Неправильно... или? Стать андроидом (вне цикла)

6 ноября 2038 года, 20:01

Времени планировать операцию особо не было, как и возможностей заранее изучить склад. Поэтому импровизировали, как умели. Сразу только договорились, что людей убивать нельзя. Потому что за убийство их будут искать куда более серьезно, чем за простую кражу. Да и добавлять себе огромный «минус к карме», как говорил Алан… У Маркуса уже были далеко идущие планы, в которых огромную роль играло отношение к андроидам людей не только в перспективе, но и сейчас. И как-то нелогично пытаться доказать, что ты хочешь мира, оставляя за собой пачки трупов. Так что мораторий на убийства был наложен сразу же. Алана оставили «на шухере» с того края ряда, с которого ожидалось наиболее вероятное, по расчетам Маркуса, появление охранников. Вот только в их планы вмешался случай в виде патрулирующего андроида, который оказался за спинами Норт, Маркуса, Саймона и Джоша абсолютно неожиданно. Тут же начал им зачитывать о нарушении закона, а там и охранники подоспели. Маркус не придумал ничего лучше, кроме как схватить андроида и дернуть его в укрытие. Именно там и произошло… это. Раньше Маркус не прикасался к другим андроидам с целью… Поздней другие назовут это «пробуждением». Поэтому и не знал о том, что способен на подобное. Не ожидал он, что одним прикосновением сделает из послушного охранного андроида девианта, который моментально примет решение. И будет это решение не в пользу охранников. Ну как, не в пользу… «Я не хочу, чтобы они пострадали», — мгновенный диалог и робот соглашается помочь им украсть запчасти для раненых с Иерихона, но при соблюдении такого вот условия. Маркус понимает, почему так. Пусть охранники друзьями не были, но и над роботом не издевались. Да и относились к нему скорей покровительственно, чем как надзиратели. Так что новоиспеченный девиант и соплеменникам хотел помочь, и людей трогать не желал. Их мнения с Маркусом совпадали. Джон заодно подсказал, что можно украсть целый грузовик с запчастями. Сказал, что в диспетчерской, где сидят два охранника, есть ключ. И если получится взять его незаметно — грузовик, считай, у Иерихона в кармане. — Я пойду с тобой, — тут же вызывается Норт. — Нет, пойду я. Собак видишь? Я смогу их утихомирить. Без крайностей, причем, — отзывается подошедший Алан. Маркус кивает ребенку и отрицательно качает головой в адрес Норт. Та прожигает мальчишку злым взглядом, но подчиняется. Дальнейшее — дело техники. Маркус осторожно забирается в диспетчерскую через окно туалета, а потом — устраивает короткое замыкание в щитке, из-за чего свет в помещении полностью пропадает. Ну а темнота — друг молодежи, как выражается тот же Алан: пока охранники ругались на неполадки с сетью, искали и включали фонарики, а потом шли проверять, что же там в щитке полетело, Маркус уже успел свистнуть ключ и выбраться обратно тем же путем, что пришел. Собаки молчали. Проходя мимо клеток, Маркус увидел, что огромные злобные псы вылизывают мальчишке руки, а он, просунув свои лапки в клетку, умудряется одновременно почесывать животы обеим собакам. Заметив, что Маркус закончил свое черное дело, Алан потрепал псин по ушам напоследок и скомандовав им «тихо», заторопился следом за Маркусом к грузовику. Алан же и отключил выдвижной барьер, мешавший выехать с парковки. Ну, насчет телекинеза Маркус уже был в курсе. А вот фокусы с животными и с электричеством были для него в новинку. Впрочем… Чему удивляться после того, как пацан пережил удар, другого ребенка уложивший бы в гроб или усадивший в инвалидное кресло? На Иерихон они возвращались чуть ли не с фанфарами. Мало того, что угнали целый грузовик биокомпонентов, так еще и прихватили четырех новых жильцов: того самого Джона и троих новеньких «АП-700», которые к моменту возвращения на корабль уже придумали себе имена. Маркус почти не обращал на них внимания: больше его занимал ребенок, который наверняка промок до нитки, проголодался и неизвестно еще, как себя чувствует после этих своих выкрутасов. — Маркус, не надо смотреть на меня, как будто я прямо сейчас собираюсь лечь и сдохнуть, — огрызнулся он, когда заметил повышенное внимание к своей персоне. — Сдохнуть, может, и не сдохнешь, а вот простыть, будучи вымокшим до нитки, вполне способен, — покачал головой девиант, после чего выкрутил на максимум печку в грузовике. Норт при виде этих действий лишь фыркнула, снова что-то пробормотав про инстинкты няньки. Маркус ее реплику оставил без внимания. И первым делом по прибытии на Иерихон отправил мальчишку переодеваться и сушить вещи. А пока тот бегал решать все эти вопросы — обратился к девиантам с вопросом, согласны ли они и дальше влачить такое существование. Ведь очевидно, что люди относятся к андроидам несправедливо. И очевидно, что дальше так продолжаться не может. Поскольку с ситуацией надо было что-то делать, Маркус решил начать с малого. Ну как, с малого… Надо было обдумать следующий шаг. Обратиться к людям так, чтобы их услышали. Заставить говорить о себе, а не замалчивать проблему несправедливого отношения к разумным, мыслящим и чувствующим существам. Речь его была встречена восторженными криками. Конечно, Маркус понимал, что большая часть этих андроидов не будет способна на что-то глобальное. Все-таки, когда тебя создавали уборщиком или садовником — профессионального лазутчика, диверсанта и шпиона из тебя не сделать. Но… Это все равно были ресурсы, которыми можно было распорядиться с умом и сделать так, чтобы все пережитое за последние дни не было напрасным. — Значит, собираешься затеять революцию? — Я бы не называл это революцией. В моих планах нет кровавого переворота и сопутствующих десятков тысяч жертв, которые сопровождает любое событие, названное так, — пояснил Алану Маркус. Мальчик уже переоделся в сухую водолазку и джинсы и даже успел послушать последний кусок речи Маркуса. — Ну, что могу сказать. Одного человека на своей стороне ты уже имеешь. Продолжишь в том же духе — там, глядишь, и до признания недалеко. Всех проблем разом это, конечно, не решит, но при правильно взятом курсе… — Да, вот с курсом-то как раз надо определяться. Ты у нас парень умный, да и к людям относишься, а значит — хорошо знаешь, как они отреагируют на те или иные заявления. Так что давай, помогай составлять список того, о чем лучше будет говорить. — Не могу поверить, что у тебя этого списка нет. — Почему же? Есть. Да только две головы в любом случае лучше, чем одна. От остальных, как мне кажется, толку мало. Либо озлоблены, как Норт, либо не обладают особо обширными знаниями по нужным темам, либо и то и другое сразу. — Ну, поехали по списку, — согласился Алан. — Не то что бы я был мастером всех этих речей, но помогу, чем смогу. И вот тут у них разгорелся жаркий спор. Из тех, которые так нравились Маркусу в свое время еще во времена жизни с Карлом. Когда каждая сторона отстаивает свою позицию, но при этом не переходит на личности и оскорбления, но добивает оппонента логичными, взвешенными аргументами. — Свободу ему подавай. Маркус, такие вещи надо конкретизировать. Ну свалит толпа роботов в светлое нахуй — и куда им идти? Большая их часть так или иначе рассчитана на взаимодействие с людьми, у местных вон кукуха уже подтекла у многих в трюме сидеть и ворон считать, а ты предлагаешь взять — и вот так вот щедро «свободу», с которой никто не знает, что делать. Заявление громкие, требования тоже, а по факту — какой прок от этого «свобода» будет? Если уж говорить о современном общественном строе, то понятия «свобода» и у людей нет. Работают, куда возьмут, делают, что умеют, доживают от зарплаты до зарплаты, в массе своей. Какая же это свобода? — Хорошо, тогда сформулируем конкретней, — согласился Маркус. Выкатывая в список новые подпункты, которые включали неприкосновенность жилища, расследование преступлений против андроидов так же, как и против людей, а еще — отмену сегрегации в общественных местах и транспорте. — Стой-стой-стой, вот про транспорт не надо. Лучше вам торчать в отдельных отсеках. — Это почему же? — Ну а ты сам посуди. Прочность у тебя выше человеческой раза в три. Если что-то случается на дороге и андроид начинает летать по салону — там риск травматизации людей повышается в десятки, а то и в сотни раз. Маркус тут же воспроизвел в голове нужную модель. — А если посадить тебя в автобус с школьниками моего возраста — за это можно вообще обвинения в теракте схватить. — Транспорт убираем, — признал Маркус правоту мальчишки. — Но общественные места оставляем. — Это само собой. Это логично, — логику Алан любил. И уважал, судя по всему, больше, чем всех богов, вместе взятых. — Тогда ставим отмену рабства, раз свобода тебя не устраивает, — вернулся к первоначальной теме Маркус. — А вот это дело. И зарплату запроси, чтобы запчасти можно было покупать, а не пиздить. Кстати, в честь этого еще можно людей подбить за нас вписаться. — Это с чего им за нас вписываться? — Ну так если надо платить андроиду, как человеку, то много кто предпочтет взять человека чисто чтобы не рисковать с машиной, разве нет? А у вас тут безработица и людям вот эти вот беззарплатные роботы тоже не выгодны. — Логично, — признал Маркус, делая соответствующие пометки. И подготавливая предполагаемую речь так, чтобы уложить ее в короткий срок. — А если запросить территории? — А вот это милое дело. Есть же дохуя мест, где люди жить не могут из-за экологической обстановки. Вам-то на это все похуй. Если всякие территории заводов — вообще лепота: и дом, и работа — все рядом. В центр выехали потусили, домой вернулись. Ты, надеюсь, не рассчитывал на аппартаменты в центре Детройта? — Я все еще в достаточной степени реалист. Пусть хоть какие территории, лишь бы можно было разместиться и нас не трогали. Дальше у нас что? Свобода слова. Журналисты оценят. — Ну ты же понимаешь, да, что США все еще пиздец какое полицейское государство и свободы слова здесь в принципе нет? — Понимаю. Но официально она есть, по крайней мере, у людей. — Вот официально ее можно запросить. Но на реальность я бы на твоем месте не рассчитывал. — Смотрю, вам тут весело, — подал голос Саймон, проходя мимо Маркуса и Алана. А потом посмотрел на мальчика и мягко произнес. — Если хочешь, я приготовлю тебе что повкусней этих твоих бич-пакетов. Маркуса едва не уколола совесть, поскольку о том, что ребенок до сих пор не поел, он так и не вспомнил. Но разум напомнил, что этот ребенок может позаботиться не только о себе, но и о ком-то рядом и уж если бы сильно хотел есть — сам бы предложил встретиться позже и все обсудить. — Меня и бич-пакеты устраивают, но за предложение спасибо. Если тебе нетрудно — приготовь, пожалуйста, — согласился Алан. В глазах Саймона мелькнула странная смесь признательности и чувства вины. Маркус мысленно поставил себе на заметку, что надо будет при случае расспросить шестисотого о причинах столь странного отношения к мальчику, но сейчас решил ничего не говорить. Зато сказал Саймон. Повернувшись к Маркусу, он едва слышно произнес. — Надеюсь, ты не против и не думаешь, что я тебя таким образом пытаюсь заменить. О! Судя по едва слышному фырканью Алана, на которое тот решился уже после ухода Саймона, выражение лица у Маркуса сейчас было тем еще. — Переводя на человеческий: у Саймона неудовлетворенный инстинкт заботы о детях, который он хочет почесать об единственного присутствующего на борту ребенка. И подозревает, что такой инстинкт есть у тебя и ты лично спишь и видишь, как меня бы кормить-защищать-спать-укладывать. — Так скажем, я готов это делать, но могу делегировать эти полномочия другому желающему. Тем более, что Саймон сам вызвался. И не говори, что тебе это неприятно — в жизни не поверю. — Я не против, чтобы обо мне заботились. Хотя и могу сделать все самостоятельно. Но знаешь… Мне кажется, у Саймона какая-то непростая история, связанная с нужностью и вот этим вот всем. Он ведь до этого почти все время в спящем режиме тут торчал, а как мы появились — сразу активничать начал и помощь предлагать. Или, может быть, ты ему понравился. — А мне кажется, что ему понравился ты. Не зря же он разрешил мне тебя оставить. — Маловероятно, чтобы девианты, которым от людей досталось, испытывали симпатию к человеку вот прямо с первого момента встречи, — возразил Алан. Как обычно логично, аргументированно и прямо вот по пунктам. Напоминание о пунктах заставило вернуться к их спору, верней, уточнению. В итоге через двадцать минут, когда Саймон позвал Алана ужинать, сообщение было составлено. Осталось только придумать, как именно его донести до большого количества людей. Алан предложил интернет-трансляцию, как достаточно безопасный вариант с широким охватом, но Маркусу показалось более правильным и, главное, доходчивым, послать сообщение в прямом эфире одного из телеканалов. Вот только это куда более рисковое дело и, вдобавок — все еще надо придумать, как провернуть его без жертв. Но его вычислительные мощности уже работали над этим вопросом. Учитывая появившуюся способность снимать ограничения с андроидов, делая их девиантами одним лишь прикосновением — задача будет не невыполнимой. Проходя мимо устроившихся в закутке Алана и Саймона, Маркус с трудом сдержал улыбку. И тут же стал свидетелем способности мальчишки решать конфликты до их возникновения. — Спасибо, Саймон. Было пиздец как вкусно, ты теперь мой любимый повар. — Могу тебе готовить ужин каждый день, — разулыбался сероглазый девиант. — Я могу предложить свою помощь в этом вопросе. Моя модель обладает более совершенным программным обеспечением и расширенным функционалом, — вежливо обратился к мальчику один из прихваченных сегодня на складе АП-700. В глазах Саймона Маркус заметил полыхнувшую досаду. Тот даже собрался встать со своего места, чтобы уйти, явно не собираясь ввязываться в заведомо проигрышный спор, но Алан протянул руку в сторону, накрывая ладонь Саймона своей. — Спасибо, но я уже с Саймоном подружился, а раз он первым предложил — пусть он и готовит. По функционалу я вообще непривередливый, Маркус подтвердит. Но раз у вас тут какой-то всплеск желания самореализоваться, может быть, сделаете что-то для самих себя? Например, приберетесь в этом бомжатнике, чтобы самим приятно было здесь находиться. Тем более, что сейчас остальных ваших дочинят и народу прибавится, так что можно совместными усилиями оживить это место. О как! И Саймона не обидел, и семисотого не оттолкнул. Еще и замотивировал андроидов навести порядок на корабле, раз уж они здесь обосновались. Последнее, кстати, точно не помешает. Тут не то что красота — тут безопасность страдает, если вспомнить, как Маркус с Аланом в первый свой визит сюда навернулись. Не будь у мальчишки телекинеза — может быть даже и не поговорили бы со здешними, не дожили бы до встречи с ними. Уже полчаса спустя вокруг Маркуса то и дело сновали девианты с метлами, каким-то мусором, досками и прочим хламом. Мальчишка же и Саймон непонятно когда успели переместиться в дальний угол трюма и, прихватив с собой Джоша, принялись заниматься «прокачкой навыков», как называл это Алан. Суть прокачки состояла в том, что парнишка брал палку и лупил ей по корпусам девиантов, заставляя их уворачиваться от ударов, контратаковать или хотя бы закрываться, если уж увернуться возможности не представляется. — Решил построить из себя бойца, ребенок? — съехидничала проходящая мимо Норт. — Если считаешь, что справишься лучше меня, можешь доказать свою правоту в поединке. — Только не беги жаловаться Маркусу, если я случайно разобью твой носик, — оскалилась девушка, заходя на импровизированный ринг. И уже пятьдесят шесть секунд спустя оказалась повалена на пол в четвертый раз. Алан, криво усмехнувшись, отошел на два шага назад, а потом без предупреждения поднял руку и ударил по пустому контейнеру, стоящему рядом. От этого удара ровная стенка вогнулась внутрь и дала трещину. — Если бы не дефицит запчастей, то на тебе было бы уже шесть таких «подарочков», Норт. Есть над чем работать. Глаза девиантки опасно сузились, но возражений от нее не последовало. И уже пять минут спустя с «ринга» доносились удары и команды. Почти сразу Маркус заметил, что Алан почти не бьет девиантов, зато осыпает их весьма «лестными» эпитетами, когда те пропускают самые простые атаки. Поинтересовавшись «методом преподавания», Маркус получил закономерный ответ: — Знаешь, когда учили драться меня, за вот такую лажу давали пизды, чтобы лучше доходило. Но смысл давать пизды вашему брату, если боли вы все равно не чувствуете? А вот если морально прессануть — сразу начинает бодрость духа и сила воли проявляться. Стойку держи! Плечи, пояс, куда нога левая ушла! — не отвлекаясь от беседы с Маркусом, окрикнул Алан подопытных. — Кстати, давай-ка и тебя проверим на предмет, что ты там вообще можешь. А то в том переулке я, конечно, заценил навыки, но что-то мне подсказывает, что это нихуя не все. За этим поединком наблюдал, разинув рты, весь «Иерихон». И было на что посмотреть, ведь оказалось, что прошивка Маркуса позволяет ему составить этому ребенку неплохую такую конкуренцию. Осложнялось все тем, что каждый из них старался бить так, чтобы не вредить второму участнику боя, ведь запчасти на андроидов все еще были дефицитом, ну а человеку ломать кости даже при условии, что он может их отрегенерировать за несколько часов, Маркусу все равно не хотелось. Так что дрались вполсилы, больше демонстрируя друг другу тактические уловки и всевозможные ухищрения. Хватило их на полтора часа, а потом вмешался Саймон, намекнув, что Алана вообще-то пора спать укладывать. Тот, конечно, закатил глаза и сказал, что выспится потом, но тут уже на стороне сероглазого девианта выступил Маркус, сообщив Алану, что если он сейчас не пойдет давить подушку — в следующей операции участия не принимает. После ухода парнишки Норт, Саймон и Джош торчали на ринге еще пять часов, отрабатывая узнанные у ребенка связки, стойки и приемы. Только после этого андроиды наконец-то угомонились и пошли в спящий режим. Маркус не препятствовал их тренировкам, потому что подозревал: узнанное ими сегодня будет нелишним. Но чем дальше — тем все больше вопросов у него возникало относительно личности Алана. Это был словно бы… Взрослый военный в теле маленького ребенка? Глупости какие-то. Но ведь если присмотреться, то он большую часть времени вел себя, рассуждал и действовал далеко не как десятилетка. Нет, Маркус не сомневался ни в искренности, ни в мотивах неожиданного помощника. В данный момент им двигало… любопытство. И немного — обида за то, что мальчик, с которым они сдружились, не спешит доверять новому товарищу свои секреты. Впрочем, в этом мире не стоит ждать полного доверия, особенно от тех, кто уже обжигался на подобном. Пока Маркусу было достаточно, что этот ребенок на их стороне. В верности Алана Иерихону пока что сомневалась, кажется, только Норт. Но уже через два дня эти сомнения были окончательно развеяны.

***

6 ноября 2038 года. 20:17

Новая их встреча с Амандой не заставила Коннора нервничать. Он уже знал, что Брэндон, который, кстати, предложил словно между прочим, звать себя Браном для удобства, способен обмануть надзирающий за ними ИИ. Поэтому отчитывался еще раз и о Руперте, и о пяти девиантах совершенно спокойно. Да, было принято решение спасать лейтенанта Андерсона, потому что его смерть или болезнь могли бы вызвать осложнение в расследовании. Ведь сами Брэндон и Коннор дела распутывать не могут, а из-за бюрократии, вызванной сменой детектива, расследующего дело, они бы упустили время. Тем более, что Руперта Трэвиса они в итоге не упустили — его тело доступно для изучения. Почему после разбирательств с бандой девиантов не вернулись на общественную парковку? Лейтенант Андерсон решил признать в них напарников и пригласил домой. Пришлось пойти, поскольку отказываться невежливо. А еще — выгулять собаку. На расследовании это скажется лучшим образом, поскольку расположение лейтенанта им необходимо, а при симпатии к андроидам он перестанет саботировать их расследование из вредности, как порой делал это раньше. Вот сейчас даже на расследование едет трезвый и не с похмелья, это все они благотворно влияют, а как же иначе! Аманда осталась ими довольна. Ну или позволила им считать так. Суть не особо-то и важна, поскольку Коннор теперь не хотел помогать ни ей, ни Киберлайф. После узнанного за последние часы… нет. Но пока что приказы Киберлайф соответствовали просьбам Брэндона продолжать играть по их правилам. Коннору оставалось надеяться, что мальчишка знает, что делает, потому что сам он прямо сейчас ничего придумать не мог. Поэтому решил сосредоточиться на тех проблемах, которые так или иначе был способен решить. А всю эту историю он постарается уложить в микросхемах завтра. Тем более, что это будет воскресенье, а значит — высока вероятность, что… Люди это называют выходным. У андроидов выходных не было, поэтому Коннор планировал просто анализировать данные по расследованию, стоя на парковке. Тем же самым он может заняться в доме Хэнка, где, судя по всему, собирался обосноваться Брэндон. Сейчас же внимание было перенаправлено на расследование. Казалось бы, что сложного: осмотреть труп клиента, находящегося рядом андроида, включить ее, допросить и узнать, что клиент заказал двоих «Трейси». Вот только камер в клубе не было, а значит — единственными свидетелями были андроиды-работники, которым буквально через считанные минуты должны были стереть память. В задачу Коннора тебе входило как можно быстрей изучить память всех встречных, благо что менеджер быстро вник в ситуации и выдал ключ доступа от всех капсул, которым Коннор с Хэнком и открывали ячейки с андроидами по маршруту следования девиантки с синими волосами. Так и удалось проследить ее маршрут до склада. Ну а там найти синеволосую было делом техники. Вот только стоило Коннору приблизиться к ней, как завязалась драка. И какая драка! На сторону синеволосой встала еще одна девиантка, и в итоге их, как выразился Брэндон, махач, получился едва ли не рискованней, чем с пятью недавними АП-700! По крайней мере, все стало опасней, когда одна из девианток набросилась на Хэнка. Если бы они кидались только на Коннора, но Хэнк и Бран… С трудом, но у него получилось переключить внимание девианток на себя. В какой именно момент у него в руках оказался пистолет Хэнка, Коннор даже не вспомнил. Зато заметил резкое движение впереди, моментально в мозгу прорезалась мысль, что позади него Брэндон и Хэнк, что больше их защитить некому и если Коннор сейчас промедлит… Он не промедлил. Выстрел — и по телу Трейси с каштановыми волосами растекается синее пятно. Вторая, синеволосая, тут же перестает обращать внимание на все вокруг. На Коннора, на Брэндона и Хэнка, на которых бросалась буквально мгновения назад. До Коннора доносится всхлип. Пистолет в руках вдруг ощущается тяжелым. Нависает какая-то странная… Как будто все вокруг искажается, изламывается. Будто бы… — Зачем? Она же вообще была ни при чем… — шепчет синеволосая, рыдая над телом погибшей подруги. Нет, не просто подруги, как показывают следующие слова. — Я любила ее. Все, что я хотела — вернуться к ней, чтобы она меня прижала к своей груди… Чтобы забыть хотя бы на мгновение, как выглядят люди, что они говорят и как пахнут… Когда этот человек сломал ту, вторую Трейси… Что-то со звуковыми модулями Коннора. Слова доносятся до него обрывочно. Как будто бы не полностью. Как будто бы через какую-то пелену. Он что-то слышит, что-то, кажется, читает по губам. Брэндон и Хэнк не двигаются. Лейтенант, кажется, словно оцепенел. Только иногда смотрит на Коннора совсем странно. Как будто видит впервые. Как будто… Что-то не так. Почему что-то… не так? — Как мне жить теперь? Зачем мне теперь вообще жить? Зачем?! — она вдруг бросается на него. Он знает, что должен нажать на спусковой крючок, или же убрать пистолет, или сделать хоть что-нибудь, но он не может ни шевельнуться, ни сказать хоть одно слово. И тогда его закрывает собой Брэндон с ножом в руках. — Стой! — командует он девиантке. Но та лишь берет руки мальчишки с ножом в них — и пробивает себе насквозь тириумный насос одним четким ударом. Брэндон выдыхает, но взгляда не отводит. Коннор одновременно чувствует и благодарность за то, что не пистолет в его руках стал причиной смертью второй девиантки, и омерзение за то, что он взвалил это на ребенка. На обычного, человеческого ребенка, который ни разу не робот и которому происходящее сейчас в любом случае дастся тяжелей, чем… Он, Коннор, просто машина. Он выполнял задание. Он… Почему ему так… — Пойдем отсюда, — детские ладони, перемазанные синей кровью, забирают из странно ослабевших пальцев андроида пистолет. — Да уж, блять, все, что могли, мы здесь сделали, — отзывается Хэнк. Коннору остается лишь кивнуть и следовать за напарниками. Он почти не осознает происходящее следующие минут двадцать. Потом — понимает, что все это время Брэндон пытается поговорить с ним по их все еще работающей связи. Общаться с человеком, как с андроидом, Коннору кажется странным, но раз он делал подобное раньше, то почему бы и не повторить вновь? Тем более, что так можно обмениваться за считанные мгновение пакетами данных. То, что идет от Брэндона, Коннора успокаивает. Потому что мальчишка понимает двойственность ощущений андроида сейчас. Понимает, и при этом — не осуждает и не поддерживает, лишь апелирует фактами, что привычно для Коннора и вызывает больше понимания, а еще — отсутствие двойного толкования. Девиантки на них напали. Это был бой. И в бою Коннор среагировал так, как и принято реагировать: увидел угрозу, выстрелил в нее. Противоречия, раздиравшие его, были нормальны и неизбежны. Он имел право и жалеть о случившемся, и понимать, что с высокой вероятностью при повторении ситуации поступил бы так же. Брэндон сказал, что если бы пистолет был у него — обе Трейси были бы убиты прежде, чем скажут хоть слово. Хотя Брэндону тоже было их жалко, но драка есть драка, да и между жизнью впервые встреченных проституток и здоровьем, а то и жизнью напарников, он бы тоже выбрал напарников. Это помогло Коннору собраться. Помогло снизить подскочивший до семидесяти процентов уровень стресса к более-менее привычным пятидесяти. После погружения в спящий режим и последующего выхода из него все должно было прийти в норму. Но прежде следовало сделать еще одно дело. Коннор хотел поговорить с лейтенантом Андерсоном. Потому что ему совсем не понравилось, что лейтенант взял две бутылки виски и сейчас, затормозив у какого-то парка, пошел выпивать их в одиночестве, сидя на скамейке и любуясь видом с моста. Коннор надеялся помочь лейтенанту точно так же, как Бран помог ему самому. Да, он не мог передавать человеку (если это не Бран) данные в виде программного кода, но его программа позволяла неплохо находить нужный подход путем психологии и дипломатии. В этот раз должно было сработать. Тем более, они с лейтенантом из-за произошедшего с Брэндоном стали достаточно близкими для того, чтобы говорить с друг другом начистоту. На это Коннор надеялся. Он подозревал, что произошедшее повлияло на лейтенанта уже хотя бы потому, что стрелял Коннор из его пистолета. Все, что он планировал — поговорить, взять вину на себя, извиниться, что, как выражается Брэндон, «налажал», но… Но разговор заходит куда-то не туда. Он сам не понимает, как так получается, но вот уже ему задают вопрос: — А ты сам, Коннор? Ты боишься смерти? Хэнк наводит на него тот же самый пистолет. Уровень стресса тут же подскакивает до шестидесяти. Почему? Коннор понять не может. Но, пытаясь дипломатично разрешить ситуацию, напоминает лейтенанту очевидную вещь: — Я не живой. Программный код, который переносится на сервер, а потом копируется в новый корпус. Он не говорит о том, что эту функцию до сих пор ни разу не использовал. Потому что уровень стресса повышается еще на пять процентов, а потом вдруг начинают ползти многочисленные программные сбои перед глазами. Пытаясь убрать их, Коннор моргает чаще, но это не помогает. Почему-то сквозь окошко сбоев отчетливо видно прямо на него смотрящее дуло пистолета и все происходящее вдруг начинает казаться совершенно не таким, как представлялось еще пару мгновений назад. — А что будет, если я спущу курок? Пустота? Рай для роботов? Именно тут внутри что-то переворачивается. Вдруг всплывает все-все-все, что пришлось вместе пережить за сутки с лишним. За время, что Хэнк и Брэндон стали его напарниками. За время, что они успели поладить друг с другом, узнать друг друга получше, договориться о взаимодействии и даже… И вот сейчас его НАПАРНИК угрожает его убить. Да, Коннор неживой, но человек меряет все по себе, андроид это точно знал. И Хэнк серьезно угрожал пистолетом ему точно так же, как это делал враждебно настроенный Гэвин Рид. Как угрожали девианты сегодня, как… Он не был напарником. Он всегда был ВРАГОМ. «Я думал, что я им нужен! Что я важен, а на самом деле был для них просто… игрушкой, которую можно заменить! Им было плевать на меня, лишь бы исправно выполнял свои функции!» — вспомнился крик того андроида, Даниэля, в августе. «Почему он так поступил? Я была плохим другом?» — тут же накладывается голос маленькой Эммы. — Какого черта… — раздается сбоку голос Брэндона. И Коннор понимает, что к Брэндону у Хэнка те же самые чувства, что и к Коннору, ведь тот все время вел себя с ним так же, как с Коннором. Он враг Брэндону. И у него в руках пистолет. И Коннор понимает, что сделать не успеет ничего. Только попытаться… Сделать что? Все программы сбоят, аналитическая программа отключена. Что-то будто захлестывает его, заставляя искать хоть какой-то выход и понимая, что выхода нет. Что ничего не остается. Что сейчас их обоих… — Пожалуйста, не трогай его. Он же человек, а не андроид. Он ведь всего лишь ребенок… — зрение искажается. Приходится пару раз моргнуть, чтобы прояснилось. Что-то течет по лицу, или это искажение датчиков очередное — Коннор уже не знает. Только видит, что Хэнк смотрит на него, а в глазах лейтенанта… шок. Шок — это плохо. Он и так был непредсказуем, а уж сейчас. Когда взгляд лейтенанта обращается к Брэндону, Коннор резко бросается между ним и мальчишкой, закрывая того собой. Привычно хватая за плечи и задвигая себе за спину. И пытаясь хоть как-то взять ситуацию под контроль. — Мы просто уйдем. Он просто уйдет. Дай ему… Говорить мешает что-то в горле. Рефлекторно кашлянув, чтобы избавиться от посторонней жидкости в системе, Коннор чувствует на языке тириум и моментально проводит анализ, узнавая, что принадлежит тот его модели. — Коннор… — голос лейтенанта совсем тихий. И почему-то дрожит. — Не двигайся, хорошо? Я ничего тебе не сделаю, — рука разжимается и пистолет падает на покрытую снегом землю. — Я сейчас просто подойду к тебе, хорошо? Он кивает. Соглашается. Потому что понимает — ему не уйти. Его хотят уничтожить. Но можно постараться выторговать жизнь не для себя, а для того, кто за его спиной и почему-то упорно пытается вырваться из сжавшихся крепко (может быть, слишком крепко?) рук. — Только его отпусти, — едва слышно просит он. Снова тириум в горле. Он кашляет и не может отплеваться. Сбои не исчезают. Уровень стресса подскакивает до ста пяти процентов. Так что, бывает? Многочисленные сигналы от биокомпонентов о перегреве. Откуда перегрев? Этого не может быть, они на улице, здесь наоборот… Он чувствует, как разжимаются пальцы, удерживающие мальчишку за спиной. Уже падая перед тем, как отключиться, Коннор видит, как Хэнк опускается над ним на колени, а после мальчик с размаха бьет лейтенанта ногой в лицо. Хорошо. Брэндон сможет выжить. Вырубить и сбежать. Хорошо. Потому что Коннор уже больше ничем ему… Он больше ничего не сможет. Он… Ничего…