Пустой трёп

— Мне холодно. Очень, очень холодно. По-моему, у меня сейчас отвалится нос. Он мне, конечно, не нравится, но совсем без него будет не очень хорошо. — Тебе холодно, потому что ты решил, что в данной ситуации тебе должно быть холодно. Потому что я уже трижды накладывал согревающие заклинания, и ты всё равно жалуешься. Не говоря уже о том, что ты укутан с ног до головы, вместе со своим прекрасным носом. — Нет, мне холодно, потому что ты решил, что нам обязательно надо в тайгу! Чем тебя не устраивают, к примеру, тропики? В прошлый раз чуть меня в Тихом океане не заморозил, а теперь... — Начнём с того, что это лесотундра, а не тайга. А остальное уже попросту клевета. Если ты не забыл, то это ты пришёл ко мне посреди рабочего дня, с... куртками? С куртками в руках, и с невероятным энтузиазмом заявил, что мы идём на Север. И утащил меня сюда прежде, чем я успел поинтересоваться, на север чего. И зачем. И... — У тебя что ни час, то посреди рабочего дня, я что, виноват, что ли? И я не просто так к тебе пришёл, потому что мне вдруг что-то в голову стрельнуло. Ну, то есть, как будто так и есть, но всё-таки не совсем. Кто недавно мне пересказывал невероятные факты о северных оленях, м? Пора всё-таки прекращать снабжать тебя энциклопедиями. И вообще, кстати, почему тебя так потянуло изучать животных этого Мира? — А какого ещё? Животных нашего мира я изучил ещё будучи ребёнком, энциклопедий из других Миров же ты мне ни разу не доставал. Если же тебя интересует, почему именно животные... — Вот именно это и интересует. — Изучение форм, которые принимает жизнь в разных Мирах, всегда является интересным занятием. При этом люди, по большому счёту, похожи во всех реальностях, и одновременно с этим различаются между собой в пределах одного Мира слишком сильно, чтобы было возможным вынести хоть что-то за то небольшое количество времени, который я в данный период своей жизни могу уделить удовлетворению праздного любопытства. Но всё-таки я хочу заметить, что в тот момент, когда я обсуждал с тобой некоторые сходства и различия оленей и менкалов, я вовсе не имел в виду, что ты должен немедленно проводить меня к первым. — Это мой священный долг — исполнять твои маленькие глупые желания. Особенно те, которые ты не имеешь в виду. Потому что большие я, наверное, в ближайшие лет пятьсот не потяну, а... — Ты уже. — Что — я уже? — Уже потянул. Самое большое желание.

❆❆❆

— Нет, всё-таки, минус тридцать — это не моё. В следующий раз в лепёшку расшибусь, но достану тебе какую-нибудь энциклопедию животных Африки. Потому что... — Тише. — Что? — Тише. Посмотри туда. — Куда? А. И что там? И почему мы шепчемся? — Неужели у тебя настолько плохое зрение? — Вот не делай вид, что удивлён. Кто в конце осени мою тушку примерял, м? Сам знаешь, что да. По крайней мере, уж точно хуже твоего. — Знаешь, как бы удивительно это ни звучало, но уже не знаю. Точнее, не помню. Даже с моим опытом оказалось очень сложно удерживать в голове физические ощущения, полученные в другом теле. С Тенями было проще. Впрочем, возможно, дело практики. — Практику ему подавай, ишь ты! Да у меня до сих пор травма психологическая от вида своей лохматой башки со стороны. Точнее, сверху, с твоим-то ростом. — У этой проблемы есть крайне простое решение. Ты мог бы просто сходить к цирюльнику. — Тебе что, не нравится? — Нравится. А тебе — нет, но ты всё никак не соберёшься с этим что-то сделать. Давай подойдём поближе. Только осторожно. У него очень чуткий слух. — Да у кого? — У оленя. Подожди секунду. Так видишь? — Грешные Магистры! И ты всё это время так мог? И мне не говорил? — Это временный эффект, причём крайне краткосрочный. Не говорил потому, что зная тебя, ты бы просто стал ко мне приходить каждые полчаса, чтобы обновить действие, и тогда уж точно бы отказался от мысли когда-нибудь дойти до знахаря и окончательно избавиться от своей проблемы. — Как хорошо ты меня знаешь, ужас какой. Впрочем, я и так прихожу к тебе каждые полчаса. Мог бы хотя бы с пользой. — Во-первых, далеко не каждые полчаса, не преувеличивай. А во-вторых, по-моему, до сегодняшнего дня на недостаток пользы от наших встреч ты не жаловался. — Я жалуюсь на всё, потому что я замёрз. Знаешь, что, пойдём уже к этому оленю, ты на него посмотришь, погладишь, что ты там еще с ним захочешь сделать, а потом — в Гущу. Греться. День, как минимум. Впрочем, нет, два. Иначе я совершу титаническое усилие над собой и смертельно на тебя обижусь. И кстати, смотри, не такой уж и чуткий слух у него. Сколько мы уже треплемся, а он и ухом не повёл... — Просто он нас не слышит. И не видит. Я кинул завесу ещё до того, как указал тебе на него. — А шикал ты на меня, стало быть, просто так, удовольствия ради? — Просто воспользовался самым простым и подходящим в ситуации предлогом, чтобы прервать твой поток жалоб. Я, разумеется, никогда не против, чтобы ты жаловался, но я же знаю, что тебе не холодно, и ворчишь ты просто так. — Ничего от тебя не скроешь. Ладно, пошли к твоему оленю. — Это определённо не мой олень. — Значит, пошли к не твоему оленю. Чужому. Ничейному. Не знаю, в общем, но пошли уже. Может, мне и не холодно, но определённо точно не тепло. И, если честно, пейзаж за последний час мне успел поднадоесть. — А по-моему, здесь очень красиво.

❆❆❆

— Ты уверен, что он нас не слышит? — Иначе мы бы вряд ли подобрались так близко. С чего вдруг такая неуверенность? — У меня ощущение, будто он прекрасно знает, что мы тут. Просто не хочет убегать. — Такое вполне возможно. Мы не знаем точно, насколько у этих существ развита интуиция, или, возможно, какое-то иное чувство, позволяющее обнаружить наше присутствие без звуков, видимого тела и запаха. Главное, что не убегает. — Мне почему-то ужасно хочется его погладить. — Подожди. Я хочу рассмотреть поближе спереди. Особенно рога. Вдруг твоё прикосновение его всё же спугнёт? — Как скажешь, юный натуралист. Подожду. — Знаешь, это странно. Такого в книге точно не было. — Чего там у тебя? — Посмотри сам. — ... — Я с уверенностью могу сказать, что на всех иллюстрациях, которые я видел, у оленей носы были светлые. А этот... — ... красный. Знаешь, Шурф, никогда бы не подумал, что это скажу, но... С Рождеством. Кажется.