Осколок надежды.

      С момента как Цитрина поставили в пару с Коричневым Алмазом его жизнь наполнилась сплошным раздражением.  Ни дня не могло пройти без подшучиваний Алмаза над твердостью Цитрина. Совершенно безосновательных! Дурацкие 10-тки не пойми что о себе возомнили. У Цитрина была твердость 7. Золотая середина, прямо как он. Ну… только не совсем середина, но все равно самая базовая прочность. Даже не 6,5 ведь! И все равно Алмаз постоянно называл его семерочкой надменным тоном.  Но коричневый был невыносим и без этого!  Вечный сарказм, иные подколы, хвастовство своим боевым мастерством. Так еще и вне патруля желтый тоже от него отделаться не мог. Прицепился как банный лист к Цитрину и вечно мешал всем его планам под предлогом того, что ему надо тренироваться. А желтый и так тренировался! Более того, раз его поставили в пару с 10, то это значило, что его способности староста оценил по достоинству, и он заслуживал этого места. По боевым параметрам… По другим же, Цитрин понятия не имел за что это ему.  Алмазу нравилась болтливость, громкость и самолюбие Цитрина. Тот вечно вел себя так, будто был 10, хотя сам был 7. Это забавляло, и коричневый вечно не мог удержаться от того, чтобы прокомментировать это.  С момента, как желтого поставили к нему в пару, ему стало намного веселее патрулировать. Раньше он умирал со скуки. А с Цитрином можно было бесконечно спорить на любую тему и потом наслаждаться его возмущением.  Алмаз и сам не заметил, как к нему привязался, и стал хвостиком ходить за ним по пятам, обязательно пытаясь его подколоть, чтобы тот обратил на него свое драгоценное внимание.  А потом Цитрин улетел на луну.  Даже не позвал его с собой.  Коричневый Алмаз и впрямь был из тех, кто безоговорочно доверял учителю, что было видно и со стороны, так что никто и не думал пытаться промыть ему инклюзии, чтобы он полетел вместе с ними. И Алмаз бы ни за что не полетел, если бы только его не попросил Цитрин. За золотым, солнечным сиянием его глаз он бы и в море ушел… Но тот не сказал ему ни слова. Даже виду не подал. Только сегодня на патруле все еще было как обычно, и вот, на следующее утро желтого уже не было с ним. Как и половины других самоцветов. Коричневый алмаз никогда не следил за своим возрастом, но с ухода Цитрина он начал считать каждый год. Начал дорожить своими осколками и сражаться аккуратнее, боясь потерять память о желтом. При этом бои оставались единственным, где он мог сосредоточиться на чем-то помимо Цитрина. Вместе с тем ни с кем из кучи предложенных ему новых напарников он не уживался. Может, и мог бы, если бы желтый тоже был с ним.  А потом луняне перестали нападать, и у коричневого совсем пропал смысл жизни.  Первые десятки лет он не спал зимой, чтобы Цитрин ему не снился, но в последствие ему стали запрещать выходить из школы, поскольку с каждым новым днем шепот ледников начинал манить его все больше и больше, пытаясь утопить на дне морском.  Наконец, Цитрин был перед ним.  Вверху на корабле лунян в какой-то странной новой одежде, похожей отдаленно на привычную самоцветам форму тем же галстуком, но совсем другого фасона. На голове у него была высокая шляпа, а глаза были полны ненависти и решимости.  Вместо катаны он держал в руке нечто похожее на огромную длиннющую стрелу, только вместо острого наконечника был плоский шестиугольник. С таким было бы проще справиться с косой коричневого. Алмаз думал, что его сейчас же попробуют пронзить тысячи стрел, но луняне оставались неподвижны. Вместо этого желтый направил на него оружие.  — Я самолично разобью тебя на мелкие кусочки, десяточка, — последнее слово он проговорил с презрением. Что они там с ним сделали? Почему желтый смотрел на него с таким пренебрежением?  Неужели он всегда был такого мнения о нем? От отсутствия реакции у Цитрина только сильнее эмоции закипали. Все эти годы он только и мечтал о том, чтобы поквитаться с Алмазом. Да он в целом на луну практически из-за него ушел! Из-за того, как сильно коричневый лип к нему и пытался отделить от остального коллектива! Но луняне открыли ему глаза на мир! В отличие от Алмаза и других самоцветов они действительно ‘видели’ его. Его великолепное сияние, лидерские способности, решимость и трудолюбие! Они шли за ним, внемлили его голосу! Дали ему все, чего коричневый пытался его лишить своими насмешками! Но этого было мало. Ему нужно было отомстить Алмазу, доказать, что он сильнее, смелее и лучше, стерев его в блестящую пыль. Цитрин прокрутил знак в руке, замахнулся через вверх и спрыгнул на Алмаза. Коричневый инстинктивно увернулся в последний момент, до этого все находясь в трансе, не веря своим глазам. Он все еще не знал, что сказать. Все слова намертво застряли в горле.  Желтый приземлился на одно колено, ударом вогнав оружие в землю. Он обернулся на коричневого с яростным взглядом и тут же рванул в его сторону.  Уклонение коричневого в самый последний момент он расценил как очередную насмешку. — Да что с тобой не так!? Даже сейчас продолжаешь издеваться надо мной!  В его голосе помимо гнева слышалось отчаяние. Алмаз не хотел сражаться. Он молча уворачивался от ударов Цитрина, совершенно не понимая, что происходило. Может, это все был лишь сон?.. Алмазу казалось, что эта ‘стрела’ совершенно не подходила быстрому и юркому желтому, вынуждая его наоборот чувствовать себя более увесистым.  Коричневый даже не замечал, как луняне хором поддерживали своего лидера.  Он не знал, что ему делать.  — Да скажи же ты хоть что-нибудь, пока я тебя не разбил! Моли у меня о прощении!  Цитрин определенно тренировался все это время в отличие от коричневого. Он стал быстрее, точнее и увереннее. Массивная стрела крутилась у него в руках и кочевала из одной в другую со скоростью света и необычайной легкостью. А ведь когда-то давно Алмаз смеялся над тем, как у желтого коса с таким же принципом работы из рук валилась, и он мог только с катаной управляться.  — Сражайся со мной, трус! Но Алмаз так и продолжал лишь отступать под натиском ударов Цитрина, и не думая о том, что он мог бы замахнуться на него в ответ. Даже искаженное злобой, его лицо было прекрасно, когда то было видно из-под золотой челки. Почему он ни разу так и не решился сделать ему комплимент вместо того, чтобы обозвать семеркой?  Сейчас Цитрин сиял на все 100.  Он был сильнее Алмаза, но решающий удар обеспечило ему то, что всегда было с ним: грация кошки. Коричневый никогда их не видел и узнал описание от учителя, но сейчас, разбившись на пополам прямо в воздухе от бокового удара, от силы которого и у самого Цитрина треснули руки, Алмаз думал о том, что желтый был прекраснее любых слов учителя.  — Прости меня, Цитрин, — он искренне улыбнулся ему. Перед тем как упасть на землю и разлететься по всей окрестности на множество кусочков, Коричневый Алмаз успел заметить, как в чужом выражении лица что-то дрогнуло. Может, хотя бы на мгновенье, желтый заметил в коричневом то, что тот всегда видел в нем.