Shutter

Дождь кончился ещё утром, но асфальт блестел, как чёрное зеркало, и Макс вышедший из универа после нудных пар то и дело перепрыгивал лужи, стараясь не замочить новые кроссовки, раз десять пожалев, что вышел в них в такую погоду. За спиной лямка рюкзака противно натирала плечо, в голове шуршала недописанная курсовая, а в кармане вибрировал телефон — староста уже в третий раз напоминал о сдаче конспектов. Обычный студенческий четверг. Привычный до скрипа в зубах. Макс свернул в переулок — знакомая дорога к метро, но сегодня ноги принесли его к маленькой кофейне на углу. Зажатой между прачечной с вечно гудящими барабанами и лавкой с канцтоварами, где пахло дешёвым пластиком и пылью. Здесь всегда было людно после пар: забивали все столики, очередь растягивалась до самого входа. Но сегодня ему повезло — свободный столик у самого окна, кожаный диванчик с протёртой обивкой и видом на мокрую улицу. Макс рухнул на скрипучий стул, скинул рюкзак на пол, потёр переносицу. Глаза слипались. — Американо, средний — бросил он подошедшему бариста, даже не глядя на меню. Потом подумал и добавил: — И круассан. С шоколадом. Стипендия не баловала, но сегодня ему хотелось чего-то сладкого. Может, организм требовал дофамина. Может, просто потому, что на улице было серо и тоскливо. Пока ждал заказ, достал ноутбук — тяжёлый, потрепанный, с парой незаметных царапин на крышке. Открыл вкладку с научной статьёй про эластичность спроса, пробежался глазами по абстракту, поморщился, осознавая тягостность своего положения, и тут же завис в телефоне, листая мемы. Где-то в параллельной вселенной его курсовая горела синим пламенем. Он не сразу заметил парня напротив. Тот сидел через два столика, ближе к стойке, в углу, где свет падал иначе — более жёлтым, мёдовым оттенком. Вьющиеся тёмные волосы падали на лоб, выбиваясь из старательной укладки, словно он постоянно проводил по ним рукой, в бессмысленной попытке уложить. Тёмная толстовка с капюшоном, голубые глаза. В руках чашка чая — уже, скорее всего, остывшего, потому что он не пил, не делал ни глотка за всё время. Просто смотрел. Не в телефон. Не в ноутбук. Не в меню одиноко лежащее рядом. Не в окно, за которым текла привычная серая жизнь. Он смотрел прямо на Макса. Макс поднял глаза в первый раз — случайно, когда переключал приложение. Их взгляды встретились. И в чужом взгляде не было ничего враждебного, ничего угрожающего. Там было спокойное, почти изучающее любопытство. Макс отвёл взгляд первым. Стало неловко.  Показалось, — подумал он. — Может он задумался, а Максу кажется что он пялится на него.  Он вернулся к телефону, пролистал ещё несколько мемов, поставил лайк под постом про котиков. Краем глаза заметил, что парень напротив чуть подвинул чашку, но так и не отпил. Через пару минут Макс снова поднял взгляд — уже нарочно, чтобы проверить. Незнакомец улыбнулся. Не широко, не вызывающе, не нахально — а как-то по-своему, уголком рта, чуть заметно. Голубые глаза блеснули в искусственном освещении кофейни, будто он знал что-то, чего Макс не знал. Будто они уже встречались. Будто он давно ждал этого момента. Макс опустил глаза. Сердце стукнуло лишний раз — гулко, непривычно. Он списал это на недосып. Третью ночь подряд он грыз курсовую, пил растворимый кофе из автомата в общаге и спал по четыре часа. Кофе на голодный желудок и так бьёт по нервам, а тут ещё какой-то странный тип. Через десять минут американо был допит. Круассан — съеден. Крошки собраны в салфетку. Макс захлопнул ноутбук, сунул его в рюкзак, встал. На прощание он бросил быстрый взгляд на тот столик у стойки. Незнакомец по-прежнему сидел, сжимал остывшую чашку и смотрел на пустое место, где только что был Макс. Не на дверь — на пустоту. Макс толкнул выход. Колокольчик над дверью звякнул. На улице дождь начинался снова — мелкая морось, которая забирается под воротник и оставляет на коже мерзкую прохладу. Холодно, сыро, промозгло. Макс натянул капюшон своей ветровки, но это не сильно спасло. Прохладные капли падали на лицо и челку, промозглый ветер заставлял невольно ежится.  Он зашагал быстрее через знакомые улицы. Ноги сами ускорились, дождь усиливался, что заставляло сильнее кутаться в намокшую ветровку.  Всю дорогу ему казалось, что за ним наблюдают. Он оглянулся в первый раз, сворачивая в подземный переход. Никого. Только мокрые спины спешащих людей, только отражения в лужах, только шум шин по асфальту. Оглянулся во второй раз, когда вынырнул из перехода на другой стороне улицы. Пусто. Собака упрямо тащила хозяина куда-то, учуяв привлекательный ей запах. Промокший паренек бежал, опаздывая по важным делам.  Никто не смотрел на него. Никто не крался следом. И всё равно под лопатками было липко. Как будто кто-то дышал в спину, а он боялся обернуться, чтобы не спугнуть. Остаток пути до общаги он почти бежал.  Общага встретила его привычными запахами: смесь еды из общей кухни, стирального порошка из прачечной и чужих носков в коридоре. Комната — крошечная, с повидавшими жизнь обоями, скрипучим полом и вечно гудящей батареей — была пуста. Ландо, видимо, ушёл на свидание или на очередную тусовку, Макс не придал этой информации значения с утра, собираясь на пары. Он скинул мокрые кроссовки в угол, бросил рюкзак рядом, стянул куртку и повесил на спинку стула. Сегодня она будет сохнуть до утра. Завтра снова мокрая. Бесконечный осенний цикл. Он рухнул на кровать — простыни холодные, подушка сбилась комом. Полежал, глядя в серый потолок, потом потянулся за телефоном. Хотел проверить, не написал ли староста ещё что-то про конспекты. На экране высветилось уведомление. Не от старосты. Незнакомый номер. Текст. Макс открыл. «Ты сидел у окна и всё время теребил шнурок толстовки. Это нервозность? Или привычка? Мне нравится. Ты красивый, когда не знаешь, что на тебя смотрят». Он сел на кровати так резко, что пружины заскрипели. Перечитал. Ещё раз. Потер глаза, от недосыпа всякое померещится. Текст не менялся. Слова не исчезали. Рука сжала телефон так, что побелели костяшки. Сердце колотилось где-то в горле. «Кто это?» — написал он. Пальцы дрожали, он дважды промахнулся мимо букв. Ответ пришёл через несколько секунд. Будто тот ждал. «Не важно. Ты меня всё равно не знаешь. Я просто наблюдал. Не бойся. Мне можно». Макс замер. «Мне можно». Как будто это было разрешение. Как будто он имел право. Он хотел ответить что-то резкое — «отвали», «ты псих», «я вызову полицию», — но слова застревали где-то в горле, а пальцы не слушались. В груди разрасталась липкая, противная тяжесть. Он просто нажал «заблокировать». Сглатывая тугой ком а горле и выключая телефон. Экран погас, и в комнате стало темно. Макс лёг, уставился в потолок. Батарея гудела. Где-то за стеной громко спорили о политике — знакомый голос, сосед сверху, видимо Карлос опять пытался доказать, почему религия не влияет на проблемы политики. Слева из комнаты Пьера кто то включил музыку — басы отдавались в рёбра, вибрировали в подушке. Всё как обычно. Ничего не изменилось. Кроме одной детали: ощущения что за ним наблюдают.  Макс не спал почти до утра. Ворочался, сбивал одеяло, натягивал обратно. Вставал выпить воды из графина, стоящего на тумбочке. Ландо так и не заявился. Включал телефон, чтобы проверить время, и тут же выключал — боялся увидеть новое сообщение. Или не увидеть. Под утро, когда за окном начало сереть, он забылся тяжёлым, липким сном. Ему снились глаза — голубые, яркие, как в тот раз, в кофейне. Они смотрели из темноты, не мигая. Они улыбались. И кто-то дышал в замочную скважину. Он проснулся в холодном поту, резко распахивая глаза. Телефон на тумбочке молчал, но макс все равно невольно потянулся за ним, взял. Пальцы не слушались, он чуть не уронил. Новый номер. Тот же ник: GR63. Текст. «Сладких снов, Макс. Ты красиво спишь. Я смотрел сегодня. Не обижайся». Он выронил телефон. Тот упал на пол, звякнул, отскочил. Макс долго сидел неподвижно, глядя в одну точку, не решаясь поднять. Потом в голову пришла мысль, от которой похолодело внутри. Как он узнал его имя? Макс не представлялся в кофейне. Не носил бейджик с именем, не доставал студенческий. В соцсетях стоял не полный профиль — только ник, без фамилии и даже в группе в мессенджере он подписан инициалами. Откуда? Ответа не было. Только тишина комнаты, гудение батареи и ощущение чужого взгляда из-за окна — хотя штора была задёрнута. Макс встал, подошёл к окну, выглянул в щель между шторами. Двор был пуст. Ни одной машины, ни одной фигуры. Только мокрый асфальт и серое небо над крышами. Он задёрнул шторы плотнее, заклеил щель скотчем — просто так, на всякий случай. Потом сел на пол, обхватив колени, и долго сидел, глядя в одну точку. Телефон валялся рядом, экраном вниз. Он не решался его перевернуть. Сегодня была пятница. Лекции начинались через два часа. А он всё сидел, сжимал пальцами край ковра и боялся пошевелиться.