«Правило трёх секунд»

Глава 8. «Трещина» Часть 1 Арест Орочимару стал громкой новостью. Телеканалы крутили кадры, как детективов выводят из офиса благотворительного фонда, газеты пестрели заголовками, а в участке не смолкали телефоны. Итачи дал два интервью, подписал десяток документов и почти не спал трое суток. Наруто тоже не спал. Он сидел в участке, помогал с бумагами, разбирал показания свидетелей, отвечал на звонки родителей пропавших детей — тех, кого ещё не нашли. Потому что их было больше. Намного больше. Орочимару признался в восьми похищениях за последние два года. Восемь детей, имена которых значились в его дневнике, но сами дети — не значились нигде. — Их могли перевезти, — сказал Итачи, когда они остались вдвоём в его кабинете. — Продать. Убить. Я не знаю. — Ты должен узнать, — сказал Наруто. — Это твоя работа. — Я знаю, что это моя работа, — голос Итачи был ровным, но в нём чувствовалась усталость. — Не надо мне напоминать. — Я не напоминаю. Я просто говорю. — Ты говоришь так, будто я ничего не делаю. — Я так не говорил. — Ты так подумал. Наруто замер. Они смотрели друг на друга через стол — Итачи с тёмными кругами под глазами, Наруто сжав кулаки так, что побелели костяшки. — Ты не знаешь, что я думаю, — сказал Наруто. — Я детектив, — ответил Итачи. — Я знаю, что думают люди. По их лицам. По голосу. По тому, как они дышат. — Тогда скажи, что я думаю сейчас. Итачи молчал. — Не можешь? — усмехнулся Наруто. — А говорил, детектив. — Не провоцируй меня. — Не провоцируй? Я просто сижу здесь и помогаю тебе! Я прихожу в участок каждый день, я трачу на это дело всё свободное время, я… — Я не просил тебя об этом, — перебил Итачи. Тишина стала такой плотной, что можно было резать ножом. — Что? — переспросил Наруто. — Я не просил тебя помогать, — повторил Итачи. — Ты сам пришёл. Сам влез. Сам предложил. Я не давал тебе никаких обещаний. — Ты дал мне обещание, — голос Наруто дрогнул. — В парке. На мосту. — Я обещал любить тебя. Я не обещал, что буду отчитываться перед тобой за каждый шаг на работе. — Я не прошу отчитываться! Я прошу быть рядом! — Я рядом. — Нет, — Наруто встал. — Ты рядом с делом. Ты рядом с папками. Ты рядом с отчётами и показаниями. А я — на периферии. Где-то там, где удобно, когда нужно перекусить или выговориться. Итачи тоже встал. — Ты не на периферии, — сказал он, и его голос стал тише, но жёстче. — Ты — в центре. Всегда. Но сейчас есть дети, которых нужно найти. Живых детей, Наруто. Не просто имена в папке. — Я знаю! — Наруто ударил ладонью по столу. — Я тоже хочу их найти! Но я не хочу потерять тебя по пути! — Ты меня не потеряешь. — Уже теряю. — Наруто отвернулся к окну. — Ты стал другим, Итачи. Холодным. Отстранённым. Ты смотришь на меня, как на свидетеля, а не как на парня. Итачи подошёл ближе. Наруто чувствовал его дыхание на своей шее — тёплое, но такое далёкое. — Я люблю тебя, — сказал Итачи. — Это не изменилось. — Тогда покажи это, — бросил Наруто, оборачиваясь. — Не словами. Делом. — Каким делом? Бросить расследование? Уйти в отставку? Сидеть дома и смотреть с тобой сериалы, пока дети гниют в подвалах? — Нет! Я не прошу бросать расследование! Я прошу… — Наруто замолчал, подбирая слова. — Я прошу, чтобы ты иногда смотрел на меня. По-настоящему. Не как на помощника. Как на того, кто тебе важен. — Ты важен, — тихо сказал Итачи. — Но сейчас не время для нежностей. — Когда будет время? Когда всех детей найдут? Когда Орочимару сядет? Когда мы состаримся? — Тогда. Наруто посмотрел на него долго. Потом покачал головой. — Ты невыносим. — Я знаю. — И я всё равно тебя люблю. — Наруто провёл рукой по лицу. — Но если ты не научишься разделять работу и личную жизнь — мы не выдержим. Я не выдержу. — Что ты предлагаешь? — Паузу, — сказал Наруто, и это слово вырвалось раньше, чем он успел подумать. Итачи замер. Его лицо стало непроницаемым. — Паузу? — переспросил он. — Неделю. — Наруто чувствовал, как внутри всё сжимается. — Просто… не видеться. Не звонить. Не работать вместе. Перевести дух. — Ты серьёзно? — Серьёзнее, чем когда-либо. Итачи отвернулся. Наруто видел, как напряглись его плечи, как сжались пальцы, лежащие на столе. — Хорошо, — сказал Итачи. — Неделя. Но если за это время что-то случится с делом… — Я узнаю через Саске. — Договорились. Они стояли спиной друг к другу, и расстояние между ними казалось километром. — Наруто, — сказал Итачи, не оборачиваясь. — Что? — Я люблю тебя. Даже когда мы ссоримся. — Я тоже, — ответил Наруто и вышел, не попрощавшись. --- Часть 2 Неделя без Итачи оказалась хуже, чем Наруто ожидал. Он пытался заниматься учёбой — не получалось. Встречался с друзьями — они видели, что с ним что-то не так, но не спрашивали, потому что Наруто сказал: «Не хочу говорить». Даже рамен, его вечная радость, казался пресным. — Ты как зомби, — заметил Дейдара, когда они встретились в семейном кафе. — Бледный, тощий, глаза горят. Что случилось? — Поссорились с Итачи, — признался Наруто, ковыряя ложкой мороженое. — Из-за чего? — Из-за работы. Он слишком много работает. Я сказал ему, что чувствую себя на периферии. — А он? — Сказал, что сейчас не время для нежностей. Дейдара присвистнул. — Жёстко. — Он отпил кофе. — Но он прав, знаешь? Сейчас реально не время. Детей ищут. — Я знаю! — Наруто чуть не закричал. Посетители оглянулись. — Я знаю, — повторил он тише. — Но я не прошу бросать детей. Я прошу чуть-чуть внимания. Хотя бы иногда. — А ты говорил ему об этом? — Говорил. — И что он? — Он сказал, что я важен. Но сейчас не время. — Дурак, — сказал Дейдара. — Кто — он или я? — Оба. — Дейдара усмехнулся. — Ты — потому что требуешь внимания, когда у человека дети пропадают. Он — потому что не умеет разделять. Но это лечится. — Чем? — Разговором. И временем. — Дейдара положил руку на плечо брата. — Неделя пройдёт. Встретитесь. Поговорите. Всё наладится. — А если нет? — Тогда будем думать дальше. Но сначала дай ему шанс. Наруто кивнул. Доел мороженое. Пошёл домой. По дороге он увидел белую машину. Ту самую, которую описали свидетели. Без номеров. С тонированными стёклами. Сердце ухнуло в пятки. Он достал телефон, набрал номер Итачи — и сбросил. Потом набрал Обито. — Алло? — голос Обито был сонным. — Обито-сан, это Наруто. Я вижу машину. Белый фургон. Похож на тот, который описали свидетели. — Где? — На парковке у торгового центра «Солнце». Я за ним слежу. — Ничего не делай, — быстро сказал Обито. — Жди на месте. Я выезжаю. — Хорошо. Наруто спрятался за киоском с мороженым и смотрел. Фургон стоял на месте. Водитель не выходил. Двигатель работал. Через десять минут приехал Обито. С ним был Какаши. — Это он, — сказал Какаши, сверяя номера (которых не было) с приметами. — Тот самый. — Наруто, уходи, — сказал Обито. — Сейчас будет задержание. — Я останусь. — Нет. — Я останусь! — Наруто упёрся. — Это моя зацепка. Я её нашёл. — Ты гражданский. — Я понятой. У меня есть права. Обито выругался сквозь зубы. — Ладно. Но сиди в машине и не высовывайся. Наруто сел в машину Обито, но из окна всё равно смотрел. Полицейские окружили фургон. Водитель попытался уехать — но дорогу перегородили. Его вытащили, надели наручники. В фургоне нашли двоих детей — связанных, с кляпами во рту. Живых. Напуганных. Но живых. Когда их выводили, Наруто увидел Итачи. Тот подошёл, посмотрел на детей, потом — на машину, где сидел Наруто. Их взгляды встретились. Итачи кивнул. Один раз. Едва заметно. И пошёл дальше. --- Часть 3 В участке Наруто давал показания. Сидел в комнате для свидетелей, рассказывал, как увидел фургон, как позвонил, как ждал. — Молодец, — сказал Какаши, закрывая блокнот. — Без тебя бы упустили. — Итачи злится? — спросил Наруто. — Итачи не злится. Итачи переживает. — Из-за чего? — Из-за того, что ты рисковал. — Какаши сел напротив. — Он думает, что если бы водитель заметил тебя — он бы тебя сбил. Или взял в заложники. — Я был в укрытии. — Недостаточно надёжном. — Я справился. — Ты справился. — Какаши вздохнул. — Но он всё равно будет ругаться. — Пусть ругается. Я не жалею. Какаши усмехнулся — своей ленивой, вечно ироничной усмешкой. — Вы друг друга стоите. Оба упрямые. Оба безбашенные. Оба не умеете проигрывать. — Это плохо? — Это отлично. Если научитесь договариваться. Он вышел. Через минуту в комнату вошёл Итачи. — Ты идиот, — сказал он, закрывая дверь. — Приятно познакомиться, — ответил Наруто. — Я тоже рад тебя видеть. — Я серьёзно, Наруто. Ты мог погибнуть. — Но не погиб. — Потому что повезло. — Потому что я умный и быстрый, — поправил Наруто. Итачи подошёл ближе. Остановился в шаге. — Я просил тебя не лезть вперёд. — Я и не лез. Я сидел в машине Обито. — А до этого прятался за киоском. — Ты за мной следил? — Я за тобой всегда слежу, — сказал Итачи, и в его голосе, наконец, появилось что-то живое. — Потому что боюсь за тебя. Потому что ты — единственный человек, который заставляет меня бояться. — Я — единственный, кто заставляет тебя чувствовать, — поправил Наруто. Итачи молчал. Потом его рука легла на затылок Наруто, и он притянул его к себе — резко, почти грубо. — Не делай так больше, — прошептал он в волосы. — Не заставляй меня бояться. — Не буду, — соврал Наруто. Итачи знал, что он врёт. Но ничего не сказал. Просто держал его так — крепко, как будто боялся, что Наруто исчезнет. — Я люблю тебя, — сказал Итачи. — Даже когда ты меня бесишь. — Я тоже тебя люблю, — ответил Наруто. — Даже когда ты холодный как лёд. Они стояли в комнате для свидетелей, обнявшись, и забыли обо всём — о деле, о детях, о ссоре. Просто были рядом. --- Часть 4 Через три дня они встретились у Итачи дома. Без работы. Без папок. Без свидетелей. — Я хочу извиниться, — сказал Итачи, когда они сели на диван. — Я был неправ. Я отстранился. Я не замечал тебя. — Ты был прав, — ответил Наруто. — Дети важнее. — Дети важнее, — согласился Итачи. — Но ты — не менее важен. Я должен был найти баланс. Не нашёл. — Найдёшь. — Найду. — Итачи взял его за руку. — Но для этого мне нужна твоя помощь. — Какая? — Напоминать. Когда я снова уйду в работу. Говорить: «Итачи, очнись». Толкать в бок. Швырять тапками. Что угодно. — Я могу швырять тапками, — улыбнулся Наруто. — Я знаю. Они поцеловались — медленно, примирительно, без той страсти, что была в первый раз, но с большей нежностью. — Прости, — сказал Итачи. — Прости, — ответил Наруто. — За что ты? — За то, что устроил сцену в участке. За то, что потребовал внимания, когда ты и так был на пределе. — Ты был прав, — сказал Итачи. — Я не замечал тебя. И это было неправильно. — Я не был прав. Я был эгоистом. — Ты был человеком. Они помолчали. — Давай договоримся, — сказал Наруто. — Когда будет трудно — мы будем говорить об этом. Сразу. Не копить внутри. Не ждать, пока взорвётся. — Договорились, — кивнул Итачи. — И никаких пауз, — добавил Наруто. — Это было глупо. — Очень глупо. — Я скучал. — Я тоже. Они обнялись снова. И Наруто подумал, что, наверное, любовь — это не вечный праздник. Это умение ссориться и мириться. Умение уступать и прощать. Умение смотреть на человека, даже когда он бесит, и всё равно видеть в нём того, кого выбрал. — Я голоден, — сказал он. — Закажу пиццу, — ответил Итачи. — С ананасами? — Без ананасов. Ананасы — это преступление против человечества. — Ты — детектив, расследуй это преступление. — Расследую, — усмехнулся Итачи. — Завтра. Сегодня я только люблю тебя. Они заказали пиццу без ананасов, включили старый фильм и почти не смотрели его — потому что смотрели друг на друга. ---