Не утаить, не простить, не полюбить

— На этом всё, — подытожила Гризельда, завершая экскурсию, которая по-хорошему должна была состояться ещё в день его приезда. — Дорогу до своей комнаты найдёте сами или вас проводить? — Спасибо, не стоит, — ответил утомлённый Авалон. — Я запомнил, куда нужно идти. — Прекрасно, схватываете на лету. Признаться, думала, что с вами будут проблемы после... — Ещё раз прошу прощения за свою задержку тогда. У меня не было возможности предупредить, — извинялся он. — Мы уж решили, что с вами случилось что-то нехорошее, когда чемоданы приехали без хозяина. Хотели связаться с вашей семьёй, оповестив о пропаже. — Всё в порядке, просто возникли непредвиденные обстоятельства, — криво улыбнулся профессор. — Что ж, тогда отдыхайте. До завтра, Авалон! Стук каблуков затихал по мере удаления заместительницы директрисы. Облегчённо выдохнув, он снял натужно-доброжелательное выражение с лица. Наконец-то этот бесконечный день подошел к концу. Авалон смертельно устал, хотя учебный год для него даже не успел начаться. Вот уже неделю ему нездоровилось из-за пронизывающей головной боли и тошноты. Осмотрев его, медсестра сказала, что это нормально, происходит акклиматизация — адаптация тела к новой окружающей среде на чужой планете. Посоветовала побольше пить воды и избегать сильных физических нагрузок. Так он пропустил несколько дней, практически не покидая своей комнаты. Школа приветливо встретила его, будто Авалон был почётным гостем, а не простым профессором. Паладин говорил, смеялся и улыбался по привычке, но не потому, что хотел. Он действовал как автопилот, управляющий космическим кораблём: чтобы ни случилось, летел по построенному заранее маршруту. Словно в пазле «Авалон» один фрагмент, соединяющий остальные воедино, вырвали с корнем, заменив на нечто другое, неподходящее. Воспоминания о последних днях до прибытия в школу так и не вернулись к нему. Каждая новая попытка вспомнить отбрасывала назад, словно разум защищал его от неведомой опасности. Мисс Блум обещала зайти, ей нужно было что-то спросить по личному проекту, а он согласился, несмотря на самочувствие. Слова слетели с его губ быстрее, чем он мог о них подумать. Возвращаться к себе не хотелось. Авалон решил сделать небольшую передышку перед их разговором. Наполированная витрина демонстрировала сверкающие кубки за призовые места в соревнованиях, почетные грамоты и фотографии победительниц с профессорами. Он хотел рассмотреть их поближе, пока пустовал коридор. Фарагонда, Гризельда, Уизгис... Почти со всеми коллегами Авалон познакомился на прошедшем мероприятии. Разве что преподаватель зельеварения, который на изображении держал в руках золотую колбу, не попадался на глаза все эти дни. Следующим его внимание привлёк стенд с объявлениями, находящийся под лестницей напротив арки в другой коридор. Через пару шагов он оказался ближе к цветастым листовкам. С этажа выше послышался странный стук. Авалон поднял голову и увидел, как через перила прямо на него падает котёл с зельем.

︵‿︵‿⋆⋅☆⋅⋆‿︵‿︵

— Это невозможно! — жаловалась Мирта. — Чтобы я ни пыталась сварить, всё равно выходит отрава. Вытерев пот со лба, она обречённо вздохнула. Полупрозрачная жидкость в котле вскипала, оставалось произнести заклинание, подержать ещё немного, затем потушить огонь и разлить зелье по колбам, которые стояли рядом на подставке. — Я думаю, на этот раз у тебя получилось. Оно даже не шипит и выглядит, как описано в учебнике, — подметила Флора. — Позвольте мне взглянуть, — обратился Палладиум, стоявший за спинами девушек. Его класс остался единственным не закрытым в позднее время. После уроков к нему нахлынула волна студенток, желающих сдать долги за прошлый семестр. Мирта была одной из немногих, кто словил плохие оценки на первых лабораторных работах, ей непросто давалась программа обучения фей. Будучи ведьмой, она тоже изучала зельеварение, но с уклоном в яды и противоядия, поэтому приходилось перестраиваться, отказываясь от старых привычек. Флоре нечего было закрывать или исправлять, она пришла меньше часа назад, чтобы поддержать подругу. — Хорошо, — заключил эльф, проверяя результат трудов феи. — Не забудьте о заклинании перед тем, как разлить зелье. Если поместите в него хотя бы одно душевное состояние, то получите высший балл, мисс Мирта. — Ой, спасибо! — обрадовалась она. — Прошу вас, только не переживайте из-за мелких неудач, а отрава... Нельзя знать, когда она может пригодиться. Лишней уж точно не будет, — улыбнулся Палладиум. Хихикнув, Мирта решила извиниться за отнятое у преподавателя время: — Простите за задержку, профессор. Я даже не заметила, как ушли остальные. — Пустяки. Скопилось много работы, так что я всё равно планировал остаться. «Сосуд настроения» — зелье лёгкого уровня сложности, в составе которого нет взрывоопасных ингредиентов, поэтому можно было не стоять над душой у студенток всё время готовки. Палладиум вернулся за преподавательский стол. Закатав рукава и натянув перчатки, он принялся очищать фрукт с сиреневым соком от кожуры. Последняя заготовка для последующих занятий. Девушки тихо переговаривались друг с другом, но благодаря отличному слуху Палладиум улавливал каждое слово. — Ваше расписание заставляет меня нервничать. Не уверена, что справлюсь со всеми предметами, — ворчала Мирта. — Завтра ещё урок с новым профессором. Флора, ты же его видела, он строгий? — Не совсем, скорее справедливый. Эльф срезал чуть больше мякоти с фрукта, чем планировал. Несколько дней назад Фарагонда рассказывала на собрании о прибытии преподавателя по магфилософии. Профессор Авалон сначала опоздал, потом слёг, поэтому знакомство коллектива с ним перенесли. Этим вечером его наконец-то должны были представить школе, а Палладиум не пришел, потому был занят из-за непрекращающегося потока фей в кабинете. Задумавшись, эльф упустил студенток из виду. — Это точно то заклинание? — переспросила обеспокоенная Флора. — Я произнесла, как написано, — оправдывалась Мирта. — Но ничего не произошло... Словно услышав их, чан с зельем завертелся вокруг своей оси, отращивая конечности. Палладиум, отложив нож и кожуру в сторону, встал со стула. Не успев сделать и шага к студенткам, он отскочил за парту, уворачиваясь от несущегося котла на ножках. Направленная вдогонку магия феи природы разбила рядом стоящую вазу с цветами. Выбежав из аудитории вслед за котлом, он был поражён его прытью. Решив, что следовать прямо за ним вверх по лестнице бессмысленно, Палладиум свернул в боковой коридор, надеясь встретить его с другой стороны. Вечером большинство кабинетов уже закрыты, для ходящего котла остаётся открытым лишь путь вниз по другой лестнице к витринам с трофеями. Эльф успел вовремя, толкнув незнакомца в сторону с такой силой, что повалил их двоих на пол. Котёл с режущим уши звуком упал вверх дном, выплёскивая зелье. Палладиуму повезло не ушибиться. Он легко встал на ноги, протягивая руку менее везучему мужчине, светлый костюм которого некрасиво обрызгало дилетантским варевом. — Профессор Палладиум, — представился эльф. — Извините за бардак. Оперевшись на руку в перчатке, паладин поднялся с пола. Новый знакомый тут же сжал его ладонь в размашистом рукопожатии. — Авалон. Будем знакомы. Видел ваше фото со студентками за стеклом. Мне показалось, что вы там намного моложе, — заметил он. — Оу! Вам показалось, просто неудачный ракурс. Лучше расскажите, как вам Алфея? Новые лица среди преподавателей у нас редкость, — искренне обрадовался Палладиум. Занятые изучением друг друга, они не обратили внимания на топот ног рядом. Прибежавшие Флора и Мирта остались молча наблюдать за ними, опасаясь последствий. По непонимающему выражению лица Авалона эльф понял, как перестарался с приветствием. Мало того, что бежевый наряд украшали тёмные следы, делая его носителя похожим на пятнистую собаку, теперь ещё и рука профессора окрасилась в сиреневый. Палладиум в суматохе забыл снять перчатки после чистки фрукта. — Странный у вас ритуал приёма на кампусе: окрасить новичка всякими жидкостями. Даже профессор не может избежать подобного? — попытался пошутить Авалон. — Нет, мы не планировали вас разыгрывать, — объяснил Палладиум. — Котёл случайно выбежал из кабинета зельеварения. — Прошу прощения, профессор Авалон, — виновато пропищала Мирта, — из-за моей ошибки он обрёл ноги. — А я не доглядел за процессом, поэтому простите и меня тоже, — признался эльф, повторяя извинения. — Не стоит, всё же хорошо закончилось, — отмахнулся Авалон. — Вы ведь могли пострадать! От шишки на голове до трещины в черепе, а может и синяка на прекрасном лице. Палладиум не видел ничего постыдного в том, чтобы называть вещи своими именами. Мужчина перед ним обладал необыкновенно благородной красотой. При желании ему бы удалось обратить к себе внимание даже представителей эльфийской знати, которые отличались особо высокими стандартами в выборе партнёра. Внезапная похвала выбила землю из-под ног Авалона. Всё повторялось снова почти точь-в-точь как пять лет назад, только в другом коридоре. Вместо родной академии, которую паладин долгое время считал домом, новая школа с незнакомыми лицами. Теперь не он делал комплимент очаровательному новичку, а ему. Может, это игра воображения, или взаправду Палладиум так похож на его старого знакомого, который по злой иронии тоже преподавал зельеварение. Светлые длинные волосы, рост и телосложение совпадали, но острые уши, большие глаза, ослепительная улыбка отвлекали от поиска сходств, выводя индивидуальные черты на передний план. Авалон не желал тащить груз прошлого, балластом висевший у него на шее вот уже целый год, на новое место работы. Поэтому больше никогда он... К горлу подступила тошнота. В голове будто треснул стеклянный шар, разлетевшись на сотни мелких осколков. Каждый удар сердца был слабее, медленнее предыдущего. После хлопка перед глазами сочилась тонкими струйками кровь, становившаяся всё темнее и темнее. Холод. Обжигающе колючий мороз буграми полз под кожей от пяток до висков. Затвердев практически мгновенно, тьма заперла его, не давая ни малейшего шанса. Эльф скрестил руки на груди в ожидании хоть какой-то реакции. — Меня ждёт мисс Блум, я должен идти, — резко, торопливо, невпопад тусклым голосом ответил собеседник. — Но... Не дав договорить, Авалон уходит, грубо задевая эльфа плечом. Оставляя его смотреть на перевёрнутый котёл, ноги которого беспомощно дёргались в воздухе. — Гризельда меня убьёт, — скорбно пробубнила Мирта, обнимая себя за плечи. — Подождёте судного часа в очереди за мной, — решил приободрить её Палладиум.

︵‿︵‿⋆⋅☆⋅⋆‿︵‿︵

Он сидел на парте перед окном, размахивая, как веером, учебником по зельеварению. От собственных мыслей становилось душно. После уборки эльф распрощался со студентками. Время близилось к отбою. Ему следовало закрыть кабинет и вернуться в свою постель. Навязчивые мысли об Авалоне мешали сделать это. Палладиум уже преодолел тот период жизни, когда его заботило чужое мнение. Пускай паладин думает, что перед ним некомпетентный дурак, который не может справиться с зельем для первокурсниц, или того хуже. Он перетерпит очередные смешки и колкости в свой адрес. Столкновение под лестницей настораживало по иной причине. Оставленные пятна на бежевом костюме были чёрного цвета. Согласно параграфу из учебника, который профессор перечитал три раза за последние несколько минут, «Сосуд настроения» впитывал душевное состояние магического существа. Палладиум всегда учил варить его на первых занятиях. Оно несложное, но нравится студенткам из-за того, что получается разного цвета в зависимости от расположения духа. Счастье окрашивало его в зелёный, дискомфорт в жёлтый, гнев в красный, но чёрный появлялся только у тёмных магов или ведьм. К зелью не обязательно прикасаться, достаточно держать в руках колбу, чтобы цвет изменился. Реакцию на контакт с материалом одежды Палладиум исключил сразу же. Версию с ошибкой новичка тоже, ведь сам следил за варкой до последнего этапа. Финальное заклинание предназначалось для предотвращения утечки волшебной пены за край котла, чтобы она не «убежала». По итогу Мирта спутала слова и заколдовала чан, а не его содержимое. До недавнего времени она училась в Облачной Башне, изучая темную магию. Эльф так привык к Мирте с событий прошлого года, что воспринимал её исключительно как фею. Одна из немногих студенток, кто относился к его словам серьёзно, ещё когда он был в предыдущем неказистом облике. Могло ли зелье поменять цвет из-за неё? Да, но не в этот раз. Палладиум пристально наблюдал за уборкой девушек. Остаток варева в перевёрнутом котле остался прозрачным, значит, именно на Авалоне оно почернело. «Лучше бы это оказалось недоразумением или моей ошибкой», — бубнил под нос эльф. Осторожность, особенно после появления мисс Лейлы в школе, необходима. Для безопасности учениц и собственного спокойствия проверить стоило. Вновь закатав рукава, Палладиум смирился с тем, что, возможно, не будет спать всю ночь. Пойти к Фарагонде с рассказом о том, что новый профессор — тёмный маг, потому что на его костюме пятна, — абсурд. Всё то же самое с неопровержимыми доказательствами — план.

︵‿︵‿⋆⋅☆⋅⋆‿︵‿︵

Грохот на улице и последующая за ним ругань вынудили Авалона воспользоваться палочкой для закрытия окна. — И все эти книги написали вы? — спрашивала Блум, проводя указательным пальцем по корешкам томов, выставленных в один ряд на полке. — Это не книги, а журналы со статьями, где публиковали мои работы, — поправил профессор, широко улыбаясь. — Только не думайте, что я гений или какая-то знаменитость, многое из этого было написано в соавторстве. На нём не видно ни следов усталости, ни тёмных пятен от зелья, будто весь день прошёл идеально, как по заготовленному плану. Сидя за столом, сложив руки перед собой, он наблюдал за Блум. Которая, по-видимому, решила сунуть свой любопытный носик в каждый уголок его кабинета. — Кто это? — спросила она, изучая куб, показывающий голограммы. Рябящая проекция демонстрировала бодрого на вид старика с бородой до пола, заплетённой в косу, который приобнимал за плечо молодого Авалона. — Сэр Пендрагон, мой любимый преподаватель во времена студенчества, затем мой требовательный, но понимающий научный руководитель, а уж потом мой лучший и до недавнего времени единственный начальник. — Фарагонда, значит, не лучший начальник? — по-доброму усмехнулась Блум, листая один из журналов, ища работу определённого автора. — Для меня нет, но мы ей об этом не скажем. Так? — хрустнул пальцами паладин. — Я буду нема как рыба, профессор, — заверила фея. — Очень хорошо, — обрадовался он её ответу.

︵‿︵‿⋆⋅☆⋅⋆‿︵‿︵

Проспав четыре с половиной часа, уставший Палладиум вошёл в столовую, желая поскорее подтвердить или опровергнуть свои догадки. После одной чашки крепкого чая, разумеется. Подумав, что одним из самых безопасных вариантов будет незаметно подбросить закупоренную колбу с зельем в карман пиджака Авалона. Чтобы не испортить своими чувствами образец, он зачаровал тот определённым образом. Собственно, на это и потратил половину ночи. — Доброе утро, — поздоровалась с ним Дю Фор, которая пришла раньше всех остальных. — Утро... Дю Фор, скажите, вы же мне друг? — заинтересованно спросил эльф, встав за спинкой её стула, на котором висела красная шляпа. — Палладиум, я только заменила окна в своём кабинете после последнего одолжения вам. Клянусь, с каждым новым опытом за авторством Уизгиса и вас я старею лет на десять, а то и все двадцать. — Уверяю, сегодня ничего экспериментального, — всплеснул руками Палладиум. — Мне всего лишь необходимо поменяться с вами местами за столом. — Но зачем? — удивилась она. — Затем, — послышался голос появившегося на помине Уизгиса. Не распыляясь стандартными любезностями, он запрыгнул на стул со специальной подушкой, которая помогала ему доставать до стола. — Кто-то чуть не прихлопнул нового профессора вчера вечером и, наверное, очень хочет перед ним извиниться. От резкого поворота головы очки Дю Фор забавно съехали на кончик её носа. — Раз такое дело, то, разумеется, я поменяюсь с вами. Эльф неопределённо фыркнул на вырванное из контекста изложение событий. То, что о вчерашнем происшествии узнали довольно быстро, было закономерно. Сплетни по этой школе летали быстрее фей. — Спасибо за понимание, — торжествующе поблагодарил он. Плюхнувшись на стул, Палладиум наблюдал неспешный проход Авалона вдоль столов учениц. Собранный, приветливый, с идеальной осанкой и внешним видом профессор походил на популярного актёра или модель рекламы мужского парфюма. Харизма, излучаемая им в неизмеримом количестве, могла быть косвенным признаком тёмного волшебника. И он ни в коем случае не завидовал, лишь подметил интересную деталь для себя. — Доброе утро, коллеги, — поздоровался Авалон. В их первую встречу он казался более подавленным, даже потрёпанным, что было неудивительно, учитывая недомогания после перелёта и свалившийся сверху котёл. Сейчас рядом с ним сидел магнит для привлечения внимания. Палладиум никогда не видел, чтобы студентки всю трапезу смотрели на преподавательский стол, игнорируя десерт, соседок и свои телефоны. Паладин, похоже, тоже это заметил, поэтому периодически поглядывал на зал, вертя в руках волшебную палочку. «Отлично. Замечательно. Будет проще подкинуть ему колбу», — думал эльф, ковыряя ложкой ванильные шарики. — Вы не любите сладкое? — приметил он нетронутое Авалоном мороженое, которое было дополнением к вафлям с бананом. — Нет. Мне нравится есть сладкое, — растерянно ответил паладин, будто вспоминая что-то. — Просто сегодня нет настроения для него. — Вот как! Тогда, если вы не против, то я возьму дополнительную тарелку себе. Палладиум затеял этот разговор только ради предлога, чтобы наклониться ближе к паладину. Он заранее незаметно приготовил зелье и вот уже почти дотянулся до кармана бежевого пиджака, но Авалон решил отодвинуться в сторону, дав эльфу больше пространства. Пришлось, как опытному фокуснику, спрятать зелье в рукаве рубашки для более подходящего момента. — Благодарю, — продолжил Палладиум, пытаясь навязать диалог Авалону. — И мне всё ещё очень стыдно за котёл. Такая нелепая случайность... — Спасибо за уточнение, а то я бы подумал, что это очень ленивое покушение на убийство, — хмыкнул паладин. — Если продолжите так шутить, то мы с вами обязательно подружимся, — посмеивался эльф. — Подружимся, говорите, — улыбнулся Авалон. — Кто знает... А может, вы просто пытаетесь втереться ко мне в доверие? Палладиум застыл, не издав ни звука, ведь именно это он и пытался сделать. — Зачем мне втираться к вам в доверие? — решился спросить он, надеясь, что паладин не слышит, как стучит его сердце. — Чтобы устранить конкурента, разумеется! — Что? — пискнул эльф. Авалон, положив на стол палочку, наклонился ближе, перейдя на шёпот: — До меня вы были единственным способным мужчиной в этой школе, полной прекрасных девушек. И тут появляется выскочка, отбирая вашу монополию на внимание студенток. Думаю, разумно будет попытаться оставить цветник за собой, устранив помеху. Палладиум помотал головой, не находя слов, чтобы ответить. Остальные продолжали сидеть за столом, занимаясь своими делами. Они не слышали того же, что и он. — Видели бы своё лицо сейчас, — рассмеялся Авалон. — Расслабьтесь, это была шутка. По мнению эльфа, вышло отвратительно несмешно. Прекрасные школьницы? Цветник? Способный мужчина? Это он про гарем из несовершеннолетних и потенцию? Хотелось помыться от его подбора слов. Кто будет так шутить в кругу незнакомых людей на новом рабочем месте? Потрясённый Палладиум даже забыл про колбу, которую хотел подкинуть. В оставшееся время завтрака он не произнёс ни слова.

︵‿︵‿⋆⋅☆⋅⋆‿︵‿︵

Перед обедом на последнем занятии у Авалона появилось лёгкое головокружение. Глаза слезились от слишком яркого света, что вынудило провести остаток урока сидя, закрывая лицо рукой, пока студентки были заняты чтением учебника. Когда все вышли, он поспешил в уборную, чтобы умыться холодной водой. Пошатнувшись, Авалон схватился руками за края керамической раковины. Перед глазами всё кружилось, мелькало, словно в монохромном калейдоскопе. Дыша часто-часто, он пытался удержать последние нити контроля за непослушным телом. Почувствовав странный, но отчего-то знакомый привкус во рту, он наклонил голову. Авалона вырвало чёрным сгустком, по консистенции напоминающим кровь. Ослабшее тело потянуло камнем вниз. Он сел на холодную плитку, переведя дыхание. Ему определённо стало легче: голова больше не болела, а солнечный свет перестал выжигать глаза. Закрались подозрения насчёт вердикта медсестры, похоже, и у него что-то посерьёзнее, чем акклиматизация.

︵‿︵‿⋆⋅☆⋅⋆‿︵‿︵

Палладиум шёл на обед, надеясь, что у него появится новая возможность для проверки Авалона. Мерзкое послевкусие последнего взаимодействия напоминало о себе. Общаться с ним после той шутки совершенно не хотелось. Лёгкий суп с овощами и рисом немного поднял ему настроение, а вот паладин, занявший соседний стул, лопнул его, как надувной шарик. Авалон не спешил обедать. С опаской смотрел на еду, словно та вот-вот укусит его. Помимо супа, салата, закусок и напитков на столе появились небольшие тортики с мёдом. Палладиум не считал себя любителем сладкого, но мёд — это совершенно другое дело. Обычно он добавлял его в травяной чай вместо сахара. Управившись со своей тарелкой, он потянулся за порцией Авалона, посчитав, что тот не заслуживает десерта за своё поведение и глупую шутку. Паладин, моргая от удивления, наблюдал, как торт, стоявший рядом с его приборами, медленно скользя по скатерти, оказался в руках Палладиума. — Что это вы делаете? — спросил он. — Если я не ошибаюсь, то сегодня у вас нет настроения для сладкого, — уточнил эльф. — Утром сами позволили мне взять мороженое, помните? — Да... — согласился Авалон, что-то припоминая. Зачем только он отдал десерт, ведь до этого никогда не отказывался? Паладин потёр переносицу, пытаясь в деталях вспомнить хоть что-то случившееся утром. Сознание упорно отказывалось проясняться, показывая лишь расплывчатые образы, таинственно скрытые за полупрозрачной вуалью. Не теряя времени, Палладиум орудовал ложкой, посмеиваясь одними глазами. Зелье уже стояло перед ним на видном месте. Оставалась всего половина торта перед тем, как будет разыграна небольшая сценка. Смотря на довольное лицо Палладиума, Авалон переставал жалеть об утраченном десерте. Эльф выглядел таким искренне счастливым. Не зная почему, но паладину хотелось видеть это чаще. Может, дело было в одиночестве и апатии, ставшими его навязчивыми спутниками на последний год, поэтому светлые эмоции сияли особенно ярко. Мёд в глазах Палладиума казался слаще того, что был на тарелке. Одёрнув себя от ушедших не туда мыслей, Авалон вернулся к обеду, допивая чай. — А где ваша палочка? — между делом поинтересовался эльф, вспомнив, как паладин не расставался с ней за завтраком. Её постоянное нахождение у профессора волшебной школы само по себе было лишним. Данный атрибут мог усилить магию или восполнить отсутствие таковой. Если Авалон и правда тёмный маг, то это всё объясняет: он маскирует свои способности артефактом. — Какая ещё палочка? — переспросил паладин. — Волшебная палочка, которую вы теребили за столом этим утром, — выпалил Палладиум, совершенно не подумав. От неожиданности Авалон выронил ложку на стол, пытаясь понять, не причудилось ли ему. Осознав, что сказал и как сказал, эльф покраснел. Румянец затронул не только лицо и уши, но и часть шеи, которая выглядывала из-под рубашки с галстуком. — Простите! Я не это имел в виду... В буквальном смысле, не в переносном. Палочка, с помощью которой можно колдовать, создавать магию, — оправдывался Палладиум, языком не поспевая за собственными мыслями. Переведя дух, паладин ответил: — Кажется, я оставил её в аудитории. Вы бы хотели взглянуть на неё? — Нет, не надо! — закрыл ладонями лицо эльф. — То есть да, хотел только на волшебную палочку. У меня к ней научный интерес. — Я понял, понял, — поспешил успокоить его Авалон. — Разумеется, я покажу её вам, если зайдёте ко мне в кабинет после уроков. К счастью, никто за столом, похоже, не заметил их разговор, или все дружно сделали вид, что не слышали. Иначе эльф бы вырыл себе могилу, чтобы спрятаться в ней от ехидных смешков и подтруниваний на ближайшую неделю. В процессе стратегического отступления, специально оставив на своём месте зелье, Палладиум медленными шагами направлялся к выходу из зала. — Похоже, он забыл колбу, — прокомментировал паладин, глядя на скатерть. — Надо отдать её, пока не поздно, — вмешался Уизгис. — Вы могли бы догнать его. — Нет, лучше уж вы, — покачал головой Авалон. — Ладно, пойду верну потерю «эксперту» по волшебным палочкам. Паладин стыдливо прикрыл румянец на щеках бумажной салфеткой. Вчерашний комплимент, кража десерта и это словесное недоразумение... Кажется или эльф действительно проявляет чудаковатый интерес к его персоне? Уизгис, забрав зелье, поспешил отдать его Палладиуму, который не особо обрадовался этому. Будто он ждал кого-то другого. Паладин обречённо вздохнул, понимая, что удача в очередной раз повернулась к нему спиной. Проблема, от которой он убежал в Алфею, вновь возрождалась, но уже с новым, довольно милым лицом.