забывая о том, что действительно важно. Это твой второй шанс. Не упусти его. У тебя больше нет права на ошибку». Голос стих, оставив после себя звонкую тишину и леденящее понимание в каждой клетке тела Тэхёна. Это не сон. Это не галлюцинация. Он вернулся. В прошлое. В самую точку отсчёта всех своих будущих ошибок. Он медленно опустился обратно на край кровати, глядя на свои молодые, ещё не обременённые татуировками и шрамами руки. Сердце колотилось уже не от страха, а от нахлынувшей, всесокрушающей решимости. Он знал, что будет. Он знал, кого потеряет. И он знал, что должен сделать. Первым делом ему нужно было найти Чонгука. Не того уставшего, разочарованного мужчину с чемоданом, а того самого сияющего, ещё полного надежд юношу. И на этот раз всё будет иначе.

· · ─ · 𓏲ּ𝄢· ─ · ·

      Тэхён стоял перед зеркалом, застегивая потёртые в коленях чёрные джинсы, натянул простую чёрную футболку и поверх, удобный, слегка поношенный бомбер. Он вглядывался в своё отражение, словно в незнакомца. Молодое лицо без следов усталости и разочарований, которые позже появятся у висков. И волосы… — Я уже и забыл, что когда-то у меня был блонд. — усмехнулся он сам себе, проводя рукой по светлым прядям, которые так резко контрастировали с его привычным, более тёмным образом из «будущего». — Опа, уже со своим отражением болтаешь? — сзади подошёл Богом, заглядывая в зеркало через плечо Тэхёна с ухмылкой. — «Свет мой, зеркальце, скажи, да всю правду доложи…» — он изобразил писклявый, сказочный голосок, строя рожицы в отражении. — «Кто на свете всех прекрасней и милей?» — Очень смешно. — фыркнул Тэхён, отворачиваясь. — Зеркало, я, да и, честно, весь универ ответит, — продолжал Богом, натягивая свои кроссовки. — что самый милый, красивый и недоступный - это Чон Чонгук, второкурсник с филологического факультета. Я слышал, что на него даже некоторые преподы засматриваются. От одного лишь упоминания этого имени в Тэхёне всё сжалось и перевернулось, будто его ударили под дых. Тепло, стыд, отчаяние и острая, почти физическая тоска. Всё нахлынуло разом. — Он… он и вправду красивый. — проговорил Тэхён тихо, почти машинально, глядя куда-то в пространство перед зеркалом. В комнате повисла недолгая, но красноречивая тишина. — Чего? — Богом замер с одной натянутой кроссовкой, удивлённо уставившись на соседа, будто тот только что заговорил на неизвестном ему языке. — Ты вчера головой об асфальт ударился, и не один раз? Ты же всегда называешь его не иначе как «выскочка». И постоянно ворчишь, что внешность у него самая обычная, ничем не примечательная, «девчачья» даже. — Пак передразнил интонацию соседа. — Не может быть, чтобы я такое говорил. — Тэхён попытался отшутиться, но голос звучал неестественно. — О, так тебе ещё и память отшибло! — Пак с хитрым прищуром достал из кармана свой телефон. Он быстро пролистал экран, нашёл что-то в папке с видео и с торжествующим видом поднёс телефон к лицу Тэхёна. — На, смотри. Прямая речь. Чистосердечное признание под градусом. На маленьком экране пьяный, с раскрасневшимся лицом Тэхён сидел на том же диване в общежитии, размахивая банкой пива. Камера дрожала в чьей-то руке, слышны были смешки. И его собственный, уже чуть заплетающийся голос произносил с откровенной брезгливостью: «Чем только этот выскочка, Чон Чонгук, всех зацепил-то? А? Ну обычный он. Прям совсем обычный. А всем нравится. Жуть просто. Не понимаю.» Тэхён смотрел на видео, и ему хотелось провалиться сквозь пол. Он мысленно, с максимальной силой, дал своей прошлой, и в каком-то смысле настоящей, версии подзатыльник. Каждая клеточка его тела кричала от стыда: «Как я мог? Как я посмел?» Богом, довольный эффектом, убрал телефон. — Ну что, признаёшь? Или хочешь сказать, что это не ты? Тэхён молча кивнул, не в силах вымолвить ни слова. — Ладно, братан. — Богом натянул второй кроссовок и хлопнул соседа по плечу. — Погнали на пары, пока не опоздали.

· · ─ · 𓏲ּ𝄢· ─ · ·

      Тэхён шёл по шумному, заполненному студентами коридору университета рядом с Богомом, который что-то увлечённо рассказывал про вчерашнюю вечеринку у Соджуна. Но Тэхён почти не слышал. Его внимание, как мощный магнит, было притянуто к одной точке в потоке людей. Это был он. Чонгук. Он шёл навстречу в компании своих друзей, что-то оживлённо обсуждая, и улыбаясь. Искренне, открыто, заставляя светиться всё вокруг. Он выглядел потрясающе, в простой тёмно-синей рубашке с закатанными по локоть рукавами, в тёмных джинсах, которые идеально сидели. Практически тот же, каким Тэхён помнил его в свои последние дни, но… свежее. Без тени той усталой печали в глазах. Только причёска была чуть другой, более мягкая стрижка, отчего он казался почти беззащитным. Они прошли мимо друг друга. Для Тэхёна мир замедлился. Он не мог оторвать взгляда от этого знакомого профиля, от изгиба губ, от лёгкой походки. Он ловил каждую деталь, как утопающий соломинку. Но Чонгук даже не повернул головы. Его взгляд, ясный и заинтересованный, был устремлён на друзей. Тэхён для него был просто частью интерьера, ещё одним студентом в толпе. Это равнодушие, такое естественное сейчас, кольнуло Тэхёна острее любой агрессии. Он настолько ушёл в свои мысли и в этот образ, что не заметил, как прямо перед ним возникло препятствие. Тэхён врезался во что-то твёрдое, потерял равновесие и едва не грохнулся на пол, если бы его не подхватили за локоть. — Эй, ты на что уставился? — раздался знакомый голос. Тэхён поднял взгляд. Перед ним стоял «столб» в виде ухмыляющегося Соджуна, а рядом вся привычная компания: Ушик, Хёншик с бутылкой колы в руке и Сонхван, пишущий смс. — Привидение увидел? — прищурился Соджун, разглядывая заторможенное лицо друга. — Да он с утра какой-то рассеянный. — вступил в разговор Богом, покачивая головой. — Что у вас вчера было такого, что он ведёт себя так странно? — Да ничего особенного. — пожал плечами Хёншик, отхлебнув колы. — Ты же был там и всё видел. Обычная вечеринка. — Был, да, но я ушёл раньше. — настаивал Богом. — Может, после моего ухода что-то случилось? Тэхён же стоял молча, пропуская их разговор мимо ушей. Перед его глазами всё ещё стоял тот самый, только что промелькнувший образ: улыбающийся, живой, сияющий Чонгук. От одного воспоминания по коже пробежали мурашки, а в груди защемило странное, забытое чувство… смесь восторга, благоговения и острой, пронзительной нежности. Он не помнил, чтобы когда-либо раньше, в своём «первом» студенчестве, чувствовал нечто подобное по отношению к Чонгуку. Тот был для него тогда просто объектом зависти, раздражения, а потом трофеем, которым хотелось обладать. Но не… сокровищем. Не тем, от чьего присутствия перехватывает дыхание. И только сейчас он понял. Это было после. После многих лет, после потери, после того, как он осознал, кого отпустил. Он понял, что потерял самое драгоценное, что у него было. Надо это исправить. Точнее не допустить потери в будущем. Тэхён стоял среди своих друзей, но чувствовал себя так, будто наблюдает за ними через толстое стекло. Их шутки, подтрунивания, планы на вечер… всё казалось теперь таким поверхностным, пустым. Он смотрел на друзей и вдруг понял: это те самые люди, которые постепенно, год за годом, отдаляли его от Чонгука. Не по злому умыслу, нет. Просто они были всегда рядом, всегда доступны, всегда готовы к веселью без обязательств. — Эй, Тэхён, ты точно в порядке? — Хёншик ткнул его в бок бутылкой колы. — Похоже, вчерашнее ещё не выветрилось. — В порядке. — коротко ответил Тэхён, отстраняясь. Его взгляд снова метнулся по коридору, но Чонгук уже скрылся за поворотом. — Мне нужно... кое-что сделать. — Что ещё? — удивился Ушик. — У нас же через пять минут пара по экономике. — Опоздаю. — твёрдо сказал Тэхён, уже отступая от группы. Богом схватил его за рукав. — Ты с ума сошёл? У нас же контрольная у мистера Ли! Он сожрёт тебя! Но Тэхён уже вырвался. Его ноги сами несли его по коридору в ту сторону, куда ушёл Чонгук. Разум лихорадочно работал: «Какая сегодня дата? Что сейчас между нами? Мы уже знакомы?» Он вспомнил, что в свои студенческие годы они пересекались лишь изредка, на общих мероприятиях. Чонгук был звездой университета, а Тэхён одним из многих, кто за ним наблюдал со смесью восхищения и раздражения. Настоящее сближение началось позже, когда Тэхён только перешёл на четвёртый курс. Значит, сейчас у него есть время. Время не повторять старых ошибок. Время подойти иначе. Тэхён почти бежал, протискиваясь сквозь толпу студентов. Он вышел во внутренний двор университета, где под старым клёном обычно собирались студенты с филфака. И там, на скамейке, окружённый несколькими однокурсниками, сидел Чонгук. Он что-то рисовал в блокноте, изредка поднимая голову, чтобы ответить на реплики друзей. Тэхён остановился в нескольких метрах, внезапно охваченный паникой. «Что сказать? Как подойти?» Он наблюдал. Чонгук смеялся, и этот смех был таким же, каким Тэхён помнил его в лучшие моменты их отношений: лёгким, заразительным, искренним. Рука Чонгука двигалась по странице блокнота уверенными штрихами. Он всегда любил рисовать, но в их «будущей жизни» забросил это увлечение, когда отношения стали напряжёнными. Видать вдохновения больше не было. «Я отнял у него это», — с горечью подумал Тэхён. — «Я отнял его улыбку, его творчество, его свет.» Ким сделал глубокий вдох и шагнул вперёд, уже представляя, как произнесёт первое за много лет настоящее «привет». Но в тот же миг Чонгук поднялся со скамейки, легко и бесшумно. Он улыбнулся, кивнул и, повернувшись, направился обратно к стеклянным дверям университета вместе со своей небольшой группой. Они растворились в потоке студентов, и Тэхён застыл посреди двора, с пустотой в груди и словами, застрявшими где-то между горлом и сердцем. «Как мне завести с тобой разговор?» — пронеслось у него в голове. Когда-то он тоже задавался этим вопросом, но тогда ответ был простым: подойти, улыбнуться, сказать что-то самоуверенное. Теперь же всё казалось сложным, хрупким, как первый лёд. Каждое слово могло оказаться неправильным.