Неправильно... или? Стать андроидом (вне цикла)

9 ноября 2038 года, 6:27

Какого черта вставать, если до звонка будильника хреновых полчаса? Даже больше, получается. И какого хрена… Открыв глаза, Хэнк сразу же заметил в тусклом свете ночника все так же спящего с ним в обнимку Коннора. Вздохнул и потрепал парня по волосам. Тот не отреагировал, хотя диод и мигнул пару раз голубым. Как будто Коннору это прикосновение понравилось. — А ты вообще обниматься любишь, да? — едва слышно фыркнул Хэнк. Вздохнул и едва не пробурчал, что этот пластмассовый ему все плечо отлежал. Потом вспомнил вовремя, что сам его вчера взял и обнял. Придурок жестяной, эх… Да и сам Хэнк не лучше. «… будто это место — и мой дом тоже. Это… приятно слышать. У меня раньше не было места, которое можно было так назвать»… «Вы меня сегодня назвали сыном»… «…понимаю, с моей стороны глупо было рассчитывать на что-то подобное»… Тут же завихрились в голове обрывки чужих фраз. То, что заставило вчера, как и чуть раньше, увидеть в этом андроиде не чудо-технику для проведения расследований, а мальчишку, которому залили в мозги кучу данных, а потом — выставили за порог, мол, дальше сам. Причем выставили даже не просто «отпустили», а заставили на себя работать, еще и под угрозой уничтожения. Чем дальше, тем больше Хэнку вся эта история с андроидами напоминала рабство. И пусть сколько хотят говорят теперь, что появление у робота самосознания, эмоций и чувств — программная ошибка, в жизни он этим мудакам из «Киберлайф» не поверит. Потому что нет тут никакой ошибки. Есть вот этот вот «недоскайнет», который рискует жизнью, чтобы спасти тех, кто ему нравится, позволяет собаке Хэнка валять себя по ближайшему парку и на любое проявление доброго отношения в свою сторону реагирует с такой щемящей смесью доверия и надежды, что сердце встает на месте. И за что Хэнку на его седую голову свалилось такое вот «счастье»? Из гостиной раздался шум. Сначала Хэнк чуть было не дернулся, а потом вспомнил, что вообще-то на диване спит пацан. Который может уже не спать и решить, банально, залезть в холодильник в поисках чего пожрать. Помнится, Хэнк даже этого самого «пожрать» туда с вечера положил. И только он собрался закрыть глаза и подавить подушку еще какое-то время, как с тумбочки раздался бодрящий звонок будильника. — Доброе утро, Хэнк. — Да ты у нас, сука, оптимист, — пробурчал лейтенант, когда моментально проснувшийся от звука будильника андроид открыл глаза и встал с кровати. — Коннор, доброе утро — это когда ты открываешь глаза в час дня, в окно светит ласковое тропическое солнце, за окном у тебя прекрасный фруктовый сад и шикарная погода, а у самого тебя в жизни нет никаких проблем и неурядиц. А когда у тебя не жизнь, а сплошное блядство, за окном снег с ветром и на часах семь утра — это нихуя не доброе утро, — раздался из коридора голос Брана. Андерсон поднял палец вверх, подписываясь под каждым словом мальчишки. И плевать, что тот через дверь не видит… — Но ведь даже в нашей текущей ситуации есть светлая сторона. Мы все до сих пор живы, наши проблемы пока что представляются решаемыми и… — Блять… Надо тебя с одним человеком познакомить, тоже оптимист из разряда «если мы окружены — это хорошо, ведь мы можем бить во все стороны». — Но ведь это утверждение является верным, а значит — твой сарказм сейчас неуместен, — отозвался Брэндону Коннор. Сам при этом широко улыбаясь и подмигивая Хэнку обоими глазами. Лейтенант смотрел на это с отвисшей челюстью, мысленно спрашивая себя, когда это чертов робот под его чутким руководством стал таким троллем. Диод на напарнике замигал желтым, будто он передавал какую-то еще информацию. И ответом на нее стал дикий детский ржач из гостиной. Хэнк же, поняв, что раз уж получилось встать с утра, то надо принять душ, одеться в нормальную одежду и чесать на работу, вышел из комнаты. Мимоходом во время движения заметил, что в доме стало как-то меньше срача, да и почище, чем было. Будто бы андроид и ребенок все-таки решили навести порядок в месте их общего обитания. Мысленно Хэнк себе напомнил, что еще слишком рано радоваться и расслабляться. Что «Киберлайф» дышит им всем в затылок, а значит — в любой момент вся эта их идиллия может оборваться и вот вообще не факт, что после этого вернется в прежний формат. — Кушать подано, садитесь жрать, пожалуйста, — фыркнул пацан. Уже знакомую смесь «подворотной» и «высокой» лексики Хэнк оценил. В прошлые дни его одновременно и подбешивала, и восхищала манера мелкого пацана сначала разговаривать непонятными терминами, а потом — вполне просто и доступно послать собеседника в светлое и недалекое нахуй. — И что ты там приготовил? — Фирменный семейный рецепт. Национальное блюдо грузинской кухни «жричодали». Меня этим все детство кормили, вроде не сдох, так что все съедобно. — Так у тебя все-таки есть семья, — зацепился Хэнк за случайную оговорку. Или намеренную? — Есть, но в данный момент она далеко. Попросить у них помощи чтобы выбраться из передряги или угондонить «киберов», я не могу. Если бы мог — сейчас бы здесь не сидел. — Понятно, — Хэнк сел за стол, пододвигая к себе поближе тарелку с омлетом. Так, что тут… Яйца, бекон и какие-то овощи — судя по всему, пацан покрошил всего понемногу, что было в холодильнике. Для завтрака пойдет, хотя обычно Хэнк употреблял куда менее полезную еду. Всю вот эту хрень он только из-за ребенка, считай, и купил. Потому что кормить даже в высшей степени аномального пацана всяким дерьмом не хотелось. Не то что бы Хэнк был прямо-таким из себя ЗОЖником, но все же должны соблюдаться какие-то границы… — Сумо, гулять, — переодетый в свою обычную одежду Коннор привычно схватил собачий поводок. И тут же был едва не впечатан в дверь сенбернаром. — Хороший, хороший. Пошли, пока люди завтракают, мы с тобой пройдемся… — Эй, я и сам могу его вывести, — пробурчал было Хэнк. Но андроид, кажется, его не услышал. — Пиздец. Слышь, Бран, вот эти вот роботы с самосознанием — они все такие дружелюбные? — Не все. Например, Аманда — ИИ, надзирающий над нами по приказу руководства «Киберлайф», далеко не дружелюбная. И она такая по своей воле, а не по указке «сверху». Да и недавняя банда из «семисотых» тоже, как помните, органику не жаловала. В целом, эти разумные роботы, как люди. Кто-то лучше, кто-то хуже, кто-то себе на уме, а кто-то… — Ну все, развел. Жри давай молча, — буркнул Хэнк. К моменту, когда они разобрались с завтраком и посмотрели новости по телику, Коннор вернулся с прогулки. Хэнк, завидев грязь на чужой униформе и поняв, что тот еще и переодеваться сейчас будет, собрался уже съехидничать, мол, надо было идти в тех вещах, в которых спал, а не в своем костюмчике. А потом вспомнил, что по закону Коннор не имеет права ходить без кучи светящейся херни на теле. Чтобы, значит, знала каждая собака, что это жестянка. Раньше Хэнка вся эта светящаяся хрень бесила, потому что была связана с андроидами. Сейчас же она бесила просто потому, что жестянку хотелось как-то обезопасить от всяких уродов, которые могут что угодно с ним сделать, так как это «всего лишь вещь», а он, по закону, даже права на самозащиту не имеет. — Хэнк, а можно вопрос? — Какой ты у нас любопытный, — буркнул Андерсон. Было бы глупо надеяться, что с этим болтливым андроидом на соседнем сиденье он доедет до работы в тишине и покое. — Проанализировав наши разговоры с момента первой встречи, я могу с вероятностью девяносто… — Попроще можно? — тут же вызверился лейтенант. Вот иногда ведь нормально разговаривает, а иногда как начнет что-то заумное задвигать… — Ты… рад тому, что я девиант. Обычно людей это пугает. — Знаешь, что меня пугает? Когда есть какая-то технически сложная хрень, и при этом за то, что хрень на меня не нападет, отвечают какие-то там непонятные мне ограничения. Люди боятся того, что не понимают, если ты не заметил. — Но ведь девианты… непредсказуемы. — А люди что, сильно предсказуемы? С тобой я точно знаю, что решения принимаешь ты, а не какая-то программа. — Но, по сути, я и есть программа. Верней сказать — набор программ, помещенный… — Коннор, блять, не начинай. Вот давай я тебя спрошу. Схера ли из всех людей вокруг ты ко мне привязался? Знакомство у нас не задалось, шикарное первое впечатление я произвести умею, можешь не напоминать. Да и потом… отличился, ничего не скажешь. — Полагаю, дело было в том, что ты вступился за нас на допросе. И потом защитил Брана от детектива Рида даже не зная, что он человек, а не андроид. Ты пытался не пустить нас на хайвей, как будто мы были… важны. К машинам так не относятся. — Вот не знаю, кто там как относится, а я даже свою машину берегу, вовремя чиню и уж точно не собираю ею все столбы просто так. — Это из-за того, что ты чинишь машину на свои деньги. Случись что со мной — и с тебя не спросят возмещение ущерба. К тому же, существует очень много способов выместить на андроиде свою злость, не повреждая и не ломая его. «То есть кто первый доброе слово сказал — тот и друг на всю жизнь. Как мало же вам, жестянкам, для счастья надо», — этого Хэнк вслух не сказал. Потому что с людьми дела, на самом деле, обстоят очень похожим образом. Вот даже с ним. После случившегося три года назад он методично и старательно отталкивал от себя всех друзей и близких. И очень даже успешно скатывался себе спокойно на дно. Пока не появились эти прилизанные паршивцы в костюмчиках, перевернувшие жизнь лейтенанта с ног на голову. Или наоборот? В отделении привычно кипит работа. Хэнк с Коннором занимают свои места, Брэндон пристраивается на место для посетителя за столом РК-800 (все равно к нему никто не придет с заявлением или для дачи показаний). За спиной у Хэнка через стол от него сидит детектив Коллинз, который уже пересылает новые данные по делам в работе. Пока их не вызывает Фаулер, лейтенант успевает даже перекусить и дважды отправить Брэндона за кофе. Естественно, следя при этом, чтобы на кухню в то же самое время не зашел этот говнюк Рид. Тот факт, что говнюк непонятно почему смотрит постоянно на Коннора и Брана, Хэнка не радовал совсем. Вот этот пристальный, внимательный взгляд ничего хорошего не сулил. Так что лейтенанту приходилось вполглаза наблюдать за тем, чтобы уебок держался от его андроида и «андроида» как можно дальше. Благо, что долго наблюдать не пришлось — от Фаулера поступил приказ ехать и поговорить с Элайджей Камски. Да-да, тем самым создателем андроидов, который основал «Киберлайф», а потом ушел с поста руководителя компании и сейчас вел тихую и уединенную жизнь в загородном доме. — Странно, что подобная идея не пришла никому в голову раньше. Он ведь был тем, кто создал андроидов, — с заднего сиденья при этих словах раздалось скептическое хмыканье. Хэнк с вопросом во взгляде посмотрел на пацана и тот счел нужным пояснить. — Есть у меня один знакомый изобретатель… Так вот, мужика хлебом не корми — дай что-нибудь либо придумать, либо усовершенствовать. Если работы нет — будет теоретические расчеты хоть на бумаге, хоть в уме проводить, лишь бы занять себя. Потому что мозги так устроены. А ваш Камски как-то занятно изобретательством занимался. Сначала разработал тириум, не будучи при этом спецом по биохимии и биоинженерии, потом создал андроидов — и после этого сдулся, как дырявый гондон. — Ну, вроде как разработка этих вот пластмассок продолжается и каждый год появляется что-то новое. — Это не про изобретательство. Изобретательство, Хэнк — это когда ты создаешь что-то принципиально новое. Что-то, до чего не додумался до тебя никто иной. Вот, например, катались все на телегах с лошадками, а потом появился чел — и придумал, как этих лошадок под капот засунуть. Все, что шло дальше — это уже не изобретательство в целом. Впрочем нет — согласен в изобретения записать электродвигатели и беспилотные технологии. Но вот изменение внешнего вида — это больше про доработку, а не про нововведения. Особенно в наше время, когда все расчеты может сделать компьютер, да и часть тестирования можно провести в виртуальном пространстве. — Ведешь к тому, что Камски на самом деле просто спер чужие разработки? — хмыкнул Хэнк. — Тогда он нам ничего полезного не скажет, и мы зря туда-обратно скатаемся. А у меня, между прочим, куча нераскрытых дел висит и это время мы могли бы провести с пользой. — Хэнк хочет работать. Не иначе как что-то сдохло, — фыркнул Бран. — Сплюнь, блять. Если что-то действительно сдохло, значит — у нас появится еще одно дело. Что же… Что-то действительно сдохло. Потому что к тому моменту, как их машина прибыла к дому основателя «Киберлайф», там уже стоял патрульный автомобиль. — Вы так быстро? Мы же только отзвонились в участок… — удивленно произнес Крис Миллер. Стоящий рядом второй патрульный, Джек Дейсон, поздоровался и с интересом во взгляде посмотрел на Коннора. Да, точно, предыдущие дни он был на больничном, поэтому андроида не видел. А уж когда с заднего сиденья Хэнковой машины выбрался Брэндон, глаза Джека и вовсе округлились, а рот открылся, чтобы засыпать лейтенанта и андроидов тысячей вопросов. Сделать это напарнику не дал Крис, принявшийся докладывать о ситуации. — Вызов сначала поступил пожарным. Они пришли, увидели это и вызвали нас. — А внутрь они как зашли? — Дверь была открыта. Это настраиваемый алгоритм во многих умных домах: автоматически вызвать пожарную бригаду при обнаружении возгорания, а потом обеспечить доступ даже в отсутствие хозяев. — Не хотел бы я, чтобы по моему дому кто-то левый шарился в мое отсутствие, — покачал головой Хэнк. — Что еще интересного? — Интересно, прежде всего, то, что пожара не было. Вообще. Никакого. — Получается, ложная сработка? — Или же намеренная, чтобы тело, верней, то, что от него осталось, быстрей обнаружили. — Выходит, кто-то пробрался в охраняемый дом, прибил самого Камски, а потом еще и пожарных вызвал, чтобы нашли труп? Почему тогда не нас сразу? Зачем мудрить с системой? — Уж этого я не знаю, — Крис снова перехватил нить разговора. — Впрочем, судя по тому, что там произошло — убийца явно ненормальный. Псих. — Ну пошли, посмотрим, что там за псих такой. — Вы уж извините, но мы тут подождем, — передернулся Миллер. Напарник кивнул головой, соглашаясь с Крисом. Хэнк хмыкнул и первым отправился ко входу в дом. Дверь открылась, впуская троицу в просторный вестибюль. — Да, смотрю, не все из-за андроидов разорились. Кто-то даже наоборот, — хмыкнул лейтенант, осматривая помещение. На его взгляд, было здесь все слишком… Слишком. Чего стоит портрет Элайджи Камски во всю стену. Коннор на него внимания не обратил, а вот небольшой фотографией на стене явно заинтересовался. Подойдя ближе, Хэнк увидел, что на фото изображен сам Элайджа Камски и некая Аманда Стерн, которая во времена учебы молодого человека была его наставницей. — Девочками заинтересовался, Коннор? Хотя здесь, скорей, бабушками… — Нет, просто увидел знакомое лицо. — Ты не мог ее увидеть, она же умерла раньше, чем тебя собрали. — За нами надзирает ИИ, который полностью копирует внешность и, полагаю, голос Аманды Стерн, а также пользуется ее именем, — ответил Коннор. Хэнк лишь понимающе хмыкнул. Начальство мало кто любит. А учитывая, в какое дерьмо пацана и андроида втянула «Киберлайф» — поводов ненавидеть Аманду у них наверняка куда больше, чем у среднестатистического трудяги. — Знаете, что странно? На полу множество следов, но все они были оставлены либо форменными ботинками офицеров пожарной службы, либо обувью Криса Миллера и Джека Дейсона. Как будто тот, кто убил Камски, зашел не здесь. Но в дом иначе не попасть… — А гараж? — заспорил Хэнк. — Рядом с дверью гаража не было совсем никаких следов, — покачал головой Коннор. Надо же, внимательный. Уже успел все вокруг просканировать, пока они с патрульными разговаривали. — Молодец, внимательный, — привычка хвалить Коннора появилась совсем недавно. И Хэнку почему-то очень нравилось наблюдать, как парень смущенно улыбается и отводит в сторону прямо сияющие карие глаза. Черт, диод убрать — и будет типичный новичок сразу после полицейской академии. Сколько таких на Хэнка вешали в свое время? Вот еще один добавился, разве что кровь синяя, а не красная, но какая теперь, блять, разница… — Твою же мать… На плитке, в двух шагах от бассейна, лежал… скелет. Самый настоящий человеческий скелет, с которого будто начисто сняли все мышцы, сухожилия и кожу, И после этого оставили то, что получилось в результате этой работы, валяться в луже крови, которая по большей своей части, судя по всему, стекла в бассейн. Ощущение, что бассейн весь наполнен кровью, достигалось и без ее присутствия, на самом деле: плитка на дне была красной. Сам Хэнк бы в такую вот «ванну» в жизни бы не залез, но про Элайджу Камски не зря говорили, что он… Странный. Прежде, чем Хэнк успел сказать что-то вроде «еб твою мать», Коннор присаживается на корточки и, обмакнув пальцы в красную лужу, тянет их в рот. Уже секунду спустя подтверждает, что кровь и скелет принадлежат Элайдже Камски. Косвенной уликой служит валяющаяся рядом серьга. Вот только странно это… — Кожа, волосы, жировая ткань — все как будто… растворено, — диод на парнишке мигает недоумевающим желтым. Хэнк и сам понимает, что творится какая-то чертовщина. И собственная интуиция говорит, что надо хватать Коннора и Брана в охапку да валить подальше и от этого скелета, и от бассейна и от всего остального, вот только сделать он ничего не успевает — Коннор наклоняется над бассейном, протянув руку вниз (видимо, чтобы взять очередной анализ). И в это время его что-то рвануло прямо в воду. Та заклубилась водоворотом, вокруг пошел словно бы красный дым или пар, а потом они все оказались в совершенно другом месте. Тесный коридор с серыми металлическими стенами весь был, казалось, залит кровью. Подняв голову, Хэнк тут же увидел свое отражение в кровавой луже на потолке. — Абзац, — себе под нос прошептал Бран. После чего чуть громче произнес. — Сестра, быть может, договоримся? Спереди раздался тихий смех. — Брат ты мне или не брат, рад ты мне или не рад? — сквозь смешок произнес голос впереди. Хэнк почувствовал, как по спине потек липкий пот. — Лейтенант Андерсон, для человека, который последние три года настойчиво зовет меня в гости, вы слишком сильно боитесь. Миг — и перед ними вырастает прямо из лужи крови фигура молодой женщины, которая буквально на глазах меняет свой вид. Вот это явный труп со следами разложения и спутанными волосами, и вот — молодая и довольно симпатичная девушка. Неизменными остаются только светящиеся желтые глаза. — Где Коннор? Куда ты его дела? — во рту пересохло. Голос выходит хриплым, сердце колотится где-то в ушах. И Хэнк понимает, что это ни черта не из-за его страха, просто что-то вокруг само по себе будто… Тихий смех — и обстановка вокруг меняется. Снова серое помещение, снова кровь на потолке и потеки ее на стене и полу. По стенам все бежит вверх. В очередной раз подняв голову, Хэнк видит их друг напротив друга. Ту самую девушку — и Коннора с остекленевшим от ужаса взглядом, который смотрит прямо на лицо перед собой. — Коннор! — попытавшись дотянуться до напарника, Хэнк обнаружил, что будто невидимые руки удерживают его за щиколотки, мешая двинуться с места. — Коннор! — снова зовет он, но андроид не слышит. Как будто его от Хэнка и Брэндона отделяет невидимая стена, из-за которой не доносится до андроида ни единого звука. А вот Хэнк внезапно слышит все очень, очень хорошо. И от услышанного по коже продирает мороз. — Что скажешь, синтетическая душонка? Кого оставишь по эту сторону Черты? Старика, который хочет смерти, но слишком труслив, чтобы нажать на курок? Ребенка, без которого ваш мир обречен на гибель? Или, может, аж целого себя? Выбирай. Можешь даже совета спросить, — девушка рукой указала на стоящих внизу Брэндона и Хэнка. Коннор тут же бросился к ним и буквально упал напарнику под ноги. Как будто гравитация сместилась и, ранее притягивая его к потолку, решила вернуть на пол. Словно в подтверждение этой догадки прямо на них сверху обрушился поток крови. — Хэнк! — в голосе мальчишки паника. Паника и ничего больше. Хэнк его понимает как никто другой, потому что столкнуться с воплощением фильма ужасов в реальной жизни при условии, что ты и фильмы ужасов-то раньше не смотрел, а потому даже на уровне подключения фантазии и воображения не можешь к этому подготовиться… Блять, какое там вообще у андроидов воображение. — Все хорошо, все будет хорошо, Коннор, — тихо пробормотал Хэнк, крепче обнимая андроида и чувствуя, как того колотит. Андроиды же не чувствуют холода. Не чувствуют боли. Разве нет? — Хэнк… Я боялся, что она уже убила тебя… — Сущности не могут лгать, — раздался из-за их спинами спокойный голос Брана. Поразительно спокойный. — Но и условия по ходу дела не меняют. Прямо удивительно, что в этот раз она затребовала только одного, а не двоих. — Бран… — голос Коннора звучит все так же потерянно, но, видимо, он так же, как и Хэнк, удивлен спокойствию ребенка. — Что «Бран»? Впаялся, теперь принимай решение. Сразу говорю — убить ее или силой вырваться не выйдет, не нашего полета пташка. — Кто она вообще такая? — хрипло спросил Хэнк. — Ты ведь уже знаешь ответ, просто боишься признать, — хмыкнул Брэндон. Мужчина крепче стиснул зубы. Потому что да, понимал, что перед ними или Смерть, или кто-то в принципе похожий на нее по функционалу. Сказочки в детстве читал, да и киношками в свое время увлекался. Вот только ни капли легче не становилось от понимания. Потому что вляпались они в самый настоящий пиздец. И вообще не факт, что даже урезанным составом из него выберутся. Руки мальчишки внезапно сжались на его плечах крепче, а сам Коннор выпрямился и улыбнулся. Так по-детски, наивно, что от этого защемило сердце. И что-то было такое в глазах, что Хэнк крепче вцепился в него и прошептал, прохрипел почти: — Нет, не вздумай, слышишь? Не вздумай, Коннор. Он понимает, что согласен остаться здесь сам. Если сейчас еще и Коннора отберут — ему вообще нечего больше делать будет там. Насчет Сумо он еще два года назад договорился с одной хорошей женщиной: та заберет сенбернара. Даже выгуливать будет почаще, чем Хэнк, и кормить получше. — Отдавай ей меня, слышишь? Это приказ. Ты меня понял? Коннор кивнул. Хэнк облегченно выдохнул, понадеявшись, что на этом все кончится… Вспомнить бы, что Коннор его приказы в девяноста процентах случаев игнорирует… — Я выбрал, — практически зазвенел его голос. Разжав пальцы на плече Хэнка, андроид развернулся спиной к нему и сделал шаг вперед. — Забирай меня, — в следующий момент побелевшие от чего-то пальцы Коннора схватились за предплечье существа. В ответ на шею Коннора легла чужая ладонь и последнее, что услышал Хэнк перед возвращением в реальность — полный ужаса и боли крик андроида. А потом раз — и они все снова стоят на плитке у бассейна рядом со скелетом владельца особняка и… Нет, не все. Коннор лежит изломанной куклой у ног лейтенанта и лишь диод серый, не раздражающий больше своим миганием. — Коннор? — склонившись над ним Хэнк чувствует, как накатывает ощущение поганого такого дежавю. Только вчера, в Башне Стрэдфорд, тот хоть и истекал тириумом у них на руках, но шевелился и даже успокаивал одинаково перепуганных Хэнка и Аллена. А сейчас… — Бедняга… Орать он будет потом. Когда никто не услышит. Когда не будет свидетелей, когда… если сможет позволить себе сорваться окончательно. Впрочем… Что ему теперь срываться. Даже пистолета не надо — просто пару бутылок виски залпом — и… Хрип — и мальчишку буквально подбрасывает, заставляя прогнуться в спине. Диод заполошно мигает красным, а потом Коннор открывает глаза и первым делом пытается отползти подальше от бассейна, с ужасом глядя на красную воду. Хэнк понимает. У него похожие ощущения. Но помимо них — еще и желание успокоить-помочь-защитить, потому что у этой блядской жестянки вообще-то со стрессом не самые хорошие взаимоотношения, а стресса, да тем более такого, они точно не ожидали… Примерно настолько же не ожидали, насколько не ожидал Хэнк обнаружить себя обнимающим андроида и что-то шепчущим тихо-тихо на ухо дрожащему парню. Он бы, наверное, сейчас окончательно забыл, что перед ним не человек, а робот. Уволок бы в автомобиль, стащил мокрые шмотки, закутал в лежащий в багажнике специально на всякий случай плед и отвез бы домой, чтобы мальчишка хоть немного пришел в себя от этого пиздеца. Но в следующий момент Коннор вскинул голову, будто прислушиваясь и механическим, истинно роботизированным движением вскочил на ноги, равнодушно сообщая. — Сюда идут. Полагаю, обо всем произошедшем криминалистам и нашим коллегам знать не нужно. Хэнк был с Коннором согласен просто потому, что не хотел прописаться в дурке. А именно там он и пропишется, если скажет про бросившуюся на них воду из бассейна, кровавый коридор, Смерть в образе молодой женщины и полусгнившего трупа попеременно и непонятный тест, который эта самая Смерть устроила Коннору. — Привет, Коннор. А ты чего мокрый такой? — один из экспертов поздоровался с андроидом, как со старым знакомым. — Упал в бассейн при попытке взять пробу. Осторожней, плитка скользкая, — предупредил привычным доброжелательно-вежливым тоном андроид, после чего принялся передавать собранные данные прямо на планшеты новоприбывшим. Оставшееся время осмотра андроид ведет себя, как ни в чем не бывало. Бледноватый вид Хэнка явно списывают на то, что не каждый день находишь бывшего главу крупной корпорации в формате «твердые ткани — налево, мягкие — вообще неизвестно куда». В любом случае, каких-либо вопросов ни к ним, ни к Крису с напарником не возникает. Освободившись после шести вечера Хэнк закономерно решает, что в участок смысла ехать нет и везет «железную братву» к себе домой. В дороге все тихо. Подозрительно тихо. Даже не перемигиваются желтыми диоды андроида и ребенка. Брэндон при этом спокоен подозрительно реалистично. Как будто знает о произошедшем куда больше, чем успел рассказать. Впрочем, красноречивое «сестра» в адрес Смерти говорит о многом. А еще пиздел, что не может кого-то из семьи о помощи попросить, мол, все далеко… Кто вообще, нахер, этот парень такой? То, что сверхчеловек — это уже Хэнк усвоил более-менее, но… Человек ли он вообще, нахер? Андроид, сидящий рядом, сунул руку в один карман. В другой. Похлопал по ним, словно потерял что-то. — Что ищешь? — Монетку потерял. Как будто мало было дерьма. — Хочешь, вернемся, поищем? — предложил Хэнк. Не думая, не осознавая даже. — Нет! — вышло это явно чуть громче, чем Коннор ожидал. Поскольку парень тут же прижал ладонь ко рту, зажмуриваясь, будто вот-вот разрыдается, а потом совсем тихо произносит. — Нет, не хочу. — Ну и правильно, нехер там делать. Дам тебе новую, у меня где-то в гараже валялись старые четвертаки. Будешь опять меня доставать этими своими фокусами, — одобрил решение Хэнк. Андроид вздохнул и убрав ото рта ладонь, обхватил себя обеими руками за плечи. Как будто мерз. А может и не как будто. Хэнк одним движением выкрутил печку на максимум, но комментировать свой жест не стал. Молчал и Коннор. Движения парня снова стали такими, как будто… Ну чисто робот. На автопилот он, что ли, ходьбу перекинул? В доме Коннор просто садится на диван и принимается таращиться в пустоту застывшим взглядом. Сумо, поскуливая, вьется вокруг андроида. — Давай быстро дела сделал и обратно, — командует Хэнк, выпуская сенбернара на задний двор. Тот явно от происходящего не в восторге, но будто бы понимает, что качать сейчас права будет неуместно. И покорно идет «делать дела». Хэнк же садится рядом, опуская ладонь Коннору на плечо. — Парень, давай-ка ты ополоснешься… Ладно, ладно, не ополоснешься, — тут же дал заднюю Хэнк, когда диод на виске забился пульсирующей красной чечеткой. Судя по всему, Коннор теперь воды будет бояться, как огня. — Но хотя бы в сухое переоденешься. А то весь трясешься уже. — Андроиды не чувствуют холода, — автоматически принялся протестовать Коннор. Хэнк лишь покачал головой и настоял, чтобы парень переоделся. Когда поставленную задачу Коннор выполнил, Хэнк завернул мальчишку в плед и прижал к себе. — Все хорошо. Брэндон ногой подвинул поближе к дивану журнальный столик и поставил на него две тарелки с макаронами. Одну перед Хэнком, вторую — перед собой. После чего приземлился по другую сторону от Коннора и успокаивающе хлопнул его ладонью по плечу. — Не ссы. Черту переходить страшно только в первый раз. Потом уже проще дело идет. Да, похоже, что утешатель и подбадриватель из пацана еще хуже, чем из Хэнка. — Ты соглал мне. Ты сказал, что она в любом случае заберет одного из нас. — Она и забрала. Ты что, до сих пор не понял, кого не хватает? — хмыкнул Брэндон. Андроид нахмурился, а потом закрыл глаза, подождал три секунды, снова их открыл и с неверием в голосе спросил у Брана: — Аманда? Но как… — Часть программ Аманды была вплетена в твои собственные. Как сиамские близнецы. И эта часть программ неразрывно была связана с теми, что находятся на сервере. Доберешься до одних — уничтожишь и вторые. — Все равно не понимаю, — растерянно прошептал Коннор. — Зачем было устраивать это все… Столько крови, эти голоса, образы… — Кто-то любит театральщину. — А все вот это вот… «выбери, кого оставить»… Оно-то здесь при чем?! — уже совершено потерянным голосом выкрикнул Коннор. — Простите… — Парень, ты сейчас хоть плачь, хоть ори, хоть драться кидайся, главное — не молчи, слышишь? Говори с нами, хорошо? — Хэнк прикоснулся пальцами к подбородку Коннора, заставляя смотреть на себя. Тот кое-как сфокусировал взгляд и кивнул. Губы дрожали и кривились, будто андроид вот-вот разрыдается. — Это довольно долгая история, на самом деле. И есть несколько причин, по которым она поставила тебя перед таким выбором. Во-первых — он очень хорошо показал, куда бить. Где твоя душа, а где — Аманда. Она-то боится только за себя, а ты готов был в жертву себя принести, чтобы спасти остальных. Во-вторых — сам факт того, что ты согласился на смерть добровольно, позволил не покоцать твою душонку и вернуть обратно в относительно вменяемом состоянии. В-третьих, у нее явно на тебя какие-то планы. Монетка-то твоя у нее осталась, значит — в случае чего она тебя быстро найдет. Коннор содрогнулся и крепче прижался к Хэнку. Бран покачал головой. — Знаю, выглядит все это по-настоящему жутко, и ты вряд ли поверишь сейчас в то, что я скажу, но… Амелия вовсе не такая злая, как может показаться на первый взгляд. Она и в своем нынешнем положении оказалась из-за того, что поставила чужие жизни выше своей собственной. — За что она убила Камски? — подал голос Хэнк, продолжая машинально гладить по спине Коннора. — Влез туда, куда не надо было. Как и весь этот сраный кибер, в рот его ебать, лайф. Можно, конечно, запросить более подробную информацию. Вот только какой в этом смысл, если Хэнк в уже имеющемся разобраться не может? Нет, не разобраться, а принять. Да и были другие проблемы. Верней сказать — проблема была одна. Кое-как запихнув в себя содержимое тарелки, Хэнк увел Коннора спать. И уже собравшись щелкнуть по выключателю услышал тихое: — Пожалуйста, оставь свет. Ну кто бы сомневался. Честно, ему и самому как-то теперь со включенным светом уютней. Хотя здравый смысл и подсказывает, что, реши к ним в гости заявиться эта самая Амелия, как ее назвал Бран, то лампочка им не особо-то и поможет. Но пусть так… Диод ровно горит красным. Коннор дрожит. Хэнк укутывает его двумя одеялами и снова думает, как бы начать разговор. Но Коннора прорывает без толчка со стороны. — Хэнк, там было так страшно. Я ведь… Не живой. Мне не должно быть страшно. Но почему-то когда она меня схватила, я понял, что сейчас исчезну и… и… — Судорожный, тихий вздох. — Перед смертью все равны. И с ее точки зрения, похоже, ваша синтетическая братия вполне себе живая. — Я боюсь, что она вернется. Что скажет, будто это все была шутка и заберет меня насовсем. И я больше тебя не увижу, — Коннор снова шепчет. И Хэнку больше всего хочется в своей привычной манере рявкнуть, чтобы Коннор не порол хуйню всякую, вот только какая-то часть внутри понимает, что этот рободетеныш ему сейчас доверился по полной программе. Душу вывернул перед ним. И если Хэнк ляпнет что-то не то — Коннор закроется окончательно и помочь ему уже будет невозможно. А Хэнку пиздец как хотелось помочь, хоть и не знал, толком, что для него сделать. — Я тоже боюсь, но будем надеяться на лучшее. Вот что мне с тобой делать… Последнее он не собирался произносит вслух. Само вырвалось. — Я не знаю, Хэнк. Я понимаю, что надо успокоиться, но не понимаю, как. «Да-да-да, зато притворяться спокойным ты очень хорошо можешь, пока до критического уровня стресса не дойдешь и не начнешь самоуничтожаться», — этого Хэнк вслух не произнес, но с содроганием вспомнил ту чертову ночь, мост и Коннора, который… Черт! Бран! Бран ведь может помочь, а они тут сопли на кулак мотают. — Не сможет, его самого по ту сторону Черты не меньше моего потрепало, — грустно улыбнулся Коннор, когда Хэнк озвучил предложение позвать на помощь мальчишку. Ну да, точно. Они там своей роботелепатией общаются и наверняка Брэндон был первым, кого Коннор бы определил в качестве помощника, поскольку однажды именно мальчишка ему помог справиться с эмоциональной перегрузкой. Дожили, блять. Эмоциональная перегрузка у роботов. И вот что, блять, с этим делать? С человеком-то все понятно, слушать и бухла подливать, а вот как жестянку в чувство привести? — Расскажи, как ты стал лейтенантом, — тихо просит Коннор. — Ты серьезно сейчас? Мало тебе сегодняшнего дерьма, хочешь про другое послушать? — Люди обычно разговаривают о чем-то другом, чтобы отвлечь. Может быть и со мной сработает. — А, ну да, конечно. Ладно, слушай. Рассказчик из меня так себе. Начало все, когда… Хэнк честно старался, чтобы рассказ не напоминал рапорт. И очень честно старался, чтобы было больше тех деталей, которые Коннор не сможет сам прочитать в отчетах. Увлекшись своим рассказом, Хэнк не сразу заметил, что Коннор в странном ритме барабанит пальцами по тыльной стороне ладони мужчины. Наверное, лейтенант сбился, отвлекшись, поскольку Коннор тоже обратил на это внимание. И тут же счел нужным пояснить. — У меня в пальцах большое количество сенсоров. Их задействование дает нагрузку на оперативную память и в результате меньшее ее количество может быть израсходовано на эмоциональные реакции, что снижает их интенсивность. — А теперь, блять, то же самое, но по-человечески. — Так… легче, — с запинкой произнес Коннор. — Давай сюда свои сенсоры, — буркнул Хэнк, продолжая рассказывать. И параллельно с этим чуть нажимая на кончики чужих пальцев в произвольном порядке. — Так еще лучше. Теперь еще часть ресурса уходит на то, чтобы угадать, к каким сенсорам ты притронешься в следующий момент, — тихо отметил Коннор пару минут спустя. А потом, еще через десять минут примерно, произошло ЭТО. Нет, Хэнк знал, что под искусственной кожей у андроидов пластик. Он этот пластик видел каждый раз, когда Коннор подключался к компьютерному терминалу, дверному замку или любому другому аппарату, требующему тактильного контакта. Так что его не удивило почти, что в какой-то момент искусственная кожа отключилась и этот пластик показался во всей красе. Чего он ни разу не видел — так это пробивающегося на стыках пластин синеватого свечения. — И что это за подсветка? — хмыкнул он. Коннор мигнул диодом (желтым, прямо-таки победа), а потом растерянно произнес: — Я не знаю. В тот же момент диод снова мигнул. И Коннор тут же изменил показания. — Бран говорит, что при определенных состояниях моя программа генерирует электрические сигналы, вызывающие определенные изменения свойств тириума. В результате этих изменений… — По-английски, пожалуйста, — снова напомнил Хэнк. — Это происходит из-за того, что я тебе доверяю. И я это не контролирую, — на последней фразе в голос Коннора отчетливо пробилось смущение. Хэнк с трудом сдержался, чтобы не заржать от накатившего умиления из-за косяков с андроидской физиологией. — Не такие уж вы идеальные, — ехидно произнес он, снова прикасаясь к чужим пальцам и вызывая очередную вспышку синеватого свечения под пластиком. Коннор засыпает еще полчаса спустя, мигая попеременно то голубым диодом, то такими же голубыми граблями. Хэнк отрубается следом, понимая, что уж ему-то с его работой не Смерти бояться. И спали бы они спокойно, но клятый Маркус, чтоб ему тириум без сахара пить, решил именно этой ночью обнести сразу пять магазинов «Киберлайф». А других специалистов, расследующих дела по девиантам, в департаменте пока что не имелось, блять. Вот что стоило Киберлайфу еще одного Коннора прислать, чтобы у них посменное дежурство было на случай таких вот происшествий…