В этот раз без тяжести

Даниил Московский толкнул тяжелую входную дверь, и привычный запах прихожей — смесь старого дерева и пыли на ковре — ударил в нос. Тишина. Такая плотная, что слышно было, как в кухне капает вода из крана. Он замер на секунду, прислушиваясь, хотя прекрасно знал: бесполезно. — Я дома, — сказал он в пустоту, из вежливости, но ответом была только собственная аура, отразившаяся от стен. Сбросил рюкзак прямо на пол в коридоре — даже вешать не хотелось. Никто не наругает. Отец, Михаил Московский, снова пропадал на работе. Даниил заглянул на кухню. На столе стояла тарелка под пленкой: борщ, остывший уже и, кажется, вчерашний. Рядом — записка, оторванная от листа, с коротким: «Разогрей. Я поздно. М.» — Поздно, — эхом повторил Даниил, комкая бумажку. — Как всегда. Он машинально сунул руку в карман куртки, нащупал телефон — ни одного пропущенного. Ни «как дела», ни «ты поел?». Только сухая, ровная тишина, какая бывает в квартире, где люди перестали ждать друг друга. Настроение, и так не лучшее после школы, окончательно сползло куда-то в район коленок. Он не хотел злиться — слишком устал для злости. Просто стало тоскливо и пусто. Обещания отца — «сегодня точно приду пораньше», «в выходные будем вместе» — рассыпались так часто, что Даниил перестал их даже запоминать. Теперь он встречал их вежливым кивком и внутренней усмешкой. Он вышел в коридор, медленно, ступенька за ступенькой, поднялся к себе на второй этаж. Ладонь скользнула по перилам, гладким от времени. Дверь в комнату отца была приоткрыта — Даниил на секунду заглянул. Идеальный порядок, стопки бумаг на столе, настольная лампа, папка с гербом. И ни следа присутствия живого человека. Как музей. Свою комнату он закрыл за собой тихо. Кинул на кровать куртку, сам сел на край, глядя в окно. За окном смеркалось. Фонари еще не зажгли, и город казался серо-синим, чужим. Где-то там, среди этих коробок-домов, отец сидел в своем кабинете, хмурил брови, говорил по телефону деловым голосом и наверняка даже не взглянул на часы. «А что я, собственно, хотел?» — подумал Даниил. Он не маленький уже, мог и сам разогреть ужин, и сделать уроки, и заснуть под телевизор. Но не это было важно. Важно было другое: чувство, что он здесь — лишний. Что дом — просто место, где ночуют, а не место, где тебя ждут. Из кухни снова донеслось монотонное «кап… кап…». Даниил вздохнул, выключил в коридоре свет и пошел разогревать еду. Потому что деваться всё равно некуда. А отец, как всегда задерживается на работе. Как всегда. И это уже даже не обидно. Это просто так обычно.

***

Денис Романов, в свою очередь, знал: сейчас приедет Московский старший. Опять. В который раз. Надо уходить. Пока не началось. Пока этот взрослый дядька с тяжёлым взглядом не открыл рот со своими вечными: «Как успехи?», «А куда думаешь поступать?» Денис эти разговоры наизусть выучил. И ненавидел их. Не от страха. От скуки. От того, что всё предсказуемо до тошноты. Куда идти? К тёте Софе? Нет. Будет он там мешаться. Она сразу начнёт суетиться, совать еду и со вздохом спрашивать: «Ты с отцом когда в последний раз нормально говорил?» Не хотелось. К Святогору? Тоже нет. Тот на садах, с Алексеем Смольным, картошку героически копает. Денис представил: холодрыга, ведро с мёрзлой землёй, Смольный орёт про дисциплину, а Святогор молча копает — потому что привык. Спасибо, нет. — Бля, — бросил Денис в пустоту. Стоя в прихожей, натянул капюшон. Из дома ещё не вышел, но уже хотелось двигаться. Просто чтобы не стоять. И тут — звонок. Телефон завибрировал, чуть не упал. Денис глянул на экран. «Даня-недобрат». Да, Даня не знал. Вообще не в курсе, что их родители встречаются. Денис и сам узнал случайно — увидел, как Московский старший выходил из родительской комнаты утром. С тех пор контакт так и висит. Надо переименовать. Потом. Когда-нибудь. — Алло, — сказал Денис. Разговор короткий. Даниил без шуток, без обычного «Романов, ты где?». Просто: — Приезжай. — Куда? — Ко мне. — А твой? — спросил Денис, будто понятия не имел, что Московский старший уже на подходе к их дому. Сделал вид, чтобы Дане было не так обидно. — Его долго не будет. Приезжай. Денис помолчал секунду. — Ладно. Жди. Положил трубку, посмотрел на экран. «Даня-недобрат». Усмехнулся и сунул телефон в карман. Теперь он выходил быстрее. Появилась цель. И ещё в этом было что-то правильное — бежать от одного Московского и ехать к другому. Дверь щёлкнула. Пахло свободой.

***

Подходя к дому москвичей, он без стука зашел — знал, что тот не закрывается. Зачем стучать, если всё равно никто не откроет. Только время терять. Пахло чем-то сладким из чужой кухни. Он поднялся на этаж, толкнул дверь в комнату. Тишина. Прошёл, приоткрыл дверь аккуратно, чтобы не напугать. Даня сидел на кровати, чуть поникший, свесив голову. В руках телефон, листал что-то без остановки, но без интереса — так листают, когда нечем заняться, а спать рано. Рядом, на подоконнике, стояла тарелка. Денис глянул и сразу понял: «младший» поел. Хоть и не на много, но брат. Денис сел рядом — прямо на край кровати, не спрашивая разрешения. Даниил повернулся к нему. В глазах ни удивления, ни радости. Просто усталое «а, это ты». — Как сам? — спросил Денис. — Нормально. — Точно? — Ага. Повисла пауза. Денис помялся, потом выдал ещё пару банальностей — про погоду, про то, что в школе опять задали много. Даниил отвечал односложно, и это было хуже, чем если бы он огрызался. — Чем заниматься будем? — спросил наконец Денис, понимая, что просто так сидеть и молчать — это тоска смертная. Даниил пожал плечами. И тут — на телефоне у Дениса пришло сообщение. Он глянул: Серёга Татищев. «Чё делаешь? Выходи гулять». Денис уже хотел ответить «не могу», но замер. А что, если?.. В голову вдруг полезла чужая, давняя мысль. Одна из его подруг — он уже забыл, какая именно, — когда-то рассказывала про веселую игру. Там надо было двигаться под музыку, повторять какие-то движения. Вроде дурацкое название. Джа... Джаст денс? Точно. Кажется, так. Он украдкой посмотрел на Даниила. Тот всё так же сидел, чуть ссутулившись, глядя в одну точку. Мини-москвенок, которого забыли на скучный вечер. И Дениса вдруг пробило. — Слушай! — выпалил он на одном дыхании. — Серёга зовёт гулять. Но это не важно. Ты представляешь, я вспомнил! Мне подруга рассказывала про одну игру. Там под музыку танцевать надо, но тупо, без подготовки. Джаст денс называется, кажется. Надо посмотреть, короче. Он замолчал. Даниил поднял на него глаза. — Я нашёл, чем заняться на вечер, — добавил Денис тише, но с улыбкой. Не широкой, не нарочитой, а такой... по-настоящему. Вроде даже тепло получилось. Он сам не ожидал, что это вырвется так легко. Просто захотелось, чтобы Данил перестал быть «поникшим» хотя бы на час. Даниил молчал. А потом чуть заметно кивнул. Денис быстро отписался другу, чтобы тот шёл к ним. Набрал: «Давай, подтягивайся, адрес знаешь». Но тут — огромное но. С ним был друг. Никита. Денис замер на секунду, держа палец над экраном. Ладно, они втроём — Денис, Серёжа и Никита — знакомы давно. Ещё с прошлого лета. А вот Даня — нет. Даже не видел их, кажется. Или видел мельком, но не запомнил. Так, что делать? Он поднял голову и посмотрел на Даниила. Тот сидел на кровати, всё такой же поникший, но уже чуть живой — потому что появился какой-то план на вечер. — Слушай, — сказал Денис. — Там не один Серёга. С ним ещё Никита. Ты его не знаешь. Можно же? Даниил пожал плечами. — Да без разницы. — Точно? — Ну а что поделать, — ответил Даня с лёгкой обречённостью, от которой Денису стало одновременно смешно и грустно. — Ну ладно. Денис снова взял телефон и написал: «Идите к нам. Адрес тот же. Дом старый, дверь открыта». Сбросил. И тут же вскочил. — Я сейчас. — Куда? — спросил Даниил. — Отцу позвоню. Денис вышел в коридор, прикрыл за собой дверь. Набрал номер. Александр Романов ответил не сразу. На фоне слышался шум улицы, потом глухой голос: — Чего? Разговор был недолгим. Денис не стал рассказывать про Даниила, про гостей, про то, что они собираются делать. Всё равно отец не поймёт. Он просто выпалил: — Можно немного денег? На еду. Мы с друзьями. — Сколько? — Ну... Тысячу.. Две? Александр помолчал. Потом вздохнул — как всегда, когда речь шла о деньгах на несерьёзное. — Ладно. Скину. — Спасиб. Денис сбросил вызов и тут же залез в приложение. Деньги пришли быстро. Он заказал еду — бургеры, картошку, пару кол. Бургер Кинг, конечно, не ресторан, но сойдёт. Главное, чтобы все были сыты и никто не начал ныть. Пока ждал подтверждения, открыл браузер и забил в поиске: «Just Dance как играть». Нашёл какую-то инструкцию, бегло прочитал. Оказалось, ничего сложного. Одино устройство  — главное, второе — пульт. Денис поколдовал с настройками, подключил оба телефона — свой и Даниила, пока только два. На экране загорелась музыкальная заставка. Работает. — Готово, — сказал он сам себе и улыбнулся. Внизу хлопнула входная дверь. Денис выглянул в коридор, прислушался. Шаги, голоса. Серёжа Татищев — высокий, шумный, вечно лыбящийся — топал впереди. За ним — Никита Енисейский. Денис сразу узнал по тихому покашливанию. Дверь скрипнула. Парни вошли, скинули обувь у порога. Серёжа тут же заорал: — О, Романов! — Поднимайтесь, — ответил Денис уже из комнаты. Они поднялись. Даниил к тому моменту встал с кровати — не то чтобы встречать, но хотя бы не сидеть как болван. Парни зашли в комнату. На секунду повисла та самая неловкая пауза, когда новые люди видят друг друга впервые. — Здарова, — кивнул Серёжа. — Привет, — тихо сказал Никита. Денис быстро всех перезнакомил: — Это Даня. Это Серёга, а это Никита. Даниил кивнул. Потом, помолчав, добавил: — Ну, привет. Денис понял, что надо брать инициативу в свои руки, пока никто не заскучал. — Так, народ, — сказал он. — По планам: сейчас привезут бургеры, потом играем в одну хрень. Я уже настроил. Всё гениально, короче. Серёжа хмыкнул. Никита молча кивнул. Даниил посмотрел на Дениса — и Денис увидел в его глазах что-то вроде слабой, неуверенной благодарности. — Ну чё встали? — сказал Денис. — Проходите, садитесь, пока еды нет — расскажите интересное что-то. И улыбнулся — по-своему, тепло, без подколов.

***

Взяв инициативу в свои руки, Денис как-то незаметно разрядил обстановку. И атмосфера потихоньку начала становиться приятнее. Той самой, когда можно не думать, что сказать, и не бояться неловкой тишины. Парни сидели на кровати и на полу — кто где уместился. Серёжа развалился в кресле, словно у себя дома. Никита пристроился на краю стула, поджав ноги. А Денис устроился рядом с Даней, прямо на полу, прислонившись спиной к кровати. Разговор завязался сам собой. Сначала про игры — кто во что играет, кто какой уровень прошёл. Серёжа громко спорил, доказывая, что его сборка лучше. Никита спокойно возражал, приводя какие-то цифры. Денис просто смеялся и подливал масла в огонь. Потом перекинулись на учителей. Тут вообще началось веселье. Выяснилось, что у них в школах — одни и те же типажи. Добрая, но бесполезная математичка, которая уже десять лет ведёт один и тот же конспект. Строгая русичка, от которой никто ни разу не слышал «молодец». Физрук, который считает себя тренером олимпийцев, хотя сам уже не может пробежать стометровку. — А у нас география — огонь, — сказал Серёжа. — Он приходит, включает фильм про природу и спит. В прямом смысле. Всё занятие. А мы смотрим. — Это не география, это кинотеатр, — усмехнулся Никита. — А хоть оценки ставит? — спросил Даня. — А как же. Проснётся за пять минут до звонка, откроет журнал и всем «четыре». Кроме тех, кто храпел громче его. Тут уже заржали все. Даже Никита, который обычно сдерживался. Когда приехала еда, Денис сбегал вниз, забрал огромный пакет — тяжёлый, горячий, пахнущий картошкой и соусом. Вернулся в комнату, вывалил всё на стол, потому что тарелок было мало, а есть хотелось сильно. Парни накинулись на бургеры так, что через минуту уже не понять было, кто что взял. Серёга жевал с такой скоростью, будто его не кормили неделю. Никита — медленно, с чувством, но отставал только по темпу. Денис успевал и есть, и подкалывать. Ели быстро. Бургеры исчезли один за другим, картошка — следом. И в какой-то момент в квартире раздался не просто смех, а настоящий ржач. Громкий, искренний, с всхлипами. Кто-то — кажется, Серёга — поперхнулся колой и закашлялся. Денис тут же выдал какую-то глупую шутку про первую помощь, и все снова зашлись. Даниил вдруг поймал себя на мысли: последние лет пять в этой квартире была максимум мёртвая тишина. Или короткие, деловитые разговоры. С друзьями — редкие встречи, когда все заняты своими делами. С тётей Камалией — если у той находилось время. А она вечно куда-то спешила, смотрела на часы и говорила: «Даня, мне пора, ты только покушай нормально». А тут — шум, гам, бургеры в руках, Серёга орёт, Никита спокойно вставляет свои пять копеек, Денис улыбается и подливает колу. И всё это — в его комнате. В этой комнате, где обычно тихо и пусто. Даня улыбнулся сам себе — не специально, само вышло. Опустил глаза в тарелку, дожевал кусок. Потом поднял взгляд и искренне посмотрел на Дениса. Не так, как обычно, с подколом или усталостью. А по-настоящему — с благодарностью, которая не требует слов. Денис, заметив этот взгляд, чуть смутился на секунду, но быстро снова заговорил о чём-то своём, делая вид, что не заметил. А Даня просто кивнул сам себе и продолжил есть. Бургер был уже холодный. Но почему-то — самый вкусный за долгое время.

***

Закончив есть, парни ещё посидели минут десять. Переваривали бургеры, переваривали мысли. Кто-то лениво листал телефон, кто-то смотрел в потолок. Но тишина уже не была той — неловкой, пустой. Она была какой-то своей, домашней. — Ну чё? — сказал наконец Денис. — Играть будем или так и просидим? Серёга тут же встрепенулся. Никита кивнул. Даня пожал плечами — мол, давайте. Решили начать с лёгкого танца. Выбрали какой-то популярный трек, который, казалось, никто не знал. Первые секунды все смотрели на экран телефона, повторяли движения неуверенно, в полсилы. Денис двигался как робот, у которого сели батарейки. Никита делал вид, что просто разминается. Даня вообще стоял, чуть покачиваясь, будто ветер на него дул. Но потом грянул припев. И тут — словно прорвало. Оказалось, что песню знают все. Даже Никита, который клялся, что не слушает такое. Они начали подпевать — сначала тихо, потом громче, потом уже во весь голос, перекрикивая музыку. По началу стеснялись. Друг друга, конечно. Кто-то отводил взгляд, кто-то делал вид, что поправляет волосы, лишь бы не танцевать в полную силу. Но потом Серёга — взял и выдал такое движение, что все замерли. А потом засмеялись. Его движения были уверенными. Даже слишком. Но при этом — жутко неуклюжими. Он выкидывал ноги в стороны, крутил руками, будто отбивался от чего-то, и при этом умудрялся попадать в ритм. Это было нечто. Даня согнулся пополам, держась за живот. Денис уронил телефон — хорошо, что на ковёр. Ко второму танцу все уже словили общую волну. Стыд прошёл. Остался только смех. Танцевали под Katy Perry — кто во что горазд. Денис изображал не то пришельца, не то человека, у которого свело ногу. Никита двигался так, будто у него в карманах лежали кирпичи. А Серёга, конечно, снова пытался выдать что-то эпичное и снова проваливался в комедию. Смеялись друг с друга. Не зло, а по-настоящему. Даже Даниил — тот самый, который ещё час назад сидел поникший и листал телефон без интереса — теперь хохотал так, что слёзы выступили на глазах. Вроде как успокоились. Решили серьёзно посоревноваться за очки. Денис настроил игру, все взяли телефоны, сосредоточенно нахмурились. Первые движения были почти профессиональными — по крайней мере, никто не падал. Но стоило Денису повернуть голову и глянуть на Енисейского с Татищевым... Он сразу залился хохотом. Их движения были похожи на конвульсии. Честное слово. Никита дёргался, будто его током били, а Серёга пытался синхронизироваться и в итоге делал только хуже. Они напоминали двух марионеток, у которых оборвали половину ниток. Денис, не переставая смеяться, хлопнул Даню по плечу и пальцем указал на эту картину. Даня глянул — и всё. Прорвало. Они оба повалились на ковёр. Прямо посреди комнаты. Лежали на спине, глядели в потолок и смеялись так громко, что, наверное, соседи были в шоке. До слёз. До боли в животе. Каждый раз, когда они поднимали взгляд на Никиту и Серёгу, которые всё ещё старательно, но безнадёжно продолжали танцевать, их накрывало новой волной. — Я не могу, — выдохнул Даня, вытирая слёзы. — Я тоже, — просипел Денис. Они так и лежали на ковре, глядя друг на друга, и не могли остановиться. По итогу соревнования, конечно, они вдвоём проиграли по очкам. Серёга и Никита, несмотря на свои «конвульсии», каким-то чудом набрали их вообще. Но было совсем не обидно. Вообще ни капли. Потому веселью, эти баллы не шли ни в какое сравнение. За этот вечер они успели многое. Снять пару танцев — тех самых. Заснять момент, как у Серёги из носа от смеха полилась газировка. Тот стоял, зажимал нос, а глаза у него были такие виноватые и одновременно весёлые, что все снова попадали. Даня держал телефон, трясущимися руками, но кадр не обрывал. Самое главное — Денис смог. Смог развеселить Даню за этот вечер. Забыть про усталость, про пустую квартиру, про отца, который снова где-то там, «задерживается на работе». Просто танцевать, хохотать и чувствовать себя живым. А после этого дня в историях Даниила появилось парочка новых видео. С ними. С его новыми — уже не чужими — друзьями. Там был и Денис с его кривыми танцами, и Серёга с газировкой, и Никита, который в конце улыбнулся — впервые за весь вечер так широко, по-настоящему. Через пару дней эти видео увидел отец. Долго смотрел. Остановил на одном кадре, где Даня смеётся — по-детски, беззащитно, совсем не так, как обычно. И, на удивление, ничего не сказал. Не спросил, кто это. Не прочитал лекцию про круг общения. Не вздохнул тяжело, как обычно. Промолчал. Видимо, понял. Понял, где провинился, и что словами тут уже не поможешь. Даниил заметил это. И ничего не сказал в ответ. Просто убрал телефон в карман и ушёл в свою комнату. Но в этот раз — без тяжести. Потому что вечер был хороший. И кое-что всё-таки изменилось.