Магическая лавка "V"

      Ну не верил он в ведьм и колдунов. Что поделать? Не совсем, конечно, не верил… но. Даже не хотел задумываться лишний раз о том, что кто-то, кто не он, сможет каким-то образом, упаси боги, повлиять на его судьбу. Не доверял Чонгук и всем этим раздутым байкам о ведьминском всемогуществе и огромной магической силе, способной сокрушать целые города. Скептически относился к подобного рода сплетням. Разве же такое на его личной памяти случалось? Нет. Значит, враки всё.       Бесспорно, Чонгук припоминал, что водились в их старой деревне разные там малознакомые бабки, что могли три раза поплевать через плечо и запросто чирий на жопе отшептать. Ох… Велика задача — с прыщом болючим расправиться. Да разве ж это были настоящие ведьмы? Страшные колдуньи? Неужели вот так с веками измельчала сила ведьмовская?       Чонгук, которому с младых ногтей до отрочества читали на ночь сказки, представлял в своём воображении магинь совсем другими: страшными, сутулыми, с выдающимися длинными крючковатыми носами. Вечно сумрачных и недовольных всем на свете: погодой, урожаем, скотом и кучкой идиотов, их окружающих. В его фантазиях они в один момент сгибали тонкий костлявый палец и проклинали род людской направо и налево, сея боль и смуту. Вот это мощь! Вот это сила! А остальные все — обычные предприниматели, приторговывающие из-под полы непонятно каким образом сваренными зельями из совершенно неизвестных ингридиентов — как минимум бездари, не обладающие достоинством в его глазах. Как максимум — прохиндеи и лживые обманщики.       По памяти вновь потопталась наглая ехидная морда парнишки, с которым они прилично повздорили и помотали друг другу нервы пару лет назад в небольшом уездном городке возле границы. Там Чонгук осел на время, зацепившись за пару крупных упругих грудей, прилагающуюся к ним смазливую мордашку и собственный небольшой домишко. Всё это принадлежало приятной во всех отношениях молоденькой девице.       Ух, как тогда Чонгук был зол! Чертовски! Все острые рёбра пацану пересчитал. А почему так вышло? Да потому как врать не надобно и глупых девиц на деньги разводить, представляясь колдуном и впаривая им якобы любовные зелья! Напоила его та самая грудастая глупындра, поведшаяся на рекламный зазыв. Мало ей любви Чонгуковской оказалось, видите ли. Жаждала замуж выйти. Опоила в итоге, щедро плеснув из небольшой бутылочки в пивной бокал. Так он потом с толчка три дня слезть не мог! То ли зелье подействовало не так, как задумано было, то ли девицу нагло обманули, впарив ей заместо вожделенного любовного напитка обычное слабительное. Чонгук, как только штаны смог натянуть на пострадавший зад, ещё три дня, пыша злобой, бегал по городку, но нашел-таки улыбчивого парня, у которого глупая девица эту дрянь купила. Да и выгнал взашей и с так называемой торговой точки, и из небольшого городка.       Даже не глядел, пока мутузил, на мольбу в больших карих глазах и дрожащие пухлые губы, впервые не растягивающиеся в странной, какой-то нереально квадратной улыбке. Но когда мальчишка затих, повиснув кулем, на одну секунду рука Чонгука дрогнула и ему даже стало жалко пацана. Но это недолго длилось. Сразу же после того, как мальчишка понял, что его больше не лупят крупные кулаки, он внезапно хищно облизнулся и резко приблизился вплотную, уже вжимая опешившего Чонгука в чей-то забор всем своим хрупким, но ставшим до странности тяжёлым телом. И, словно решившись на безумный поступок, резко поцеловал прямо в открытый от тихого ахуя рот. Вся жалость у Чонгука куда-то сразу испарилась, оставляя лишь злость, вложенную в удар, которым он согнул мальчишку пополам и… что-то… непонятное в душе. До сих пор непонятое…       Что говорить. Это лицо его преследует. Днями, словно мелькая случайно в толпе. Ночами же оно, нависнув над ним и медленно облизывая влажные припухшие губы, тянется за поцелуем. А Чонгук не может сопротивляться. В каждом своём сне он с нарастающим ужасом и, что скрывать, такой же нахлобучивающей его эрекцией наблюдает, как хищно приближаются к нему большие карие глаза, в глубине которых поблёскивает пламя. И через минуту его губы жадно накрывает чужой горячий рот.       Чонгук тяжело вздохнул, помотал упрямо головой, отгоняя непрошенные мысли, и лениво оглядел базарную площадь, в столь ранний час ещё пустующую. Только кое-где начали разбивать свои палатки приехавшие с первыми петухами торговцы. Матерясь сквозь зубы и пиная под зад и рёбра своих работников, они крепили тенты на вкопанные железные столбы. А денёк-то обещает быть жарким. Задрав голову, Чонгук посмотрел прямо на слепящее солнце, игриво выглядывающее из-за небольшой тучки. Скопень — третий месяц лета — оказался засушливым и облюбованным чрезмерно обжигающим светилом. В горле запершило и сразу заслезились глаза. Чонгук проморгался и, сдав пост подошедшему младшему хоругу, лениво перетёк в небольшой тенёк вблизи построек, намереваясь пройтись вдоль по площади и зайти в Трактир, чтобы испить волшебного хмельного пенного. Именно так, «Трактиръ» — с большой буквы, потому что подавальщик, он же и владелец, особо заморачиваться не любил и назвал своё заведение крайне просто. Смена Чонгука на сегодня была окончена, но в казарму возвращаться не хотелось. Ведь завтра выходной. И он может целый вечер, ночь и день в своё удовольствие слоняться по этому ещё не до конца исследованному им городу.       Чонгук приехал сюда год назад и решил, что пришла пора временно обосноваться, так что он торжественно вступил на государственную службу к местному царьку. Смекалистого и крепкого парнишку заметил военачальник, и Чон за год стремительно продвинулся по служебной лестнице от простого рядового хоруга до лейтенанта. И теперь мог наслаждаться чуть более комфортной жизнью и свободным передвижение по городу в заслуженные увольнительные.       — Вырвать мне глаза! Да неужели… — Притормозил и ухмыльнулся удивлённый Чонгук, выхватывая взглядом цветную вывеску, пока ещё мирно лежащую на голой земле: «Магическая лавка V». Большие буквы переливались в лучах солнца всеми оттенками фиолетового. — Ба… Сучонок. Ты ли это? Какие люди к нам нагрянули-и-и, — не веря в свою удачу, протянул Чонгук. Прищурился ехидно и прикусил губу. — А ведь не побоялся же сюда добраться, гад! — через секунду фыркнул парень, быстро оглядываясь в поисках хозяина вывески.       — Попался! — немного зло, но с непреодолимой радостью воскликнул он, пройдя вглубь уже натянутого с четырёх сторон тента и хватая за рукав длинной белой рубахи стройного мужчину чтобы резко развернуть к себе.       — Простите?       М-да. Губы пухлые, конечно. Но не те… Чонгук внимательно вгляделся в лицо молодого человека, очевидно лишь немного старше него самого. Красивый. Тонкие вразлет брови обрамляли овальное лицо с выразительными глазами и скулами. Но это было совершенно другое лицо.       — Вы кто такой? — прервал его размышления высокий певучий голос. Чонгук ещё раз внимательно оглядел незнакомца и приподнял личную бляху государственной охраны. — Лейтенант… — вгляд раскосых глаз скосился в попытке рассмотреть витиеватую вязь фамилии, но Чонгук ему такой возможности не дал, заправил бляху снова в нутро широкого кармана. — Чем обязан?       — Это ваша лавка? — Чон указал рукой на валяющуюся на земле вывеску.       — А что, разве в этом городке торговля магическим товаром запрещена законом? — одна бровь молодого человека забавно поползла вверх.       — Нет, — немного стушевался Чонгук, мысленно прокручивая в голове возможные варианты. — Могу поинтересоваться? Вы из какого клана будете?       — Это официальный вопрос, офицер? — прищурился собеседник.       — Нет, — ещё больше сник Чонгук и пощёлкал суставами пальцев. — Но вы ответите?       — Клан южного леса.       Чонгук проследил, как тонкая кисть убирает за ухо выбившуюся прядь волос и, снова вглядевшись в чужое лицо, почувствовал, как холодное разочарование обливает его тело с ног до головы. Казалось бы, какая ему разница, кто именно владелец лавки? Мог бы и спокойно мимо пройти. Ан нет! Одна только мысль, что он сейчас увидит этот ехидный вгляд влажных карих глаз и губы… пухлые, манящие… Стоп.       — А эта вывеска? — Чон снова обратил внимание на предмет обсуждения. — Откуда она у вас?       — Эта-то? — мужчина бросил презрительный взгляд на гладко отшлифованную доску с яркой палитрой красок на ней. — Нашёл. Представляете? Валялась на помойке. Вот я и решил забрать, чего же добру пропадать.       — На помойке, говорите? Ладно. — Чонгук тяжело вздохнул, что не укрылось от пристального взгляда, неотрывно разглядывающего его.       — Всего хорошего, господин офицер! — прилетело насмешливое в спину, когда Чонгук, не прощаясь, развернулся на казённых каблуках и направился в сторону ближайшего проулка.       — Выползай, засранец мелкий. Он уже ушёл. — Джин повернулся к высокой плетёной корзине, накрытой тряпкой. Оттуда раздалось громкое шуршание, как будто тысяча мышей пытались прогрызть выход, и спустя секунду снаружи показалась всклокоченная голова.       — Пронесло?       — Может, хватит с него? Его ещё в первый раз, судя по твоему рассказу, нехило так пронесло, — хохотнул Джин, опрокидывая корзину вместе с Тэхёном, который просто не успел оттуда вылезти.       — Простите, а…       Они оба вздрогнули и одновременно повернулись на голос за спиной. Напротив стоял Чонгук. И пристально разглядывал их с каким-то странным прищуром.       У Тэхёна всё оборвалось и упало… Куда упало — хрен там знает. Но с таким грохотом, что заложило уши. Он, стоя на карачках, бросил украдкой короткий взгляд из-под пушистых ресниц, выхватив им кожаные военные сапоги на толстой подошве. Выше голову он не рискнул поднимать, надёжно укрывая лицо длинными отросшими за пару лет волосами.       — Хм-м… — пробормотал Чонгук, разглядывая сверху небольшой упругий зад, туго обтянутый юбкой.       — А-а-а… Это моя сестра! — спохватился Джин, вроде бы приподнимая, а по ощущениям, снова запихивая Тэхёна в злосчастную корзину. — Чёрт. Она такая неуклюжая! Простите, офицер. Зачем вернулись?       — Сес-тра-а… — протянул Чонгук, водя глазами по тонкой талии, вполне широкому развороту плеч и острым граням выпирающих под невесомой тканью сведённых в напряжении лопаток. — Девушка… — сузил он глаза. — Вам помочь подняться?       — Ну что вы… Она сама! — Джин вздёрнул Тэхёна за шиворот блузки и тут же попытался задвинуть себе за спину. — Так вы зачем возратились-то, офицер? Забыли что спросить?       — Забыл… — машинально повторил за ним Чонгук, пытаясь заглянуть под завесу волос, прикрывающих…       — Покажи своё лицо, — тихо, но уверенно попросил он стоящую напротив девушку.       — Она юродивая! — выкрикнул друг, случайно наведя тем самым Тэхёна на умную, как тогда казалось, идею. Он мысленно помолился всем богам и резко откинул по плечами волосы, обнажая лицо.       — О боги!       — Чёрт! — раздалось в два голоса.       Чонгук смотрел на страшную перекошенную рожу с тонкими как нить губами и глазами, которые, очевидно, пытались наехать друг на друга в жутком косоглазии.       — Бр-р-р… — Чонгука передёрнуло. Он икнул, в последний раз взглянул на столь непривлекательную даму, которую не украшала даже небольшая вздёрнутая грудь, и тяжело вздохнул. Затем сочувственно кивнул Сокджину, стоящему в неменьшем шоке, и молча удалился, громыхая подкованными набойками на каблуках.       — Ты идиот… — прошептал Джин и начал дико ржать.       — Я знаю, — проворчал Тэхён, ощущая, как скользит прохладный ручеёк между половинок. И шевеление в паху у него от яркого выброса адреналина, не иначе! Не оттого же, что он сейчас стоял и буравил глазами эту удаляющуюся спину? Красивую, широкую, мощную. Ягодицы Чонгука бодро подрагивали в такт шагам. — Су-у-ка… — прошипел Тэхён ему вслед и достав из лифа блузки крупное наливное яблоко, вгрызся в спелый бок, обрызгав соком и Сокджина, и тонкий шёлк. — Фу, кислятина!       — В одну харю есть вредно, — ухмыльнулся Джин и панибратски залез к Тэхёну в лифчик, нашаривая там второе яблоко, логично предположив, что груди-то девичьих две было.       — Щекотно… — пропищал тот, отстраняясь.       — Шты дафе дёть бум?       Тэхён присвистнул, обнаружив в руке друга лишь обгрызанную половину немалого по размеру яблока. Вторую Джин сейчас отчаянно перемалывал крепкими челюстями и даже пытался при этом активно разговаривать.       Тэхён задумчиво почесал макушку, взбив волнистые вихры и радостно улыбнулся.       — Теперь есть плюсы — я могу от него не прятаться больше!       — И что… ты будешь постоянно жевать кислые яблоки чтобы ходить с этакой страшной рожей? — Джин выплюнул огрызок, попав в вывеску, и покатился со смеху. — Тэхён-и… ты не представляешь, как я сам охренел, тебя увидев! Думал, глаза выскочат! А этот… видел выражение его лица? — Джин хохотнул и осёкся, глядя на нахмурившегося Тэхёна. — Ну ладно тебе… Не подумал. Как ты мог чего-то видеть с такими перекошенными глазюками? Всё отлично. Он тебя не узнал. Полный порядок. Не волнуйся. Подсуетимся, найдём возможность, бахнем пацану в стакан лекарство и выдохнем спокойно. — Сокджин внимательно посмотрел на поджавшего губы друга. — Эй, дружище… Ты же вроде говорил, что хочешь отворотным зельем его напоить? Да, Тэхён-и? Или я что-то неверно понял? Быть может, планы поменялись?       Тэхён лишь горько вздохнул, проваливаясь в воспоминания двугодичной давности. Глупо так получилось в тот раз…

***

      Совсем молоденький ведьмак, только сдавший начальный ранг и занявший скромную нишу среди травников в своём клане серебряной воды — Тэхён, тем не менее, ликовал. Теперь он сможет заработать, варя и продавая различные трявяные настойки и даже зелья. Последние — только в том случае, если об этом не узнает глава клана. Решив, что мелкий предприниматель слишком небольшая величина, чтобы заинтересовать собой высокое начальство, Тэхён всё же подстраховался. Отъехал несколько верст от своей общины и развил бурную деятельность в небольшом портовом городишке. И всё бы ничего… Кабы не случилась неприятнейшая история, повлёкшая за собой всю ту череду событий, благодаря которой и оказался Тэхён здесь, в женском платье и сопровождении друзей.       Всё началось с девчонки. Внешне она была вполне ничего, если не учитывать, что дамы не нравились Тэхёну по определению. Большая колышущаяся грудь в обширном декольте и какой-то глупый щенячий взгляд. Вот и всё, что запомнил Тэхён о той просительнице. Точнее, умолятельнице! Она чуть ли не на коленях стояла, захлёбываясь горькими слезами. Заламывала руки и умоляла сотворить для неё самое лучшее любовное зелье, способное покорить и удержать под юбкой та-а-а-ко-го мужчину… Та-а-а-ко-го! Ну прям охренительного, судя по её словам. Тэхён уже готов был и сам полюбопытствовать, что это за прекрасный мужской экземпляр, который ему так хвалебно расписывали последние полтора часа, перемежая воодушевленный монолог протяжными выдохами и приглушёнными стонами, вырывающимися из очаровательно сложенного сердечком ротика. Но заглянув в отблёскивающие лёгким безумством глаза дамочки, Тэхён решил всё же воздержаться, продолжая не без удовольствия выслушивать мольбы. Девчонке очень сильно и срочно нужно было выйти замуж за какого-то Чонгука. Бедный паренёк…       Тэхён нарываться на неприятности совершенно не хотел. Но озвученная девицей сумма смирила его с неизбежностью. В тот же вечер, вооружившись, во-первых, стареньким обтрёпанным гримуаром, доставшимся ещё от прабабушки; во-вторых, остро наточенным ножом — чтобы выверить граммовку необходимых трав до нужных пропорций; котелком, в-третьих — куда же без него? — а так же щепоткой азарта, он приступил к изготовлению первого в своей ведьмовской жизни приворотного зелья.       И всё ведь шло прекрасно. Просто загляденье! Через четыре часа зелье, стоящее на небольшой горелке, стало тихо побулькивать, приобретая нежно-розовый цвет и специфический любовный аромат. Что-то напоминающее убойную смесь розы, ванили и диких ягод.       Тэхён вдруг вспомнил, что забыл добавить корень мандрагоры, который кладут в последнюю очередь. Из-за того, что именно это растение семейства пасленовых крайне ядовитое, его необходимо дозировать очень осторожно. Тэхён достал огромный корень и примерился было отрезать крохотный кусочек, когда его зелье начало кипеть! Выплёскиваться, шипеть и затапливать своей густотой тонкие огненные струйки горелки. Тэхён ошарашенно ахнул. Времени крайне мало! Секунд пятнадцать… Иначе весь его пятичасовой труд полетит псу под хвост! Истерично рубанул по плотному корню, срезав тонкую пластину, и торжественно бросил её в котелок. Вырвавшееся оттуда облако пара надёжно скрыло каплю крови, капнувшую следом из мизинца самого Тэхёна. Острый нож вам не шутки!       Порез он обнаружил уже после того, как довольный собой отдал готовое зелье дамочке, вцепившейся в пузырёк, словно в последний шанс своей жизни. И долго размышлял потом, кусая губы, прикидывая… Где он мог порезаться? Думать о том, что это произошло во время зельеварения, не хотелось. Но пришлось.       Когда его через неделю вздёрнули за шкирку сильные жилистые руки и мощный удар прилетел в живот, согнув вдвое, Тэхён мысленно простонал. Уже понимая, что сейчас его задача — просто уйти живым от этого живого воплощения маскулинности, пышущего злобой.       А потом он разозлился. Сильно. И улучив момент, Тэхён прошептал нужное заклинание, закрепляющее приворот и впился горячими губами в рот этого… Этого… Боги! Какой же он красивый!

***

      — Конечно, Джин-и… — Тэхён откинул в сторону свой огрызок яблока и немного грустно улыбнулся. — Ты абсолютно прав! Надо просто напоить его отворотным и выдохнуть уже спокойно.       Единственное, о чём умолчал Тэхён, когда обрисовывал другу сложившуюся ситуацию, так это то, что лицо Чонгука с тех пор ежедневно видится ему во снах. Мокрых, развратных и очень горячих снах.       — Уверен? — хитро глянул на него Сокджин. — Я видел, какие искры пролетают между вами. Может, ну его… Вдруг он не против быть в тебя влюблённым?       — Ага, — буркнул Тэхён. — Именно поэтому он сделал всё возможное, чтобы меня выперли из бизнеса, из городка. И даже из собственного клана. Они даже разбираться ведь не стали! Просто отказались от меня, как от ненужной вещи!       — Они отказались, а мы забрали! — Джин мягко обнял друга за плечи, подталкивая глубже в свои объятия. — Мы теперь семья, друг мой! И мы тебя не бросим. Не откажемся и не предадим. Ты веришь мне? — он заглянул в грустные карие глаза, в глубине которых заплескалась влага.       Тэхён всхлипнул и повис на плечах Сокджина.       — Ладно, ладно тебе… Будет… Полно плакать… — шептал Джин, поглаживая вздрагивающую спину. — Вот подожди, Чимин вернётся и расскажет нам, как обстоят дела в Трактире.