Пустой трёп

— Тебе не кажется, что всё-таки не стоит начинать разговор в таком состоянии? Мне кажется, что ты не способен сейчас мыслить здра… — Способен. Будем говорить сейчас, и точка. Хватит за меня решать. — Разве я когда-то решал за тебя? — Прости. Действительно, зря я это всё затеял. Имею в виду, с выпивкой. С разговором, наверное, не зря. А может, тоже зря?..

❊❈❊

— Знаешь, ведь как всё было бы просто, если бы этот разговор состоялся пораньше! Представь, например, что ещё в Кеттари. Точнее, на канатной дороге. Отличный был момент… — Думаешь, проще? По-моему, ты бы просто сбежал. — Сбежал бы, ага. А потом приплёлся бы обратно, как побитая собака. Нет, ты в самом деле представь, как романтично — полноценная драма о кризисе ориентации, и обязательно с счастливым концом, где я пафосно скажу, что смирился с тем, что ты, невероятное дело, мужчина, и что я — дело ещё более невероятное — мужчин, оказывается, люблю. А в финале — страстный поцелуй. Желательно после того, как мы оба избежим смертельной опасности. Адреналин там, все дела… — Не знаю, конечно, что ты подразумеваешь под «кризисом ориентации», но звучит действительно романтично. Особенно часть про страстный поцелуй. — Будет тебе страстный поцелуй. Не сейчас только. А то что-то мне подсказывает, что после таких подвигов говорить я уже не буду. А мне надо.

❊❈❊

— Знаешь, я советую тебе вспомнить, что ты, вообще-то, всё делаешь очень быстро. — … — Я имею в виду, что если бы ты в принципе мог бы меня разлюбить, ты бы это давно уже сделал. — Мы с тобой всего-то лет десять знакомы…

❊❈❊

— И как это понимать? Ты нервничаешь? — Это и без зонта было понятно. По-моему, это меня просто на ностальгию пробило. Обычно, когда я не в ударе, зонтики всё-таки чаще сломанные. А этот, вроде, нет… — Скажи, у тебя просто нервы сдали, или это действительно очень смешной зонт? — И то, и то. Хохлома.

❊❈❊

— Знаешь, я уже говорил тебе, что считаю твои страхи выдумкой, хоть это и ни в коем случае не умаляет их значимости. Но мне, наверное, стоило пояснить, по какой причине мне кажется это совершенно не совпадающим с реальностью, каковой она мне представляется. Ты боялся — и до сих пор боишься — стать ко мне ближе, так? Именно поэтому ты постоянно сбегаешь. Но дело в том, что ближе уже невозможно. По крайней мере, я уверен в том, что для нас — таких, какими мы являемся сейчас — ближе некуда. — Почему, собственно, некуда? Я от этого «куда» и бегаю. Параллельно осознаю, что глупо выходит, но всё-таки согласись — у меня есть определённые основания полагать, что близкие отношения со мной чреваты последствиями. — Твоё «куда» — это сексуальная связь? — Я, вообще-то, ещё и романтик. Так что всякие свидания, комплименты, танцы под луной туда запиши. Но суть ты верно уловил. — Интересно, по какой причине ты до сих пор считаешь, что романтические отношения и совместное познание древнего искусства любви — высшее проявление близости? Насколько я знаю, ты не раз находился в отношениях подобного рода. Более того, не поверишь, и я — тоже. И я с уверенностью могу сказать, что ни с кем я не был настолько близок, как с тобой. И за тебя я могу сказать то же самое.

❊❈❊

— Ты нервничаешь. — Немного. Скорее, тело нервничает. Можешь считать, что я боюсь за свою задницу. — Глупости. Во-первых, у тебя, как я сейчас начинаю догадываться, по-варварски ограниченные понятия об искусстве любви. Впрочем, ты прав, то, о чём ты думаешь — лучший вариант в нашем случае. И вот тут я должен сказать: во-вторых, я, признаться, рассчитывал, что мы поступим в точности в соответствии с твоими ожиданиями, только в обратных ролях. — Я же ничего не умею… Может, лучше всё-таки ты? — У тебя отличная интуиция. Позволь заметить, что ты много раз разбирался с вещами куда более сложными, полагаясь на неё. Просто мне показалось… — Что так будет правильней. Да, ты действительно долго, очень долго меня ждал… Что ж. В конце концов, ты всегда сможешь мне подсказать.

❊❈❊

— Впрочем, учитывая то, что я тогда представлял… Тот факт, что я на тебя всё-таки не набросился, без лишней скромности, является большой заслугой. — … — Надо же, кто бы мог подумать, что возможно наблюдать такое смущение на лице человека, который буквально полчаса назад драл меня натурально до слёз. — Ну ты даёшь, сэр Великий Магистр. Знаешь, вот теперь я точно ни капли не жалею, что мы не сделали этого раньше. Поскольку если бы ты такое ляпнул мне несколько лет назад, когда я был ещё совершенно незакалённый и психически неустойчивый, я бы, наверное, просто взял — и умер. А ты бы потом с Джуффином объяснялся, откуда в твоей спальне мой хладный труп. — А сейчас ты что, считаешь себя психически устойчивым? — Учитывая то, что я сейчас не только не скончался от твоих безумных пошлостей, но и даже банально в обморок не грохнулся, считаю.

❊❈❊

— И всё-таки, ты был не совсем прав. — И в чём же? — Есть куда ближе. Имею в виду, физически. Ты, друг мой, склеил два непересекающихся понятия — физическая близость и душевная. В первой у нас большо-о-ой пробел. — На самом деле, это не совсем верно. Физическая и душевная близость, разумеется, не просто пересекаются, но и находятся в сложной зависимости друг от друга. Впрочем, никогда нельзя сказать заранее, как именно будет выглядеть эта зависимость. Достаточно распространённым явлением является переход от близости физической к близости душевной, то же самое можно сказать и об обратной последовательности. Интересны случаи, когда нельзя точно определить, в какой момент времени одно перетекает в другое, поскольку… — Я обожаю твои лекции. Честно. Но сейчас я просто пытался намекнуть на то, что не смогу уснуть, пока ты не пристроишь сюда рядом свою могучую тушку. А поскольку ты видишь, что спать мне надо вот прямо сейчас, то я уже, считай, при смерти.