The Whole Circus

— Похоже, у нас проблема, — говорит Алфи немного обеспокоенно. Томми бросает чемодан на пол и поспешно прикуривает сигарету. Твою ж мать. Во время долгой дороги до Брайтона он почти убедил себя, что это не самая паршивая затея в его жизни. Но, похоже, он не ошибся. — План был какой, — медленно объясняет Алфи, — мы берем номер с двумя спальнями. Ну, чтобы удобно было, понимаешь? Если бы ты попытался улизнуть от меня и заняться на стороне какими-нибудь нелегальными делишками, я бы заметил и вернул тебя наслаждаться отпуском. Томас, клянусь тебе. У тебя должна была быть отдельная спальня. — Правда? — Правда, — говорит Алфи. Он выглядит искренним, но он всегда так же искренне говорил перед тем, как собирался обвести Томми вокруг пальца и попытаться отправить на тот свет. Но, если честно, Томми ни хрена не понимает, зачем Алфи такая подстава. Какая ему выгода от того, что он забронировал номер с одной спальней, и теперь им что, придётся спать в одной, блядь, постели? Что за херня? — Кровать вроде надежная, большая, — довольно заявляет Алфи. Томми молча выходит из номера и идет искать управляющего. Через несколько минут выясняется, что отель полностью забронирован и вариантов нет. Томми уже тянется за пистолетом, чтобы приставить дуло к голове управляющего, а затем потребовать вышвырнуть парочку клиентов и освободить номер для Томаса Шелби, но именно в этот момент Алфи опускает руку ему на плечо. Ладонь Алфи большая, удивительно теплая и тяжелая. Ну и ладно. Что такого может случиться, если они с Алфи будут спать в одной постели? В своей жизни Томми приходилось спать и в более странных обстоятельствах. Он спал под открытым небом, в конюшнях, с собаками и лошадьми, на раскисшей от ливней земле во Франции, зажатый между другими солдатами, уткнувшись лицом в чьи-то грязные ноги. В последние годы, когда Томми пытался уснуть, он начинал прислушиваться к собственному дыханию — и это был единственный звук, который он слышал; и ему начинало казаться, будто дышит не он. Будто самого Томми уже давно не было, а в его теле кто-то другой, а сам он — просто призрак, наблюдающий со стороны. В лучшие ночи он забывался тяжелым сном, и ему снилась Грейс или Франция, а в худшие — Грейс и Франция. — Ты удивительно спокойно отреагировал, — говорит ему Алфи, когда они возвращаются в их общий номер. — Ты что же, планируешь прирезать меня во сне, друг мой? — Нет, — отзывается Томми и садится на край кровати. — Слишком много возни.

***

Проходит немного времени, и Томми уже начинает прикидывать, так ли уж много возни на самом деле будет, если прирезать Алфи во сне. Алфи хочет прогуляться вдоль берега. Алфи хочет немного посидеть на пляже, глядя на море. Алфи хочет поесть в ресторане. Алфи хочет снова прогуляться по пляжу. Алфи хочет еще поесть в ресторане. И Томми всюду следует за ним, потому что понятия не имеет, что ещё здесь нахрен делать. А еще потому, что Алфи без умолку ему что-то рассказывает, и развернуться и уйти посреди этого монолога кажется как-то невежливо. Когда они ужинают в ресторане отеля, Томми с удивлением понимает, что проголодался. Вполне возможно, что последние несколько недель он часто вообще забывал поесть. Или последние месяцы. Он не помнит, как давно. Что-то запихивать себе в рот порой было так бессмысленно и тяжело. Но сейчас Алфи рассказывает ему о лошади, которая у него была в детстве, а она была злая, как сам дьявол, вот только Томми уверен, что с лошадью всё было в порядке, а Алфи просто не умел ее заговаривать. Он уверен в этом. Алфи рассказывает ту же историю дважды, а затем начинает другую, не делая паузы, каким-то образом умудряясь есть и говорить одновременно, и Томми не может встать из-за стола, это было бы грубо, поэтому он слушает и ест. Алфи не пьёт, поэтому Томми не напивается, только несколько бокалов вина, и когда Алфи наконец перестает рассказывать истории и говорит, что закончил с ужином, Томми чувствует себя как-то странно. — Просто ты наконец сытый, — говорит Алфи, — и не пьяный вдрызг. Вот в чём дело, дружище. Это нормально, тебе станет лучше. Томми не особенно ему верит. Слава богу, Алфи не хочет снова идти гулять по берегу моря, и они поднимаются в номер. Алфи садится в кресло и начинает читать книгу, которую привез с собой. Она такая потрепанная, будто ее таскали черти по всем кругам ада. «Это поэзия», отвечает Алфи, когда Томми спрашивает, поэтому он больше не переспрашивает, а просто садится во второе кресло и делает вид, что тоже читает, но на самом деле он прислушивается к дыханию Алфи. Алфи дышит очень громко. Так громко, что Томми ни на секунду не может забыть, что в комнате он не один. Приятное ощущение. Потом Алфи говорит, что хочет спать. Они по очереди идут в ванную, затем забираются в кровать и немного дерутся за одеяло, потому что выясняется, что оно одно. Но в конце концов укладываются. Алфи лежит на своей стороне, на краю постели, а Томми — на своей, на другом краю, лицом к стене. Он слушает чужое дыхание. Ему кажется, он почти чувствует тепло тела Алфи. Это не напоминает Францию, а напоминает детство. В детстве они с братьями всегда спали вместе. Позже Алфи начинает храпеть. Так даже лучше.