Неправильно... или? Стать андроидом (вне цикла)

10 ноября 2038 года. 1:53

Алан

— Романтика, — ехидно выдохнул я, осматриваясь по сторонам. Нужный нам магазин находился через дорогу. Место выбрано с точки зрения тактики и стратегии ну очень «удачно»: посреди гигантской промзоны. Впрочем, учитывая, что продавали здесь в основном грузовые и садовые модели — вполне возможно, что рассчитан был ассортимент магазинов не в последнюю очередь на эту самую промзону. Ну, чтобы при поломке одного из роботов-грузчиков не тащиться за новым слишком далеко. — Мне кажется, или Маркус отдал нам самую легкую точку? — скептически уточнил у меня стоящий рядом Саймон. Мы уже успели осмотреть территорию и составить план действий. — Напомни, что я тебе говорил по поводу легких целей? — Никогда не рассчитывать, что все будет так же легко, как казалось на первый взгляд, — со вздохом произнес девиант. — Я помню, Алан. Но все же не понимаю, чем он руководствовался, отправляя тебя сюда. Я видел, что ты умеешь вытворять, так что было бы логичней взять тебя в центральный магазин, а мне сюда сбросить Норт. — За Норт нужно присматривать в оба глаза. И Маркус это понимает явно лучше, чем ты. Она же неадекватная: на шаг влево отпусти — кого-то прирежет. И потом весь «Иерихон» не отмоется. — Учитывая ее историю… — Никакая история не служит оправданием для убийства непричастных. А она во всех случаях между насилием и мирным поведением выбирает насилие, ты это на тренировках должен был заметить. Таких надо держать на очень коротком поводке. — Она тебе не нравится. — Почему же? В открытом военном противостоянии, когда до него дойдет, ей цены не будет. Пока кто-то будет колебаться и решать внутренние моральные дилеммы — она просто перевалит всех противников прежде, чем они что-то вякнут. Вот только в данный момент у нас тут не открытое военное противостояние. — Но ты, судя по всему, не исключаешь тот факт, что до него дойдет. Маркус рассчитывает, что конфликт между людьми и андроидами удастся решить мирным путем. — А я не про конфликт между людьми и андроидами говорю. Включи мозг, он наверняка у тебя где-то остался. Поскреби там по сусекам, авось надумаешь что. Время, — скомандовав напарнику, бросаюсь к магазину. Тут все просто. На Саймоне сигналка и камеры, на мне — взлом двери. Ну, верней просто подача одного электрического импульса, который приведет в негодность всю начинку и даст нам доступ в магазин. — Против тебя вообще хоть один замок сработает? — Сработает. Засов называется. Загугли в разделе «история», только не сейчас, ради бога, — фыркнул я. И первым зашел в магазин, разглядывая наших будущих сопартийцев. Роботы, как роботы. Только большие. Пускай пока с ними Саймон договаривается, а я на шухере постою. А то вдруг кто-то где-то облажался и сейчас по наши души менты явятся. Для меня-то это, даже если попадусь, ночевкой в мусарне закончится, а вот напарнику так не повезет — пристрелят на месте. А мне бы этого пиздец как не хотелось, потому что тогда Маркус будет на Иерихоне один адекватный на двух долбоебов. Причем, долбоебов в самом худшем смысле этого слова. До сегодняшнего (верней, уже вчерашнего) утра я считал Джоша вполне нормальным парнем. Вот только когда я взялся учить роботов драться с людьми, пришлось выслушать двадцатиминутную тираду о том, что «мы не должны нападать на людей, это неправильно, нас за это убьют». Едва не разбив себе лоб фейспалмами, я, конечно, опроверг этот весь бред вопросом «предпочтешь, чтобы убили тебя?», ответа на который у Джоша не нашлось. И вроде бы как на этом конфликт исчерпан, но пометочка у меня в мозгах сделана, что в случае противостояния с людьми этот тип запросто может проебаться просто из-за психологических барьеров. Вот их бы с Норт перемешать, взболтать, а потом разделить полученную смесь таким образом, чтобы получилось два адекватных андроида. Таких, как Саймон. Потому что Саймон — рациональная умничка, которая отлично понимает, что бросаться с ножом на каждого встречного человека — долбоебизм чистой воды, но вот если так получится, что напротив тебя агрессивно настроенный человек, а ты уже не можешь убежать или спрятаться — придется драться. И лучше бы драться к тому моменту уметь, потому что отсутствие восприятия боли, конечно, хорошо, но от критических повреждений структуры эта фишечка никак не спасет. — Мы готовы, можем уходить, — с нами уходят все андроиды из магазина. Теперь довести эту армаду до канализации, провести по канализации к одному из убежищ — и дело сделано. Вот только стоило нам пройти половину дороги, как позади раздался вой полицейской сирены. — Бежим! — это мы командуем андроидам одновременно. К моменту, когда мы добегаем до нужного переулка и большая часть андроидов успевает скрыться, машина вылетает из-за угла прямо на нас. В наших руках пистолеты, из которых летят одновременно два точных попадания по задним шинам машины. По передним бить не хотелось, так как убийство парочки полицейских — явно не то, чем должно было завершиться наше задание. А вот задние покоцать — милое дело, потому что пока машину слегка занесло, пока она остановилась, пока полисы внутри за пару секунд пришли в себя и выскочили наружу — все участники событий успели убежать. Андроиды в канализацию, а мы с Саймоном — вдоль более-менее освещенной улицы, чтобы эти говнюки погнались за нами, как за приоритетными целями. План увенчался успехом — за нами погнались, не заметив спрыгнувших в переулок и в люк андроидов или не сочтя их такими важными, как двое вооруженных и опасных красивых нас. Оно и понятно, почему: стрельба по полицейской машине — это вам не два пальца обоссать. Но лучше так, чем полицейские успели бы доехать до переулка и перебили бы большую часть наших свежеиспеченных девиантов. — Туда! — Саймон указывает на переулок, через который есть выход к промзоне, где будет проще потеряться. Прибавляем скорость и почти отрываемся от бегущих позади людей, но в этот момент в спину нам летят выстрелы. Видимо, кто-то из полицейских решил забыть о правиле «солдат ребенка не обидит», ну, или же, по методу наших с Базы мгновенно переквалифицировал ребенка с оружием, участвующего в боевых действиях, во врага. Но, сука, вот сейчас было даже немного обидно, так как мы им только шины попортили, а они по корпусам палить начали… Саймон вскрикнул рядом и в следующий момент повалился, как подкошенный. Бросившись на землю и сам, я быстро подполз к девианту и оттащил его за угол проулка, до которого мы не добежали буквально два шага. Сирены полицейских машин тем временем звучали со всех сторон. Рации на плечах наших преследователей заработали, требуя доложить обстановку. Мы тем временем спрятались в переулке за мусорным баком, пытаясь выработать хоть какой-нибудь план действий. Верней, пытался выработать я — Саймон лишь зажимал руками рану на бедре, чтобы уменьшить потерю тириума. — Бросай меня и беги, — едва слышно произносит он. Шаги преследователей все ближе. И все меньше остающиеся у меня пока что шансы успеть добежать до забора и перепрыгнуть через него на территорию какого-то заброшенного то ли завода, то ли склада. — Я своих не бросаю, — хмыкнул я. Потому что план Саймона был полным говном. Если я его оставлю живым, то он попадет к мусорам вместе со всей своей памятью, координатами Иерихона и, вдобавок — моим ебальничком в формате «супер-фулл-эйч-ди», что мне вот совсем нахуй не упало (до сих пор рыло не засветил и светить не намереваюсь). Да и живым он в таком варианте пробудет недолго, так что вариант «бросить на время, чтобы потом исхитриться и спасти» здесь не сработает. Единственный путь снизить уровень потерь при таком раскладе — пристрелить Саймона перед тем, как уходить, чтобы из памяти нельзя было узнать вот вообще нихуя, да только мне эта идея очень сильно не нравится. Выходит, сбежать одному — это в любом случае убить своего, либо своими руками, либо опосредованно, что, в принципе, равнозначно. А меня не так воспитывали. — Мы знаем, что вы там. Выходите с поднятыми руками и без глу… Мужик, спасибо, ты сделал мне эту ночь. Уж не знаю, по какому объявлению тебя набрали и в какой шараге учили, но подходить на близкое расстояние к кому-либо, когда у тебя в руках пистолет — самая большая тупость, которую только можно сделать. Ну да, ты, конечно, не рассчитывал, что противостоять тебе будет не такой же человек, а тварь с реакцией и скоростью в четыре раза больше человеческой, но, блять, камон, у роботов она примерно такая же, а враждебные роботы у вас тут уже нихуя не фантастика. Выбиваю пистолет и сразу же подсечкой валю мужика на землю таким образом, чтобы большей частью своего тела прятаться за его тушкой. К этому моменту как раз подбегает ближе его напарник, с ужасом в глазах глядя на то, что коллегу и, возможно даже, друга, сейчас тут пристрелят к чертовой матери. Но возможности стрелять у парня нет, об этом я позаботился. — Хочешь, чтобы он жил — оружие на землю и пни ко мне. Пистолет дергается в чужих руках. А в карих глазах темнокожего мужчины с надписью «Миллер» на форме отчетливо мелькает паника. — Чувак, я все это время был вооружен, но не стрелял по вам, потому что мокруха мне нахер не упала. Не спровоцируешь — и останешься жив. Пушку на землю — и вы оба переживете эту ночь. Мой голос звучит спокойно. И, видимо, к мужчине возвращается способность трезво мыслить, поскольку он видит, что напарник хоть и оглушен, но жив, а значит — я действительно вроде бы как на крайние меры не иду. Поэтому в следующий момент Миллер разжимает пальцы и ногой отправляет выпавший пистолет по земле в мою сторону. — Вот и умница — мгновенно оказавшись рядом с ним, вырубаю мужчину и только когда тело падает на землю, возвращаюсь к Саймону. Теперь у нас есть время убраться на территорию завода или склада, или что там за забором у нас имеется. — Встать сможешь? Пока меня не было, напарник времени зря не терял — успел достать из своего рюкзака паяльник и затянуть повреждения. А я-то думал, чего это жженным пластиком из-за мусорного бака потянуло, пока я с копами разбирался. Вот молодец, Саймон, серьезно, молодец. Но на мой вопрос робот удрученно качает головой. — Не могу пошевелить, — показывает он на правую ногу. Блять, пиздец, тащить будет слишком медленно, ну да ничего другого не остается. Кое-как поставив Саймона на ноги, залезаю на верх забора и приказываю напарнику протянуть руки вверх. Хватаю за обе конечности, резко тяну на себя — и мы вместе валимся по ту сторону забора. Телекинезом смягчаю падение, так что новых травм ни у кого не появится, хотя какие там травмы у роботов… Стоп, точно! — А ну-ка встань, — командую я. С моей помощью Саймон принимает вертикальное положение и с удивлением во взгляде смотрит, как я размахиваюсь ногой посильней и рассчитываю силу и, самое главное — направление удара. Поняв, что я собираюсь сделать (умница же, говорю), руками крепче цепляется за ближайшую стену. Два удара — и ногой все еще нельзя пошевелить, но можно на нее опираться, потому что я намертво заклинил и бедро и колено. — Ноги запасные дома все равно есть, а так у нас хотя бы какой-то шанс до этого самого дома добраться, — объясняю я. Саймон кивает. И уже три минуты спустя с достаточно высокой скоростью хромает рядом со мной. Вот за что я люблю роботов — так это за то, что у них нет восприятия боли. Сирены, между тем, не утихают. А откуда-то с северо-западной стороны доносятся звуки стрельбы и даже взрывов. Бля, приехали… — Похоже, что это крупная полицейская облава, — Саймон буквально озвучивает мои мысли. — Они оцепят этот район и будут прочесывать его, пока не найдут все, что вообще можно найти. Что будем делать? — Двигаем к реке, — скомандовал я. — Но… — Саймон хочет напомнить, видимо, что он-то в ледяной воде отключится за пару-тройку минут. — У меня есть план. Тебе он не понравится, но обещаю — если будешь слушать меня, эту ночь переживешь. Саймон был послушным — это самое главное. И делал то, что сказали, а когда влезаешь в ту реку, по которой я добирался до Иерихона в прошлый раз, делать то, что тебе сказали — единственное условие для выживания. Спуск представлял собой обрыв из разряда «костей не соберешь». И нет, в одиночку я бы еще справился, но вот с полурабочим напарником даже с телекинезом слишком рискованно. Так что оставалось идти вдоль обрыва в надежде найти более подходящее место. Именно тогда Саймон, остановившись, заговорил. С кем-то, кого я не видел. — Мама? Но… — он растерянно смотрит на меня. — Алан, мы ведь сможем ее вытащить? — Кого и откуда? — уточняю я. — Ты что, его не слушал совсем? — руки девианта как будто обнимают кого-то. Сделав шаг вперед, чувствую кое-что знакомое. И понимаю, что все сюрпризы этой ночи еще не закончились. И что, похоже, Саймон не понимает, с кем разговаривает. И лучше бы ему дальше не понимать. А чтобы дальше не понимать — мне надо поддержать игру. — План у тебя какой? — Ну, раз там только двое, то мы с ними справимся? Я могу отвлечь их шумом, а ты нападешь и… Ладно, ладно. Вот, блять, только этого не хватало, с одной стороны. С другой — неизвестную тетку, которая, судя по всему, попала в неприятности, можно и вытащить. Просто чтобы не объяснять Саймону всю ситуацию целиком в самое неподходящее время. Да, он товарищ рациональный, рассудительный и к истеричности не склонный. Вот только у него в довесок к этим качествам нахождение в стрессовой ситуации, повреждение пусть и не жизненно важного, но все же нужного биокомпонента, и, вдобавок — мне его тащить прямиком через Ахерон на протяжении нескольких минут. Так что лучше бы у него уровень этого их андроидского стресса был где-нибудь там, пониже. Саймон идет первым, по его траектории движения я без труда вычисляю нужное здание и оставляю соратника вдали, скомандовав «а ты со мной». Судя по присутствию холода рядом, призрак слушается. Благодаря этому же ощущению обнаруживаю в здании проход в подвал. Ничего нового — скрытая дверь за книжным шкафом, кто-то явно любит классику. Все остальное — дело техники. Я сейчас без Саймона, так что марку «людей не убивать» можно не держать, а нож в кармане прямо ждет своего часа. Тетка привязана к столу, но судя по поведению — ничем не накачана и находится в здравом уме и трезвой памяти. Ну, по крайней мере, поведение вполне трезвое: — Спасибо, спасибо тебе! Я уже думала, мне конец. Не иначе, как сынок с того света за мной присмотрел, Господи, уже думала, что не выберусь отсюда. Эти ублюдки точно мертвы? — Гарантию даю, — фыркнул я. — Тут полицейская облава проходит, так что минут через пятнадцать, думаю, сюда доберутся. Только вы это… Про меня бы лучше промолчали. — Ничего не видела, ничего не знаю, была в отключке, открыла глаза уже рядом с трупами и развязанная, — покивала тетка. Эх, везет мне сегодня на адекватных людей вокруг (и роботов). Выйдя из подвала, тут же чувствую холодок справа. И произношу едва слышно. — В общем так. Если хочешь, чтобы я от тебя «спасибо» напарничку передал, встань слева. Если не хочешь — оставайся справа. И, пожалуйста, не ходи за мной — он ведь так и не понял, кто ты на самом деле, и не надо бы ему пока об этом знать. Холод двинулся влево, а потом — отдалился назад. С облегчением выдохнув, возвращаюсь к дожидающемуся меня Саймону. Повезло, что призрак попался не невменько. Видимо, действительно хотел только маму спасти. — А где мальчик? — Остался с матерью, естественно. Ты же не думал, что он пойдет с нами после всего случившегося? Дождутся, пока полисы прочешут сектор и обнаружат их, что, по моим подсчетам, случится минут через пятнадцать. Это я к тому, что нам бы уебывать и побыстрей, — вернул русло беседы я к первостепенной задаче. Саймон кивнул и поковылял рядом со мной. Не прошло и трех минут, как мы все-таки нашли подходящее место, где даже с его травмой можно было нормально спуститься, цепляясь за кустарники, и не сдохнуть в процессе. Пока двигались к берегу, я проводил инструктаж. — Теперь слушай внимательно. Мы сейчас прыгнем в реку. Ты будешь очень крепко, всеми своими здоровыми лапами держать меня и молчать. Воду не глотать, на вкус не пробовать. Говорить, естественно, не пытаться — все вопросы задашь, когда будем на берегу. Если будет слишком страшно — можешь закрыть глаза. — Я думал, что после телекинеза и того, что ты вытворяешь в драке, меня уже ничем не удивить. Но, кажется, ты рассказал нам не обо всех умениях, — вздохнул Саймон. — Ну, если бы я рассказал обо всех — это было бы не так интересно, верно? Все, погнали, — подойдя к самому краю воды я заставил Саймона сесть и крепче его схватил. А потом рванул спиной вперед, ныряя с головой. Тут же делая первый вдох и чувствуя, как река узнает меня, привычно позволяя пройти по самой границе между миром материальным и тем, что зовут «Царство мертвых». Ахерон сегодня спокоен. Не иначе, как сестра чем-то довольна. Саймон осматривается вокруг, пытаясь что-то разглядеть за мутно-красной водой. Судя по тому, что у меня уже кости трещат — помнит о наставлении не разжимать руки. Потому что тут только разожми — и налетят… О, а вот и они. Полупрозрачные фигуры с черными провалами на месте глаз тянут руки, пытаясь схватить. Но приблизиться не могут. По крайней мере, до тех пор, пока с меня не сняли статус безэмоционального бревна. Сейчас они ближе, чем обычно, ну да оно и понятно — на мое «нихуя не чувствую» накладывается какой-никакой страх Саймона. — Все будет хорошо. Я не позволю им тебя забрать, — обещаю я, крепче стискивая девианта в своих объятиях. Тот утыкается лбом мне в плечо и замирает. Диод полыхает красным. Как раз в этот момент мы наконец-то достигаем дна. Такой же красный, словно из крови добытый, песок принимает два новых тела, как самую желанную добычу. Начинает засасывать, давая погрузиться все глубже и глубже, сковывая приятным теплом сначала ноги, а за ними и все тело. — Не двигайся, Саймон. Все хорошо. Сейчас все закончится, — обещаю я. Закрываю глаза, чувствуя в ушах только биение собственного сердца. Со всех сторон накатывает темнота, поле зрения сужается до сантиметров двадцати. Именно тогда Ахерон принимает очевидное решение. — Убирайся!!! — звучит со всех сторон тысячей голосов. — Тебе не место среди мертвых. Убирайся!!! Саймона колотит, потому что он тоже это слышит. Но здравый смысл еще работает, потому что он не кричит и не пытается вырваться из моих рук. Песок вокруг бурлит, в алой воде расцветают причудливые водовороты. А потом в спину прямо из песка бьет импульс огромной силы и в следующий момент тело пронзает холодом реки Детройт. Открыв глаза, обнаруживаю нас в двадцати метрах от берега, в районе порта. Отсюда хорошо виден Иерихон. Дойдем мы до него даже в нашем состоянии минут за пятнадцать, наверное. — Саймон, если можешь помогать плыть быстрей, сейчас самое время. Все закончилось, мы в Детройте. Ты слышишь меня? — Не м-могу пошевелиться… — едва слышно шепчет девиант. — До отключения сорок пять… Сорок четыре… Так, ясно, гребем быстрей и в одиночестве. Саймон прекращает считать и закрывает глаза, его руки разжимаются, когда остается двадцать восемь секунд. На «четырнадцати» мы уже выбираемся на берег и я, напрягая последние силы, создаю вокруг поток теплого воздуха, который высушивает одежду на девианте. Все, переохлаждение ему не грозит. Ну а мне нестрашно. А вот если сейчас еще и себя просушу — точно в обморок пизданусь, а этот с неисправной ногой меня вряд ли сможет дотащить. — Саймон, — сделав голос как можно мягче, осторожно прикасаюсь к чужой руке. Этого девианту хватает, чтобы выйти из энергосберегающего режима. И тут же с ужасом во взгляде отползти от меня. — Эй, — подняв руки вверх, делаю шаг назад. — Я тебя не трону. — Ты ведь не человек… — едва слышно шепчет андроид. — Кто ты такой? Кто ты на самом деле? Что это было, вот сейчас, это же… Девиант судорожно всхлипывает и прижимает ладони к лицу. Глубоко дышит, пытаясь успокоиться. Диод все еще красный. Реакция стандартна. И этот еще молодцом держится, на самом деле. Некоторые после такой вот «прогулочки» отходят только на второй-третий день. — Я могу все объяснить сейчас. Или объяснить потом, когда мы будем дома. Я тебе не враг, Саймон. — Я знаю, просто… Все вот это вот… Мне плохо. — Я понимаю. Прости, но не было других вариантов. Тебе помочь подняться, или боишься, что я дотронусь? Саймон передергивает плечами, а потом первым протягивает мне руку. Поставив его на ноги и убедившись, что напарник все еще может идти, двигаюсь рядом. Этот сектор порта заброшен, так что напороться на охранные системы или людей нам не грозит. Но на всякий случай я все же остаюсь настороже. Саймон молчит первые две минуты, а потом спрашивает. — Та река — это ведь… Стикс? Как в человеческих легендах? — Скорей Ахерон. То, что называют Стиксом, пролегает в глубине царства мертвых. Ахерон идет по границе мира живых и мира трупаков. — Получается, что… здесь есть проход в царство мертвых? — Он везде есть. Этот мир существует не в другой точке пространства-времени, а прямо вокруг нас. Просто на другой частоте. Чаще всего эти миры не пересекаются, но бывают исключения. Например, любая река может стать Ахероном. — Ты так же в прошлый раз до корабля добрался? — Да. Только в тот раз я вынырнул намного ближе. Сейчас вот придется пешком пропиздовать. — Но тебя не было слишком долго. — Нас тоже не было несколько часов. Сверься с часами. — Сеть не работает. Придется перезагрузить, секунду. Судя по тому, что диод Саймона замигал желтым без перерыва — сразу после перезагрузки прилетело как минимум две сотни сообщений. — Маркус нас потерял. Все отряды три часа как вернулись, а с нашей стороны пришли только новички, — сообщает мне андроид. Судя по всему, тут же отбивает ответ, что мы в порядке. — Вот только как объяснить теперь ему все произошедшее… — Как есть, так и объясним. Не то что бы я сильно скрывал эту информацию, — хмыкнул я. Андроид зябко поежился и принялся застегивать куртку. — Тебе холодно? — забеспокоился я. — Очень. Такое ощущение, что температура градусов на тридцать ниже, чем показывают мониторы. — А откат-то у тебя совсем человеческий, даром что робот, — вздохнул я. — Ничего, сейчас доберемся домой, починим тебя, согреем, выспишься — и все будет в порядке. — Если ты можешь так передвигаться, почему не пользуешься этим способом постоянно? Есть какие-то ограничения? — Саймон, судя по всему, и сам все прекрасно понимает, но говорит чтобы не молчать. — Живым в царство мертвых лучше не соваться. Даже мутантам вроде меня. Но так как у меня там небольшой блат, в критических ситуациях я этим способом пользуюсь. — И сколько раз ты уже вот так… — Два. Причем в прошлый раз я просто случайно в коллекторе сознание потерял и в Ахерон пизданулся. Ну а сейчас либо так, либо нас бы загребли при облаве. — И снова ты идешь на риск, чтобы спасти меня. — Не такой уж и риск, — махнул ладонью я. Понимая, что за протаскивание живого человека (ладно, живого робота, но сути дела это не меняет) через Ахерон с меня еще спросят. Возможно, в самое ближайшее время. Маркус первым делом сгребает нас обоих в объятия. — Когда новички сказали об облаве, а связь с Саймоном пропала, я уже испугался, что вас больше не увижу. Что произошло? — Ну, нам удалось смыться, — пожимаю я плечами. — Через Ахерон. Мы тебе потом все подробней расскажем, надо бы пока Саймоном заняться. — Да и тобой тоже не помешает, — светловолосый девиант оклемался в достаточной степени, чтобы включить «режим няньки». Люси при виде Саймона отшатывается, а потом качает головой, с осуждением во взгляде глядя на меня. — Че уставилась? Не было других вариантов, не было! Полисы бы нас там накрыли за пятнадцать минут. И если меня только по допросам потаскали и в детдом засунули, то ему сама знаешь, что было бы. Медик всея Иерихона покачала головой. — Вы не могли вернуться живыми. Ни в одной из вероятностей, которые я видела после облавы, не было этой встречи. А за нарушение равновесия придется платить. — У нас здесь не «Пункт назначения». А нарушать равновесие — это у нас семейное. Потребуют заплатить — заплачу, но это уже не твоего ума дело, — огрызнулся я. — О чем это она? — настороженно смотрит на меня Маркус. Он помогает Люси заменить Саймону ногу. — О том, что я, походу, в семье своей не приемный и такой же породы, как мать, дед, старшая сестра и младший брат. Вот не было печали, уже надеялся пожить спокойно… — Ложь, — чуть насмешливо произнесла Люси. — Ну ладно, не надеялся, — покладисто изменил показания я. — А теперь чуть более подробно, — попросил Маркус. Помог подняться Саймону и убедившись, что андроид даже с отремонтированной ногой не особо хорошо ориентируется в пространстве, повел его в сторону моей каюты. Саймон, казалось, почти отключился от реальности: безвольно повис на Маркусе и позволял себя куда-то тащить, не задавая лишних вопросов. Маркус их тоже не задавал, потому что отопление здесь было только у меня. И теплые вещи, кстати, тоже. Так что дошли по заданному маршруту, обустроили поудобней находящегося в полуотключке пострадавшего и, сами пристроившись по обе стороны от него на ящиках, начали разговор. Верней, начал его я. — Про теорию существования множества миров тебе объяснять не надо? Наверняка ведь смотрел всякую фантастику, — Маркус кивнул. — Так вот, это нихуя не фантастика. Я в ваш мир залетел за два дня до нашей встречи. Сидел себе спокойно, к учебному году в новой школе готовился — и тут хуякс, добро пожаловать в Детройт. — А сам-то ты кто? — Альтернатор. Ну, верней, стажер Базы Альтернаторов. Как раз вот собирался обучение в магической школе пройти по сокращенной программе, сдать парочку квалификационных экзаменов, потом на задание с инструктором смотаться, ну да в нашей семейке вечно все по пизде, так что меня не шибко удивляет то, что в итоге произошло. Если коротко — наша организация занимается устранением нарушений и предотвращением преступлений межмирового масштаба. Ну, чтобы из один мир в другой технологии не пиздили и всякое такое. — Значит, в нашем мире что-то такое произошло и в итоге сюда забросило тебя, я правильно понимаю? — Теоретически — да. Практически — хуй это Мироздание разберет. Пока что все вроде бы сходится. Ты и эти твои ребята — в эпицетре заварушки. Ну а раз есть эпицентр заварушки и предвидится сама заварушка, значит — так или иначе покажет нос наружу какая-нибудь мразь. Чисто теоретически я должен ее зарубить хоть пилочкой для ногтей, на этом задание посчитается выполненным и меня с почетом и под конвоем проводят обратно на Базу. — А почему под конвоем-то? — Потому что я сюда залетел не по приказу начальства, а хер пойми как. Так что разбирательство провести будут обязаны. Ну да это ничего страшного — у нас на Сениоре уже семейная камера есть со всеми удобствами. Может быть там с братишкой пересекусь. Он, кстати, на связь перестал выходить как раз за пару недель до моего залета сюда. Может, тоже где-нибудь здесь барахтается, а меня ему в помощь перекинуло, тут уж хуй знает — по мере развития событий разберемся. — Ага. — Что, слов нет? — Цензурных так уж точно, — вздохнул Маркус. — Ты как, Саймон? — Очень холодно, — зуб на зуб у девианта по-прежнему не попадает. Хотя в комнате уже плюс тридцать. Даже плюс тридцать один. Хороший климат-контроль мне собрали, можно в каюте Сахару устроить за несколько минут… — Это точно не программная ошибка? Может быть, я смогу исправить что-нибудь, если подключусь к Саймону и… — начинает было Маркус. Я лишь фыркаю и отмахиваюсь. — Не сработает. Можешь попытаться, конечно, но это ни к чему не приведет. Физически и программно все в полном порядке, это просто откат за то, что сунулся на ту сторону. — Почему же у тебя нет отката? — А кто сказал, что его нет? — приподнял я одну бровь. После чего взял Маркуса за руку, позволяя понять, что температура тела у меня ниже нормы. Сильно так ниже. — Просто у него такое дерьмо первый раз, а я постоянно сталкивался и с перегрузкой, и с энергодефицитом, и даже с действием боевых отравляющих веществ, работающих по аналогичному принципу. Привыкнуть можно. Неприятно, конечно, но я уже знаю, что через несколько часов все пройдет и вернется в норму. — Я тебе верю, но… — Саймон вздохнул. — Да расслабься. Я знаю, что тебе там было пиздец как страшно. Но ты ничего, молодцом держался. Самое главное — додумался рот свой в Ахероне на замке держать, как тебе и сказали. — Хочешь сказать, что много кто решил бы попробовать там поговорить, даже если запретили? — Человеческая мифология дает нам исчерпывающий ответ, — ответил Маркус за меня. — Если учесть, что Алан сейчас использовал древнегреческое название, то сразу вспоминается известный миф об Орфее и Эвридике. Но если углубиться в верования других народов, так или иначе можно найти историю о том, как люди попадали в беду по ту сторону реальности, когда нарушали правила, с которыми их заранее познакомили. Предполагается, что такие истории должны стать уроком на будущее, но случается подобное далеко не всегда. Как ты там говорил, правила техники безопасности написаны кровью идиотов, их нарушивших? Я кивнул. Маркус решил продолжить разговор. — Твое происхождение многое объясняет. И уровень подготовки и некоторую… Нестандартность мышления. — Например? — Отношение к андроидам, например. Ты не пытаешься подменить понятия, выдав нас за людей. Но унизительного или снисходительного отношения себе не позволяешь. Допускаешь возможность сегрегации по рациональным причинам. Там, откуда ты родом, тоже существуют андроиды или им подобные существа? — Не совсем. Я родился в довольно развитой магической реальности. И в силу специфики вещества, которое служит источником магии, в Атрее изначально присутствует сегрегация и социальное расслоение. Обычные люди живут в условиях, очень сильно напоминающих восемнадцатый-девятнадцатый век, в то время как даэвам доступны более совершенные технологии. Но изменить это невозможно, потому что прикосновение к эфирной магии обычного человека просто убьет. Так что эти две расы живут, практически не пересекаясь друг с другом. Некоторые люди задействованы в качестве прислуги в частных резиденциях, но без перерождения в даэва на верхушку социальной лестницы им просто не подняться. Если в семье даэвов рождается обычный человек и по достижении возраста половой зрелости не перерождается — он становится изгоем. И, наоборот, даэв, родившийся в семье обычных людей, покидает своих родных и становится частью другого сообщества. Есть еще шиго, ну да это вообще отдельная история. Что касается вашего брата... О существовании неограниченных ИИ я знал только из рассказов матери, которая в Атрею попала по заданию Базы задолго до моего появления на свет. Вживую я впервые кого-то похожего на вас встретил уже когда принял участие в проекте «Дерадикон». — Что за проект? — Саймон явно заинтересовался рассказом. — Матери стало скучно и она решила отреставрировать старый корабль вражеской расы балауров, потом набрать на него команду отчасти из даэвов Атреи, а отчасти — из людей Базы. Естественно, мы с братцем завербовались в списке первых. Приняли участие в одной крупномасштабной операции по уничтожению группы особо паскудных гадов, которые убили нашу старшую сестру и были не против закусить остальной семейкой, ну да нашей матерью подавишься, если закусить попытаешься. — То есть боевой опыт у тебя есть. — И да, и нет. Я был задействован как боец армии. Это совершенно не тот опыт, который я получаю здесь и сейчас. Тебе, полагаю, не надо объяснять, что сражение стенка на стенку существенно отличается от нахождения в небольших отрядах. — Тебе лет десять и ты уже успел поучаствовать в войне. У меня это в голове не укладывается, если честно. Подобный опыт для ребенка… — начал было Саймон, но я его оборвал. — Подобный опыт для ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ребенка может быть травмирующим. Но я мутант. И мутации включают, в том числе, более раннее ментальное созревание личности. Для Базы нередки случаи, когда в различного рода деятельности участвуют семилетки. И, поверь, нас всех очень жестко проверяют и тщательно тренируют перед запуском в дело. Молчу уже о том, что никто и никогда на Базе не заставит поступить на военную службу без желания человека. — А в Атрее? — А в Атрее она обязательна для всех даэвов после перерождения, которое в подавляющем большинстве случае происходит в зрелом возрасте. Дети-даэвы, конечно, встречаются, но это аномалия. И на боевых должностях их стараются не задействовать. — Расскажи еще про Атрею, — просит Саймон. — Или про Базу, — предлагает Маркус. Сам он, судя по слегка расфокусированному взгляду, в это же время активно общается с кем-то по этой их андроидской сети. Многозадачный, епта. И я уже предвкушаю неплохой такой вечер, верней — неплохое такое раннее утро перед сном. И даже собираюсь налить себе горячего чайку, чтобы атмосфера стала поуютней (и чтобы прошло слегка ощущение блядского холода, которое уже подзадрало малость). Но в момент, когда встаю с койки и делаю два шага в сторону, Саймон вдруг с ужасом во взгляде смотрит куда-то за мою спину, в то время как Маркус с непониманием переводит глаза с него на меня. Упс… Кажется, я знаю, что сейчас будет (спойлер — ничего хорошего, а у меня как раз вазелин закончился).