Ангел-хранитель / Guardian Angel

Секунда после выстрела всегда решает, что будет дальше: смерть или шанс. В этом доме она снова стала шансом. — Он жив! — резко сказала Давина. Её голос прорезал тишину так, будто возвращал всех в реальность. Корделия уже была рядом с Аароном, проверяя пульс. — Слабый, но есть, — коротко подтвердила она. Кармен сорвалась с места: — Нужна операционная, сейчас! И впервые за всё время никто не спорил. Алистера попытались удержать не силой — пониманием. Но он всё равно сделал шаг вперёд. И его остановили сразу трое. Ричард. Алистер. И Диана. — Ты не подойдёшь к нему в таком состоянии, — жёстко сказала Диана. — Это мой сын, — тихо ответил Алистер. И в этих словах не осталось ни системы, ни идеологии. Только человек, которого только что сломали. Давина и Корделия уже действовали как единый механизм. Холодно. Чётко. Без паники. — Переносим его, — сказала Давина. — Осторожно, давление падает. Дамиан и Джонни открыли путь через зал. И впервые дети Дианы выглядели не как наследники, а как команда. Аарона вынесли в соседнюю комнату. И двери закрылись. На секунду стало тихо. А потом начался хаос. — Это спектакль, — резко сказал Райан Риччи. Он стоял у стены, напряжённый, как сталь. — Слишком удобно. Деймонд кивнул: — Сначала правда о пожаре, потом “архитектор”, потом случайный выстрел? Он усмехнулся. — Это не выглядит как правда. Это выглядит как контроль. Ричард резко повернулся к ним: — Он умирает! — Или его не было в планах у тех, кто всё это раскручивает, — холодно ответил Райан. Диана резко шагнула вперёд: — Хватит. Но сомнение уже вошло в комнату. И теперь его нельзя было выгнать. Алистер стоял неподвижно. Его держали. Но он не сопротивлялся. Он смотрел туда, где за дверью была операционная. И впервые за всё время он выглядел не архитектором. А отцом, который проиграл единственное, что имело значение. Хелен и Дилан стояли чуть в стороне. И всё это время не размыкали рук. И это было заметно всем. Слишком заметно. — Они даже не отпускают друг друга, — тихо сказал кто-то из охраны. Кармен обернулась. — Потому что они единственные здесь, кто не сомневается. Тишина. Райан сжал челюсти. — Или единственные, кого уже давно ведут. Деймонд не ответил. Но взгляд у него стал ещё холоднее. Хелен услышала. И только сильнее сжала руку Дилана. — Пусть думают, что хотят, — тихо сказала она. Дилан кивнул. — Мы уже не там, где их мнение что-то решает. И это было именно то, что сводило всех остальных с ума. Не их действия. Не их происхождение. А их уверенность. Потому что среди всех этих расколов, обвинений и крови — они оставались единственным целым. Давина вышла из комнаты операции через несколько минут. Лицо — напряжённое. Но спокойное. — Он стабилен, — сказала она. И впервые кто-то выдохнул. Алистер закрыл глаза. Но облегчения не было. Потому что теперь началось самое опасное: время, когда все выжившие начинают искать виновных заново.