Shadows over Hawkins

Звонок будильника раздался по комнате, заставляя всех вернуться в реальный мир из сладких грёз. Эбби, зевая, потянулась и, откинув одеяло, опустила ноги на пол. Её путешествие по Англии во сне резко оборвал этот противный звук, и всё вокруг трубило, что день явно испорчен. Нехотя Эбигейл, потирая сонные глаза, встала и подошла к окну, желая впустить немного осеннего утреннего воздуха. За окном было пасмурно, лишь оранжево-желтые листья кружили над Хоукинсом, пытаясь как-то разнообразить серость вокруг. Улочки пока ещё были пусты: ни одной проезжающей машины или проходящего мимо человека. Кто-то ещё спал, кто-то торопливо собирался на работу, а кто-то усердно готовил на завтрак омлет. Всё этим утром казалось Эбби ужасным. Она отдернула занавеску и подошла к столу, моля, чтобы старое радио на нём оказалось ещё работающим и помогло разукрасить и без того тусклый день. Радио зашипело и, позволив себя настроить, разнесло по всей комнате радостный возглас ведущего. — Всем здравствуйте, дорогие друзья! Сегодня двадцать второе сентября, и вы слушаете нашу утреннюю программу «Вставай и сияй». Дилан, расскажи нашим слушателям о прогнозе погоды на сегодняшний день. — Сегодня температура днем составит от плюс девятнадцати до плюс двадцати одного, а ночью опустится до плюс четырнадцати. Также не забывайте взять с собой зонт, ведь после обеда ожидается небольшой дождь. — Ох, погода сегодня и вправду не очень радостная, именно поэтому мы подобрали для вас отличную подборку песен. Приятного прослушивания! Включив воду, Эбигейл посмотрела на своё лицо в зеркале над раковиной. Из отражения на неё смотрела девушка с тёмными выразительными глазами. Русые волосы средней длины обрамляли её тонкие черты лица. На шее болтался золотой кулончик в виде сердечка, который девушка купила лет пять назад в местной лавке, когда проходила мимо неё с Джонатаном. Эбби протянула руку к кулончику и обхватила его, заворожённо глядя на себя в зеркало. — Всего один год, Эбигейл, продержись как-нибудь, — тихо прошептала она и опустила голову. Еще один год среди тех, кого, казалось, Эбби оставила далеко в прошлом. Эти лицемерные лица, которым так и хотелось врезать. Ещё один чертов год в старшей школе Хоукинса среди таких, как заумная Нэнси Уилер, тупоголовая Кэрол Перкинс и её такой же дружок Томми Хейген. Однако все эти имена в голове меркли рядом с настоящим «достоянием». Был ли кто-то в мире, кто бесил Эбигейл больше родной матери? Да. Задира и «король» школы — мистер Харрингтон. Его величие раздражало Эбби каждый раз, когда тот появлялся в поле зрения. Она сама не знала, отчего её так воротило: то ли от его идеально уложенной прически, то ли от излишне высокой самооценки, то ли от того одеколона, которым пропах уже каждый угол школы. Ей не нравилось в Харрингтоне всё, и ни под каким предлогом она бы не поняла ни одну из тех девчонок, что так усердно старались завоевать его внимание. В том числе Эбигейл не понимала и Нэнси. Они были знакомы с детства, но никогда близко не общались. Несмотря на это, Хендерсон всегда положительно отзывалась об Уилер. Ровно до того момента, пока та не начала встречаться с Харрингтоном. Момент начала их отношений она не застала: в то время Эбби уже училась в Нью-Йорке и узнала об этом лишь из разговора с Джонатаном.

Сентябрь 1983, Нью-Йорк,

Манхэттен

Русоволосая девушка быстрым шагом ходила взад-вперёд по комнате, прижимая телефонную трубку к уху и от волнения накручивая прядь волос на указательный палец. Панорамные окна квартиры выходили прямо на Таймс-сквер, где кипела жизнь. Казалось, что от динамичного микса городского шума, движения транспорта и голосов людей голова вот-вот взорвётся, но Эбигейл находилась в слишком сильном восторге, чтобы поддаваться какому-либо раздражению. — Джо, представляешь, тут всё по-другому, тут всё так… — Эбигейл на секунду задержала взгляд на открывшемся виде и глубоко вздохнула, — прекрасно. — Не сомневаюсь, — раздался голос на другом конце трубки. — Тебе обязательно нужно сюда, Джонатан! — радостно воскликнула Эбби. — Мы с тобой будем гулять по Центральному парку, я покажу тебе здешние клубы…Может, папа будет не очень рад, но я скажу, что мы всего ненадолго! Байерс на том конце рассмеялся. — Извини, но в клубы я ни ногой, — отказался парень. — Хорошо, ладно, а что насчёт фотографий? — спросила девушка. — Тут такие виды! Ты мог бы сделать столько крутых фото, или... — Эбби, — перебивая, сказал Джонатан, — извини, но ты же знаешь...я не могу. — Но почему? Папа поможет, если что. Он устроит тебя в один класс со мной, будем жить вместе, это не проблема. — Я знаю, знаю, но…я не хочу оставлять маму и Уилла. Вдруг что-то случится, а меня не будет рядом. На другом конце повисло молчание. Девушка ничего не ответила другу, было слышно только её дыхание и едва уловимые гудки машин. — Эбби, прости, я не хотел тебя обидеть, — обеспокоенно начал Байерс. — Я знаю, что для вашей семьи это было лучшим решением — чтобы вы с мамой пожили порознь и отдохнули друг от друга. Я всё понимаю. У нас с тобой просто…слегка разные ситуации. Девушка, помолчав, всё-таки тихо ответила. — Я не обижаюсь, просто… — Байерс услышал тяжелый вздох, подозревая, что подруга сдерживает подступающие слёзы. — Мне будет тебя не хватать. — Будь уверена, Хендерсон, я так сильно надоем тебе за этот год по телефону, что ты будешь благословлять всех богов за то, что я нахожусь так далеко от тебя. Русоволосая звонко рассмеялась и, сменив тон на более радостный, продолжила разговор. — Точно! Помнится, кое-кто мне пообещал докладывать, что происходит у нас в школе, и до сих пор ничего не рассказал! — напомнила Байерсу девушка, падая на огромную кровать и зарываясь в гору подушек. — Ну, пока ничего особенного, кроме того, что… — Джонатан словно что-то хотел сказать, но резко прервался. — Нет, ничего. Эбби моментально удивилась такой выходке и свела брови. — Эй, а ну говори! То, что я сейчас в Нью-Йорке, не значит, что ты можешь так нагло скрывать от меня сплетни! Байерс недолго помолчал, потом тяжело вздохнул и всё-таки сдался под напором подруги. — Наш дорогой король школы теперь встречается с…Нэнси. В трубке снова повисло молчание, теперь с обоих концов. Русоволосая открыла рот, чтобы что-то сказать, но сразу же закрыла, пребывая в шоке. — Погоди, серьёзно? Гордость школы мисс Уилер и Стив Харрингтон? Это что, шутка? — Нет. Они вместе приезжают в школу, вместе уезжают, обедают вместе, и ещё каждую перемену он типа…пытается её съесть, — раздражённо ответил парень. — Ты хотел сказать — целует? — Пусть так. — М-да, а я-то думала, она нормальная, — процедила сквозь зубы Хендерсон. — Что ж, моё мнение о ком-либо никогда ещё так быстро не менялось. Джонатан молчал. Эта тишина смутила Эбигейл, она ещё раз прокрутила в голове его последние фразы. — Погоди…Она что, тебе нравится, что ли? — неуверенно спросила русоволосая. — Нет! Боже, что? Нет. Уголки губ Эбби поползли вверх, и она, смеясь, воскликнула в трубку. — О господи, Байерс, да ты влюблён в Уилер! Почему я не в курсе? — Нет, ты что? С чего ты вообще это взяла? — голос парня прозвучал как-то слишком взволнованно, и Хендерсон убедилась в своих догадках. — Да ты послушай себя! Ты ведь ревнуешь её к Харрингтону. С ума сойти, Джонатан, по уши влюбился в Уилер и ничего мне не рассказал? — Да я...ну... — парень отчаянно сопротивлялся, но, кажется, не смог больше противостоять лучшей подруге, которая знала Байерса как свои пять пальцев. — Хорошо, да, она мне нравится, но она...она лучше этого. — Ох, Джо, ты слишком наивен. Если она в здравом уме согласилась встречаться с Харрингтоном, то она точно не «лучше этого».

Сентябрь 1984

Байерса Эбби не винила. Наоборот, она всячески поддерживала его и предлагала разные варианты того, как отбить девушку у «местного короля», на что Джонатан, разумеется, не соглашался. Всю эту историю она находила забавной, но другу всё же искренне сочувствовала. Нэнси и вправду была красива и умна. Их пара с Джонатаном выглядела бы вполне…гармонично, хотя натура Уилер, по мнению Эбигейл, была такой же гнилой, как и почти весь Хоукинс. Она никак не могла понять, как такая «умница» связала свою жизнь с кем-то вроде Харрингтона. Эбби была противна сама мысль о том, чтобы увидеть эту парочку вживую.

AC/DC —

«You Shook Me All Night Long»

Из раздумий девушку вывели знакомые строчки песни. Из радиоприёмника полилась мелодия, и Эбби, улыбнувшись уголками губ, сделала звук погромче. Это была одна из тех песен, которые она заслушивала до дыр последние годы. Мелочь, которая позволила сделать первый учебный день в старом зловещем месте менее ужасным. Эбби не понимала людей, которые не любили музыку. Для неё это было чем-то вроде ежедневного ритуала — и неважно, в какое время суток. Иногда Хендерсон и Байерс встречались просто для того, чтобы послушать любимые кассеты. Молча, без лишних слов. Так же девушка поступала и в Нью-Йорке: когда ей становилось одиноко, она тут же включала музыку и смотрела на город. Это было лучше любых душевных излияний. Не любить определённый жанр — возможно, но не любить музыку вообще — никогда. Качая головой в такт мелодии, Эбби достала из неразобранного чемодана большую косметичку и поставила её на раковину. Из сумочки тут же выпала пара бальзамов и карандаш. Хоть ночь и выдалась спокойной, под глазами всё равно залегли тени, которые следовало устранить. Да и причёску всё же стоило поправить. — Taking more than her share, had me fighting for air! — подпевала русоволосая, пока красила ресницы, опираясь на раковину в ванной. — She told me to come, but I was already there! Натянув излюбленные голубые джинсы-клёш и синюю рубашку поверх белой майки, Эбби схватила сумку и с грохотом захлопнула дверь, спускаясь на первый этаж. Там уже вовсю гремела «жизнь Хендерсонов». Телевизор громко вещал о падении цен на нефть, пока младший из семейства намазывал толстый слой арахисовой пасты на хлеб. Клаудия тоже уже встала: в офисном костюме она хлопотала у плиты, готовя что-то более полезное, чем то, чем сейчас насыщался Дастин. — Умник, если хочешь поехать со мной, а не на велосипеде, тебе лучше поторопиться! — крикнула Эбби в сторону кухни, где находился кудрявый. — Одну минуту! — отозвался Дастин, жадно отпивая сок из стакана и спрыгивая со стула. — Эй, Эбби, а как же завтрак? — воскликнула Клаудия, показавшись из кухни со сковородкой в руках. — Я поем в школе, мам. До вечера! — бросила Эбби прежде, чем выйти на улицу вслед за братом. Выйдя на крыльцо, Эбигейл ещё раз поправила причёску и, морально приготовившись к встрече со старыми одноклассниками, быстро спустилась по ступенькам. Дастин уже стоял возле красного автомобиля с сияющими глазами. Казалось, он был рад не столько возвращению сестры, сколько её «красотке» на колёсах. Впрочем, Дасти был прав: похоже, эта машинка сегодня поразит не только друзей кудрявого паренька. Хендерсоны ловко запрыгнули в салон, и Эбби с хитрой улыбкой посмотрела на брата. — Ну что, готов? — спросила она, усаживаясь в водительское кресло. Тот лишь радостно кивнул, не веря своему счастью. — Тогда поехали. Русая тут же обхватила руль обеими руками и нажала на педаль газа. Мотор взревел одновременно с восторженным воплем Дастина. — О-о-о, как круто! — завопил Хендерсон-младший, не в силах совладать с эмоциями. Девушка звонко рассмеялась и прибавила скорость, выезжая на главную дорогу и направляя «Мерседес» прямиком к школе Хоукинса.