can't get you out of my head

      Чимин правда изо всех сил старался делать вид, что ничего особенного не происходит, хотя внутри в этот момент всё безумно дрожало и тянулось, как будто его собственный омега проснулся и теперь тихо мурлыкал, потягиваясь и не давая покоя. Напротив него снова устроился этот странный альфа. Он всего на год младше, но от него исходило такое непонятное расположение к себе, что Чимин невольно чувствовал, как его тело реагирует на чужие действия, тепло разливается по груди, а дыхание становится чуть глубже, чем нужно каждый раз.       Раньше омега вообще не замечал этого парня в школьных коридорах и на переменах тоже. Может, просто это связано с тем, что никогда не приглядывался, потому что всегда держался в стороне, не лез в чужие компании и не искал внимания. А сейчас уже было поздно притворяться, что всё как обычно. Омега опустил взгляд ещё ниже, почти уткнувшись носом в тарелку с рисом, и сосредоточенно ковырял палочками в еде, будто от того, насколько аккуратно он это делает, зависела вся его жизнь.       Руки предательски дрожали. Не сильно, но достаточно, чтобы палочки то и дело норовили неаккуратно выскользнуть из пальцев и упасть на стол с громким стуком. Стол был низкий, а стул неудобный, с жёсткой спинкой, которая давила в поясницу и заставляла постоянно менять позу. Чимин всё время ловил себя на мысли, что дома всё гораздо приятнее: можно сесть по-турецки прямо на тёплом кресле, поставить тарелку почти на уровне глаз, включить любимую музыку или просто смотреть в окно и есть не торопясь, без этой дурацкой спешки опоздать на урок и постоянного страха испачкаться соусом или уронить кусок еды на брюки. Здесь же каждое движение приходилось контролировать до мелочей. Он незаметно огляделся по сторонам в поисках салфеток, и это дало ему короткую возможность бросить украдкой взгляд на соседа.       Чонгук сидел расслабленно, слегка откинувшись назад на стуле, и спокойно жевал свой обед. Его красивые, длинные пальцы держали палочки, движения были точными и притягательными. Чимин поспешно вернул глаза к своей порции, чувствуя, как щёки медленно теплеют, а в груди становится чуть теснее. Он сосредоточился на еде, решая, с чего же начать, чтобы случайно не испачкаться и не выставить себя глупо перед этим парнем, которого он почти не знал, но который уже почему-то занимал так много места в его мыслях.       Время шло незаметно, но постепенно Чимин подстраивался к этой неудобной обстановке. Движения становились активнее, палочки слушались лучше, и еда исчезала с тарелок. Он ел неторопливо, тщательно пережёвывая каждый кусочек, стараясь лишний раз не обращать внимание на альфу напротив. Вокруг столовой становилось всё тише — одноклассники один за другим вставали, брали свои подносы и уходили, потому что перемена уже подходила к концу. Но Чимин тянул время, так как внутри всё ещё бурлило от присутствия этого альфы.       Чонгук закончил свой обед гораздо быстрее, буквально за пару минут расправился с большой порцией и теперь просто сидел, не делая попыток уйти. Это начинало беспокоить и одновременно бесить. Чимин ловил себя на мысли, что слишком часто думает об этом парне, и от этого становилось неловко, даже стыдно.       «Почему он снова не уходит? Почему продолжает сидеть здесь, будто чего-то ждёт, и главное — чего именно?»       Мысли об этом крутились в голове, мешая сосредоточиться на еде. И омега не совсем осознанно, но сильнее с каждой секундой сжимал столовый предмет в руке.       И вдруг всё оборвалось неожиданно, когда раздался уже знакомый и спокойный голос, несмотря на всю свою внезапность:       — Салатик.       Чимин вздрогнул и поднял глаза, встречаясь взглядом с Чонгуком. Альфа смотрел на него прямо своей фирменной лёгкой и едва заметной усмешкой в уголках губ, и подталкивал к нему общую тарелку с салатом, которая стояла в центре стола. Его красивые пальцы скользнули по белому краю посуды, движение было таким простым, но у парня всё равно на секунду перехватило дыхание, а сердце ухнуло куда-то вниз.       — Кушай, Чимин, — добавил Чонгук, как будто всё происходящее для них двоих было самым обычным делом на свете. Хотя так и было в последнее время, но с небольшой помаркой — они незнакомые друг для друга люди.       В груди у омеги стало тесно от волнения, горло предательски слегка сжалось. Он не находил слов, чтобы ответить нормально, поэтому просто молча протянул руку, бережно захватил палочками немного салата и отправил в рот. Чимин старался не думать о том, что только что произошло, но взгляд всё равно блуждал по столовой, цеплялся за пустые столы, за учеников у выхода, за что угодно, лишь бы не смотреть прямо на Чонгука. Челка упала на глаза, мешая обзору, но он не стал её поправлять. Пусть.       Теперь подобное происходило с ним стабильно несколько раз в неделю. И каждый раз Чимин чувствовал то же самое. Смесь смущения, тепла и непонятного ожидания, которое он не мог объяснить даже самому себе.

***

      Последний год в старшей школе немного пугал Чимина, хотя он и старался не показывать этого. Омега не мог до конца объяснить, в чём именно заключалась эта тревога, потому что, если разобраться, ничего резко нового в его жизни не происходило: те же уроки в тех же кабинетах, тот же ежедневный распорядок, к которому он давно привык за предыдущие годы. И всё же само осознание того, что это последний год, заставляло его чувствовать себя иначе, как если бы время вдруг стало быстрее, а каждый день несёт в себе какой-то скрытый отсчёт. Одновременно с этим внутри было и другое ощущение, более спокойное и даже приятное, связанное с мыслью о том, что совсем скоро он выпустится, и этот этап жизни наконец закончится, оставшись где-то позади, как что-то пережитое и уже не имеющее прямого влияния на его будущее.       Чимин не цеплялся за школьные годы, не пытался удержать их. Он скорее просто принимал тот факт, что перемены неизбежны, и старался заранее привыкнуть к этой мысли, чтобы потом не было слишком резко и больно. Первые учебные дни после каникул прошли для него довольно ровно, без сильных сложностей или напряжения, как это обычно бывает в начале сентября, когда ни учителя, ни ученики ещё не готовы сразу включаться в полноценный рабочий ритм. На уроках в основном повторяли материал прошлого года, новое почти не проходили, количество домашнего задания было минимальным, а атмосфера в школе оставалась довольно расслабленной и лёгкой.       В коридорах постоянно слышались громкие разговоры про лето: кто-то делился впечатлениями от поездок к морю или в горы, кто-то рассказывал о новых знакомствах на каникулах, а кто-то просто жаловался, что два месяца пролетели слишком быстро и теперь снова нужно рано вставать. Все постепенно возвращались к привычному школьному ритму, смеялись, обнимались при встрече, обменивались новостями. Чимин наблюдал за этим со стороны, не вмешиваясь. Он всегда держался немного обособленно, и это не было осознанным выбором или попыткой показать себя особенным. Он не считал себя лучше или хуже других, не избегал людей из принципа и не испытывал к окружающим скрытого раздражения или зависти. Просто так сложилось, что в этом коллективе у него так и не получилось найти общий язык ни с кем, и со временем он перестал активно пытаться это изменить.       Одноклассники не относились к нему плохо. Никто не задевал его, не дразнил и не пытался открыто игнорировать, но и настоящего дружелюбия или интереса с их стороны тоже не было. Чимин как будто просто существовал рядом, не внутри их круга общения. На уроках омега сидел один за своей партой у окна, спокойно записывал материал в тетрадь, не отвлекаясь на перешептывание или переписки по телефону. На переменах либо оставался в классе, глядя в окно на школьный двор, либо выходил в коридор и стоял у стены, наблюдая за шумными компаниями со стороны. После уроков он быстро собирал вещи и уходил домой, не задерживаясь ни на минуту. Этот распорядок повторялся изо дня в день, и в какой-то момент парень перестал замечать в нём что-то необычное или грустное.       За прошлый год Чимин полностью привык к такому положению вещей и научился не придавать ему слишком большого значения. Если раньше его могло задеть отсутствие друзей в классе или то, что с ним никто не общается просто так, без повода, то теперь это воспринималось спокойно, почти нейтрально. Он не стал от этого холоднее или равнодушнее к людям в целом. Просто перестал ожидать от окружающих чего-то конкретного. Конечно, где-то глубоко внутри иногда всё ещё появлялась мысль о том, что, возможно, всё ещё может измениться, что однажды появится кто-то, с кем будет проще и интереснее разговаривать, но Чимин не строил на этом никаких надежд и не позволял себе зацикливаться, чтобы потом не было разочарования. Поэтому он даже не расстроился, когда в первый день учёбы никто не подошёл к нему с вопросом о том, как он провёл лето, и никто не обратил внимания на его изменившийся внешний вид, хотя изменения были довольно заметными. Омега не ждал никакой реакции, но где-то на уровне старой привычки отметил для себя, что её не последовало. Это не вызвало ни обиды, ни грусти, просто стало ещё одним подтверждением того, что для большинства одноклассников он по-прежнему остаётся почти незаметным.       Решение изменить цвет волос пришло к нему спонтанно, без долгих раздумий и заранее составленного плана. Это произошло в последние дни летних каникул, когда Чимин уже начал мысленно готовиться к возвращению в школу и вдруг понял, что не хочет снова появиться там таким же, каким был весь прошлый год. Его натуральный чёрный цвет всегда казался ему слишком тяжёлым, слишком строгим, он делал лицо более закрытым и серьёзным, хотя сам Чимин внутри совсем не чувствовал в себе этой строгости. Ему хотелось чего-то более лёгкого, более спокойного и мягкого, и поэтому решил попробовать светлый оттенок, который, по его мнению, лучше подойдёт к его чертам.       Процесс обесцвечивания оказался гораздо сложнее и дольше, чем казалось на первый взгляд. Чимин провёл почти целый день в ванной, следуя инструкциям из видео в интернете, смешивая осветлитель, нанося его слой за слоем. Волосы заметно пострадали от химии — стали суше, менее послушными, местами ломкими, и теперь требовали постоянного ухода с масками и кондиционерами. Но результат всё равно устроил его полностью. Цвет получился мягким, не слишком ярким, с тёплым подтоном, который красиво оттенял кожу и делал глаза выразительнее. Чимин понимал, что теперь придётся тратить больше времени на уход, что волосы уже не выглядят такими здоровыми и блестящими, как раньше, но это не казалось ему серьёзной проблемой. Главное, он был доволен тем, как изменился его образ, и это давало приятное ощущение свежести.       Смена цвета волос стала для омеги своего рода маленьким началом, после которого он решил попробовать изменить и другие детали своего внешнего вида, в первую очередь стиль одежды. У него не было возможности сразу купить много новых вещей, поэтому он подошёл к этому постепенно, чтобы не тратить лишние деньги и не ошибиться с выбором. Сначала полностью разобрал свой гардероб. Вытащил всё из шкафа, разложил на кровати и долго перебирал, примеряя каждую вещь перед зеркалом. Омега комбинировал рубашки с брюками, водолазки с пиджаками, думал, как всё смотрится вместе, насколько удобно и аккуратно. Этот процесс занял почти два вечера, потому что приходилось не только примерять, но и фотографировать себя на телефон, чтобы посмотреть со стороны, как выглядит образ в целом.       В итоге отложил в сторону большую часть старой одежды, ведь решил сосредоточиться на более аккуратных, собранных вариантах. Купил также несколько новых вещей: пару светлых блузок, которые хорошо сидели по фигуре, тёмные брюки прямого кроя, три пиджака, что добавляли образу строгости и аккуратности. Водолазки теперь стали его любимой вещью. Они подчёркивали линии тела мягко, но заметно. Джинсы омега стал надевать гораздо реже, отдавая предпочтение брюкам, которые выглядели более строго и лучше сочетались с остальным. Обувь тоже поменялась: вместо привычных кроссовок или кед он начал носить туфли, иногда с небольшой платформой или тонким каблуком. Сначала это казалось непривычным, потому что ноги уставали быстрее, пальцы немного давило, но со временем стало частью его повседневного образа. Рост у Чимина был ниже среднего, и это всегда слегка смущало его. Такая обувь не решала проблему полностью, но позволяла чувствовать себя чуть увереннее и выше, и этого было достаточно для хорошего настроения.       Уже в первую неделю учёбы утренние сборы начали занимать гораздо больше времени, чем раньше. Чимин не спешил, вставал чуть пораньше, чтобы спокойно подобрать одежду, проверить, как всё сочетается по цвету и стилю, привести в порядок волосы. Он тщательно сушил их феном, стараясь придать объём, поправлял чёлку, смотрел на себя в зеркало с разных углов. Это не было связано с желанием кому-то понравиться или привлечь чужое внимание, скорее это было чем-то личным, для себя самого, связанным с тем, как он теперь воспринимал своё отражение. Чимину было важно выглядеть аккуратно и собранно, потому что это поднимало настроение на весь день.       С макияжем пока не было полной уверенности, поэтому он делал всё максимально просто и естественно. Наносил немного тонального крема, чтобы выровнять кожу и скрыть небольшие следы усталости, подчёркивал брови карандашом, чтобы они выглядели аккуратнее и выразительнее, и добавлял лёгкий блеск для губ с едва заметным розовым оттенком. Омега не пытался делать что-то сложное или яркое, потому что понимал, что пока не очень умеет, и не хотел выглядеть неестественно или смешно. С волосами после обесцвечивания было сложнее всего: они стали менее послушными, пушиться и плохо держать форму. Обычно Чимин просто мыл их вечером, сушил феном утром и старался придать хоть какой-то объём пальцами. Иногда он думал о том, чтобы подстричься покороче, потому что волосы уже отросли и их можно было собрать в маленький хвост, но пока не решался. Ему нравилось, как они сейчас выглядят — мягко обрамляют лицо, добавляют лёгкости.       Когда омега стоял перед зеркалом перед выходом из дома, он видел, что стал выглядеть намного иначе, чем раньше, и это ощущение ему безумно нравилось. Белая или светлая рубашка, аккуратный пиджак, брюки и туфли создавали простой, но очень элегантный образ, который казался ему правильным и подходящим. Он не стремился к чему-то слишком сложному или необычному, ему было достаточно того удовольствия, которое он чувствовал, когда ловил своё отражение в витринах по дороге в школу.       В школе всё оставалось почти без изменений. Чимин по-прежнему сидел один за своей партой, не участвовал в общих разговорах и не пытался сблизиться с одноклассниками, потому что не видел в этом особого смысла. Однако его отношение к этому теперь изменилось. Если раньше он иногда задумывался, почему так происходит, и это могло слегка задевать, то теперь он просто принимал это как часть своей повседневной жизни. Иногда омега замечал взгляды со стороны, которые задерживались на нём чуть дольше обычного. Возможно, из-за нового цвета волос или изменившегося стиля одежды, но никто ничего не говорил вслух.       Если Чимин не путал дни, то это был всего лишь второй после возвращения с каникул, когда расписание ещё не успело окончательно навалиться всей своей тяжестью. Тем не менее даже такая облегчённая версия учебного дня уже успела выжать из него достаточно сил, оставив после себя не столько резкую усталость, сколько ленивую тяжесть во всём теле, когда хочется просто сесть и немного расслабиться.       После пятого урока омега, как и всегда, направился в столовую, почти не раздумывая над этим решением, потому что голод настойчиво уже давно напоминал о себе урчанием в животе. Желание съесть что-нибудь плотное, вкусное и обязательно сытное вытесняло все остальные мысли, и Чимин даже не пытался с этим спорить. Он прекрасно понимал, что сопротивляться бесполезно. В последнее время всё чаще ловил себя на том, что еда занимает в его жизни гораздо больше места, чем раньше: перекусы стали регулярными, порции заметно выросли, а само желание что-то пожевать появлялось почти без видимой причины, просто потому что хотелось почувствовать вкус и сытость.       Иногда это его немного раздражало, особенно когда замечал, как меняется его тело. После плотного обеда появлялась предательская тяжесть в животе, одежда садилась чуть иначе, чем раньше, бёдра становились ещё мягче, а линия талии менее чёткой. Это не всегда радовало глаз, когда он смотрел на себя в зеркало. Но, с другой стороны, в этих изменениях было и что-то странно притягательное: мягкая округлость форм, ощущение собственного тела, которое перестало быть таким резким и угловатым, как в прошлом году. Чимин не мог до конца определиться, нравится ему это или нет, и потому чаще всего просто отмахивался от этих мыслей, говоря себе, что всё в порядке и не стоит зацикливаться.       Очередь в столовой двигалась медленно, но вполне терпимо. Народ только начинал подходить, и большого столпотворения ещё не образовалась. Чимин стоял, стараясь держать спину прямо, хотя ноги уже ощутимо ныли от раннего подъёма, долгой ходьбы по коридорам и того небольшого каблука, который с утра казался хорошей идеей. Теперь этот каблук давал о себе знать неприятным давлением на пальцы и подъём стопы, и Чимин пообещал себе, что в следующий раз выберет что-то более удобное. Хотя в глубине души прекрасно понимал, что, скорее всего, снова отдаст предпочтение красоте.       Когда подошла его очередь, он быстро пробежался взглядом по витрине, ориентируясь на то, что выглядело наиболее аппетитно и сытно. В итоге на подносе оказались миска тэнджан-чиге с густым супом, порция белого риса, кусок жареной рыбы с хрустящей корочкой и высокий стакан прохладного ячменного чая. Чимин не стал задерживаться дольше, чувствуя за спиной нетерпеливое присутствие других учеников, которые уже переминались с ноги на ногу. Он забрал поднос и направился к свободным столикам, стараясь нести его ровно, чтобы ничего не пролить.       К его приятному удивлению, столовая оказалась ещё почти пустой. Похоже, он и правда пришёл раньше основной волны, и это даже порадовало, потому что шум, гомон голосов и толпа никогда ему особо не нравились — они всегда немного утомляли и заставляли чувствовать себя не в своей тарелке. Чимин выбрал привычное место у самого края зала, ближе к большому окну, через которое падал мягкий дневной свет. Омега аккуратно поставил поднос на стол, положил портфель на соседний стул, надеясь, что никому не помешает. Чимин уже собирался приступить к еде, начиная с тёплого супа, как вдруг совсем рядом раздался будничный голос:       — Салатик.       Слово прозвучало так естественно, будто они уже давно обмениваются такими короткими фразами. Чимин не успел даже толком отреагировать или повернуть голову, как белая тарелка, наполненная ярким тангын-че — хрустящей смесью огурцов, моркови, груши и зелени в ароматной остро-сладкой заправке, — аккуратно скользнула по гладкой поверхности стола и остановилась прямо перед его подносом, чуть задев край.       Чимин замер на месте, не донеся прибор до супа.       Он несколько долгих секунд просто смотрел на эту тарелку, словно она могла сама объяснить, что происходит и почему именно ему её подвинули. Потом осторожно поднял взгляд, пытаясь найти того, кто это сделал. Брови непроизвольно сошлись к переносице, губы слегка вытянулись вперёд — старая привычка, которая появлялась всякий раз, когда он оказывался в замешательстве или не понимал, как реагировать.       Неподалёку стоял высокий парень.       Альфа.       Чимин не мог сказать точно, из какого он класса или параллели, но был почти уверен, что это не его одноклассник. Да и в этой части столовой обычно собирались старшеклассники, так что его присутствие не особенно выбивалось из общей картины. Чимин попытался внимательнее рассмотреть незнакомца, но мысли в голове путались, а внимание рассыпалось на мелкие кусочки, и в итоге в памяти остались только общие очертания: высокий рост, крепкие плечи, прямая осанка. Лицо почему-то не запомнилось, кажется, слишком быстро всё произошло, слишком сильно смешались удивление и волнение.       В голове мелькали самые разные мысли, одна страннее другой, но ни при этом ничего не складывалось в логичное объяснение. Чимин понимал, что нужно что-то сказать, как-то отреагировать, чтобы не выглядеть совсем глупо или растерянно, но слова застряли где-то на полпути, не желая выходить наружу.       — Это тебе, покушай его. Приятного аппетита, — произнёс альфа всё так же ровно и, не дожидаясь никакого ответа, развернулся и ушёл в сторону другого конца зала, оставляя Чимина наедине с тарелкой салата и собственным недоумением.       Несколько секунд омега сидел совершенно неподвижно, глядя вслед уходящему парню. Потом выдохнул, и почти беззвучно:       — Блядь…       Сердце билось быстрее, чем нужно, мысли всё ещё не выстраивались в чёткую цепочку, но голод, как ни странно, оказался сильнее всей этой странной и неожиданной ситуации. Чимин посмотрел на свою основную еду, потом снова на салат, и в итоге решил, что разбираться с вопросами можно и позже, когда желудок будет полон.       Столовая еда оказалась действительно вкусной настолько, что он даже не заметил, как постепенно опустошил тарелки одну за другой. Сначала тёплый, густой тэнджан-чиге с мягким тофу и овощами, потом слегка липкий рис и сочная жареная рыба с хрустящей кожицей. Всё это возвращало его в привычное состояние тихого умиротворения.       Когда с основными блюдами было покончено, он на секунду замер, глядя на почти нетронутую тарелку с салатом.       Рука потянулась не сразу. В голове снова всплыл короткий недодиалог с альфой. Чимин прикусил нижнюю губу, раздумывая, но в итоге любопытство и всё тот же остаток голода взяли верх. Он пододвинул тарелку ближе к себе и осторожно попробовал первый кусочек.       «Почему именно мне? Зачем он это сделал? Это была просто вежливость от незнакомого человека? Или какая-то шутка, смысл которой я не уловил?»       Эти вопросы окончательно настигли его уже по дороге домой, после седьмого урока. Омега шёл знакомой дорогой, не особо глядя по сторонам, пиная камушек, снова и снова прокручивал в голове произошедшее в столовой.       «А вдруг это был какой-то дурацкий розыгрыш, и этот альфа просто решил посмеяться?»       Мысль пришла резко и неприятно, заставив нахмуриться. Он остановился даже на секунду посреди тротуара, вспоминая поведение того парня. Всё казалось нормальным и чистым, без подвоха, но сомнение уже зацепилось и не хотело отпускать.       Омега фыркнул, качнул головой и продолжил путь, бормоча себе под нос:       — Да ну, бред…       Квартира встретила Чимина знакомым теплом, как только он перешагнул порог и щёлкнул замком за спиной. Дома ещё никого не было, родители работают до позднего вечера. Чимин скинул туфли у входа, не глядя, и прошёл дальше в свою комнату.       Бросил рюкзак на стул у стола. И через пару часов отдыха, расстегнув молнию, начал вынимать тетради. Движения были вялыми: вот синяя тетрадь по математике, вот та, где он вёл сегодня конспекты по литературе, а вот блокнот с формулами, которые он переписывал вчера вечером, чтобы лучше запомнить. Чимин сел, подвинул стул ближе к столу, чтобы спина не горбилась, и взял ручку. Омега открыл тетрадь на нужной странице, где остались задачи, и попытался сосредоточиться. Цифры и буквы на бумаге сначала выглядели чётко, но стоило ему начать читать условие, как они расплывались, превращаясь в бессмысленный узор. Мысли то и дело убегали куда-то в сторону, отвлекаясь, цеплялись за посторонние вещи.       Чимин потёр переносицу двумя пальцами, пытаясь собраться. Обычно он не позволял себе такой рассеянности. Да, он никогда не был тем, кто с горящими глазами кидается на уроки, но задания всегда доводил до конца, а сегодня всё внутри будто сопротивлялось. Он перечитал условие задачи в третий раз, проговаривая про себя каждое слово, и начал писать.       Первое решение получилось неверным, но омега упрямо продолжил, переписал пример заново, проверил знаки, пересчитал в уме. Он несколько раз останавливался, смотрел в окно, где уже сгущались сумерки, и снова возвращался к тетради. Но всё равно довёл дело до конца, поставил точку, закрыл тетрадь и сложил всё в стопку. Учебники вернулись в рюкзак, письменные принадлежности легли в пенал. На этом его силы окончательно иссякли.       Он не стал включать верхний свет, хотя в комнате уже темнело. Просто встал, потянулся, чувствуя, как хрустнули позвонки, и подошёл к кровати. Одеяло было тяжёлым и тёплым. Чимин нырнул под него, не раздеваясь до конца, только стянул носки и спортивные штаны, оставшись в домашней футболке и трусах. Натянул его почти до подбородка, подложил руку под щёку и замер, глядя на свою комнату: на полке у окна стояли его книги по архитектуре, которые он иногда перелистывал просто так; на столе мигал индикатор зарядки планшета; в углу стоял небольшой стеллаж с фигурками, которые он начал собирать ещё в средней школе.       Мысли вернулись туда, откуда он весь вечер пытался их отогнать.       Чимин повернулся на бок, подтянул колени ближе к груди и нахмурился. Он снова и снова начал прокручивать в голове ту короткую сцену, пытаясь найти в ней хоть какую-то зацепку, логику, объяснение. Почему именно он? Почему этот парень выбрал именно его столик? Омега не считал себя тем, кто легко влюбляется или раздувает из мухи слона, ведь вообще редко позволял случайным встречам занимать столько места в голове, но здесь было что-то другое. И именно странность, которая не давала покоя.       Чимин уткнулся лицом в край подушки, сжимая ткань пальцами. Подушка пахла его феромоном и фруктовым шампунем, который он купил недавно.       — Да с чего вообще, — пробормотал еле слышно, но даже закончить фразу не смог. Вопрос повис в воздухе, не находя ответа.       Омега попытался вспомнить лицо того парня. И тут же раздражённо поморщился, потому что в памяти снова были только обрывки. Высокий рост, плечи, которые выглядели крепкими даже под кофтой. Руки. Вот их Чимин запомнил лучше всего: длинные пальцы, которые подтолкнули тарелку по столу.       — Гениально, — фыркнул он себе под нос. — Просто прекрасно. Даже имени не знаю. Не знаю, из какого он класса, не помню точно, как выглядело лицо.       От этой мысли стало ещё нелепее. Омега лежал и пытался убедить себя, что вся это ситуация — это просто вежливость. Может, у парня было хорошее настроение. А что если он увидел, что Чимин сидит один, и просто решил поделиться. Или это вообще его привычка — угощать кого попало. Но чем дольше он об этом думал, тем меньше верилось. В столовой были и другие ученики, даже если не считать тех, кто пришёл позже, там хватало народа. Почему не кто-то из них? Почему именно ему, Чимину?       Омега нахмурился сильнее и закусил губу. Резко потянулся к телефону, который лежал рядом на кровати, и включил экран. Яркий свет быстро ударил в глаза, заставив его прищуриться на секунду. Идея пришла сама: необходимо найти этого альфу. Просто посмотреть, чтобы узнать, кто это вообще такой. Не для того, чтобы писать или как-то взаимодействовать с ним. Нет. Он даже не думал об этом. Просто чистое, почти детское любопытство, которое вдруг взялось неизвестно откуда и не хотело уходить.       «Просто посмотреть» вертелось в голове, словно оправдывая следующие действия, пальцы уже открывали приложения. Чимин не был тем, кто часами зависает в социальных сетях. Его лента обновлялась очень редко, переписки были короткими и по делу, а друзей всего несколько человек, с которыми он иногда обменивался общими новостями.       Начал с простого. Открыл профиль одного из одноклассников, пролистал список подписок, всматривался в аватарки, пытаясь найти кого-то похожего по описанию. Ничего. Перешёл к другому профилю. Потом к третьему. Пальцы двигались быстрее, лица мелькали одно за другим, имена сливались в сплошное пятно. Чимин чувствовал, как внутри нарастает лёгкое раздражение.       Омега также попробовал зайти на страницу школы. Там были фотографии с мероприятий, общие снимки классов, объявления о кружках и соревнованиях. Чимин пролистывал их медленно, увеличивал каждое фото, всматривался в лица на заднем плане. Сердце иногда пропускало удар, когда ему казалось, что он нашёл, но каждый раз оказывалось, что это не тот альфа. Или, может, он просто не узнавал. От этой мысли становилось ещё неприятнее. Чимин уронил голову обратно на подушку, продолжая листать уже скорее по инерции. В какой-то момент он поймал себя на том, что злится достаточно, чтобы пальцы сжимали телефон чуть крепче.       Самое абсурдное было в том, что шансов у него почти не было изначально. Ни имени. Ни точного описания лица. Омега ещё раз пролистал списки подписок, потом подписчиков, потом вернулся к школьной странице, будто там вдруг могло что-то измениться. Ничего. В конце концов просто бросил телефон рядом на подушку.       — Да ну, к чёрту.       Ладонь провела по лицу, стирая невидимую усталость. Через пару минут Чимин сел на кровати, чувствуя, как день снова навалился всей своей тяжестью.